Часть 21

Белла упала на спину в траву, не обращая внимания на холодную землю, на мокрые листья, на то, что джинсы промокнут. Она смотрела в серое небо, которое всё ещё прятало солнце, но ей казалось, что она видит его сквозь тучи. Сигарета дымилась в пальцах, и дым смешивался с запахом леса — хвои, мха, крови. Чужой крови. Вампирской. — Как же я люблю этот лес, — выдохнула Белла. Не громко, почти шёпотом, как признание, которое копилось внутри две недели, а может, и дольше. Джейкоб сел рядом, тяжело дыша. Его футболка была порвана, на руке — царапина, которая уже затягивалась. Он смотрел на неё сверху вниз, на её растрёпанные волосы, на дым, вьющийся из губ, на глаза, в которых не было страха. Только усталость. И счастье. — Ты любишь лес, в котором тебя хотели убить? — спросил он, и в голосе его смешались хриплый смех и облегчение. — Люблю, — Белла повернула голову к нему, улыбнулась слабо, но искренне. — Потому что этот лес меня спас. Он дал мне щит. Он дал мне время. Он дал мне вас. Из кустов вышли Сэм и Пол — оба в человеческой форме, оба усталые, но живые. Сэм нёс на плече Сета — мальчик вырубился от перенапряжения, но улыбался во сне. Пол сплюнул, обвёл поляну взглядом и буркнул: — Ты идиотка, Свон. — Ты уже говорил, — отозвалась Белла, не глядя. — Я повторю. Идиотка. Но крутая идиотка. — Пол, ты сегодня говоришь комплименты. Это Виктория так на тебя повлияла? — Виктория сдохла, — напомнил Пол. — Её мнение больше не важно. — А моё? — спросила Белла. — Твоё — важно, — неохотно признал Пол. — Но ты всё равно идиотка. Белла засмеялась — тихо, устало, но счастливо. Джейкоб прилёг рядом, положил голову на её плечо, и они смотрели в небо — двое, которые выжили, которые победили, которые наконец-то могли просто дышать. — Что теперь? — спросила Белла. — Теперь — домой, — ответил Сэм, опуская Сета на траву. — Эмили ждёт. Пирог стынет. — А Виктория? — спросил Джейкоб. — Виктория — история, — сказал Сэм. — Мы закончили. Белла закрыла глаза. Щит внутри неё затих — не исчез, просто уснул, как верный пёс после долгой охоты. Она чувствовала каждого из них — Сэма, Пола, Сета, Джейкоба. Чувствовала их усталость, их облегчение, их любовь. — Я вас люблю, — сказала она. Всем. Никому конкретно. И это было правдой. — Мы знаем, — ответил Сэм. — Мы тебя тоже, — добавил Пол, и это прозвучало почти нежно. — Даже ты, Пол, — улыбнулась Белла, не открывая глаз. — Даже я, — проворчал Пол. — Но не радуйся. Они лежали на поляне — в лесу, который стал для Беллы не местом страха, а местом силы. Дождь кончился, и сквозь тучи пробился солнечный луч — робкий, бледный, но такой долгожданный. Он упал на траву, на Беллины волосы, на её лицо, и она почувствовала тепло — не от щита, от живого, настоящего солнца. — Джейк, — позвала она. — М-м? — Кажется, завтра будет хорошая погода. — В Форксе? — усомнился он. — В Форксе, — твёрдо сказала Белла. — Я чувствую. Он не спорил. Он верил ей. Всегда верил. Когда Сет проснулся, они пошли домой — медленно, обнявшись, поддерживая друг друга. Сэм нёс Сета на спине. Пол шагал впереди, расчищая путь. Джейкоб и Белла замыкали шествие, и Белла всё ещё курила — яблочное Мальборо, подарок врага, который стал символом победы. — Это был последний раз? — спросил Сет, зевая. — Какой — последний? — не понял Пол. — Когда мы все вместе идём через лес. Когда нам страшно. Это был последний раз? Белла посмотрела на него, на этого светлого мальчика, который верил в чудо. — Не знаю, лучик, — ответила она честно. — Но если такое повторится — мы снова победим. Потому что мы — стая. А стаю не победить. — Даже с вампирами? — спросил Сет. — Даже с вампирами, — кивнула Белла. Они вышли из леса. Дом был виден — тёплые окна, дым из трубы, Эмили на крыльце. Она ждала. Она всегда ждала. — Пирог! — закричал Сет, спрыгивая со спины Сэма. — Пирог! — поддержал Пол, и они побежали вперегонки. Сэм пошёл следом, не торопясь. Джейкоб и Белла остались на краю леса. — Ты как? — спросил он. — Жива, — ответила она. — Счастлива. Устала. И люблю тебя. — Я тебя тоже, — сказал он. Она затушила сигарету, убрала окурок в карман. Поцеловала его — коротко, быстро, как обещание. — Пойдём. Пирог. Эмили обидится, если мы не попробуем. — Она всегда печёт, когда волнуется, — напомнил Джейкоб. — А сегодня она волновалась больше всего, — сказала Белла. — Сегодня она пекла за всех. Они пошли к дому — туда, где их ждали, где было тепло, где пахло пирогами и жизнью. Белла чувствовала, как щит внутри неё пульсирует — не от боли, не от страха, а от радости. Потому что она была там, где должна быть. Дома. И завтра, когда она проснётся, солнце будет светить. Даже в Форксе. Особенно в Форксе. Они вошли в дом, и Эмили, увидев их — грязных, усталых, но живых, — выронила половник. Грохот металла о кафель прозвучал как выстрел, но никто не вздрогнул. Сет уже висел на ней, обнимая за талию, Пол направился прямиком к плите, Сэм закрыл дверь и прислонился к косяку, впервые за день позволив себе расслабиться. Белла остановилась в прихожей, стягивая кеды. Пальцы дрожали — не от страха, от усталости. Джейкоб подхватил её под локоть, удержал, когда она чуть не упала, запутавшись в шнурках. — Ты как? — спросил он в который раз. — Жива, — ответила Белла. — И это главное. — Садись, — велела Эмили, появляясь с влажным полотенцем. — Лицо в крови. — Это не моя, — сказала Белла, но послушно села на табурет. Эмили осторожно вытерла её щёки, лоб, подбородок. Белла закрыла глаза, чувствуя, как прохладная ткань смывает с неё остатки боя. Когда полотенце убрали, она открыла глаза и увидела перед собой тарелку с пирогом — ещё тёплым, с золотистой корочкой, пахнущим яблоками и корицей. — Ешь, — сказала Эмили тоном, не терпящим возражений. Белла взяла вилку. Отломила кусочек. Положила в рот. И чуть не застонала от удовольствия — сладкое тесто, кисловатые яблоки, хрустящая корочка. Вкус дома. Вкус жизни. — Хорошо, — выдохнула она. — Ещё бы, — фыркнул Пол, уже уплетавший свой кусок. — Эмили ради такого дня целый мешок яблок извела. — Не мешок, — возразила Эмили. — Три килограмма. — Яблочный пирог — лучшее лекарство от вампиров, — изрёк Сет с набитым ртом. — Не разговаривай с набитым ртом, — автоматически сказала Эмили. — Он прав, — неожиданно подал голос Сэм. — Сегодня пирог спас нас всех. — Пирог и Белла, — поправил Джейкоб. — Пирог, Белла, щит, Пол, Сет, Сэм, я и Джейкоб, — перечислил Сет, загибая пальцы. — И Эмили, конечно. И её пирог. — И сигареты, — добавила Белла. — Яблочные Мальборо. Подарок от Виктории. — Ты серьёзно будешь их курить? — спросил Пол. — А почему нет? Она обещала, что я оценю. Я оценила. Вкусные. — Ты ненормальная, — покачал головой Пол. — Я знаю, — улыбнулась Белла. — Вы уже говорили. Она доела пирог, отодвинула тарелку и потянулась за пачкой. Розовое Мальборо закончилось ещё в лесу, остались только те самые — яблочные. Она достала сигарету, повертела в пальцах. Белая бумага, золотистый фильтр, запах яблок и табака. — Вскрыть — это символично, — сказала она. — Первая сигарета после победы. — Не здесь, — попросила Эмили. — На крыльце, пожалуйста. Белла кивнула, встала. Джейкоб пошёл за ней — не курить, просто быть рядом. Они вышли на крыльцо, и Белла села на ступеньку, закурила. Глубоко затянулась — и яблочный вкус смешался с холодным вечерним воздухом. — Вкусно, — повторила она. — Ты странная, — сказал Джейкоб, садясь рядом. — Я знаю. Ты уже говорил. — Сто раз. Скажу сто первый. — Лучше скажи, что любишь меня, — попросила Белла, глядя на звёзды, которые начинали проступать на небе. — Люблю тебя, — сказал Джейкоб. Просто, без пафоса, как дышит. — Бесконечно. До конца. И даже после. — Красиво говоришь, — усмехнулась Белла. — Я учусь. У тебя. Она докурила, затушила окурок, убрала в карман. Прислонилась к его плечу, и они сидели так — молча, глядя на темнеющий лес, который перестал быть страшным. — Завтра мы проснёмся, и ничего не изменится, — сказала Белла. — Будет дождь. Будет пирог. Будет Пол, который матерится. Будет Сет, который светится. Будешь ты. — А ты будешь? — спросил Джейкоб. — Буду, — пообещала Белла. — Я теперь никуда не денусь. — Зарекалась уже. — В этот раз — точно, — она подняла голову, посмотрела на него. — Виктория мертва. Эдвард ушёл. Врагов больше нет. Только мы. Только жизнь. Обычная, скучная, человеческая жизнь. — Ты думаешь, с нами бывает скучно? — усмехнулся Джейкоб. — С тобой — никогда, — признала Белла. — И это самое лучшее. Из дома донёсся голос Сета: «Белла! Джейкоб! Эмили испекла второй пирог!» — Идём, — сказал Джейкоб, вставая и подавая ей руку. — Второй пирог — это святое. Белла взяла его за руку, поднялась. На пороге обернулась, посмотрела на лес, на звёзды, на крыльцо, которое стало почти родным. — Прощай, Виктория, — прошептала она. — Ты была достойным врагом. Но я выиграла. И сигареты твои — вкусные. Она вошла в дом, и дверь закрылась за ней, отсекая холод и тьму. Внутри было тепло. Внутри была жизнь. А за окном начинался новый день — их первый день без страха.