Сырая Клетка

Принцесса успела лишь прикрыть обнажённую грудь колпаком, а вот я — в совершенно небоевом виде, обнажённый и всё ещё, кхм... возбуждённом состоянии — повернулся к паскудно улыбающемуся принцу. В голове пронеслось пара десятков мыслей о том, что сделают со мной. А главное — с ней. Отдалась придворному шуту... Кавалер, о котором только можно мечтать. Отец шкуру с неё спустит, а мою... мою, наверное, постелит перед своим троном. Одеваться времени не было, поэтому я почти молниеносно схватил лежащий в углу стола нож и кинулся к этому ублюдку, лишь для того чтобы с невероятной любовью слиться в поцелуе... с бетонным полом, о который меня уложили два охранника этого змеёныша. Я не был карликом или стандартным посмешищем в шутовском колпаке. В свободное время вместо гильдии менестрелей мне ближе были клинок и тренировки с дворцовой стражей. Но тут всё было тщетно. Обнажённый, с кухонным ножом против двоих крепких охранников и, каким бы он ни был хлыщом, принца с выправкой и дисциплиной, которую годами оттачивали в нём различные мастера. — Гиииииилл! Неет!! Её крик, кажется, доносился из каждого уголка коридора и моей комнаты. Я смог лишь повернуть голову, чтобы увидеть, как Люций Хантрэкер подходит к ней, чтобы дать звонкую пощёчину. — Невеста и будущая жена... шлюха для шута, — процедил он сквозь зубы. Напрягая каждую часть своего тела, я попытался встать, но последнее, что смог увидеть, прежде чем сапог размашисто опустился на мою голову, была струйка крови, стекающая из уголка губ Авроры. Пришёл в себя я уже в тюрьме. О да, где же мне ещё быть. Хорошо хоть не оттяпали голову, пока был в отключке. Собрал мысли в кучу и понял, что тащили меня сюда без какой-либо любви к моему бренному телу. Десятки ссадин, разбитая скула, возможно, сломанный нос и прекрасное украшение в виде фиолетового заплывшего глаза. — Красооотааа... — протянул я. Закрыв глаза, начал вспоминать то, что было на задворках памяти, пока я валялся в полубессознании. Плачущая Аврора. Строгий голос Хантрэкера о том, что он не позволит своему сыну жениться на такой девушке. Слова сожаления и убеждения короля в том, что это ошибка и всё можно уладить, забыть ради будущего союза. И холодные, словно высеченные из мрамора, слова Люция: — Голова шута будет украшением нашей свадьбы. — Да будет так, — приглушённый и тихий голос короля. Клянусь, я даже без сознания видел, как этот ублюдок победоносно улыбается... Не помню, сколько раз я отключался и приходил в себя. Два, пять, может, сотню. Минуты и часы слились с сутками. Если бы кто-то спросил, сколько я тут, я бы не ответил. За стенкой я слышал жалобный скулёж какого-то мужика, который не отдал положенное зерно, и теперь день ото дня ему перебирали кости. Порой он выл, а порой буквально плакал, как маленькая девочка, невыносимо действуя на нервы. За другой стеной картина была интереснее. Там сидело несколько человек. Девчонка, судя по голосу, моих годов, и два парня. Одного звали Рик, а второй откликался на Коллера — это я узнал из их постоянных споров. К девчонке время от времени наведывались стражники, но, судя по мату и крикам, приручить её для своих целей им не удавалось. А вот ей удавалось то порезать, то поцарапать кого-то из них, прежде чем пара пощёчин не охлаждала её пыл. Тогда за неё вступался Рик, и они отгребали вдвоём вместо неё. Очень интересная компания. — Эй, шут! Шуууууут, очнись! Услышав это, я приоткрыл глаза и уставился на решётку. Люций стоял около неё и пристально смотрел на меня своими водянистыми глазами с лёгким налётом ухмылки. Увидев, что я слушаю его, он продолжил: — Я премного благодарен тебе за такой подарок. Я думал, что получу лишь тело этой глупышки и сильный союз с её отцом, но ты сделал всё лучше, чем можно представить. Он сделал небольшую паузу, придав голосу драматизма и актёрства. — Шлюха-дочь, которая ставит рога своему почти мужу с дворцовым шутом. Бедняжка король Генрих до сих пор лижет ноги отцу, чтобы никто не узнал об этом и по стране не пошёл слух. Я сжал руки, понимая, что даже если бы смог прыгнуть к решётке, поймать, а тем более что-то сделать ему, вряд ли получилось бы. Ухмылка стала ещё шире на его лице от вида того, как меня переворачивает внутри. — Ну что ж, я пойду. Ещё раз спасибо тебе, шут, — сказал он, начав уходить. — А, точно, чуть не забыл. Авроре так нравятся, когда с ней обращаются грубо. Возможно, когда её старик умрёт, я дам позабавиться с ней кому-то ещё. Чего уж там терять после шута. Я даже не понял, как оказался около решётки. Ноющая и тупая боль в груди появилась уже потом, но тут... буквально десяти сантиметров мне не хватило, чтобы схватить ублюдка за камзол. — Не горячись, шут... Ты же своё уже попробовал. Неужели ты правда веришь, что она тебя любит? Последнее он кинул через плечо, уходя по коридору. А следом в камеру зашли два его охранника. Знакомые парни. И берец, припечатавший меня о бетон с лёгким налётом соломы, тоже был знаком. Фантастически знаком мне за последние дни... Пришёл в себя так же, как и потерял сознание — неожиданно почувствовав, что кто-то касается моего лица. Я попытался отпрыгнуть, но получилось лишь упасть, оттолкнувшись от незнакомца... Незнакомки. — Не бойся. Мы с тобой соседи уже добрую неделю, может, полторы. Пора бы не бояться, — сказал молодой, но слегка охрипший голос девушки. Я узнал его. Та, что за стенкой. Но почему она тут? Оглянувшись, я понял, что это не она у меня, а я — у них. — Почему я тут? — спросил я, садясь чуть подальше. — Нууу... тебя избили, как баклушу, и ты начал хрипеть, как помирающий бык. Охранники испугались потерять столь важного клиента и кинули тебя сюда в надежде, что ты помрёшь, а обвинят в этом нас. Неужели непонятно, дурак? — М-да... Чего ж тут непонятного. Убивать будете сейчас или попозже? — Попозже, — сказала девушка. — К тому же твоя смерть явно будет на публике. Такие приготовления к ней идут... Я слышала, что «голова предателя-шута, пытающегося рассорить двух королей» — невероятное украшение праздничного стола и будет подано прекрасным молодожёнам чуть ли не перед первым поцелуем, — слегка закатив глаза, закончила она. Я прислонился к стене, просто закрыл глаза и начал про себя повторять, что убью их. Убью этого хрена, его отца, этих двух уродов-охранников и убью половину этого царства, лишь бы её никто не трогал и ни один волос не упал с её головы... Убью... Правда, скорее всего, в виде призрака после того, как мне отсекут башку. Но явно убью... Я снова сбился со счёта, но Ева — та самая девушка, которая явно не замолкала, — рассказала мне всё: от своего рождения до обвинения в колдовстве и привороте мужиков в селе. А колдовства-то не было. Кто ж виноват, что у соседок и сиськи висят, и улыбаются они в четыре последних целых зуба, а на неё мужики просто смотрят. И не важно, что рыжая она — это просто стечение обстоятельств. А так-то она образованная дама. Ей бы дорогу в город, а не тут сидеть, и она б всем показала. Даже у Рика временами от её болтовни начинал дёргаться глаз. У меня же дёргался последний целый нерв. Коллер был лысым мужиком бандитской наружности, чаще молчавшим, чем говорившим. Оно и немудрено — он был скорее оружием в руках Рика, невысокого коренастого мужика с такой же бандитской биографией, как и у Коллера. Шут, ведьма, бандит и его поводырь... Прекрасная компания. Возьму ещё скулящего через камеру вместо собаки — и помчусь спасать мою любовь. Подумал я, прежде чем мои глаза закрылись. А открылись они от тихого и грубого голоса: — Мистер Гилл... мистер Гилл... Я в недоумении уставился на одного из рыцарей короля, который смотрел на меня через решётку. — Мистер Гилл, у нас немного времени. Леди Аврора передаёт вам, что с ней всё хорошо, что вам нужно бежать как можно дальше. Завтра вас казнят. Казнят... Бежать... Хорошо... Закрутилось в моей голове. Рыцарь всё ещё что-то бубнил: — Я... мы... как можно скорее... Я открываю. С этими словами он провернул ключ в замке и позвал меня. Надо бежать... Бежать и оставить её тут... — Мы можем зайти к ней? — Нет. Категорически запрещено, мистер Гилл. Сейчас я ближе рассмотрел рыцаря. Это молодой Эврик, сын кузнеца. Слаженный и статный, но немножко глуповатый. Я вышел из камеры и встал за спиной Эврика, пока он закрывал замок. — Эврик... прости меня, — сказал я тихонько. И в момент, когда он поворачивался ко мне с недоумением, удар двух сложенных вместе рук припечатал его лицом к решётке. Глаза Рика удивлённо уставились на меня, пока я судорожно открывал камеру. — Мне нужна будет ваша помощь, — негромко сказал я. — А я думала, ты и не попросишь, — промурлыкал от стенки голос Евы. Коллер лишь посмотрел на Рика, чтобы убедиться, что тот кивнул. — Нужно только вытащить скулёжника. Это, между прочим, довольно известный барон, хоть и не совсем умный, — хищно улыбнулся он.