Часть 3

Всю ночь Аннушка пересматривала все видио и фотографии с Ваней. Вот они на лавочке в парке, вот Ваня подарил ей тюльпаны на восьмое марта. Фотографий было не так уж и много. Аня не любила фотографировать и фотографироваться, теперь жалела. А вот Ваня фоткал все, всех и везде. Что-то он, конечно же, отправлял Ане, но этого все равно было мало. Сейчас девушка еще больше ненавидела свое бессмертие. Опять терять любимого человека, опять она пережила того, кого любила всем сердцем. Сначала родители, потом сестры и братья, теперь Ваня. Прозвенел будильник, нужно было подниматься и идти готовить кашу для девочки, ну не предлагать же ей кровь, в самом деле. Аня зашла в ванную, взглянула на себя в зеркало. Лицо не опухло от слез. "Хоть какие-то плюсы у вампиризма." - мелькнуло у нее в голове. А вот глаза грустные. "Ну может никто и не заметит."

***

"Петрович будет любое дело расследовать, лишь бы на пенсию не выходить" - это было первое, что услышал Андрей Петрович, мужчина примерно шестидесяти лет, майор полиции, войдя в кабинет. Затем последовал удар, и парень, только что так оскорбивший майора, полетел на пол. - Иван был мне как сын! - закричал Андрей Его еле отташили от вытирающего окровавленный нос парня. - Изивини его, Петрович, он же тоже на нервах... Андрей ушел, к нему подбежал Егор. - Андрей Петрович, выяснили, что у хазяйки дома была маленькая девочка. Она сейчас в Смоленске, ее увезла Анна, ну я рассказывал Вам про нее - затороторил парень. - Как в Смоленске?! - Андрей был и так на нервах, а тут такие новости - Дай мне номер этой Анны. Мужчина устало потер переносицу. Вся неделя была такой тяжелой, сил уже не было.

***

Ольга сидела на полу и собирала пазл. Это занятие успокаивало и отвлекало от тяжелых мыслей. Подбирая кусочки, она напевала себе под нос какую-то мелодию. Ее держали в заточении уже четыре месяца. За то, что она убила хранителя защищая Ивана. А то, что хранители убили ни в чем не повинного Женька мало кого волновало. "Как я хочу увидеть солнце, почувствовать на лице капли дождя! Обнять всех кого так люблю!" - слеза стекла по щеке. Мысли о свободе резали душу ножом раз за разом. Оля сидела спиной к двери. Но скрип этой железяки вывел ее из транса, она поняла: зашел один их охраняющих ее хранителей. Женщина аккуратным движением витерла слезы, натянула маску полного безразличия, встала и повернулась к хранителю. - Многонеуважаемый мною цербер! Не учили ли Вас, что перед тем как зайти к даме в комнату нужно стучаться? Она же может быть неодета... - Оля говорила холодно и спокойно, будто она учитель, а перед ней накосячивший ученик. - А зачем стучаться? Она же оденется! "Как пошло! Противно!" - пронеслось в голове у Оли. Какую бы стерву она из себя не строила, Ольга боялась. Нет, не этого придурка, который только и думает о своем пошлом журнальчике, Оля боялась будущего, того, что ждет ее в завтрашнем дне. Одному Богу известно, что придет в голову Костику. Может быть, он решит, что ее содержание слишком дорого обходится, и она попращается с жизнью уже завтра. Может быть, Костик просто повесит на нее еще один труп, какого-то бедолаги, убитого Климом, и ее казнят вместе с еще не рожденным ребенком. Ребенок. Эоо существо одновременно спасало и убивало ее. С каждым чертовым днем она чувствовала себя все хуже. За долгие дни заточения Ольга не раз задумывалась о том, что, возможно, казнь в тот же день была бы лучше, чем сидение здесь, в темной клетке, без права на выход. "Жан, это не честно! Даже заключенным разрешают прошулки, а мне нет!" - говорила графиня бывшему мужу в один из его визитов. Из всех "родственников" Жан был единственным, кто к ней приходил и кого к ней пускали. Но Ольгу это не сильно печалило, не то что бы она испытывала сильную любовь к этой семейке. После короткого и не очень-то приятного диалога "цербер" ушел.