Часть 11

Они вошли в дом Сэма и Эмили — тепло, пахло деревом, пирогами и чем-то ещё, неуловимо-домашним. Белла остановилась на пороге гостиной, окинула взглядом знакомые лица. Сэм, который уже занял своё кресло — огромное, кожаное, видавшее виды. Эмили, хлопочущая у стола с чашками. Пол, который рухнул на диван и демонстративно закинул ноги на журнальный столик, пока Эмили не шлёпнула его по коленям. Сет, который всё ещё держал её за руку, светясь как новогодняя ёлка. Джейкоб замер у неё за спиной — тёплый, надёжный, молчаливый. — Вы просто не представляете, как я по вам скучала, — сказала Белла. И голос дрогнул. Только чуть-чуть. Но они услышали. Сет сжал её пальцы сильнее. Эмили поставила поднос с чашками и подошла, обняла её снова — молча, потому что слова были не нужны. Сэм кивнул — коротко, по-своему, но Белла увидела, как смягчились его глаза. Пол закатил глаза. Потом буркнул: — Ладно, Свон, проходи уже. А то разревешься тут, размажешь свой макияж. — Ты будешь виноват, — ответила Белла, улыбаясь. — Я всегда виноват, — вздохнул Пол с таким видом, будто это было тяжкое бремя, но Белла заметила — он не прячет улыбку. Прячет, но плохо. Она села на диван, между Сетом (который тут же придвинулся вплотную, как приклеенный) и Джейкобом (который сел специально с краю, чтобы видеть всех, но положил руку на спинку дивана так, что кончики пальцев касались её плеча). Напротив — кресло Сэма. Эмили устроилась на подлокотнике, положив голову мужу на плечо. Пол развалился в кресле поменьше, делая вид, что дремлет. — Так, — Сэм начал первым, потому что он был вожаком, и это значило, что он брал на себя тяжесть первых слов. — Белла, расскажи всё с самого начала. Как ты поняла, что Виктория в доме? Что было дальше? Ничего не упускай. Белла глубоко вздохнула. Пальцы сами потянулись к пачке сигарет в кармане косухи, но она вовремя вспомнила, где находится, и убрала руку. — Я пришла домой после школы, — начала она. Голос был ровным — слишком ровным, как будто она читала чужую историю. — Запах. Я почувствовала её запах. Не сразу поняла, что это — он смешался с моим, с Чарли, с ужином, который грелся в духовке. А потом щит сработал сам. Я даже не думала ставить — он встал. Как стена. Как кокон. Я замерла посреди кухни, а она стояла в дверях моей спальни. Сет замер. Даже дышать перестал. — Она не ожидала, что я почувствую, — продолжила Белла. — Или что у меня есть щит. Я сама не знала, что он может работать без моего приказа. Но он сработал. И тогда я сделала единственное, что пришло в голову — я побежала. Не из дома. В лес. Чтобы увести её подальше от Чарли. От соседей. От всех. — Дура, — сказал Пол, но не зло. Констатация факта. — Знаю, — кивнула Белла. — Но я не могла иначе. Если бы она осталась в доме — кто-то мог пострадать. Вы не успели бы. Чарли был на работе, соседи — кто знает, дома ли. Я выбежала через заднюю дверь, закрылась щитом плотнее и побежала вглубь леса. Она — за мной. — И ты две недели пряталась? — спросил Сэм. — Не пряталась. Уходила. Держала дистанцию. Она не могла пробить щит, но и я не могла её убить. У меня нет клыков и когтей. У меня есть только защита. — Ты могла позвать нас, — тихо сказал Сет. В его голосе было не обвинение — боль. — Мы бы услышали. Даже сквозь щит. — Я боялась, что кто-то из вас пострадает, — ответила Белла, глядя на него. В глаза. Честно. — Виктория быстрая. Злая. Опытная. Если бы вы прибежали — она могла убить кого-то из вас, прежде чем вы успели бы сомкнуться. Я не могла рисковать. Никем из вас. — Не тебе решать, — сказал Сэм. Твёрдо, но без жестокости. — Ты не одна, Белла. Ты часть этого. Ты не должна нести всё сама. — Я поняла, — кивнула она. — Поэтому я здесь. Поэтому я пришла. Потому что поняла, что одна — умру. А с вами — у меня есть шанс. Джейкоб сжал её плечо — едва заметно, но она почувствовала. — Что она сказала сегодня утром? — спросила Эмили тихо. — Когда ты вышла к ней. Белла помолчала. Провела пальцем по шву на джинсах. — Сказала, что передумала убивать меня сегодня. Хочет посмотреть, как я буду жить с постоянным страхом. Сказала, что вернётся. Что в следующий раз не будет говорить. В гостиной повисла тишина. Даже Пол перестал притворяться, что дремлет — он смотрел на неё жёлтыми, почти волчьими глазами. — Значит, у нас есть время, — сказал Сэм. — Не знаю, сколько. Неделя. Месяц. Но мы успеем подготовиться. — К чему? — спросила Белла. — К охоте, — просто ответил вожак. — Мы выследим её. Окружим. Уничтожим. Как только вычислим, где она прячется днём. — Она не глупа, — возразил Джейкоб. — Она знает про нас. Она будет уходить, прятаться, менять места. — Значит, будем умнее, — Сэм посмотрел на Беллу. — Твой щит может нас прикрыть. Если ты научишься распространять его не только на себя, но и на нас. Белла замерла. — Я не знаю, смогу ли. — Мы найдём способ, — сказал Сэм. — Ты необычная, Белла. Ты не просто человек с щитом. Ты — часть стаи. Не по крови, но по духу. Мы научимся работать вместе. Сет тряхнул её за руку: — Ты сможешь. Я знаю. — Ты слишком в меня веришь, — улыбнулась Белла. — А ты слишком мало в себя веришь, — парировал он. Эмили разлила чай по чашкам — травяной, пахнущий мятой и чем-то сладким. Белла взяла свою, согрела ладони. — Есть ещё кое-что, — сказала она, не поднимая глаз. — Эдвард. Имя повисло в воздухе, как запах дыма. Джейкоб напрягся — она почувствовала, как закаменело его плечо под её спиной. — Что — Эдвард? — спросил Сэм осторожно. — Он может вернуться. Я не знаю когда. Не знаю — захочет ли. Но если он вернётся… — Ты его выберешь? — голос Джейкоба был низким, почти звериным. Он сдерживался, но Белла чувствовала, как внутри него бушует огонь. Она повернулась к нему. Посмотрела прямо в глаза — тёмные, горячие, бездонные. — Нет, — сказала она. — Я выбрала. Я выбрала тебя. И стаю. Я выбрала жизнь здесь, с вами. Даже если он вернётся и будет стоять на коленях — я не уйду. Тишина стала другой. Глубокой, как океан. — Ты уверена? — спросил Джейкоб шёпотом. — Я никогда не была так уверена ни в чём, — повторила она свои утренние слова. — Эдвард ушёл. Сказал, что я ему не нужна. Может, он врал. Может, хотел защитить. Но он ушёл. А ты остался. Ты ждал. Ты искал меня в лесу, когда думал, что я мертва. Ты не бросил. Никогда. Джейкоб медленно выдохнул. Его рука скользнула с её плеча на затылок, пальцы запутались в локонах. — Если ты сейчас врёшь, — сказал он, — я не переживу. — Я не вру, — Белла накрыла его ладонь своей. — Я больше не хочу врать. Ни себе, ни вам. — Ох, блять, — сказал Пол, нарушая напряжённую тишину. — Ну сколько можно? Поцелуйтесь уже, а то у меня сахар в крови подскочил от этой романтики. Эмили засмеялась. Сет хихикнул. Сэм прикрыл глаза ладонью — то ли устал, то ли тоже улыбался. Белла покраснела — впервые за весь день. Отодвинулась от Джейкоба, но он не отпустил её руку. — Пол, ты невыносим, — сказала она. — Я знаю. И это моё очарование. — У тебя нет очарования. — Есть. Ты просто не замечаешь. Сэм кашлянул, возвращая всех к реальности. — Значит, план такой, — сказал он. — Мы ищем убежище Виктории. Белла работает над щитом для группы. Джейкоб — с ней, постоянно, как тень. Сет помогает с разведкой — он маленький и быстрый, его сложнее заметить. Пол — первая ударная сила. Эмили — штаб. — Я? — удивилась Эмили. — Ты — наш мозг. И пироги. Пироги важны. Эмили улыбнулась, погладила живот. — Пироги — это я могу. — А что я? — спросила Белла. — Ты — наша надежда, — ответил Сэм. — Без твоего щита мы все уязвимы. Ты должна научиться накрывать нас. Всех. Одновременно. И при этом не вырубиться. — Звучит невозможно, — выдохнула Белла. — Звучит как вызов, — поправил Джейкоб. — А ты любишь вызовы. Она посмотрела на него. На Сета, который сжимал её руку. На Эмили, которая уже прикидывала рецепты. На Пола, который делал вид, что ему плевать, но слушал каждое слово. На Сэма, который вёл их за собой — спокойно, твёрдо, по-отечески. — Я попробую, — сказала Белла. — Я сделаю всё, что смогу. — Этого достаточно, — кивнул Сэм. За окном снова пошёл дождь. Но в доме было тепло. Пахло пирогом, чаем и чем-то неуловимым, что Белла когда-то потеряла, а теперь нашла снова. Семья. Белла резко поднялась с дивана, и Сет, не ожидавший такого движения, выпустил её руку с неохотным вздохом. Она провела ладонями по лицу — растеклась тушь? не важно — и потянулась к карману косухи. — Я на перекур, — сказала она хрипловато. — У меня сейчас голова лопнет. В гостиной повисла пауза. Сэм поднял бровь, но ничего не сказал — вожаки знают, когда нужно дать человеку воздух. Эмили понимающе кивнула. Сет уже открыл рот, чтобы вызваться сопровождающим, но Белла его опередила. — Пол? — она посмотрела на него через всю комнату. — Пойдёшь со мной? Пол, который только что делал вид, что дремлет, открыл один глаз. Потом второй. Прищурился. — Ты зовёшь меня курить? — уточнил он так, будто она предложила ему полететь на луну. — Я зову тебя подышать воздухом. И помолчать. Ты умеешь молчать? — С тобой — попробую, — он лениво поднялся с кресла, потянулся так, что хрустнули позвонки, и пошёл к двери, обходя Беллу по широкой дуге, как хищник — недоверчиво, но заинтересованно. Джейкоб напрягся. Белла заметила, как его челюсть сжалась, как пальцы впились в колено. — Я быстро, — сказала она ему. Тихо, только для него. — Не ревнуй. — Я не ревную, — солгал он. — Ты ужасно врёшь. — Иди уже, — он отвернулся, делая вид, что рассматривает узор на ковре. Белла вышла на крыльцо следом за Полом. Дождь кончился, но воздух был сырым, тяжелым, пахло мокрой корой и чем-то грибным. Пол уже стоял, опершись о перила, и крутил в пальцах незажжённую сигарету. — Не куришь? — спросила Белла, доставая свою розовую пачку. — Смотрю, как ты куришь, — ответил он. — Люблю смотреть на самоубийц в действии. Она щёлкнула зажигалкой, прикурила. Глубоко затянулась, запрокинув голову к серому небу. Дым уходил вверх и растворялся — медленно, красиво, почти торжественно. — Зачем ты позвала меня? — спросил Пол без обиняков. — Джейкоб бы пошёл. Сет бы пошёл. Эмили даже, наверное, пошла бы, если б Сэм отпустил. А ты позвала меня. — Потому что ты не будешь меня жалеть, — ответила Белла, не опуская головы. — Сет будет смотреть щенячьими глазами. Джейкоб — переживать и хотеть обнять каждые две секунды. Эмили — гладить по голове и предлагать пирог. А ты просто постоишь рядом и не будешь делать вид, что я не облажалась. Пол молчал. Зажёг свою сигарету — дешёвую, крепкую, мужскую. Выдохнул клуб дыма. — Ты не облажалась, — сказал он наконец. Голос ровный, почти без эмоций. — Ты выжила. Одна. Против взрослой вампирши, у которой на тебя зуб. Это не облажалась. Это… я хз как это назвать. Но не облажалась. Белла повернула голову, посмотрела на него. Пол был красивым — в своей грубой, опасной манере. Высокий скулы, вечно взъерошенные волосы, шрам над губой — от битвы, от жизни, от всего, что он не любил обсуждать. Сейчас в его глазах не было обычной злости. Было что-то другое. Усталость? Понимание? — Ты боишься? — спросил он. — Умираю от страха, — честно ответила Белла. — Не за себя. За них. За Джейкоба. За Сета. За тебя. Если кто-то из вас умрёт из-за меня, я себе этого не прощу. — Не умрём, — Пол пожал плечом. — Мы живучие. И Виктория — не первая и не последняя тварь, которую мы порвём. Ты просто делай свою часть. Ставь щит. А мы сделаем свою. — Ты всегда такой уверенный? — Только когда боюсь, — он усмельнулся — криво, по-своему. — Когда не боюсь — я идиот. А когда боюсь — я становлюсь очень опасным идиотом. Белла рассмеялась. Негромко, но искренне. — Ты ненормальный, Пол. — Ты первая это заметила, Свон. Иди в гору. Она докурила. Затушила окурок о перила — потом подобрала его, потому что мусорить на территории стаи было неуважением. Пол сделал то же самое — молча, без комментариев. — Пойдём, — сказал он. — А то Джейкоб сейчас начнёт стекла глазами сверлить. Я их, между прочим, недавно вставил. — Ты вставлял стёкла? — Я всё умею, Свон. Я человек-оркестр. Он открыл дверь, пропустил её вперёд. Белла шагнула через порог и сразу наткнулась взглядом на Джейкоба — тот стоял в проходе в гостиную, скрестив руки, с лицом, которое пыталось быть спокойным, но выходило мрачнее тучи. — Всё в порядке? — спросил он. У неё. Даже не посмотрел на Пола. — Всё хорошо, — кивнула Белла. — Пол — отличный собеседник. Очень молчаливый. — Я говорил два слова, — буркнул Пол, проходя мимо Джейкоба и толкая его плечом — специально, по-братски. Джейкоб не двинулся с места. Просто смотрел на Беллу, и в его взгляде было столько всего — и ревность, и облегчение, и любовь, и злость на эту любовь. — Иди сюда, — сказал он. — Я только что от тебя отошла. — Иди сюда. Она подошла. Он обнял её — при всех, не стесняясь, не пряча. Уткнулся носом в её макушку, в запах Black Opium и дыма. — Не уходи надолго, — прошептал он. — Я без тебя плохо работаю. — Договорились, — ответила она в его футболку. Сэм кашлянул. — Если вы закончили, может, вернёмся к плану? — К плану, — согласился Джейкоб, не отпуская Беллу. Она просунула голову у него из-под мышки и добавила: — И к пирогу. Эмили, пирог — это гениально. Эмили улыбнулась и пошла на кухню резать. А в гостиной снова стало шумно — Сет что-то рассказывал Полу, Пол матерился, Сэм пытался их перекричать, Джейкоб всё ещё обнимал Беллу, а она стояла и думала: «Боги, как же я по этому скучала». Даже по Полу. Эмили ушла за пирогом, Сет и Пол почти перестали спорить, а Сэм развернул на столе карту леса — старую, потрепанную, с карандашными пометками. Джейкоб наконец-то отпустил Беллу, но остался рядом — плечо к плечу, так, что их локти соприкасались. Белла слушала их голоса, но не вслушивалась в слова. Внутри что-то гудело — не больно, а тревожно, как далекий трансформатор. Щит. Она чувствовала его всегда, но сейчас он был тонким, почти прозрачным — после утренней встречи с Викторией она так и не восстановила его полностью. — Подождите, — сказала она, поднимая руку. Сэм замолчал на полуслове. Сет замер с открытым ртом. Пол поднял бровь. Белла закрыла глаза. Она провалилась внутрь себя — туда, где не было голосов, ни Джейкоба, ни Эмили, ни шороха дождя за окном. Только пустота. И в этой пустоте — стена. Невидимая, но осязаемая. Её щит. Раньше он был только вокруг неё — плотный кокон, который никто не мог пробить. Но сегодня утром, на крыльце, она подумала: а что, если его можно расширить? Что, если он способен накрыть не только её одну? Щит отозвался. Как мышца, которую долго не нагружали, но она помнила свою силу. Белла потянулась к нему — медленно, осторожно, как к дикому зверю. Погладила мысленно. Попросила. И щит поддался. Она пустила импульс — мягкий, текучий, как круги по воде — в сторону стаи. Сначала к Сэму — он был ближе всех, сидел напротив. Потом к Джейкобу — его тепло она чувствовала даже сквозь закрытые глаза. Потом к Сету — мальчик был как открытая книга, его легко было накрыть. Потом к Полу — он сопротивлялся, неосознанно, и Белле пришлось потратить на него чуть больше усилия. И наконец — купол. Тонкий, прозрачный, почти невесомый, но прочный, как закалённое стекло. Он опустился на них всех, кто был в комнате, мягко, как одеяло, которое накидывают на замёрзшего ребёнка. Внутри купола не было страха. Белла наполнила его тем, чего ей самой так не хватало последние две недели — спокойствием. Уверенностью. Тем чувством, когда знаешь — ты в безопасности. Дома. Среди своих. — Как ощущения? — спросила она, не открывая глаз. Голос звучал ровно, но внутри у неё всё дрожало от напряжения. Тишина длилась несколько секунд. — Блять, — сказал Пол первым. Но не грубо. Растерянно. — Что это за хрень? — Щит, — ответила Белла. — Только не мой. Наш. — Я… — Сет запнулся. — Я не боюсь. Вообще. Сейчас. Даже когда думаю о Виктории. Это странно. Я должен бояться, но не боюсь. — Спокойствие, — проговорил Сэм медленно. Она услышала, как он откинулся на спинку кресла — кожа скрипнула. — Ты даёшь нам спокойствие. — И уверенность, — добавил Джейкоб тихо. Его голос был близко — он, наверное, наклонился к ней. — Белла, открой глаза. Она открыла. Джейкоб смотрел на неё так, будто видел впервые. Не как на девушку, которую надо защищать. Как на равную. Как на кого-то, кто только что сделал невозможное. — Ты накрыла всех нас, — сказал он. — Одновременно. Ты понимаешь, что это значит? — Что я очень устану к вечеру? — попыталась пошутить Белла, но шутка не вышла. — Что ты можешь защитить стаю, — сказал Сэм. Голос вожака был низким, почти благоговейным. — В бою. Если ты накроешь нас куполом, Виктория не сможет нас чувствовать. Не сможет атаковать. Мы станем невидимыми для неё. Неуязвимыми. — Пока у меня есть силы, — уточнила Белла. — Это не бесконечно. — А сколько? — спросил Пол. В его голосе не было привычной насмешки. Только деловой интерес. — Не знаю. Две недели я держала только себя. Выдохлась, но выдержала. На четверых… — она прикинула. — Может, несколько часов. Может, день. Нужно тренироваться. — Будем тренироваться, — кивнул Сэм. — Каждый день. Эмили вошла с пирогом, остановилась на пороге. Посмотрела на мужа, на Пола, на Сета, на Джейкоба. На Беллу. — Что с вами? — спросила она. — Вы выглядите… странно. Спокойными. — Белла, — ответил Сэм, как будто это всё объясняло. Эмили перевела взгляд на девушку. Улыбнулась — мягко, понимающе. — Так ты поэтому такая особенная, — сказала она. — Не только для Джейкоба. Для всех. — Я просто… — Белла запнулась. — Я не знала, что могу это делать. С кем-то, кроме себя. Я думала, щит — это только моя защита. А он… он может стать общим. — Ты умница, — сказала Эмили просто. Поставила пирог на стол. — А теперь давайте есть, пока он тёплый. Спокойствие спокойствием, а голод никто не отменял. Сет первый потянулся за куском. Пол — вторым, и они чуть не подрались за самый большой. Сэм разрезал пирог по-отцовски — всем поровну, даже Белле, которая сначала отказалась, но сдалась под взглядом Эмили. Джейкоб взял свою тарелку, но не ел. Смотрел на Беллу. — Ты как? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал. — Голова кружится, — призналась она. — И немного тошнит. Но это пройдёт. — Сними щит. Отдохни. — Не могу. Пока вы все в одной комнате — я хочу вас чувствовать. Это… приятно. Давно я не чувствовала себя частью чего-то. Он ничего не сказал. Просто взял её руку под столом — сжал, погладил большим пальцем тыльную сторону ладони. Там, где кожа была самой тонкой. — Мы твоя часть, — сказал он наконец. — Всегда. Даже если ты не ставишь щит. Белла посмотрела на их переплетённые пальцы. Потом — на Сета, который счастливо жевал пирог и болтал ногами под столом. На Пола, который украл у него кусок яблока и делал вид, что не украл. На Сэма и Эмили, которые смотрели друг на друга так, как смотрят люди, прожившие вместе много лет и готовые прожить ещё столько же. На дождь за окном, который снова стал стихать. — Я вернулась, — сказала она. Негромко. Себе. Им. Миру. — Вернулась, — подтвердил Джейкоб. И в его голосе было столько всего, что Белла вдруг поняла: она никогда больше не будет одна. Даже если Виктория победит. Даже если мир рухнет. Даже если Эдвард вернётся и встанет на колени. Она уже сделала свой выбор. На этот раз — окончательно.