Финал

Алекс сидел в холле полицейского участка уже два часа. Он пришёл затемно, до того, как охранник успел допить первый кофе. Спал он плохо — кошмары душили, заставляли просыпаться в холодном поту. Нико мерещился ему в каждой тени, в каждом скрипе двери. Фернандо вышел первым, окинул Алекса взглядом, потом скрылся за дверью. Через пять минут появился Льюис. Он был без пиджака, в рубашке с засученными рукавами, под глазами залегли тени. — Вы сказали, у вас есть информация по делу, — сказал Льюис, садясь напротив. — Есть, — ответил Алекс. Он сцепил пальцы, стараясь не дрожать. — Я хочу сдать всех. Но не всех. Льюис поднял бровь. — Что значит «не всех»? — Я назову имена. Даты. Адреса. Где варили, где продавали, где прятали деньги. Вы сможете взять их всех. Но трое должны остаться в стороне. — Это не торг. — Это условия, — твёрдо сказал Алекс. — Я не прошу за них immunity. Я прошу просто не трогать. Они не делали ничего хуже других. И они не насиловали людей в закрытых кофейнях. Льюис помолчал. Потом кивнул. — Называйте имена. Алекс выдохнул. Он достал из кармана флешку — маленькую, чёрную, которую хранил в тайнике под половицей. — Здесь всё. Адреса складов, имена клиентов, схемы передачи денег, номера телефонов, логи переписок. И запись разговора, где ваш бывший коллега Нико Росберг предлагает мне заняться сексом в обмен на молчание. Льюис взял флешку, взвесил на ладони. — Запись настоящая? — Абсолютно. — Вы отдаёте себе отчёт, что после этого вам тоже может грозить срок? Соучастие — это статья. — Я отдаю. Но я был мелким. Я держал кофейню и иногда прятал деньги. Никогда не варил, не продавал, не нюхал. Думаю, вы сможете сделать так, чтобы меня не тронули. — Я ничего не обещаю, — сказал Льюис. — Но я сделаю, что смогу. Он включил диктофон, назвал дату, время, свои данные. — Рассказывайте. Алекс закрыл глаза на секунду. Потом открыл и начал. — Лиам Лоусон. Он водил деньги, договаривался о поставках реактивов. Его машину вы знаете — серебряный «Форд». Я дам адрес гаража, где он прятал канистры. — Исак Хаджар. Он продавал на районе. Работал с мелкими клиентами, которые потом перепродавали. У него есть телефон, который он меняет раз в две недели, но я знаю старый номер. Там переписка. — Ландо Норрис. Покупал оптом для себя и своих друзей. Платил через криптокошелёк. Я знаю адрес кошелька. — Шарль Леклер. Зависимый. Покупал у Юки, потом напрямую у Оскара. Долг перед Арвидом — около двадцати тысяч. Он отдавал не деньгами, а услугами — например, снимал квартиры для встреч. — Карлос Сайнс. Не покупал для себя, но помогал Шарлю. Организовывал встречи, передавал деньги. Он не преступник — он друг, который не знал, как иначе. Льюис записывал. Лицо его оставалось каменным. — Кто варил? — Арвид Линдблад. Но он не делает ничего незаконного. Льюис усмехнулся. — Варка наркотиков — это незаконно. — Он варит чистящие средства. Для промышленности. Я могу показать его патенты. — Вы прикрываете его. — Я прикрываю правду. Арвид — химик. То, что он делает, можно купить в любом магазине, если знать формулы. А то, что кто-то использует это не по назначению, — не его вина. Льюис покачал головой, но спорить не стал. — Кто ещё? — Юки Цунода. Он продавал на вечеринках. Но он просто доставщик. Он не знал всех имён. — Вы его покрываете. — Я говорю правду. — Оскар Пиастри? — Оскар — бизнесмен. Он знал, что продаёт. Но он никогда не держал в руках товар. Только пересылал координаты. Если вы возьмёте его — у вас нет доказательств. — У нас есть ваши показания. — Мои показания — против вашего слова. У адвоката Оскара это разобьют в два счёта. Льюис вздохнул. Алекс знал, что он прав. — Нико Росберг, — сказал Алекс. — Он пытался меня изнасиловать. У меня есть синяки на запястьях и рваная футболка. И запись, где он говорит, что ему нужны мои «связи, знания и тело». Посадите его. Льюис сжал ручку так, что побелели костяшки. — Я посажу. — Можете обещать? — Я не обещаю. Я констатирую факт. Он выключил диктофон, посмотрел на Алекса. — Вы идиот, — сказал он. — Вы сдали почти всех, кто вас окружал. Почему? — Потому что я устал бояться, — ответил Алекс. — И потому что Нико перешёл черту. А остальные… они перешли её давно. Просто я не хотел этого видеть. — А Арвид, Юки и Оскар — не перешли? — Они перешли. Но я не хочу их терять. Льюис встал. — Сидите здесь. Не уходите. Дальше всё закрутилось как в плохом кино. Льюис поднял всех, кого мог. Фернандо организовал ордера за полдня — старые связи, старые долги, старые обещания. Лиама взяли в его квартире. Он не сопротивлялся. Только спросил: «Кто сдал?» Ему не ответили. Исака брали в спортзале. Он успел разбить телефон об стену, но было поздно — данные уже слили. Ландо арестовали в его собственной машине, когда он выезжал с парковки. Он плакал. Говорил, что «это всё не моё», «я только для себя». Его слушали, но не верили. Шарля взяли в наркопритоне. Он был в отключке. Карлос сидел рядом, держал его за руку. Когда вошла полиция, Карлос не двинулся. Только сказал: «Отвезите его в клинику, пожалуйста». Шарля и Карлоса повезли в участок, но по дороге Шарля перевели в реабилитационный центр под конвоем. Карлоса отпустили под подписку о невыезде. Нико взяли в аэропорту. У него был билет до Дубая. Льюис сам пришёл в зал вылета, показал ордер. Нико улыбнулся своей ледяной улыбкой. — Ты пожалеешь, — сказал он. — Уже жалею, — ответил Льюис. — Что не сделал этого раньше. Суд. Судебный процесс длился три месяца. Алекс давал показания дважды — спокойно, чётко, не сбиваясь. Его флешку признали вещественным доказательством. Запись с Нико запустили в зале суда. Нико отводил глаза. Лиам получил четыре года. Исак — три. Ландо — два условно с конфискацией имущества. Шарль — принудительное лечение и испытательный срок. Карлоса оправдали — не хватило доказательств, что он совершал преступление, а не спасал друга. Нико получил восемь лет за покушение на изнасилование, хранение наркотиков и организацию преступной схемы. Льюис смотрел, как его уводили, и не чувствовал ничего. Арвида, Юки и Оскара не тронули. Доказательств не хватило. Алекс держал слово. Через месяц Он сидел на подоконнике, смотрел на улицу. Работы не было — кофейню он закрыл ещё до расследования, когда понял, что Нико знает адрес. Алекс сменил квартиру, номер телефона, даже привычки. Пил только чай, заварной, без сахара. Иногда не спал ночами — слушал тишину. Телефон завибрировал. Незнакомый номер. — Слушаю. — Привет, — голос Арвида. Спокойный, тягучий, как всегда. — Откуда у тебя мой номер? — Льюис дал. Сказал, что ты не против. — Я не против. Как ты? — Нормально. Варю чистящие средства. Легально. Патенты оформил. — Поздравляю. — Спасибо. Пауза. Арвид молчал, но не клал трубку. — Зачем звонишь? — спросил Алекс. — Хочу увидеться. Не знаю зачем. Просто хочу. Алекс закрыл глаза. — Где? — У твоей старой кофейни. Знаю, что она закрыта. Но место хорошее. Ровно в семь. — Зачем? — Поговорить. Просто так. — Хорошо, — сказал Алекс. — В семь. — Жди. Арвид положил трубку. Старая кофейня выглядела заброшенной. Вывеску сняли, окна заколотили, дверь заварили. Алекс стоял у крыльца, сунув руки в карманы пуховика. Был вечер, уже темнело. Фонари горели через один. Арвид пришёл без опоздания. В чёрной куртке, джинсах, кедах. Подошёл, остановился рядом. — Тут холодно, — сказал он. — Ты хотел встретиться, — ответил Алекс. — Я пришёл. Они помолчали. Где-то за углом сигналила машина. — Почему ты сдал почти всех, но оставил меня, Оскара и Юки? — спросил Арвид. — Не знаю, — ответил Алекс. — Я думал об этом каждый день. Наверное, потому что вы… вы не делали того, от чего у меня внутри всё переворачивалось. Оскар спасал Ландо, даже когда тот не хотел спасаться. Юки просто дурак, который не понимал, что творит. А ты… — Я? — Ты никогда не врал мне. Ты говорил правду, даже когда она была жестокой. И я к этому привык. Арвид смотрел на него. Молча. — Я не хотел тебя сдавать, — закончил Алекс. — Потому что вы — единственное, что у меня осталось от той жизни. Я не хочу её забывать. Я просто хочу… не бояться. Арвид кивнул. Достал из кармана термос. — Чай? Я заварил. — Ты носишь чай с собой? — Всегда. Алекс усмехнулся. Взял термос, отпил. Чай был горячим, мятным, с мёдом. — Ты помнишь рецепт, — сказал Алекс. — Я всё помню, — ответил Арвид. — Ладно. Пойдём прогуляемся. Ото на одном место сидим. — Куда? — Просто вперёд. Они пошли вдоль улицы, мимо закрытых магазинов, спящих домов, редких прохожих. Не разговаривали. Просто шли рядом. Алекс успокоился впервые за долгое время. Спустя полгода Алекс сидел в своём кабинете. На стене — диплом психолога, лицензия, фотография с выпускного. Напротив — кресло, в котором обычно сидели пациенты. Сейчас оно пустовало. Вошёл Арвид. В руках — папка с бумагами. — Твой следующий клиент через час, — сказал он. — Я разложил анкеты. — Спасибо, — ответил Алекс. — Ты обедал? — Нет. — Я заказал пиццу. Будет через полчаса. — Ты заботишься обо мне, — заметил Алекс. — Это моя работа, — сказал Арвид. — Ты психолог. Я твой ассистент. — Ассистенты не заботятся. Они приносят бумаги. — Тогда я принёс бумаги. Арвид положил папку на стол, сел на свободный стул. — Ты когда-нибудь думаешь о том, что было? — спросил Алекс. — Нет, — ответил Арвид. — Прошлое — это прошлое. Мне важнее, что у тебя сейчас есть клиент, который придёт через час, и пицца, которая будет через полчаса. — Ты всё такой же, — усмехнулся Алекс. — Какой? — Похуист. Арвид улыбнулся — той редкой улыбкой, которую Алекс видел всего несколько раз за всё время. — Иди проверь дверь, — сказал Арвид. — Твоя секретарша ушла. — Моя секретарша — это ты. — Значит, я проверю дверь. Арвид вышел. Алекс посмотрел ему вслед, покачал головой, открыл папку. Первая анкета — мужчина, сорок лет, тревожное расстройство. Вторая — девушка, двадцать пять, панические атаки. Третья — семейная пара, кризис. Он работал. И это спасало. Юки открыл бар в Токио. Маленькое место на десять столиков, где подавали странные коктейли и не задавали вопросов. Иногда к нему заходил Оскар — уже без Ландо, они расстались через год после суда. Оскар работал в консалтинге, ездил по командировкам, переписывался с Юки раз в неделю. Они не были любовниками — просто друзьями, которых не убила старая жизнь. Ландо прошёл реабилитацию, поселился за городом, держал собак. Шарль жил в Швейцарии, под присмотром врачей. Карлос навещал его раз в месяц, привозил фрукты и книжки. Карлос не женился. Говорил, что «ещё не время». Лиам и Исак вышли почти одновременно — через три с половиной. Они сняли квартиру вдвоём, нашли работу на стройке, старались не вспоминать. Иногда, под вечер, пили чай. Исак ронял кружку, Лиам матерился. Они ссорились и мирились. Как братья. Как те, кто выжил. Нико сидел в тюрьме. Льюис не навещал его. Фернандо вышел на пенсию, подарил Льюису свои наручные часы и сказал: «Теперь ты за старшего». Льюис продолжал работать. Вёл дело за делом, но ни одно не трогало его так, как то, старое. И только Алекс и Арвид остались вместе. Не как муж и жена, не как братья, не как партнёры. Просто двое, которые когда-то варили смерть, а теперь варили чай и слушали чужие боли. Арвид закрыл дверь, вернулся в кабинет. — Пиццу привезли, — сказал он. — Давай сюда, — ответил Алекс. Они ели молча. Смотрели в окно. На улице шёл дождь — такой же, как в ту ночь, когда всё началось. Но сейчас дождь был просто дождем. Конец