Часть 5

В мгновение ока француз оказался около графини. - Ольга! Ольга, ты меня слышишь? - Жан аккуратно коснулся плеча женщины, та открыла глаза. - Даже если я умру, твой противный голосок я услышу. Оля поднялась и ровной походкой пошла к кровати. - Жан, вот почему ты всегда приходишь с этой улыбочкой? Меня она расстраивает. Хоть бы раз сделал приятно даме: пришел бы в слезах. - Графиня с грацией кошки уселась на кресло, стоящее рядом с журнальным столиком, и выжидающе посмотрела на Жана. Выдержав паузу она добавила - Или вообще не приходил бы. Мужчина устало вздрхнул. Столько всего навалилось, он явно не вывозил то моральное давление,которое на него уже который день оказывалось. Но Оля, она же не виновата. Француз не мог сейчас еще и перечить ей: бывшей жене в разы хуже, чем ему сейчас. Теперь мысли Жана вернулись к тому вопросу, от которого каждый раз ему становилось еще хуже. "Как ее спасти?". Он не мог допустить, чтобы Олю, его Олю казнили. - Ольга, ты шутишь, значит не так плохо себя чувствуешь! И я и вправду могу уйти. - Жан развернулся и стал приближаться к выходу. Он знал, что Ольга его не отпустит, ей тут одиноко. - Стой, а...осмотр? Жан! Жан, стой! - Доктор остановился, но поворачиваться не спешил. - Извини меня, Жан. - Оля выдавила эту фразу с таким усилием, но остановить бывшего стоило. Графиня чувствовала, что без общения сходит с ума. Жан заходил далеко не каждый день, а с охранниками Оля согласилась бы вести светсткую беседу только за немедленное освобождение, дом, машину, квартиру и личный остров. И Жан остался. Они говорили в основном о Сергее: как Сережа кушает, одевается, спит, как Ольга скучает и как ей сложно без его присутствия. После долгого обсуждения жизни Барановского Жан поведал Оле о смерти Ивана: - Аннушкин капитан погиб. Тот, которого ты спасла. - Что? Чувства графини к Анне были весьма и весма не материнские. Ольга за многое ее презирала. Но... Что-то в сердце сжалось. - Передай ей, что мне жаль. - Хорошо... До свидания, Оля. Мне уже пора на смену. - Жан открыл портфель и протянул Ольге письмо. - открой, когда я уйду. И спрячь так, чтобы эти не нашли. Дверь захлопнулась, и графиня снова осталась одна. Минуту Ольга всматривалась в надпись на конверте. Так хорошо знакомый почерк. На французском выведено одно слово "Ольге". Все письмо было на французском. Жан знал, что никто в этом треклятом доме не знает языков кроме русского и английского. Дорогая Оля, Говорить такое вслух, зная, что охранники, которых ты так лаского называешь "церберы", подслушивают все, - просто верх глупости. А как ты знаешь, твой покорный слуга далеко не глуп. Ты должна знать то, что я готов порвать их на куски. Убить всех и каждого, кто хоть как-то причастен к твоему удержанию. Знай, что мы с дедулей готовим некий план, который может способствовать твоему освобождению. Я настоятельно прошу тебя не нарываться на очередной заряд тока. Ты же понимаешь, что это вредно и для тебя, и для ребенка. Должен сообщить тебе, что с твоим здоровьем не все впорядке. Недавно я взял у тебя кровь на анализы. У меня сложилось полное ощущение, что ты теряешь свой вамперизм. Пока что, это только предположение, но, возможно, твой ребенок забирает твои способности себе. Не о чем не беспокойся, мы вытащим тебя от сюда. Твой Жан.