Часть 7

Они сделали ещё несколько шагов по тропинке, когда Белла вдруг остановилась. Джейкоб потянул её за руку, но она не сдвинулась с места, словно корни проросли сквозь подошвы ботинок в землю. — Белла? — он обернулся, нахмурившись. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня — резкое, красивое, напряжённое. Она смотрела на него долго. Так долго, что Джейкоб начал беспокоиться по-настоящему. — Что такое? — спросил он тише. — Виктория? Ты её чувствуешь? — Нет. — Белла покачала головой. Потом выдохнула — глубоко, шумно, как перед прыжком в ледяную воду. И сказала: — Я люблю тебя. Поэтому так отчаянно бегу от тебя. Джейкоб замер. Она видела, как слова входят в него — медленно, тяжело, как пули в густую смолу. Как меняется его лицо. Как расширяются зрачки, как дёргается шрам на брови, как сжимаются челюсти до скрежета. — Что? — выдохнул он. Только одно слово. И в нём поместилось всё — неверие, надежда, боль, ярость, нежность. Всё сразу. Белла убрала руку из его ладони. Сделала шаг назад. Потом ещё один. — Ты слышал меня, Джейк. Ты всегда слышишь. — Тогда объясни, — он шагнул за ней. Подался всем телом, но не тронул — не посмел. — Объясни, потому что я не понимаю. Ты любишь меня, но бежишь? Зачем? От чего? — От себя. От того, что будет дальше. От того, что я чувствую, когда ты рядом, — её голос сорвался, но она справилась. Сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Когда ты рядом, я забываю, что он существует. Что он был. Что я обещала ему что-то — не знаю, что именно, но обещала. Когда ты рядом, я просто… я просто хочу быть живой. Настоящей. С тобой. — И это плохо? — хрипло спросил он. — Это страшно, — ответила Белла. — Потому что если я позволю себе это — по-настоящему, полностью — а потом он вернётся? А потом Виктория? А потом что-то случится с тобой? Я не переживу, Джейк. Я не такая сильная, как вы все думаете. У меня есть щит, но внутри я — просто комок страха и сожалений. Джейкоб стоял перед ней. Тяжело дышал. Руки дрожали — она заметила, — но он не двигался. Не набрасывался. Не кричал. Ждал. — Ты не бежишь от меня, — сказал он наконец. Голос низкий, почти шёпот. — Ты бежишь от того, что чувствуешь. Потому что боишься, что я не справлюсь. Что мы не справимся. Что случится что-то, что разобьёт это вдребезги. Белла смотрела на него. Слёзы — теперь точно слёзы — катились по щекам, и она даже не пыталась их вытереть. — А ты? — спросила она. — Ты справишься? — Я уже две недели не справляюсь без тебя, — ответил он. Просто. Без пафоса. — Ты пропала — я рассыпался. Ты вернулась — я снова целый. Как ты хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос? Она всхлипнула. Смешно, по-детски. И шагнула к нему сама — первый раз за всё время не он к ней, а она к нему. — Я не хочу больше бежать, — прошептала Белла. — Я так устала. — Тогда не беги, — Джейкоб обнял её. Осторожно, как что-то хрупкое. — Иди медленно. Я подожду. Я умею ждать. Я две недели ждал — теперь у меня чёрный пояс по терпению. Она засмеялась сквозь слёзы. Уткнулась носом ему в плечо. — Чёрный пояс, — повторила она. — Я запомню. — Обязательно, — он поцеловал её в висок. — А теперь пошли к Чарли. Инопланетяне, блин. — Маленькие и серые, — напомнила Белла. — И с большими глазами. Помню. Пойдём, лунатик. Они пошли по тропинке. Рука в руке. Медленно. Белла всё ещё вздрагивала от каждого шороха, а Джейкоб всё ещё сжимал её пальцы слишком сильно, но это было нормально. Всё было нормально. Хотя бы на эту ночь. Где-то в лесу, на самой границе щита, тонкий женский силуэт стоял неподвижно, как статуя. Красные глаза не моргали. — У тебя есть время, Изабелла Свон, — прошептала Виктория в пустоту. — Немного времени. Наслаждайся. Она растворилась в темноте, не издав ни звука. Они вышли из леса, когда небо уже почти потемнело. Дорожка к дому Чарли тянулась сквозь редкие сосны, и в одном из окон горел свет — жёлтый, тёплый, обещающий. Белла замедлила шаг. — Боишься? — спросил Джейкоб, не глядя на неё. Пальцы всё ещё переплетены. — Умираю, — честно призналась Белла. — Чарли будет кричать. Потом молчать. Потом снова кричать. И я не знаю, что хуже. — Скажи правду, — вдруг предложил Джейкоб. — Про Викторию. Белла остановилась. Вытащила пачку сигарет — пусто. Смяла, сунула обратно в карман. — Не могу. Он будет всю жизнь бояться. За меня. За себя. За всех. А он и так уже напуган — дочка шляется с волками, с вампирами, то пропадает, то появляется. Он не заслужил этого. — А ты заслужила? — Я сама в это влезла, — Белла пожала плечом. — Сама полюбила вампира. Сама подружилась с оборотнями. Сама привлекла внимание Виктории. Чарли тут ни при чём. Джейкоб отпустил её руку — но только для того, чтобы взять за плечи и развернуть к себе. — Ты ни в чём не виновата, — сказал он твёрдо. — Ты просто жила свою жизнь. А всё остальное — обстоятельства, идиоты-вампиры и одна очень мстительная рыжая стерва. Ясно? Белла посмотрела на него. На его твёрдый подбородок, на складку между бровями, на тени под глазами — он правда не спал две недели. — Ты перед Чарли — пушка, — улыбнулась она слабо. — Может, ты скажешь ему про пришельцев? — Скажу, — неожиданно серьёзно ответил Джейкоб. — Но не про пришельцев. Скажу, что ты была у меня. В резервации. Помогала Эмили с младшими. Телефон сломался, предупредить не могла. Белла прищурилась. — Ты предлагаешь мне врать про то, что я две недели сидела у тебя в гостях? — А что? — в уголках его губ дрогнула тень улыбки. — Хотя бы одна правда в этой лжи будет. Ты правда была на нашей территории. Правда помогала бы Эмили, если бы не скрывалась от Виктории в лесу, как партизанка. А главное, — он чуть склонил голову, — Чарли скорее простит тебе две недели у меня, чем две недели в лесу с сигаретами и щитом. — Ты ужасен, — сказала Белла беззлобно. — Я практичен. Она вздохнула. Потом кивнула. — Ладно. Твоя версия лучше моей. Но если Чарли спросит, чем мы там занимались, — Белла подняла палец, — то мы играли в monopoly, спали в разных комнатах и не целовались. — Обещаешь? — Джейкоб поднял бровь. — Обещаю, — Белла скрестила руки на груди. — Потому что ты всё равно меня не поцелуешь, пока я не скажу «да». Он хмыкнул. Посмотрел на неё долгим, тёмным взглядом, от которого по спине пробежали мурашки. — А ты когда-нибудь скажешь «да»? Белла замерла. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Она смотрела на его губы, на этот его немой вопрос, на всё, что он не договаривал. — Спроси меня через неделю, — ответила она наконец. — Когда я высплюсь. Когда Чарли перестанет кипеть. Когда я перестану вздрагивать от каждого шороха. — Спрошу через день, — поправил Джейкоб. — Я нетерпеливый. — Я заметила. Они подошли к крыльцу. Изнутри доносились звуки телевизора — какое-то боевик, с выстрелами и взрывами. Чарли не спал. Конечно, не спал. Как он мог спать, когда его дочь неизвестно где? Белла поднялась на первую ступеньку. Остановилась. — Пойдёшь со мной? — спросила она, не оборачиваясь. — Ты серьёзно? — голос Джейкоба дрогнул. — Ты сказал, что я буду не одна. Вот я и проверяю. Она услышала, как он сделал шаг. Второй. Третий. Встал рядом — плечо к плечу. — Всегда, — сказал он тихо. — Я буду с тобой всегда, Белла. Хочешь ты этого или нет. Она постучала — хотя могла просто войти, это же её дом. Но вежливость перед грядущей бурей казалась правильной. Дверь открылась через три секунды. Чарли стоял на пороге. Небритый. Красные глаза. В одной руке — кружка с остывшим кофе, в другой — телефон. Он смотрел на Беллу так, будто видел привидение. — Привет, пап, — сказала Белла. — Я вернулась. Чарли выронил кружку. Керамика разбилась о пол с глухим звоном, но он даже не заметил. Он смотрел только на неё. А потом шагнул вперёд и обнял так, что затрещали рёбра. — Где ты была? — выдохнул он в её макушку. Голос сорванный, хриплый. — Две недели, Белла. Две гребаные недели. Она не плакала. Она обещала себе, что не будет. — У Джейкоба была, — сказала она в его плечо. — Помогала с младшими в резервации. Телефон уронила в воду, ни номеров не помнила, а Эмили всё время говорила «завтра-завтра»… прости, пап. Мне очень жаль. Чарли отстранился. Посмотрел на Джейкоба. Тот стоял с невозмутимым лицом, руки в карманах, взгляд — кристально честный. Врожденный талант врать, подумала Белла. А может, он и не врал — может, и правда хотел бы, чтобы она две недели была просто у него дома. — Джейкоб Блэк, — сказал Чарли нечитаемым тоном. — Шериф Свон, — кивнул Джейкоб. — Ты знал, где она была? Всё это время? — Знал, — без колебаний ответил Джейкоб. — И не сказал. Потому что она просила. И потому что она взрослая и имеет право пропасть на две недели, если ей это нужно. Но я следил, чтобы с ней всё было в порядке. Честно. Чарли перевёл взгляд с одного на другую. Шестерёнки в его голове медленно, со скрипом, но поворачивались. — Ты врёшь? — спросил он у Беллы. Прямо. Без обиняков. — Частично, — ответила Белла так же честно. — Но про то, что я была в безопасности — не вру. И про то, что мне было плохо — тоже. Мне правда нужно было побыть… не здесь. Не в этом доме. Не в этом городе. Я люблю тебя, пап. И я вернулась. Чарли молчал минуту. Потом покачал головой. — Ты в отца, — сказал он устало. — Такой же невыносимый упрямец. — Это в маму, — поправила Белла. — Спорить будешь? — в голосе Чарли прорезалось что-то почти живое. — Нет. Я устала спорить. Чарли вздохнул. Отступил в сторону. — Заходите оба. Ужин на столе, всё равно остыло. А ты, — он ткнул пальцем в Джейкоба, — рассказывай, что вы там две недели делали, что Белла телефон утопила и ни одного звонка за это время не нашла. — Monopoly, — ответил Джейкоб без тени улыбки. — Она выигрывала. Семь раз подряд. Я был в ярости. Чарли посмотрел на него так, будто решал — убить или рассмеяться. В итоге не сделал ни того, ни другого. Просто развернулся и пошёл на кухню. — Заходите. Еда на столе. А ты, Белла, — он обернулся уже с порога, — завтра утром мы серьёзно поговорим. — Знаю, — кивнула Белла. Она переступила порог. Джейкоб за ней. Дом пах кофе, старым деревом и страхом — папиным страхом, который витал в воздухе, как запах после грозы. Они сели за стол. Чарли поставил перед ними тарелки с рагу, которое разогревалось уже третий раз, судя по виду. Белла ковырнула вилкой. — Спасибо, — сказала она тихо. — Что не убил. — Время ещё есть, — буркнул Чарли. — Завтра. Джейкоб усмехнулся в тарелку. Белла почувствовала, как его нога под столом коснулась её — не случайно, а специально, тёплое «я здесь» через джинсы. Она выдохнула. Впервые за две недели — спокойно. За окном ветер качнул ветки сосны. Где-то далеко, за лесом, за рекой, за чертой города, красные глаза закрылись. Виктория ждала. Но не сегодня. Сегодня Белла Свон ужинала с отцом и мальчиком, которого любила. И это было победы больше, чем любой щит.