Часть 4

Арес встаёт. Каждый мускул его тела остаётся напряжённым. — Ладно. Раз я не хочу... — Браслет с тихим писком падает на асфальт. В следующую секунду его правая рука трансформируется — кости ломают форму, растут, срастаются в идеально ровное лезвие, напоминающее катану. Бледное, матовое, смертоносное. Он двигаешься быстрее, чем кто-либо ожидал. Один шаг — и он уже перед Айдзавой. Лезвие режет воздух. Но Айдзава не просто учитель. Он профессиональный герой. Его тело реагирует раньше, чем мозг успевает подумать. Он резко уходит в сторону, и костяная катана вместо того, чтобы перерезать горло, скользит по ключице и задевает плечо. Глубокая рана — но не смертельная. Айдзава отступает на несколько шагов, зажимая рукой кровь. Его шарф мгновенно приходит в движение — обвивается вокруг твоей катантны, пытаясь обездвижить. — Всем в классе — боевая тревога! — его голос не дрожит, несмотря на кровь. — Код Красный. Ученик Кагуя Арес совершил нападение на учителя. Шум голосов с полигона. Топот. Первым подбегает Тодороки — он уже в боевом костюме, правая рука покрывается льдом, левая горит огнём. Его глаза широко раскрыты — впервые за весь день в них видно не холод, а шок. — Какого... — выдыхает он. Сзади — взрывы. Бакуго, сжимая кулаки, спрыгивает с трибуны. — АХРИНЕЛ, МУДАК? — орёт он, но в голосе слышно удивление пополам с яростью. Киришима активирует твёрдую кожу. Мидория уже рядом, зелёные молнии бьют по рукам. Арес стоит с костяной катаной в руке. Браслет валяется на земле. Вокруг — герои будущего, а он теперь злодей, которого нужно остановить. — Ну что, вот он я без "масок". Готовы к последствиям? — Слова срываются с его губ — громкие, злые, без капли прежней улыбки. Наконец-то настоящий. Он сжимает костяную катану, лезвие поблёскивает на солнце. На лезвии — кровь Айдзавы. Красная. Настоящая. Айдзава, зажимая рану, делает шаг назад и тихо, сквозь зубы. — Отходите... все. Это приказ. Но класс не двигается. Кто-то от шока, кто-то от злости. Бакуго первым срывается с места — взрывной рывок, ладони дымятся. — Я САМ РАЗБЕРУСЬ С ЭТИМ УБЛЮДКОМ! Ледяная стена встаёт между ним и Аресом. Тодороки, даже не обернувшись к Бакуго, кричит — НЕ ЛЕЗЬ! Он резанул учителя! Ты что, не понимаешь?! — Тодороки смотрит на Ареса — и в его глазах уже нет ни капли прежнего равнодушия. Только холодная решимость. — Опусти оружие, Кагуя. Ещё не поздно. Мидория подбегает к Айдзаве, пытаясь остановить кровь. Его руки трясутся. — Айдзава-сэнсэй! Срочно нужна медсестра! — он поднимает на тебя взгляд — больной, растерянный. — Зачем... Зачем ты это сделал?! — Вы весь день возмущались тому что я "слишком дружелюбен". Неужели вам не нравится моя честность? — Он двигается с неестественной скоростью — кости перестраивают тело, делая его легче, быстрее. Рывок — и он уже перед Мидорией. Зелёные глаза расширяются. Он пытается уйти в сторону, включает причуду на долю секунды — но поздно. Костяная катана входит в живот. Не глубоко — Мидория успевает отшатнуться, и лезвие скользит по ребру, оставляя рваную рану. Но крови много. Сразу. Она заливает зелёную форму. — Изуку! — крик Урараки разрывает воздух. Арес отпускает катану. Она остаётся торчать из живота Мидории — белая, матовая, страшная. Он падает на колени, хватаясь за лезвие дрожащими руками. — Кагуя-кун... зачем... — шепчет он, и в его глазах нет злости. Только боль и непонимание. Арес уже разворачивается. Кулаки покрываются новыми костями — шипованные кастеты, белые, с острыми наростами. Идеальное оружие для дробления. — ИЗУКУ!!! — Бакуго. Его крик — это не ярость. Это что-то похожее на ужас. Его бесит Мидория, но видеть его раненым... Его взрывы достигают пика. Ледяная стена Тодороки вздымается между тобой и остальными, но Шото не успевает — Арес уже среди них. Киришима бросается на тебя с активированной твёрдой кожей. Ты уклоняешься — костяные кастеты скользят по его руке, высекая искры. — ВСЕМ ОТОЙТИ! — это голос Айдзавы. Он всё ещё стоит, прижимая руку к раненому плечу, и его глаза светятся красным. Причуда активирована — он смотрит на тебя в упор. Мигание. Моргание. — Я сотру твою причуду, Кагуя. Ты не сможешь даже палец поднять. Тодороки замер, не зная, что делать — атаковать или защищать раненых. Бакуго прорывается сквозь лёд, ладони сверкают. — УБЬЮ! На лице Ареса появляется улыбка. — Есть одна проблема, сенсей. Ваше стирание работает на те причуды, которые надо поддерживать. Бакуго не успевает среагировать. Шипованный кастет врезается в его правую руку в тот самый момент, когда ладонь начинает искрить. Хруст — не взрыв, а ломающихся костей. Бакуго вскрикивает — коротко, сквозь зубы, — и его рука безвольно падает. Но взрыв всё же происходит — неконтролируемый, хаотичный, от боли и испуга. Вспышка отбрасывает обоих в разные стороны. Арес используешь инерцию, чтобы прыгнуть на Киришиму. Тот пытается блокировать — твёрдая кожа покрывает руки, грудь, лицо. Но Арес целит в шею. Место, где даже его причуда не даёт полной защиты. Удар — глухой, тяжёлый. Киришима закашливается, хватается за горло и оседает на колени. — Эйджиро! — кричит кто-то из класса. Каминари? Серо? Не важно. Арес приземляется на одно колено, кастеты в крови. Вокруг — крики, топот, паника. Айдзава пытается поймать твой взгляд — его глаза горят красным, он стирает, стирает, стирает... Но кости не исчезают. — ...Чёрт, — выдыхает Айдзава, и его хватка ослабевает — кровь течёт слишком сильно. Тодороки наконец действует. Гигантская волна льда несётся прямо на тебя — не чтобы ранить, а чтобы заморозить, обездвижить. Арес резко уходит назад и хватает Мидорию, прижимая шип к его шее. — Давай, Тодороки! Бей! Ты точно не промажешь, с ним я не увернусь. Тодороки замирает. Ледяная волна, уже готовая обрушиться на Ареса, с шипением оседает, превращаясь в пар. Он отступает на шаг, и в его глазах — холод, смешанный с ужасом. — Отпусти его, — голос Шото низкий, почти без интонации, но пальцы дрожат. — Кагуя. Ты же не хочешь этого. Мидория висит в руке. Бледный, с катаной, торчащей из живота, и теперь шип у его горла. Он дышит тяжело, кровь течёт по зелёной форме, капает на асфальт. — Кагуя-кун... — шепчет он, и это не просьба о пощаде. Это вопрос: почему? Вокруг — тишина. Разорванная только кашлем Киришимы и сдавленными ругательствами Бакуго, который держится за сломанную руку, но не отступает. Урарака застыла, прижав ладони ко рту. Слёзы текут по её щекам. Яойорозу пытается вызвать какие-то медицинские принадлежности, но руки трясутся. — Кагуя... — Голос Айзавы почти спокоен, но в нём слышна кровь. — Ты перешёл черту. Если ты убьёшь ученика... тебя не посадят. Тебя ликвидируют. Герои не будут брать тебя живым. — Он кашляет, прижимая руку к раненому плечу. — Отпусти его. Пожалуйста. Ещё не поздно. Шип прижимается к горлу сильнее. — Не поздно для чего?! Айдзава смотрит на тебя своими красными глазами — в них больше нет попытки стереть причуду, только тяжелая, кровавая усталость. — Не поздно остановиться. Не поздно вернуть этот день хотя бы к тому, чтобы тебя не убили на месте. — Он кивает в сторону подбегающих издалека фигур — другие учителя. Подмога. — Ещё пара минут — и прибудут профессионалы. Они не будут с тобой говорить. Они просто уничтожат угрозу. Раненый Мидория в твоей руке вдруг тихо, едва слышно, говорит — Кагуя-кун... ты ведь... не хотел этого? Правда? — Его голос не дрожит, хотя из живота течёт кровь. Он смотрит на тебя снизу вверх — без страха. — Ты просто... устал притворяться. Я понимаю. Класс затихает. Даже Бакуго перестаёт ругаться, зажимая сломанную руку и тяжело дыша. Тодороки медленно опускает правую руку, лёд тает на кончиках пальцев. — Кагуя. Ещё есть шанс всё объяснить, — говорит он тихо. — На суде. С адвокатом. Не сейчас. Но если ты не остановишься... я лично заморожу тебя до костей. Тихий смех Ареса разносится вокруг. — Даже если я сегодня умру, его я заберу с собой. — Его слова повисают в воздухе — тяжёлые, окончательные. — Тогда... — голос Тодороки становится ледяным, даже холоднее его причуды. — Замёрзни вместе с ним. — Но он не атакует. Шарф Айдзавы, словно живая змея, внезапно обвивается вокруг руки с шипом. Рывок — и лезвие отводится от горла Мидории на несколько сантиметров. Айдзава действует, не глядя — по звуку, по движению воздуха. Кровь сочится из его плеча, но он стискивает зубы и тянет. — Сейчас! — кричит Тодороки, и в то же мгновение ледяная волна бьёт в ноги Ареса, сковывая его по колени. Лёд трещит, поднимается выше, сковывая бёдра. Арес теряет равновесие. Мидория выскальзывает из его хватки, падая на асфальт. Урарака бросается к нему, оттаскивая в сторону. Арес прикован к месту льдом. Шарф Айдзавы сжимает его правую руку. Левой рукой он пытается освободиться — но Бакуго, несмотря на сломанную руку, бьёт взрывом в плечо левой ногой — с разворота. Боль обжигает. Киришима, держась за горло, всё же встаёт и хватает твою левую руку, не давая ей двигаться. Издалека слышны сирены — подъезжают профессионалы. Подбегает Всемогущий в полной боевой форме — огромный, грозный, но в глазах — боль и разочарование. — ...Юный Арес, — выдыхает он, глядя на тебя. — Зачем? Он стоит во льду, кастеты в крови, Мидория в нескольких метрах заливает землю кровью. — ВЫ ХОТЕЛИ УВИДЕТЬ ЗЛОДЕЯ?! ВОТ ОН, ПЕРЕД ВАМИ! — Смех Ареса — дикий, почти безумный — разрывает тишину полигона. Шипы из черепа прорывают кожу, волосы, глаза. Кровь течёт по лицу, но он продолжает смеяться, даже когда острые кости входят в мозг. — Остановите его! — кричит Всемогущий, бросаясь вперёд, но ледяные оковы Тодороки всё ещё держат твоё тело. Слишком поздно. Шипы пронзают череп насквозь. Его глаза закатываются, смех обрывается — резко, как перерезанная струна. Тело обмякает. Кастеты на кулаках медленно рассасываются — кости возвращаются в естественное состояние, ломая форму, оставляя кровавые рваные раны на руках. Арес падает лицом вниз. Лёд трескается под тяжестью безжизненного тела. — НЕТ! — Мидория пытается встать, но падает, зажимая живот. — Мы должны были... мы могли... Айдзава опускается на колени. Кровь с его плеча капает на асфальт рядом с лицом Ареса. Он смотрит на него долго, не мигая. — ...Он выбрал смерть, — тихо говорит он. — Вместо реабилитации. Вместо шанса. Тодороки отводит взгляд и медленно разжимает кулаки. Лёд тает, смешиваясь с кровью на земле. Бакуго стоит, прижимая сломанную руку, и смотрит на обмякшее тело с выражением, которое сложно назвать злостью. Впервые за день в его глазах — пустота. Всемогущий подходит и закрывает его глаза своей огромной ладонью. — Прости, — шепчет он. — Мы не смогли... Сирены приближаются. Полигон превращается в место преступления.