Роковая ночь

Невероятно... Полный зал. Сотни знати: графы, лорды и прекрасные леди. Король собрал всех на летний бал, и всё это так наскучило, — подводил мысль в своей голове шут. Каждый пир, бал, сборище брюзгливой знати — одно и то же. Колпак на голове, глупые шутки и прибаутки... «Как же я устал от всего этого», — подумал шут. Но хоть что-то в этом радовало его — принцесса. Как же она была красива... Вычурное платье, которое лишь слегка закрывало колени. Король точно будет бубнить ей об этом после всего происходящего. Она кружилась в танце с подружками. Дочка графа Аквианского, дочка кузины короля и неизвестная до сегодняшнего дня особа. Не могу даже припомнить её, хотя явно не пропускал ни одного мероприятия, — подумал шут. Как же она всё же красива... Невысокая. Тонкие ручки, украшенные несколькими браслетами. Не менее тонкие ножки, которые позволяли ей не танцевать, а буквально парить над полом. Изящная шея, словно лебединая. И лицо... Какое же прекрасное лицо. Очаровательные карие глаза, маленький вычурный носик и её улыбка... О да... Он был готов отдать всё, что у него есть, за её улыбку. Шут усмехнулся сам себе. Отдать всё... Как будто у него что-то было. Каморка, где он хранил свой колпак, пару костюмов и кровать. — Поистине королевское приданое, — проговорил он шёпотом. — Ээээй, шууут! А пошутииика ещё раз ту шутку про этого... а... иииик... Аххахах! — хлопнул его по плечу лорд Васерн, начальник королевской гвардии и личной охраны короля, и, кажется, сам рассказав себе шутку в голове, побрёл дальше. Идиот. Он никогда не умел пить на праздниках. Однажды даже надрался так, что пролетел добрых пару десятков ступеней по лестнице в башню. Его глаза вновь скользнули по тонкой талии принцессы, начали подниматься выше и... Она смотрела на него. Ох, чёрт... Он быстро опустил взгляд сначала на свои ботинки, а затем поднял его на переливающийся свечами канделябр. Чёрт... Она смотрела на меня. НА МЕНЯ! Они проводили много времени вместе. Выросли тоже вместе, если так вообще можно было сказать, ибо она — принцесса, а он — шут. Шут? Какого вообще чёрта я стал шутом? Да, меня нашёл король... но я же мог отказаться, — подумал он, а затем, цыкнув языком, сам себе ответил: «Эх, нет, не мог. Брошенный четырнадцатилетний парень на тракте... Убили бы или умер бы с голоду. Явно не дожил бы до своих двадцати трёх». Хотя и так суровое детство оставило свои отпечатки — в виде шрама через левый глаз. Не уродливого, но неприятно напоминающего, что он не отсюда. Приходилось постоянно прятать его под колпаком или отпущенной для этого чёлкой. Из размышлений его вывели слова короля: — И в честь этого объединения наших домов король Хэнтрэкер и я объявляем о помолвке наших детей! Принц Хэнтрэкер — мой будущий зять, а также хранитель мира в нашем королевстве! Зал взорвался овациями. А вот меня, кажется, проткнули... Причём копьём в район сердца. Глаза судорожно начали искать её по залу. Нашёл. Она стояла чуть поодаль колонны с подружками. На лице — такое же изумление и недоумение. А вот ухмыляющийся крепкосложенный ублюдок с тёмными слегка кучерявыми волосами рядом со своим хряком-папашей, кажется, знал об этом заранее. — И если тут есть те, кто против этого или имеет претензии к нашим домам, может высказаться прямо сейчас! — громогласный голос короля раскатился по залу. Гробовая тишина стояла в зале. Но не в моей голове. Как же так... Я же... я же люблю её... В голове пронеслось всё: неловкость, когда наши руки касались друг друга; как она смеялась над моими шутками; наши ночные прогулки втайне от отца и стражи... Нет, у нас никогда не было ничего. Да и вслух мы не говорили, что у нас что-то есть. У нас просто было время вместе, и оно нам нравилось. Ей нравились мои шутки, а мне — её смех. А теперь... Нет. Нет, нет, нет. — Я ПРОТИВ! Ох, блять... Подумал я, поняв, что последнюю фразу, увлёкшись мыслями, сказал вслух. Да не просто сказал — крикнул на весь зал. Сотни глаз уставились на меня. Начались перешёптывания. Даже стража у главных ворот напряглась. — Что ты сказал, шут? — процедил Хэнтрэкер-старший, с явным презрением выделяя последнее слово. — Я против! — повторил я, смотря ему в глаза. Тишину зала разрушил пьяный смех и голос лорда Васерна: — Хахаа... ик... эххахаа! Шут сказал «против»! Вот это шутка! Ай да шут! Ииик... шууууут против! Буквально разрываясь от смеха, выговаривал он. И зал разразился смехом. Люди подхватили, подумав, что это очередная шутка. Я даже серьёзным быть не могу... Чёрт. Король залился смехом, а затем, просмеявшись в усы, махнул рукой, призывая всех замолчать. — Ну что ж, раз против в этом мире только шут... тогда свадьбе быть! Последние слова я услышал уже отдалённо, направляясь в свою каморку. Дверь, распахнутая ногой, открылась и закрылась резким хлопком. Из зала доносились звуки музыки. Но комнату наполняли лишь звуки гнева. Колпак, отлетевший в угол комнаты. Кулак, разбитый об шкаф до крови. Я сел на кровать и уткнулся в колени. — Нет... нет... так не должно быть... ведь мы... Проговорил я вслух и замолчал. Звон в ушах стоял невероятный. Наверное, поэтому я не услышал, что в комнату вошёл кто-то ещё. — Так что мы? — проговорил тихий и мелодичный голос. Боже... Лучше бы всё же это было копьё. Я повернул голову и увидел её. Она стояла в проходе в своём платье и смотрела на меня. На щеках я увидел дорожки от высохших слёз. — Что мы? — повторила она. — Мы любим друг друга... — сказал я тихо. Кажется, это мог услышать только я. — Любим... — ответила она. Или она? Или я додумал это в своей голове? Я наконец поднял на неё взгляд ещё раз, чтобы увидеть эту улыбку. В голове пронеслась фантастическая мысль, и, раз уж я, скорее всего, умру... то почему бы нет? Я подошёл к ней и приподнял, посадив на деревянный стол в углу. Как ни странно, она не сопротивлялась. Так же не сопротивлялась, когда наши губы оказались максимально близко друг к другу. — Правда?.. — смог я выдавить из себя. Вместо ответа она подалась вперёд, и наши губы сомкнулись. Внутри меня буквально что-то взорвалось. Голову накрыла пелена. В реальность меня вернул её тихий стон от того, что мои зубы слегка сжались на её шее, а руки сжимали бёдра под платьем, которое я решительно задирал всё выше и выше. — Знаешь... мне так жмёт шнуровка этого платья. Поможешь? — прошептала она. И подалась вперёд, чтобы встать со стола. Я отошёл на шаг, а она развернулась. Я коснулся шнурков на её спине, и они быстро оказались на полу. Так же, как и её платье, оставив её почти обнажённой передо мной. А она с милой улыбкой вернулась на стол. — Я же так сидела? Последние слова я услышал, уже лаская её грудь губами. Через минуту тихий стон огласил каморку, а мои поцелуи становились всё ниже. Лаская её бёдра и целуя их, я заставлял её стонать. Хорошо, что музыка из зала заглушала её мелодичные стоны. Так же, как и заглушила звук, когда я начал входить в неё. Но для пущей уверенности она впилась зубами мне в плечо, отчего я непроизвольно вошёл грубее, чем планировал, и явно глубже, чем следовало бы для начала. Но улыбка мартовской кошки на её лице говорила, что она явно не против. Двигаясь в ней, она начала стонать уже не в моё плечо, а гораздо громче, чем это следовало бы. Её ноги тихонько начали подрагивать, давая понять, что мы оба на пике. Кончили мы одновременно. Я — с лёгким рыком. А вот она... Впилась ногтями в мою спину, царапая её и оставляя кровавые следы. Не выходя из неё, мы снова слились в поцелуе, прежде чем звук открывающейся двери и голос Хэнтрэкера-младшего не раздался за моей спиной: — Очень интересно... — проговорил он