Часть 12

Белла отставила тарелку с недоеденным пирогом — сладкое вдруг перестало лезть, сменившись холодной, почти болезненной ясностью в голове. Пальцы сами потянулись к пачке, но она одёрнула себя: не сейчас, сначала дело. — Есть у меня одна идейка, — сказала она, обводя взглядом стаю. Голос звучал ровнее, чем она чувствовала себя. — Пол, ты фонишь. — Чего делаю? — Пол замер с ложкой во рту. — Фонишь. Сопротивляешься. Твоя волчья натура не доверяет чужой защите, это нормально. Первое время не принимаешь щит, и он пытается с тобой, ну скажем, бороться. Резонировать с тобой. Пол опустил ложку. Посмотрел на неё с новым, почти уважительным интересом. — И что я почувствую? — Привыкнешь. Просто первое время можешь чувствовать немного покалывание в районе затылка. Ничего страшного, не игнорируй, но и не бойся. Верно? — она обернулась к Джейкобу, ища подтверждения, но поймала себя на мысли, что проверяет — не больно ли ему. Джейкоб кивнул, хотя сам ещё ничего не чувствовал — щит только что появился. Белла перевела дыхание. Затянувшаяся пауза начала давить, и она заговорила быстрее, почти по слогам выстреливая идеи: — Когда я держала щит, иронично, но когда я курила, он уплотнялся. Потому что я давала себе выдохнуть. Пачка две в день уходили. Это не рекомендация, не подумайте, — она вдруг смутилась, провела рукой по волосам. — Но факт есть факт. Расслабление — ключ. — Ты предлагаешь нам курить? — уточнил Сэм с непроницаемым лицом. — Боже, нет. Я предлагаю найти каждому свой способ выдохнуть. Кому-то — пирог, — она кивнула в сторону Эмили, — кому-то — бег. Кому-то — просто побыть в тишине. Сет слушал, раскрыв рот. Он сидел тише мыши, ловил каждое слово, и Белла чувствовала, как его внимание — горячее, живое — касается её щита изнутри. — Сет, — позвала она мягче. — Твоя задача сейчас подойти и положить мне руку либо на плечо, либо на шею. Он встрепенулся, чуть не опрокинув чай. — Что? Мне? Прямо сейчас? — Да. Прямо сейчас. Из всех вас — у тебя самая чистая энергия. Я не знаю, почему так, но это факт. Я могу её немного переплавить в уплотнение самого щита. Сет уже встал, шумно отодвинув стул. Подошёл — немного неуклюже, как щенок, который ещё не привык к своим лапам. Положил руку Белле на плечо. Легко, почти невесомо. — Ты можешь это почувствовать, — продолжила Белла, закрывая глаза. — Просто будто мурашки бегут. Но сами силы я не забираю, тут можно не переживать. И правда. Как только ладонь Сета коснулась её, щит дёрнулся — но не отшатнулся, а потянулся к мальчику, обвил его, как лоза вокруг опоры. Белла почувствовала тепло — не физическое, а какое-то другое, глубинное. Сет был как чистый лист, как родник. Его присутствие не давило, не требовало, не сопротивлялось. — Ох, — выдохнул Сет. — Оно… оно правда бежит. Как будто… как будто кто-то рисует у меня на спине пальцем. Не щекотно, нет. Приятно. — Это щит принимает тебя, — Белла открыла глаза, улыбнулась ему. — Ты первый, кому удалось без сопротивления. — А Полу не удалось? — Сет покосился на товарища с лёгким злорадством. — Пол — особенный случай. Пол — это вызов. — Я всегда особенный, — буркнул Пол, но без обычной язвительности. Смотрел на Сетину ладонь на Беллином плече с каким-то новым, изучающим выражением. — Теперь ты, — Белла перевела взгляд на Джейкоба. — Положи руку мне на затылок. Там, где шея переходит в голову. Джейкоб не спросил зачем. Просто сделал. Его ладонь была тяжёлой, горячей, и когда пальцы коснулись её кожи, Белла вздрогнула — но не от неожиданности. От резонанса. Щит, который уже обнимал Сета и пытался ужиться с сопротивлением Пола, вдруг перестал метаться. Он нашёл якорь. Джейкоб. — Ты как стабилизатор, — прошептала Белла. — Не ожидала. — Я много чего могу, — ответил он так тихо, что только она услышала. — Не борись с ним, — сказала она Полу, не открывая глаз. — Просто прими, что он есть. Пусть покалывает. Через пару минут пройдёт. — А если не пройдёт? — Значит, я буду знать, что ты — моя самая сложная задача, — она усмехнулась. — И буду работать над тобой отдельно. Пол хмыкнул. Но Белла кожей почувствовала — он перестал сопротивляться. Не сдался, нет — просто затих, давая щиту пространство. Покалывание, о котором она говорила, дошло и до неё — отголоском в затылке, лёгким разрядом. — Сэм, — Белла открыла глаза и посмотрела на вожака. — Твоя очередь. Сэм не двигался. Изучал её долгим, тяжёлым взглядом. — Что я должен сделать? — Ничего. Просто будь здесь. Ты уже принял щит раньше всех, сам не заметив. Твоя уверенность — фундамент. Без тебя он был бы тоньше. Сэм медленно кивнул. И Белла вдруг поняла — он не нуждался в касаниях, в словах, в ритуалах. Он просто был. И этого хватало, чтобы щит держался ровно и крепко. — Эмили, — Белла повернулась к ней, — пирог правда помогает. Эмили рассмеялась — тихо, музыкально. — Тогда я буду печь каждый день. — А что я? — подал голос Сет. Он всё ещё держал руку на её плече, и Белла не просила убирать. — Ты — моя батарейка, лучик. Не переключайся. — Не переключусь, — пообещал он серьёзно. Белла выдохнула. Впервые за всё время, что она держала щит на четверых, он перестал быть просто защитой. Он стал частью их. Как пятая конечность. Как общее сердце. — Так, — сказала она, открывая глаза и возвращаясь в комнату. — Теперь главное. Щит держится на трёх вещах: моём состоянии, вашем доверии и общей цели. Если один из этих элементов выпадает — он слабеет. Если вы начинаете сомневаться во мне или друг в друге — он трескается. — А если ты начнёшь сомневаться в себе? — спросил Джейкоб. Белла посмотрела на него. На его тёмные глаза, на сжатые губы, на пальцы, которые всё ещё лежали у неё на затылке. — Тогда вы должны напомнить мне, кто я, — ответила она. — Не словами. Просто… быть рядом. — Мы умеем, — сказал Сэм. — Мы умеем, — повторил Сет. — Не ссы, Свон, — добавил Пол, и это прозвучало почти нежно. Почти. Джейкоб ничего не сказал. Он просто чуть сильнее нажал пальцами на её затылок, и в этом нажатии было всё: и «я здесь», и «я не уйду», и «ты справишься». Белла закрыла глаза. Щит дрожал — но не от слабости. От жизни. — Сладкий чай? — спросила Эмили, вставая. — Я заварю. С мятой. От головы. — От головы — да, — кивнула Белла. — И от всего остального. Эмили ушла на кухню, и Белла слышала, как она ставит чайник, как звенит посуда, как напевает что-то тихое, без слов. — Ты как? — спросил Джейкоб. — Жива, — ответила Белла. — Впервые за две недели — действительно жива. Сет убрал руку с её плеча, но остался сидеть рядом. Сэм развернул карту, и Пол склонился над ней, забыв про покалывание в затылке. Джейкоб убрал ладонь, но сел так, что их бока соприкасались. Белла взяла сигарету. Не зажгла — просто подержала в пальцах, вдыхая запах табака. — Можно я закурю? — спросила она у Эмили, которая вернулась с подносом. — Можно, — ответила та. — Только в форточку. Белла встала, открыла окно, прикурила. Дым потянулся в серое небо, и она смотрела, как он тает где-то над крышей. — Виктория, — сказала она мысленно. — Ты думала, что я одна. А у меня теперь стая. И щит на всех. Попробуй теперь тронь. Ветер ответил — холодный, сырой. Но Белла улыбнулась. Потому что внутри, под щитом, было тепло. И это тепло звалось семьёй. Белла выпустила дым в форточку, наблюдая, как серая струйка смешивается с сырым воздухом. Голова всё ещё кружилась, но щит держался ровно — ощутимый, как мышца после хорошей тренировки. Джейкоб, Сет, Сэм и Эмили замерли, глядя на неё и Пола, а Белла чувствовала их внимание как лёгкое тепло на спине. — Слушай, Пол, — сказала она, стряхивая пепел в пустую банку из-под колы, которую Эмили предусмотрительно подставила. — Давай-ка мы с тобой немного поэкспериментируем. Твою энергию мне как минимум нужно прощупать. Иди сюда и дай мне руку. Пол хотел было огрызнуться — Белла увидела, как дёрнулся его кадык, как закаменели скулы. Но он промолчал. Поднялся с кресла, подошёл к ней у крыльца и протянул руку. Правую. Грубую, с мозолями на пальцах, с тонким шрамом поперёк запястья — старым, уже почти белым. Белла взяла его за руку. Крепко, уверенно, так же, как брала Джейкоба, как Сета. И всё ещё курила — медленно, спокойно, не торопясь. Сигарета догорала между её пальцев, и это простое, будничное действие придавало всему эксперименту оттенок обыденности. Щит дёрнулся. Пол сопротивлялся — не специально, наверное, даже не осознанно, но его волчья натура скреблась изнутри, не доверяя никому, даже ей. Белла не стала бороться. Она просто продолжала курить и держать его за руку, как друга. Как брата. Как того, кто будет прикрывать ей спину в бою. И Пол сдался. Не сразу. Не вдруг. А постепенно — мышца за мышцей, страх за страхом, напряжение за напряжением. Щит укутал его, как тёплое одеяло, даря расслабление. Голове — от вечного гудения злости. Плечам — от тяжести ответственности, которую он никогда не признавал. Спине — от старых ран, о которых он не говорил. Белла почувствовала, как его пальцы расслабились в её ладони. Как частота его пульса выровнялась. Как он перестал быть комком ярости и стал просто человеком — уставшим, напуганным, молодым. Сигарета догорела до фильтра. Белла затушила её в банке. Выдохнула последний дым — и только тогда спросила: — Что чувствуешь? Пол молчал долго. Так долго, что Сет заёрзал на диване, а Джейкоб сделал движение, будто хотел встать, но Белла покачала головой — не надо. — Тишину, — сказал Пол наконец. Голос был хриплым, чужим — как будто он не пользовался им много лет. — В башке — тишину. Я не помню, когда в последний раз… — он запнулся, сглотнул. — Никакого покалывания, кстати. Ты сказала, что будет. А нет. — Потому что ты перестал бороться, — ответила Белла. — Как только ты принял щит, сопротивление исчезло. И покалывание прошло. — И что теперь? — Пол посмотрел на неё. В его глазах не было обычной агрессии. Было что-то растерянное, почти детское. — А теперь ты знаешь, как это — быть под защитой. И сможешь возвращаться в это состояние быстрее, без моей помощи. Просто вспоминать ощущения. — А если я не захочу? — Захочешь. Когда поймёшь, что без этого больнее. Пол убрал руку. Не резко — осторожно, будто боялся разрушить что-то хрупкое. Сел обратно в кресло. Взял кружку с чаем, которую Эмили поставила перед ним ещё час назад — давно остывшим. — Это странно, — сказал он. — Я не люблю, когда кто-то лезет в мою голову. — Я и не лезу, — возразила Белла. — Щит не читает мысли. Он просто… даёт место. Свободу. Ты сам выбрал — расслабиться или нет. — Я не выбирал. — Выбрал. Молча. Но выбрал. Пол замолчал. Потом поднёс кружку к губам, отхлебнул холодный чай, поморщился — и вдруг усмехнулся. Коротко, почти невесело, но Белла заметила. — Ты опасная, Свон, — сказал он. — Не вампирша. Ты сама по себе. — Спасибо, — ответила Белла. — Это лучший комплимент, который я слышала за последнее время. — Это не комплимент. — А я приняла как комплимент. Сет тихонько засмеялся. Сэм покачал головой — но без осуждения. Эмили подошла, забрала банку с окурками, заменила на чистую. Джейкоб молчал, но Белла чувствовала его взгляд — тяжёлый, тёплый, внимательный. — Пол, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты спросил, что теперь. Теперь ты — самое слабое звено. — Чего? — Пол выпрямился, и в голосе снова прорезалась знакомая агрессия. — Не в смысле плохой. В смысле — нестабильное. Ты — индикатор. Если щит начнёт падать, я почувствую это по тебе раньше, чем по кому-то другому. Потому что ты сопротивляешься дольше всех и сдаёшься тяжелее всех. Ты — моя система раннего оповещения. Пол смотрел на неё, переваривая. Потом медленно кивнул. — Ладно, — сказал он. — Система так система. Но если я почувствую, что ты выдыхаешься — я скажу. И неважно, будешь ты слушать или нет. — Договорились, — Белла улыбнулась. — Ты говоришь — я слушаю. — Впервые в жизни. — Не в последний. Джейкоб наконец не выдержал. Встал, подошёл, встал рядом с ней у окна — плечом к плечу. — Хватит экспериментов, — сказал он негромко. — Ты белая как бумага. — Я всегда белая, — ответила Белла. — Я же из Форкса. — Не паясничай. Сядь. Выпей чай. — Ты командуешь мной? — Забочусь. Есть разница. Она хотела возразить, но ноги вдруг стали ватными, и она поняла — Джейкоб прав. Щит на четверых, плюс эксперимент с Полом, плюс утро с Викторией — организм напоминал о себе глухой, ноющей усталостью. Белла села на диван — рядом с Сетом, который тут же подвинулся, освобождая место. Джейкоб опустился с другой стороны, и Белла оказалась зажатой между ними — тёплым и солнечным. Сет пах яблоками и чем-то сладким. Джейкоб — лесом и дымом. Эмили поставила перед ней кружку с горячим чаем. Мята, мёд, лимон. — Пей, — сказала она тоном, не терпящим возражений. Белла пила. Чай обжигал губы, растекался теплом по груди, по животу, по кончикам пальцев. Щит всё ещё держался, но стал тоньше — почти невесомым, как паутина. — Я сниму его через минуту, — сказала она. — Просто дайте мне насладиться последними секундами. — Наслаждайся, — разрешил Сэм. Она закрыла глаза. Чувствовала каждого — Сета, Джейкоба, Сэма, Эмили, даже Пола, который теперь не сопротивлялся, а просто был. Тёплый, колючий, надёжный. — Спасибо, — сказала Белла. Всем. Никому конкретно. — Не за что, — ответил Пол. И это прозвучало почти как «пожалуйста». Она улыбнулась, не открывая глаз. И сняла щит. Тишина в голове стала другой — не пустой, а свободной. Усталость навалилась сразу, как мешок с песком, но она была хорошей. Честной. Заработанной. — Можно я ещё немного посижу? — спросила Белла, не открывая глаз. — Сиди сколько хочешь, — сказал Сэм. — Ты дома. Дома. Слово отозвалось где-то под рёбрами — теплом, покоем, чем-то таким, чего она не чувствовала с того самого дня, как Эдвард ушёл. Белла открыла глаза. Посмотрела на Джейкоба. На Сета, который уже клевал носом, привалившись к её плечу. На Эмили, которая убирала со стола. На Сэма, который смотрел на карту, но думал явно о другом. И на Пола, который сидел в кресле, сжимая холодную кружку, и впервые за долгое время выглядел почти спокойным. — Знаете, — сказала Белла тихо, — я, кажется, начинаю верить, что у нас получится. — Конечно получится, — сонно пробормотал Сет, не открывая глаз. — Мы же команда. — Команда, — подтвердил Пол. И не добавил «блять». Впервые. Дождь за окном кончился совсем. Сквозь тучи пробился тонкий, робкий солнечный луч — и упал прямо на стол, на карту леса, на край Бeллиной кружки. Она посмотрела на этот луч и подумала: может, это знак. Может, всё будет хорошо. А может, просто погода в Форксе меняется каждые полчаса. Но сегодня она выбрала верить в первое. Белла сидела на диване, привалившись плечом к Джейкобу. Сет уже совсем растаял, положив голову ей на колени, и тихо посапывал — мальчишка вымотался за эти две недели не меньше других. Эмили ушла на кухню мыть посуду, Сэм стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на мокрые деревья. Пол возился с телефоном, но Белла чувствовала — он не читает, просто держит паузу. В комнате было тепло. Пахло мятой, пирогом и чем-то неуловимо домашним. Белла не хотела нарушать эту тишину словами, но рука сама потянулась вверх — медленно, как во сне. Она запустила пальцы в волосы Джейкоба. Короткие, жёсткие, они кололись, но она всё равно перебирала их снова и снова, находя в этом движении что-то успокаивающее. Джейкоб замер. Она почувствовала, как он напрягся — всего на секунду — а потом выдохнул и чуть склонил голову, позволяя ей касаться. — Люблю тебя, — сказала Белла. Совсем тихо, даже не открывая глаз. Слова упали в тишину, как камешки в воду — пошли круги. Сет не проснулся. Сэм не обернулся. Пол замер с телефоном в руках, но Белла не видела. Она чувствовала только Джейкоба — его дыхание, которое вдруг сбилось, и сердце, которое заколотилось где-то под рёбрами слишком сильно даже для оборотня. — Белла, — прошептал он. Голос сел. — Ты сейчас… — Тсс, — она не открыла глаз, продолжая гладить его волосы. — Не надо ничего говорить. Я просто хотела, чтобы ты знал. Не вчера. Не завтра. Сейчас. Джейкоб молчал. А потом его рука накрыла её ладонь, замершую у него на затылке, и он переплёл их пальцы — аккуратно, почти невесомо. — Я знал, — ответил он так же тихо. — Я всегда знал. Но услышать… — Больно? — спросила Белла. — Лучше, чем любая боль. Она наконец открыла глаза и повернула голову. Джейкоб смотрел на неё так, будто она была единственным источником света в этой комнате, в этом доме, в этом сером, промозглом мире. — Ты плачешь? — спросила Белла. — Нет, — солгал он. Глаза блестели. — Врёшь. — Вру. Но не разжимай руку. Пожалуйста. Она не разжала. Они сидели так — среди спящего Сета, молчаливого Сэма, притихшего Пола, где-то за стеной гремела посудой Эмили, — и Белла чувствовала, как что-то внутри неё заживает. Медленно. Болезненно. Но наконец-то. — Джейк, — позвала она. — М-м? — Ты моё «домой». Не место. Не город. Ты. Он выдохнул — долго, шумно, как будто держал этот воздух внутри много дней. — Тогда оставайся дома, — сказал он. — Навсегда. — Навсегда — это долго. — Я никуда не тороплюсь. Белла улыбнулась. Свободной рукой поправила волосы, упавшие на лицо, и тихо добавила: — Я останусь. Сет что-то пробормотал во сне и перевернулся на другой бок, уткнувшись носом Белле в бедро. Она погладила его по голове — и почувствовала, как щит, который она сняла, попытался вернуться сам. Не по приказу. Просто потому, что она была в безопасности. Среди своих. — Не сейчас, — мысленно сказала она ему. — Отдохни. Я тоже отдохну. Щит послушался. Или показалось. Джейкоб наклонился, поцеловал её в висок — быстро, целомудренно, но Белла почувствовала, как дрожат его губы. — Я тебя тоже, — прошептал он. — Люблю. Забыл сказать. — Не забыл. Ты просто хотел, чтобы я сказала первой. — Откуда ты знаешь? — Я тебя знаю, Джейкоб Блэк. Лучше, чем ты сам. Он не спорил. Просто сидел рядом, держал её за руку, и Белла думала: если бы ей сказали год назад, что она будет сидеть на диване в резервации, окружённая оборотнями, с вампиршей на хвосте и щитом в голове — она бы не поверила. А сейчас — верила. И не хотела другой жизни. Даже с Викторией. Даже с риском. Даже с болью. Потому что в этой жизни был Джейкоб. А без него не было ничего.