Часть 6

— Да чего ты? — Белла повела плечом, будто речь шла о случайной двойке, а не о кровожадной вампирше. — Я увела Викторию. Я молодец. Она даже улыбнулась — кривовато, но с вызовом. И только в самом конце фраза потеряла легкость, будто Белла споткнулась на ровном месте. — Правда, она обещала вернуться. Джейкоб, который только начал оттаивать, снова превратился в камень. — Что значит «обещала вернуться»? — То и значит, — Белла опустила взгляд на свои ботинки. На стоптанные шнурки. На грязь, въевшуюся в кожу за две недели сидения на поляне. — Виктория — терпеливая. Она сказала, что у нее есть время. Что она подождет. Что однажды мой щит дрогнет — все щиты когда-нибудь дрожат. А потом она придет. За мной. Или за кем-то, кого я люблю. Джейкоб молчал так долго, что Белла забеспокоилась — не перекинулся ли он снова, не заметила. Подняла голову. Он стоял белый как мел. Даже губы побелели. — Она угрожала твоей семье? — Она угрожала всем, — тихо ответила Белла. — Поэтому я и не возвращалась две недели. Думала — уйдет. Найдет другую цель. Но она… — Она не ушла, — закончил Джейкоб мертвым голосом. — Нет. Она наблюдает. Чувствует, когда я спускаю щит. Поэтому я его почти не опускала. Даже сейчас, на поляне, — Белла усмехнулась, — он на мне. Просто очень тонкий. Как вторая кожа. Иначе она бы уже знала, что я больше не одна. Джейкоб схватил ее за руку. Резко, больно, но она не отдернулась. — Больше никогда не смей так делать, — прорычал он прямо в лицо. Глаза горели. Не золотом — настоящим огнем. — Слышишь меня, Белла? Никогда. Если она придет — мы будем рядом. Все. Я, Сэм, Пол, весь чертов выводок. Тебе не обязательно… — Я знаю, — перебила она. Спокойно. Устало. — Я знаю, Джейк. Просто… иногда кажется, что проще справиться самой. Чтобы никого не потерять. Джейкоб замер. А потом сделал то, чего она совсем не ожидала. Он шагнул вперед — и прижал ее к себе. Крепко, до хруста в ребрах, как будто она была единственным, что удерживало его на этой земле. — Ты нас уже потеряла, — прошептал он ей в макушку. — Когда пропала. Мы все с ума сошли. Я… я не спал. Не ел. Я нюхал каждый след, каждый лист, каждый гребанный сантиметр леса. Думал, что найду твое тело. Белла уткнулась носом в его ключицу. Горячую. Живую. Такую человечную, несмотря на все волчьи ипостаси. — Прости, — сказала она. И это было честнее, чем все предыдущие «не буду». — Не прощу, — он сжал ее сильнее. — Никогда. Но я буду рядом. И если Виктория вернется… — Я знаю. Она подняла лицо. Джейкоб смотрел на нее сверху вниз — темный, огромный, неистовый. Губы сжаты, брови сведены. Такой красивый, что больно смотреть. — Джейкоб, — прошептала Белла. — Что? — Я правда по тебе скучала. Он ничего не ответил. Только прижал ее крепче. И так они стояли посреди поляны — живые, напуганные, бесконечно уставшие. Дым последней сигареты давно рассеялся. В лесу было тихо. Слишком тихо. Виктория смотрела откуда-то из темноты. Белла это знала. Чувствовала кожей, затылком, каждой клеткой щита, который вибрировал тонко и тревожно. Но сейчас, в руках Джейкоба, ей было почти все равно. — Я не могла иначе, понимаешь? — голос Беллы дрогнул впервые за весь разговор. Она отстранилась от него ровно настолько, чтобы смотреть в лицо. — А если бы она что-то сделала тебе? Чарли? Парням? Джейкоб открыл рот. Закрыл. Его руки всё ещё лежали у неё на спине, большие, тяжёлые, сжимающие свитер так, будто она могла исчезнуть в любую секунду. — Ты думаешь, мне было бы легче, если бы ты погибла вместо нас? — спросил он тихо. Слишком тихо для человека его размера. — Мне было бы легче, — Белла не отвела взгляд. — Если бы с тобой что-то случилось из-за меня, Джейк… я бы не пережила. Я правда не пережила бы. Ветер шевельнул её волосы. Где-то в ветках застрекотал сверчок — единственный звук, который осмеливался нарушить тишину. — Виктория пришла за мной, — продолжила Белла. — Не за вами. За мной. Она хотела отомстить. Использовать меня, чтобы добраться до… ну, ты знаешь. До него. Но его здесь нет. А я есть. И если бы она поняла, что не может пробить мой щит, она бы пошла по другой цепи. Чарли. Ты. Сет. Кто-то из вас — беззащитный перед ней, потому что вы не знали, что она здесь. Потому что я не сказала. — Сказала бы — мы бы её порвали, — глухо прорычал Джейкоб. — Или она — кого-то из вас, — возразила Белла. Коснулась пальцами его щеки — невесомо, едва-едва. — Я не могла рисковать. Вы моя семья. Моя единственная семья здесь, после того как… — она запнулась, сглотнула. — Я не могу вас потерять. Никого. Джейкоб перехватил её руку. Прижал её ладонь к своей щеке — грубо, отчаянно, как тонущий хватается за спасательный круг. — Ты идиотка, — сказал он. — Ты самая тупая, упрямая, невыносимая идиотка, которую я знаю. — Знаю, — Белла улыбнулась. В глазах стояли слёзы — нет, не слёзы, что-то более солёное, более живое. — Я люблю тебя, — выдохнул Джейкоб. И это прозвучало не как признание. Как обвинение. Как приговор. — Я люблю тебя, Белла, а ты делаешь такие вещи, от которых у меня сердце останавливается. Пожалуйста. Пожалуйста, не делай так больше. Не ради себя. Ради меня. Ради Чарли. Ради Сета, который плакал по ночам, потому что думал, что ты мертва. Белла кивнула. Один раз. Мелко. И снова уткнулась лицом ему в грудь. — Я попробую, — прошептала она. — Обещаю, что попробую. В лесу зашуршало. Белла напряглась — щит дёрнулся, разворачиваясь быстрее мысли. Но это была всего лишь белка. Или ветер. Или её собственное воспалённое воображение, которое за две недели одиночества научилось видеть угрозу в каждом шорохе. Джейкоб обнял её крепче. — Пойдём домой, — сказал он. — Чарли уже заказал новый дробовик. Тебе придётся очень убедительно врать про инопланетян. Белла тихо рассмеялась — первый раз за две недели. Настоящий смех, хриплый от сигарет и слёз, но живой. — Пришельцы, — повторила она, пробуя слово на вкус. — Маленькие, серые. Очень хотели узнать моё мнение о человеческой музыке. — Ты чокнутая, — покачал головой Джейкоб, но в голосе уже не было злости. Только усталое, выдохшееся тепло. — Это ты мне говоришь? — Белла подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. — Волку про чокнутость? Он фыркнул. Потом усмехнулся. А потом наклонился и поцеловал её в макушку — коротко, почти по-братски. Но Белла почувствовала, как дрожат его губы. — Пошли, — сказал он. — Пошли. Они сделали несколько шагов к тропинке. Белла остановилась, обернулась на поляну. На чёрные силуэты деревьев. На пустоту, которая теперь казалась не пустой. — Виктория, — сказала она в темноту. Не громко, но отчётливо. — Я знаю, что ты здесь. Или где-то рядом. Ты обещала вернуться. Я буду ждать. Но знай — я уже не одна. И никогда больше не буду одна. Джейкоб взял её за руку. Пальцы переплелись. Тишина не ответила. Но щит Беллы дрогнул — едва заметно, как струна. И где-то глубоко, на самом краю слышимости, ей показалось, что кто-то засмеялся. Они пошли к выходу из леса, и Белла не обернулась больше ни разу.