Часть 20

День прошел спокойно. На удивление спокойно — без тренировок, без разговоров о Виктории, без напряжения. Белла спала в объятиях Джейкоба, и это было самое безопасное место на земле — между его рук, у его груди, под мерный стук его сердца. Сет не будил их по утрам, Пол не орал из гостиной, Эмили тихо возилась на кухне, а Сэм молча пил кофе на крыльце. А потом Белла проснулась. Щит вибрировал. Не от угрозы — от сообщения. Как будто кто-то постучал в стекло условным сигналом. Белла села на кровати, не открывая глаз, и слушала. Голос Виктории был чётким, ясным, почти ласковым — как у старой подруги, которая зовёт на чай. «Завтра в нашем любимом лесу, милая, — мурлыкнул голос в голове. — Я жду тебя. Устроим второй раунд. В этот раз передам тебе яблочный Мальборо. Ты оценишь». Белла открыла глаза. Джейкоб спал, его рука всё ещё лежала на её талии, дыхание было ровным и глубоким. Она осторожно выскользнула из постели, натянула джинсы, косуху, кеды на босу ногу. Не завтракала. Не пила чай. Просто вышла на крыльцо. Сэм стоял там, опершись о перила, и смотрел в лес. Он был в одной футболке, без куртки — не чувствовал холода. Белла подошла, достала сигарету, щёлкнула зажигалкой. Глубоко затянулась. Дым обжёг лёгкие, но не помог — только сделал мысли острее. — Виктория позвала меня, — сказала она жёстко, даже не поздоровавшись. Голос был чужим — стальным, холодным, не её. — Завтра. В тот лес. Она ждёт второй раунд. Сэм повернул голову, посмотрел на неё. В его глазах не было удивления — только спокойная, тяжёлая решимость. — Ты пойдёшь? — спросил он. — Пойду, — кивнула Белла. — Не за сигаретами, нет. За победой. Она сделала ещё одну затяжку, потом хмыкнула — невесело, с каким-то отчаянным изумлением. — И ещё она притащит туда яблочный Мальборо, — добавила Белла. — Пиздец. Сэм не улыбнулся. Он молчал, глядя на неё, и Белла видела, как шестерёнки в его голове вращаются, просчитывая тактику, стратегию, риски. Но он ничего не сказал. Только взял её за плечо — по-отечески, твёрдо и мягко одновременно. — Ты не одна, — произнёс он. — Запомни. Что бы ни случилось завтра — ты не одна. — Знаю, — Белла стряхнула пепел. — Поэтому и не боюсь. Она докурила, затушила окурок и вдруг спросила: — Сэм, а ты веришь в судьбу? — Верю в стаю, — ответил он. — А судьба — это то, что мы делаем сами. — А если Виктория — это моя судьба? Моя тень, моё наказание за то, что я убила Джеймса? Не я убила, но из-за меня… — Не начинай, — перебил Сэм. — Ты не виновата. Джеймс напал первым. Виктория выбрала месть. Это не твоя вина. Это их выбор. — А мой выбор — идти завтра в лес, — закончила Белла. — И закончить это. Раз и навсегда. Из дома вышел Джейкоб — сонный, взъерошенный, но уже напряжённый, как струна. Он чувствовал, что что-то случилось. Он всегда чувствовал. — Белла, — позвал он. — Что стряслось? — Виктория, — ответила она, не оборачиваясь. — Назначила встречу. Завтра. В лесу. Джейкоб подошёл, встал рядом, взял её за руку. — Ты не пойдёшь одна. — Не пойду, — согласилась Белла. — Я пойду со стаей. — Мы пойдём, — поправил Сэм. — Все. Белла повернулась к ним — к этим двум мужчинам, которые стали ей семьёй. Сэм — спокойный, несгибаемый, как скала. Джейкоб — горячий, неистовый, как пламя. — Я люблю вас, — сказала она просто. — Обоих. — Мы знаем, — ответил Сэм. — И мы тебя, — добавил Джейкоб. Они вошли в дом. Эмили уже накрывала на стол, Сет разливал чай, Пол матерился на что-то в телефоне. Обычное утро. Последнее мирное утро перед боем. Белла села за стол, взяла кружку и подумала: завтра всё решится. Кто-то победит. Кто-то умрёт. Но она сделает всё, чтобы это был не её дом. Не её стая. Не её волчонок. — За нас, — прошептала она в кружку. — За нас, — ответили все, кто был за столом. За окном начинался дождь. Но Белла знала — после бури всегда выходит солнце. Даже в Форксе. Белла вошла в гостиную, где уже собрались все — Сэм, Эмили, Пол, Сет и Джейкоб, который успел натянуть футболку и теперь стоял у окна, скрестив руки на груди. Она чувствовала их взгляды — вопросительные, напряжённые, но не ответила ни на один. Вместо этого подошла к столу, взяла свою кружку, отхлебнула уже остывший чай, поморщилась и поставила обратно. — Ну что, золотые мои, готовы? — сказала Белла, обводя их взглядом. В её голосе не было страха. Была странная, почти пьяная лёгкость — как перед прыжком с тарзанки. — Виктория позвала меня на второй раунд. Завтра. В том самом лесу. Сет замер с ложкой в руке. Пол выпрямился в кресле. Эмили перестала вытирать тарелку. Даже Сэм, обычно невозмутимый, чуть подался вперёд. — Ещё и яблочный Мальборо притащит, — усмехнулась Белла. — Подкупает, сука. Ради них готова хоть сейчас рвануть. Давно хотела попробовать. Джейкоб сделал шаг в её сторону, но Белла подняла руку — стоп. — Я не шучу, — сказала она. — И не геройствую. Виктория сильная, злая и очень терпеливая. Я знаю. Но у меня есть вы. И у меня есть щит. И я хочу этот бой. Сама. Не потому, что я дура, а потому, что это мой долг. Я убила её пару. Я должна встретиться с ней лицом к лицу. — Мы будем рядом, — сказал Сэм. — Я знаю, — кивнула Белла. — Поэтому и говорю — готовы? — А ты? — спросил Сет. — Ты готова? Белла посмотрела на него — на этого светлого мальчика, который верил в неё сильнее всех. — Я готова, лучик, — ответила она. — Я была готова с того дня, как она появилась в моём доме. Тишина повисла в комнате. Потом Пол встал, подошёл к Белле, положил руку ей на плечо — тяжелую, грубую, но почему-то успокаивающую. — Ты дура, Свон, — сказал он. — Но я пойду за тобой. — И я, — подал голос Сет. — И я, — сказал Джейкоб. — Мы все, — закончил Сэм. Эмили молча вышла из кухни и через минуту вернулась с большим пакетом. — Я собрала вам еды, — сказала она. — На случай, если бой затянется. Бутерброды, термос с чаем, печенье. Пирог, конечно, не положила — он тяжёлый. Но если хотите, я могу… — Эмили, — перебила Белла. — Ты золото. — Я знаю, — улыбнулась Эмили. — Просто будьте осторожны. Все. — Обещаем, — сказал Сэм, целуя её в лоб. Белла взяла сигарету, а потом передумала и сунула пачку обратно в карман. — Завтра, — сказала она. — В полдень. Я иду в лес. Одна. — Нет, — сказали все хором. — Я иду в лес, — повторила Белла, — а вы прикрываете. Сзади. С боков. Сверху, если надо. Я — приманка. Но вы — мои клыки и когти. Сэм кивнул. — Тактика ясна. Обсудим детали. Они сели за стол — карта леса, карандаш, время, зоны. Белла смотрела на их склонённые головы и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё год назад она боялась даже говорить с Чарли о своих чувствах. А теперь готовилась к бою с вампиршей в окружении стаи. — Джейк, — позвала она. — М-м? — Ты будешь моим якорем. Если я начну проваливаться, если щит задрожит — ты меня вернёшь. — Верну, — пообещал он. — Даже если придётся привязать. — Не придётся, — улыбнулась Белла. — Я сама не отойду. Они тренировались до вечера. Сжимали щит, расширяли, пробовали накрывать стаю с разных сторон. Сет подпитывал, Пол сопротивлялся, Джейкоб стоял рядом, и Белла чувствовала — у неё получается. К ночи она выдохлась. Спала, не раздеваясь, в косухе и джинсах, на кровати, в обнимку с Джейкобом. Снились сигареты. Розовые. Яблочные. Виктория стояла в лесу и протягивала блок, а Белла курила и не боялась. Совсем. Утро пришло серое и влажное, как всегда в Форксе. Белла проснулась первой, умылась, накрасилась — тон, ресницы, блеск для губ. Посмотрела в зеркало: на неё смотрела девушка, которая идёт на бой. Не на смерть. На жизнь. — Ты красивая, — сказал Джейкоб, просыпаясь. — Знаю, — ответила Белла. — Ты говорил. — Скажу ещё сто раз. — После боя, — пообещала она. — После боя — сколько захочешь. Они позавтракали — плотно, как перед долгой дорогой. Эмили налила всем чаю, сунула в рюкзак бутерброды и термос. Сэм проверил оружие — не для вампиров, для себя, для уверенности. Пол молчал и был серьёзным, что пугало больше, чем его матюки. Сет светился решимостью. В полдень они вышли из дома. Белла — впереди. Остальные — за ней, полукругом, как стая. Лес встретил их тишиной — никаких птиц, никакого ветра, только запах мокрой хвои и земли. — Она здесь, — сказала Белла. — Я знаю, — ответил Сэм. Они вошли в лес. Белла чувствовала щит — он пульсировал, готовый расшириться, сжаться, ударить, защитить. Она чувствовала Джейкоба — его тепло было у неё за спиной. Сета — его энергию, которая питала щит. Пола — его силу, которая делала щит твёрдым. Они были готовы. Лес расступился — и на поляне стояла она. Красные волосы, красные глаза, белая кожа. Улыбалась. — Изабелла, — сказала Виктория. — Ты пришла. Я не сомневалась. — А ты принесла обещанное? — спросила Белла, доставая сигарету. Виктория рассмеялась — мелодично, почти ласково. — Принесла. Яблочное Мальборо. Свежее, из Франции. — Она бросила блок на землю. — Угощайся. Белла не шелохнулась. — Я не за сигаретами пришла, — сказала она. — Знаю. — Виктория склонила голову. — Ты пришла умирать. — Нет, — Белла улыбнулась. — Я пришла жить. А ты — умирать. И щит сжался — не вокруг Беллы. Вокруг Виктории. Твердый, как стена. Непробиваемый. — Сейчас, — сказала Белла. — Пол, Сэм, Джейк. Сет, не отпускай. Она чувствовала, как силы покидают её — но Сет подпитывал, Джейкоб стоял рядом, Пол держал напряжение. И щит держался. — Не может быть, — прошептала Виктория, когда поняла, что не может двинуться. — Может, — ответила Белла. — Я выжила в твоём лесу две недели. Ты кормила меня сигаретами и думала, что я сломаюсь. Но я не сломалась. Я стала сильнее. И теперь ты — моя пленница. — Ты не убьёшь меня, — сказала Виктория. — Ты не способна на убийство. — Я не убью, — согласилась Белла. — Но они — да. Она кивнула, и волки рванули вперёд. Белла не смотрела. Она стояла, сжимая щит, чувствуя, как Сет отдаёт ей последние силы, как Джейкоб держит её, чтобы не упасть, как Пол матерится сквозь зубы — и знала: победа будет за ними. Когда всё кончилось, она упала на колени. Джейкоб подхватил её. — Всё, — сказал он. — Всё кончено. — Она мертва? — спросила Белла. — Мертва. Ты победила. — Мы победили, — поправила Белла. — Без вас я бы не справилась. Она взглянула на блок сигарет, валявшийся на мокрой траве. Яблочное Мальборо. Вкус победы. — Джейк, — сказала она. — Подкури мне. Пожалуйста. Заслужила. Он подкурил. Белла затянулась — сладко, яблочно, победно. — Вкусно, — сказала она. И улыбнулась. Впервые за долгое время — свободно.