Часть 15

Тренировка шла уже больше часа. Белла стояла в центре поляны, босая, с закрытыми глазами, и щит пульсировал вокруг неё — невидимый, но осязаемый, как напряжение в воздухе перед грозой. Сет всё ещё держал руку на её спине, и Белла чувствовала, как его энергия течёт в неё — чистая, светлая, неистощимая. Джейкоб не отпускал её ладонь, и его тепло было единственным, что мешало ей провалиться в усталость. Пол стоял в стороне и больше не давил — принял, успокоился, даже, кажется, задремал стоя, прислонившись к дереву. Сэм наблюдал, не вмешиваясь. Голова гудела. Не больно — тяжело, как будто внутри поселился целый улей, и пчёлы жужжали, жужжали, жужжали. Щит требовал внимания каждую секунду, и Белла чувствовала, как это внимание высасывает силы, оставляя вместо них пульсирующую пустоту. — Джейк, — сказала она, не открывая глаз. Голос сел, стал хриплым. — Подкури, пожалуйста, щит держу. Надо снять напряжение в голове. Джейкоб молчал секунду. Потом его пальцы разжались, и Белла почувствовала, как он отстранился — совсем чуть-чуть, чтобы достать из кармана её пачку и зажигалку. Она не видела, но слышала: щелчок, выдох, потом аккуратно — сигарета коснулась её губ. — Открой рот, — тихо сказал он. Белла приоткрыла губы, и он вложил сигарету — почти невесомо, как учителя вкладывают ручку в пальцы первоклассника. Она затянулась. Глубоко. Дым обжёг лёгкие, и в голове — в этом чёртовом улье — стало чуть тише. — Спасибо, — выдохнула она сквозь дым. — Держу, — ответил Джейкоб. Он не убрал руку — просто держал сигарету, пока она курила, не давая ей упасть. Сет тихонько хихикнул. — Что? — спросила Белла, не открывая глаз. — Ты похожа на королеву. Куришь, щит держишь, все вокруг бегают. — Я не бегаю, — фыркнул Пол, не открывая глаз. — Ты спишь стоя, — парировал Сет. — Это моя суперспособность. Белла улыбнулась, не разжимая губ. Сигарета помогала. С каждым выдохом напряжение уходило — по чуть-чуть, по миллиметру, но уходило. Щит становился ровнее, спокойнее, переставал пульсировать в такт панике. — Ты умница, — сказал Сэм негромко. — Редко такое говорю, но ты умница. — Не отвлекай её, — шикнул Джейкоб. — Она не отвлекается, — возразил Сэм. — Она курит и держит щит на четверых. Это уровень монаха-ниндзя. — Я монах-ниндзя, который хочет спать, — пробормотала Белла. — Потерпи, — сказал Джейкоб. — Ещё немного. Она сделала последнюю затяжку. Сигарета почти догорела, и Джейкоб аккуратно забрал её, затушил о подошву ботинка. Белла выдохнула — последний раз, медленно, чувствуя, как дым покидает лёгкие, а вместе с ним — часть тяжести. — Отпускай щит, — сказал Сэм. — Не могу. Ещё не всё. — Можешь. Мы здесь. Никто не нападёт. — А если… — Никаких «если». — Голос Сэма был спокойным, но твёрдым, как скала. — Ты сделала достаточно на сегодня. Отдыхай. Белла нехотя, сантиметр за сантиметром, убрала щит. Он сопротивлялся — не хотел уходить, прирос к стае, как вторая кожа. Но Белла была упрямее. Когда щит упал, она пошатнулась. Джейкоб подхватил её за секунду до того, как колени подкосились. — Есть, — выдохнула Белла в его грудь. — Голова… кругом. — Голова пройдёт, — сказал он, прижимая её к себе. — Ты молодец. — Знаю. Сет убрал руку с её спины, но остался стоять рядом — на случай, если понадобится поддержка. Пол открыл глаза, посмотрел на Беллу, кивнул — коротко, по-своему. Сэм повернулся к дому и крикнул: — Эмили, она готова! — Чего готова? — спросила Белла, чувствуя, как Джейкоб ведёт её к дому. — К пирогу, — ответил Сэм. — После тренировки всегда пирог. — Это ритуал? — улыбнулась Белла. — Лучший ритуал на свете. Они вошли в дом, и тёплый воздух обнял её, как одеяло. Эмили уже нарезала пирог, поставила чайник. Сет плюхнулся на диван, Пол рухнул в кресло, Сэм сел за стол и развернул карту — привычно, будто ничего не случилось. Джейкоб усадил Беллу на диван, сел рядом, накрыл пледом. — Ты дрожишь, — сказал он. — Я в порядке. — Врёшь. — Много. Он не стал спорить. Просто взял её руки в свои — ледяные — и начал согревать. Молча. Терпеливо. Так, как умел только он. Белла закрыла глаза. Внутри было пусто — не страшно, а именно пусто, как будто она вылила из себя всё до последней капли. Но это была хорошая пустота. Та, после которой приходит сон. — Я, кажется, усну, — сказала она. — Спи, — разрешил Джейкоб. — Мы посторожим. — Не надо сторожить. Виктория не придёт сегодня. Щит бы почувствовал. — Всё равно посторожим. — Упрямый, — прошептала Белла, проваливаясь в темноту. — Твой упрямый, — ответил Джейкоб, и она услышала это уже сквозь сон. Эмили подошла на цыпочках, накрыла её вторым пледом. Сет принёс подушку и сунул ей под голову. Пол выключил свет, оставив только настольную лампу. Сэм развернул карту и сидел, глядя на неё, но не видя — думал о своём. Джейкоб не сомкнул глаз. Он смотрел на Беллу — на её спящее лицо, на тени под глазами, на губы, которые шевелились во сне, будто она с кем-то говорила. И думал о том, что не позволит никому — ни Виктории, ни кому-то ещё — отнять у него эту девушку. Даже если придётся убить. Даже если придётся умереть самому. Она была его парой. Его семьёй. Его домом. И он никогда — никогда — не отпустит её снова. Белла спала. И впервые за долгое время ей снилось что-то хорошее. Что-то про лето, про реку, про Джейкоба, который смеётся и тянет её за руку в воду, а она сопротивляется, но внутри — смеётся тоже. Белла спала — по-настоящему, глубоко, без кошмаров, без судорожных вздохов. Её лицо разгладилось, исчезла та напряжённая складка между бровями, которая последние две недели не покидала её даже во сне. Джейкоб смотрел на неё и не мог насмотреться. Сет сидел рядом, привалившись к её плечу, и тоже дремал — мальчишка вымотался не меньше остальных. Эмили бесшумно убрала со стола, Сэм свернул карту, Пол заворочался в кресле, устраиваясь поудобнее. В доме было тихо — только часы тикали на стене да где-то за окном ветер шевелил ветки деревьев. А потом щит вернулся. Белла даже не пошевелилась. Она спала, но её щит — этот невидимый, но такой реальный барьер — вдруг начал расползаться от неё, как круги по воде. Медленно, плавно, без рывков и напряжения. Он не был похож на тот защитный купол, который она ставила на поляне — жёсткий, непроницаемый, готовый к бою. Этот был другим. Тёплым. Он накрыл сначала диван — Сета, который вздохнул во сне и улыбнулся, прижимаясь к Белле теснее. Потом Джейкоба — он почувствовал, как внутри разливается что-то тягучее и спокойное, как мёд, как тепло от костра, как материнские руки в детстве. Не защита. Нечто большее. Принятие. Покой. Дом. Щит разошёлся дальше — на кресло Пола, который вдруг перестал ворочаться, вытянулся, и лицо его, обычно жёсткое и недовольное, смягчилось. На кухню — Эмили замерла с чашкой в руках, прикрыла глаза и выдохнула так, будто сбросила с плеч многолетнюю тяжесть. На Сэма — вожак, привыкший держать всё под контролем, вдруг позволил себе расслабиться, откинуться на спинку стула, прикрыть веки. На весь дом. Спокойствие, уют и тепло разлились по комнатам, как свет от лампы — мягкий, ровный, не ослепляющий. Даже старый пёс Эмили, который спал на своём коврике у печки, вздохнул во сне и застучал хвостом. — Что это? — прошептал Пол, не открывая глаз. В его голосе не было страха. Только удивление, смешанное с благоговением. — Это она, — так же тихо ответил Джейкоб. — Её щит. Но не тот, которым она защищается. Другой. — Какой? — Которым она любит. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и прекрасные. Никто не засмеялся, не пошутил, не сказал «какая романтика». Потому что это была правда. Белла, даже не просыпаясь, даже не осознавая, что делает, накрыла их всех тем, чем жила сама. Своим теплом. Своей усталой, израненной, но бесконечно щедрой душой. Эмили тихонько всхлипнула. Сэм протянул руку, накрыл её ладонь своей, сжал. Пол замер, боясь пошевелиться, словно любое движение могло разрушить эту хрупкую, невесомую благодать. Сет спал и улыбался — ему снилось что-то очень хорошее. Джейкоб не двигался. Он сидел, держа Беллу за руку, и чувствовал, как её щит окутывает его, проникает под кожу, в кости, в самую душу. Ему не нужно было спрашивать, любит ли она его. Он знал. Чувствовал каждой клеткой, каждым вздохом, каждым ударом сердца. — Спи, — прошептал он ей, хотя она не могла слышать. — Спи, родная. Я здесь. Я никуда не уйду. Щит дрогнул — будто услышал. И стал ещё теплее. Через час Белла проснулась. Не резко, не с криком, не хватаясь за горло. Просто открыла глаза и некоторое время смотрела в потолок, приходя в себя. — Выспалась? — спросил Джейкоб. Она повернула голову, посмотрела на него. Глаза уже не были красными, лицо — не таким бледным. — Да, — удивилась она сама. — Выспалась. Что со мной было? — Ты спала. И твой щит… он разошёлся. На всех. — Что? — Белла села, оглядела комнату. Сет дремал, привалившись к ней, и выглядел счастливым. Пол в кресле расслабился так, что она никогда его не видела. Эмили улыбалась сквозь слёзы, сжимая руку Сэма. — Я не специально. Я даже не заметила. — Это лучший комплимент, который ты могла нам сделать, — сказал Сэм. — Твой щит — это не только защита. Это ещё и… покой. Ты дала нам то, чего мы не получали неделями. — Я просто спала, — растерялась Белла. — Ты просто спала, — согласился Джейкоб. — Но ты спала с нами. Рядом. В безопасности. И твой щит это чувствовал. Белла помолчала. Потом провела рукой по лицу, убрала волосы с глаз. — Можно мне сигарету? — попросила она. — После такого — можно всё, — ответил Пол, открывая один глаз. — Но сначала скажи, как ты это делаешь. — Не знаю. Я не умею это объяснять. — И не надо, — сказала Эмили, вставая. — Главное — что это работает. Пирог будет через пять минут. — Эмили, — позвала Белла. — Да? — Спасибо. За этот дом. За тепло. За то, что я могу здесь просто… спать. — Это твой дом тоже, — ответила Эмили. — Всегда. Белла выдохнула. Взяла у Джейкоба сигарету, прикурила от его зажигалки. Затянулась — и почувствовала, как дым смешивается с тем покоем, который всё ещё витал в воздухе. — Джейк, — сказала она. — М-м? — Мне кажется, или в этом доме теперь всегда будет так? — Как — так? — Тепло. Даже когда я не сплю. Джейкоб посмотрел на неё. На эту девушку — растрёпанную, сонную, с сигаретой в руке, которая только что накрыла целую стаю своим щитом любви, даже не проснувшись. — Думаю, да, — сказал он. — Теперь будет всегда. Сет заворочался, открыл глаза, потянулся. — Пирог? — спросил он сонно. — Пирог, — подтвердила Эмили. — Я люблю этот дом, — объявил Сет, садясь. — Мы все любим, — сказал Пол. — Не ной. — Сам ной. — Дети, — вмешался Сэм. — Пирог стынет. Они пошли на кухню — все вместе, гурьбой, толкаясь и смеясь. Белла шла последней, держась за руку Джейкоба. — Ты как? — спросил он, пока никто не слышал. — Хорошо, — ответила она. — Впервые за две недели — правда хорошо. — И больше никогда не будет плохо. — Будет, — она посмотрела на него. — Но я знаю, что делать. Курить. Держать щит. И быть с вами. — С тобой, — поправил Джейкоб. — Ты будешь с нами, но в первую очередь — со мной. Договорились? — Договорились, — улыбнулась Белла. Она поцеловала его в щеку — быстро, будто украла поцелуй, — и пошла к столу, где Эмили уже разрезала пирог, а Сет и Пол спорили, кому достанется кусок с самой большой ягодой. Джейкоб остался стоять в дверях, глядя на неё. На её светлые волосы, на чёрную косуху, на босые ноги. И думал о том, что он самый счастливый человек на земле. Потому что она выбрала его. Потому что она вернулась. Потому что она была — живая, настоящая, несовершенная — вся его. — Белла, — позвал он. Она обернулась. — Я тебя люблю, — сказал он. Просто. Без свидетелей. Без пафоса. — Я знаю, — ответила она. — И я тебя тоже. За окном снова пошёл дождь, но внутри дома было тепло. И это тепло звалось Беллой. Белла сидела за столом, сжимая в пальцах кружку с чаем, и смотрела в окно. Дождь за стеклом был привычным, почти родным — но теперь он не навевал тоску, как раньше. Теперь он просто был. Как её щит, который, оказывается, жил своей жизнью, когда она спала. Эмили пододвинула к ней тарелку с пирогом — Белла машинально отломила кусочек, положила в рот и едва не застонала от удовольствия. Яблоки, корица, тонкое слоёное тесто. Вкус детства, которого у неё почти не было. Сет сидел напротив, болтал ногами под столом и смотрел на неё с таким обожанием, что Белле становилось неловко. Пол делал вид, что читает что-то в телефоне, но она видела — он не читает. Прислушивается. Сэм молча пил кофе, Эмили убирала со стола, а Джейкоб не отходил от Беллы ни на шаг. — Если щит пошёл на вас, когда я сплю, — сказала Белла, отставляя кружку, — значит, всё. Он принял вашу энергию окончательно. Сет перестал болтать ногами. Пол поднял голову от телефона. Сэм поставил чашку. — Что значит — принял? — спросил Джейкоб. Он стоял за её плечом и теперь чуть наклонился, положил руку на спинку её стула. — Раньше, из-за страха, щит накрывал дом стеной. Чтобы никто не мог подойти, — Белла говорила медленно, подбирая слова. Она сама не до конца понимала, что происходит, но чувствовала это каждой клеткой. — Он был как крепость. Как бетон. Твёрдый, холодный, непроницаемый. Я его таким сделала, потому что боялась. Не только Виктории. Всего. Людей. Вампиров. Даже вас иногда. — Нас? — удивился Сет. — Не специально. Просто щит не умел различать. Он защищал меня от всех. А теперь… — она запнулась, провела пальцем по краю кружки. — Теперь он чувствует вас. Как часть себя. Как продолжение. И когда я сплю, он не закрывается, не сжимается в точку. Он расходится, потому что ему… хорошо. И мне хорошо. — То есть твой щит теперь нас любит? — в голосе Пола прозвучало что-то уязвимое, хотя он пытался это скрыть за привычной грубостью. — Не знаю про любовь, — улыбнулась Белла. — Но доверяет точно. Тишина в комнате стала другой — не напряжённой, а задумчивой. Эмили села рядом с Сэмом, положила голову ему на плечо. Сет обхватил колени руками и смотрел на Беллу так, будто она только что рассказала ему главную тайну мира. — И что это значит для нас? — спросил Сэм. — Практически. — Это значит, что в бою я смогу накрывать вас щитом быстрее, — ответила Белла. — Мне не придётся думать — кого впустить, от кого закрыться. Вы уже внутри. Как часть системы. Как органы в теле. — Мы твои органы? — скривился Пол. — Ты моя печень, Пол. Потому что постоянно фильтруешь всякую хрень. Сет засмеялся. Эмили прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Сэм усмехнулся — краем губ, но Белла заметила. Джейкоб не сдерживался — засмеялся открыто, громко, и его смех разлился по комнате, как её щит — тёплый, живой, настоящий. — Ты невыносима, — сказал Пол, но без злости. Почти с нежностью. — Я знаю, — кивнула Белла. — А если мы уйдем? — вдруг спросил Сет. — Если кто-то из нас уедет или… или умрёт? Щит это почувствует? Белла посмотрела на него. На этого мальчика, который боялся потерять то, что только что нашёл. — Почувствует, — ответила она честно. — Будет дыра. Как выбитый зуб. Но он не сломается. Он научится жить с этой дырой. Как и я. — А Виктория? — спросил Сэм. — Если она приблизится, щит её почувствует? — Уже чувствует, — Белла непроизвольно коснулась пальцами виска. — Она далеко. Но как только перейдёт границу — я узнаю. Даже во сне. Джейкоб сжал её плечо. Не больно — ободряюще. — Ты стала нашей системой раннего оповещения, — сказал он. — Я стала вашим щитом, — поправила Белла. — А вы — моим домом. Так что квиты. Эмили встала, подошла к Белле, обняла её — прямо сидящую за столом, с кружкой в руках. — Ты не представляешь, как мы рады, что ты у нас есть, — прошептала она. — Не только из-за щита. А потому что ты — это ты. Белла не заплакала. Она уже выплакала все слёзы за эти две недели. Но внутри стало тепло — то самое тепло, которое её щит теперь излучал постоянно, даже когда она не старалась. — Спасибо, — ответила она. — За то, что приняли меня. Такую. Со щитом, сигаретами и кучей проблем. — Ты наша проблема, — сказал Пол. — Самая любимая. — Пол, ты сегодня какой-то сентиментальный, — заметил Сэм. — Это у Беллы щит так действует, — отмахнулся Пол. — Сам не рад. Они засмеялись снова. Даже Белла — негромко, но искренне. Дождь за окном стихал. Серое небо светлело, и в какой-то момент солнечный луч — робкий, почти стеснительный — пробился сквозь тучи и упал прямо на стол, на пирог, на Беллины руки. — Это знак, — сказал Сет серьёзно. — Чего? — Что всё будет хорошо. Белла посмотрела на него, на этого светлого мальчика, который верил в неё сильнее, чем она сама. — Да, лучик, — ответила она. — Всё будет хорошо. Она взяла сигарету, подошла к окну, открыла форточку. Джейкоб подошёл следом — не курить, а просто быть рядом. — Я горжусь тобой, — сказал он тихо. — За что? — За то, что ты не сдалась. За то, что ты здесь. За то, что ты нашла в себе силы не только выжить, но и стать сильнее. — Я не одна стала, — она затянулась, выпустила дым в мокрое небо. — Это вы сделали меня сильнее. Все. Джейкоб поцеловал её в висок — невесомо, почти не касаясь. — Ты ошибаешься, — сказал он. — Сила всегда была в тебе. Мы просто помогли тебе её увидеть. Белла закрыла глаза. Щит пульсировал внутри — ровно, спокойно, уверенно. Он знал, кто свои, а кто — чужие. Он знал, кого защищать, а от кого — закрываться. И впервые за долгое время Белла почувствовала — она не просто выжила. Она начала жить заново. С ними. С ним. С собой. — Джейк, — сказала она, не открывая глаз. — М-м? — Мне кажется, или я только что стала немного счастливее? — Не немного, — ответил он. — На целую вечность. Она улыбнулась. Докурила. Закрыла форточку. — Пойдём пить чай, — сказала она. — А то пирог без нас съедят. — Пол уже съел половину, — заметил Джейкоб, глядя в сторону стола. — Пол — скотина, — беззлобно сказала Белла. — Пол — скотина, — согласился Джейкоб. Они пошли к столу, и Белла чувствовала — щит снова расползается, накрывая всех, кто был в комнате. Тепло. Уют. Покой. Он наконец-то был там, где должен быть. Дома.