Глава 5. Танец воды.

      Возвращение в сценарий перенеслось тяжелее, нежели первая совместная попытка. Дядя Петя определённо не понял мой внезапный скачок настроения и подозрительную, необоснованную спешку, но допрашивать не стал. Хотя я видел в его глазах поблёскивающее сомнение и немой вопрос, на что я лишь крепко сжал челюсти, чтобы не сболтнуть лишнего под этим пристальным взглядом пронзительной синевы. Дел должна, нет, она просто обязана сделать всё возможное, чтобы предотвратить худшее развитие событий. И только когда всё канет в лету, тогда и можно будет излить душу кому не попадя, ведь явно захотят разузнать все подробности…       Когда ночные чирикающие звуки внешнего мира сменились лёгким гулом и последовавшими сперва звенящей тишиной, а затем и тихим щебетаньем птиц, я несмело открыл немного воспалившееся глаза, хотя с нетерпением и недержанием фонтанирующих чувств ждал этого момента чуть ли не все последние три года своей муторной и школьной жизни. Я опасался увидеть застывших парней в этих стихийных алхимических кабинках, на которых моё возвращение подействует не самым приятным образом.       Но стоило окружающему миру встретить заблудшего путника, как передо мной встал совершенно логичный вопрос, за которым последовал другой: «В какой из придуманных нами локаций я, скажите на милость, оказался? И почему меня перенесло именно сюда, а не в сохранённое место?..»       Я, полный недоумения и Error 404, стоял на столе посреди просторного, но заросшего цепким плющом помещения, которое ну точно не походило на лабораторию. Вдоль стен, напротив панорамных открытых и местами разбитых окон, стояла позолоченная в резных впадинах деревянная мебель, кажется, кухонный гарнитур. Да, вон плиту видно, духовой шкаф, всевозможные баночки и контейнеры, наверное, со специями и крупой. Светлые фасады же потускнели, где-то их прогрызли короеды, пометив типичными следами-лабиринтами. Стол, который раньше покрывал лак, местами ещё оставшийся, был слегка рассохшимся и пустым, не считая жухлые листья и толстый слой пыли: вся посуда вместе с серой скатертью пылким почерком была сброшена на пол. Вокруг, несмотря на постоянное поступление свежего воздуха, витал приторный и удушливый запах гнили и плесени.       — Что же это за место такое, — проговорил я с зажатым носом. — Что за… — прошёл чуть дальше по столу, когда заметил что-то непонятное во главе. — Кажется, здесь произошло убийство, м-да, — равнодушно проговорил я, хотя меня прошибли мурашки от увиденного и возникшей картины в голове. Я через силу заставил себя глянуть хоть глазком.       Возле отброшенного стула лежало два скелета с почерневшими остатками кожи и одежды на них. У одного, судя по одёжке, женского, в пустой глазнице застрял нож, похожий на десертный, а у другого, мужского, — валялся в грудине, заросшей паутиной. Скорее всего, это они были причиной такого противного запашка здесь. А может и в другом месте завелась гниль. Мало ли, запасы продуктов подпортились… Вот только желания выяснять это нет.       Выполнив условие, меня всего передёрнуло, я поспешил покинуть устрашающую кухню, не разглядев её до конца.       Сопровождаемый шуршанием листьев под кроссовками я вышел в просторный коридор, центр которого занимала массивная, широкая лестница, сделанная из цельного белого мрамора. Ступени были покрыты бордовой ковровой дорожкой, закреплённой по краям специальными посеребрёнными держателями. Завитое начало перил украшали два чёрных горшка, тоже мраморных. Земля в них растрескалась, засолилась и превратилась в камни, растения давно стали хрупким сухостоем, которые того гляди превратятся в пыль, если чихнуть или поглядеть на них. На стене же, прямо напротив парадного входа, висел огромный семейный портрет в резной позолоченной раме, и это явно была не фотография. На нём были запечатлены муж и жена, в дорогих на вид тёмно-синем костюме и приталенном чёрном платье без плеч, и девочка с мальчиком примерно одинакового возраста. Лица всех, кроме мальчишки, уже было не разглядеть, словно их расцарапали или облили чем-то масляным.       Я прищурился, пытаясь рассмотреть единственного «сохранившегося» члена семьи. Кого-то он мне напоминал…       Но, тряхнув головой, я решил перекинуть мысли в другое русло:       — Да-а… — присвистнул я, продолжая всё разглядывать. — Эта семейка точно была богачами. Но, учитывая, что они все выдуманы, они были… биткоинонерами? А, не суть важно. Всё равно всё их состояние было выдумано и заскриптовано.       Любопытство потянуло меня осмотреть каждый, кроме кухни, закоулок особняка. Но, с досадой прикусив губу, я направился ко входной двери, подозревая, что здесь парней мне точно не найти. А погрузиться в мрачность и таинственность заброшенного дома я успею и позже, если всё пойдёт не по плану. Ведь кто знает, сколько мы тут проторчим?       Ужасный и жуткий скрип выпустил меня на улицу, где я тут же встретил джунгли внутреннего дворика. Благо от них меня защищала на удивление сохранившаяся серая тротуарная плитка.       — Нужно предъявить выговор их дворецкому! Альфред бы проследил за особняком Брюса, даже если бы тот умер. А тут… тьфу ты, лентяи! — проворчал я. — На «двойку с минусом» эта локация. Однозначно.       Я не торопясь шёл по подъездной дорожке, с интересом разглядывая всё и не вникая ни во что. Вот высокий забор. Вот изысканный и красивый, с несколькими белыми колоннами по бокам, дом в бежевых оттенках, из которого я только что вышел. Будь я архитектором, может, и назвал бы стиль его постройки. Вот маленький красный садовый домик. Вот гараж, пристроенный прямо к дому. Но только одна вещь действительно меня беспокоила: что это за заброшенный особняк, в котором, судя по всему, произошло двойное убийство? Почему трупы никто не похоронил как следует? Такие богатые люди не могут быть обыкновенными скромными богачами. Если бы их фигуры внезапно пропали с финансовой арены, это бы всенепременно заметили и придали бы огласке, да и внутри всё выглядит не разворованным... А их дети? Неужели дети не вызвали полицию или сами не пошли туда? Разве их не всколыхнула эта несправедливая смерть любимых родителей? Подозрительно…       «Ничуть не подозрительно».       Я замер на месте и пугливо оглянулся.       — Хэй?..       Никого вокруг не было. Только я один и эта одичавшая трава. У меня что, глюки? Может, здесь притаился змей-искуситель, а я его и не заметил?..       — Чёрт, от этого дома только мурашки по телу. Надо быстрее сваливать отсюда.       «От себя не сбежишь».       Не оборачиваясь, я рванул к воротам, которые от поросшей на них ржавчины пронзительно заскрипели. Кажется, эта локация случайно забрела сюда из игры жанра «ужасы», коды и скрипты попутались, пока я пил кофе, чтобы проснуться... Иначе как можно объяснить всё случившееся здесь?       — Так, Женя, не теряй головы, без паники. Ты всего лишь оказался не там, где планировал, потерял всех парней и Дока, и тебе просто показалось, что кто-то с тобой говорит. Просто показалось, — почти спокойно проговорил я, уже шагая в ритме скандинавской ходьбы. И если кто-то крикнет мне: «Беги!» — я без задней мысли сделаю это, лишь бы поскорее унести отсюда ноги.       К счастью, этот жуткий особняк находился не так далеко от населённого пункта и бег мне совершенно не понадобился, чему я несказанно обрадовался. Я снова осмотрелся, покрутив головой точно был совой. Судя по всему, я оказался в пригородном микрорайоне. Вот только таблички с названием не видать… Надеюсь, это не Сайлент Хилл.       — Чёрт… Да я ничего здесь не узнаю! — в ступоре произнёс я, неуверенно и медленно шагая вглубь улицы. — Это точно то место, что мы создали?..       Как бы сильно это несовпадение ни поставило меня в тупик, всё до чёртиков выглядело натурально и правдоподобно. Точно я шёл по настоящему посёлку в реальном мире. И порывы ветра, и стрекотание цикад, и шум листвы, и пение птиц, и проезжающие машины… Не отличишь! А вот и бензопилой кто-то воспользовался. Интересно, а понятие «баня» в этом мире существует?       Мимо суетливо пронёсся автобус, в который мои глаза вцепились хищной хваткой. Да, даже общественный транспорт здесь существует. Удивительно! И люди на остановке собрались в маленькую группку, ютятся под крышей в тени в его ожидании, подражая своим живым двойникам.       Я без особого удовольствия наблюдал за всем процессом парковки, высадки и посадки, пока бесцельно шёл мимо. Вот точно такие же бабки, прихрамывая, выползают с корзинами из автобуса, поправляя свои соломенные шляпы, вот молодёжь загружается, явно по своим делам в город собирается… Стоп, что?! Неужели это?!..       Я резко сорвался с места, и буквально влетел в транспорт, едва не превратившись в пюре между дверьми. На грозный и недовольный взгляд водителя я втянул шею в плечи и виновато усмехнулся. Но когда он ещё и приподнял бровь и начал играть желваками, до меня дошло: это сценарий, в котором мой настоящий бумажник и любимый телефон с бесконтактной оплатой остались там, в реальном мире. И спрашивается: «Чем платить будешь, сынок?» Действительно. Чем?       — Ну? — не выдержал водитель, всем своим видом выказывая возмущение. — Платить будешь уже?       — А?.. Да-а, секунду… — я стремглав побежал глазами по салону, ища ту самую заветную шапку, надеясь, что ей окажется именно она. — Мы с другом договорились на двоих, он не заплатил?.. — я добродушно улыбнулся, в мыслях проклиная этого мужика: вот на кой чёрт тебе приспичило даже здесь требовать с меня оплату за проезд?! Это же, грубо говоря, мой мир, ты, проклятый набор цифр!       — Слышь, пацан, — позади меня скрипнула дверь, а в спину ударил свежий воздух. — Или ты платишь, и мы наконец едем, или ты слезаешь.       Я не хотел ему отвечать, настолько от него разило злобой и неуважением, и продолжал перебирать пассажиров взглядом. Ну же, ну! Я же видел её! Не могло же мне показаться?..       И вот, когда я наконец заметил такого знакомого и родного, уже прикорнувшего парня в своей знаменитой всесезонной шапке в самом хвосте, меня грубо выпинули из салона, отчего я больно приложился копчиком об асфальт.       — Эй! Вы что себе позволяете?! — возмутился я, подрываясь на месте и жмурясь от ноющей боли. — Я же вам сказал, что за меня должен был заплатить друг!       — Послушай, пацан, — только сейчас я бегло рассмотрел этого мужика: типичная замызганная рубаха, помятый козырёк, небритое лицо и относительно новые джинсы. На лбу так и горело звездой: «Пьяница». — Вали по-хорошему. Мне проблемы не нужны — зайцев перевозить. Или гони деньги, — но, не дожидаясь ответа или оплаты, он вернулся на своё законное место и захлопнул двери прямо перед моим носом. Зараза! Сказать бы ему пару ласковых!       Но обычно сообразительный на моментальные действия мозг впал в ступор, позволив хаму водителю увезти автобус куда подальше от меня.       — Прекра-а-ас-сно, — процедил я сквозь зубы, смотря вслед транспорту. — И как я теперь должен выследить Костяна?.. О. Идея! Если я очнулся здесь, а не в сохранённом месте, возможно, что…       Я протянул руку вперёд, ожидая каких-нибудь изменений. Но ничего, кроме созерцания моего тощего запястья и широкой ладони с длинными и костлявыми пальцами. Я попробовал ещё раз. Ещё и ещё. А автобус всё удалялся и удалялся. Хоть что-нибудь в этом мире будет идти так, как было запланировано, или нет?!       Но некогда было предаваться отчаянию: предплечье зазудело, неприятно вспотев-намокнув, и начало непривычно разжижаться, постепенно удлиняясь. Я округлил глаза и проморгался: мне это не чудится. Даже одежда поддалась воздействию! Радости не было предела. Я готов был прыгать от восторга! Неужели всё это происходит наяву? Это же настоящая магия! Теперь такое можно воротить!.. Ах, да. Костя.       Я бросил размякшую руку вперёд, и она полетела прямо к автобусу, который вот-вот должен был исчезнуть с радаров. Мышцы плеча тут же стали затекать от неудобного положения и непривычного напряжения. Но мозгам было ещё неприятней: как контролировать эту воду?! Она же такая неустойчивая!       К горлу неожиданно подступил приступ тошноты. Я попытался сглотнуть, но во рту всё резко пересохло, даже новые слюни не выделялись. Живот скрутило, глаза защипало. Сердце запрыгало как ненормальное, дыхание участилось. Что-то не так. Из-за накативших паники и страха вся длиннющая конструкция шлёпнулась на асфальт, оставив на нём одно мокрое пятно. А транспорт уже пропал из виду.       Я согнулся пополам, опираясь на колени. Я старался вдохнуть как можно больше воздуха и прийти в себя, вот только вместо глубоких затяжек получались жалкие то ли икающие, то ли кашляющие звуки, словно я имитировал азбуку Морзе. Невообразимая сухость внутри заставляла трескаться всё, что только можно. Казалось, что горло рвали на куски, а глаза бросили на гриль. Чёрт!..       Я огляделся в поисках источника воды. Ничего. Ни лужицы, ни болота, ни озера или реки. Такими темпами я не дай бог коньки отброшу! Под лучами солнца, в окружении пышущей жизнью зелени, обдуваемый ласковым тёплым ветерком.       Меня осенило, и наконец получилось сделать один глубокий и судорожный вдох.       Трава!       Я на слабых и подрагивающих ногах подошёл ближе к обочине, к сочному газону, и в надежде протянул целую кисть к нему, сосредоточенно нахмурившись. Сюда… иди сюда, водичка. Я знаю, что ты там!..       Наверное, со стороны это выглядело жалко и пугающе одновременно. Я был похож на рыбу без воды. Точно так же открывал и смыкал губы в поисках хоть малейшей капли «воздуха».       Когда я уже почти отчаялся, на траве появилась роса, которая постепенно увеличивалась в размерах одновременно с потускнением и погибанием растений. После она взмыла вверх и поплыла ко мне, влетая и соединяясь с организмом через «отрубленную» руку. Мне стало легче, сухость внутри ощущалась теперь не так болезненно. Я снова стал нормальным человеком, а не рыбой во плоти людской. Мать моя мать, это было страшно.       — Поздравляю, Колесников. Это было фиаско, — я недовольно поджал губы, посмотрев на свою руку, так и оставшуюся без кисти. Заглянув внутрь, я удивился: ожидаемые кости и мясо оказались водой. — Однако… Интригует… Надеюсь, что рука с возвратом будет? Если даже малейший дефицит воды подействовал на меня таким вот образом, то, может, её профицит поведёт себя иначе?       Я стоял у края дороги, из-за неудачи рассматривая себя с головы до ног: жёлтый джемпер с пришитым голубым воротником рубашки, просторные коричневые джинсы и бирюзовые кеды. Вздох облегчения. Ну хоть одежда соответствует заданным параметрам. Так, а волосы? Схватив пучок всё таких же кучерявых волос рукой, потянул вперёд так, чтобы заметить их цвет хоть глазком. И снова обрадовался: любимый бирюзовый, а не надоедливый каштановый. Спасибо, что здесь без косяков обошлось.       «Ты так думаешь?»       Я снова пугливо осмотрелся, сердце ухнуло в груди. Никого.       — Да я явно перенервничал, ха-ха…       Позади просигналила машина, я дёрнулся и поспешил покинуть проезжую часть. Может, если я буду ошиваться здесь, то вскоре снова встречу Костяна и смогу с ним поговорить? Вот только вряд ли он меня вообще узнает, да и ждать надо неизвестно сколько… Ладно, с ним я ещё успею перетереть жизненно важные вопросы. Лучшим решением будет начать с тяжёлой артиллерии: Эрика. Этот болван даже если и забыл меня, всё равно останется при трудном характере, в этом я уверен на все сто, если не двести или триста процентов.       Да уж, легко сказать. А сперва найти его не пробовал, а, умник?       — Где стоит начать искать?.. — задумчиво хмыкнул я. — С подворотни? С больницы или травмпункта? С поиска Дока? Саши? Тёти Лизы?.. — вслух перечислял я. А в уме решал другую задачку: — всё бы ничего, да вот их имена… Чёрт дёрнул нас на этот эксперимент! Столько проблем теперь разгребать надо…       Полностью опустошённый снедающими мыслями, я побрёл вдоль дороги, следуя тому же пути, по которому недавно уехал автобус. Наверняка так я смогу добраться до города и там уже откопать хоть какую-нибудь информацию. Например, разыскать архив и в лучших традициях таких ситуаций узнать нынешнюю биографию парней и Дока.       Но мой уставший взгляд привлёк новенький, сверкающий в лучах солнца скоростной велосипед, неряшливо брошенный на подъездной дорожке у одного из частных домов. Приятным сюрпризом была прикреплённая к нему полная бутылка такой манящей воды.       — Ну что ж, здравствуй, — я коварно улыбнулся и оглянулся по сторонам: никого.       И, долго не думая, я перебежками добрался до транспорта, одним глотком осушил всю бутылку, надеясь, что это поможет восстановиться руке, кое-как поднял его «на ноги», оседлал и покатил прочь от дома, нерешительно, но постепенно набирая скорость. Главное, что тормоза находятся возле целых пальцев. К тому же, пока есть возможность избежать наказания и походить по лезвию ножа — грех ею не воспользоваться.       Когда я выехал за пределы посёлка и попал в зелёный коридор из хвойных и клёнов, догадки подтвердились: этот населённый пункт оказался всего лишь пригородным посёлком, возможно, элитным районом даже. Но забора и шлагбаума я нигде не заметил — значит, первый вариант. И с вполне звучным названием: «Грин Хилл». А чего не Зеленодольск или Зеленохолмск, чтобы более привычно русскому уху слышалось? Или программа случайно заразилась лингвистической английской болезнью? Ведь как иначе объяснить следующую табличку: «Сан Сити — 7 км»? Хотя, будь тут Макс, нас бы уже поджидала Лингвистический или Лексический террор. Уж больно он придирчив ко всему этому. Может, из-за его русской бабки, бывшей учительницы русского языка и литературы? Да и сам он иногда как ляпнет какой-нибудь непривычный диалект, и гадай сиди, что было сказано.       — Что-то я совсем перестал что-либо понимать… — раздражённо промямлил я, рассматривая большую зелёную табличку с написанными на ней названием города и расстоянием до него. — Почему окружение не скорректировалось согласно установочным настройкам? Где наш привычный город? Где кумыс и шиханы? Где чак-чак? Где?! Привести бы тут всё в порядок.       А по мере приближения к этому Сан Сити мир вокруг всё больше походил на мир из американских ситкомов: идеальные снаружи частные одноэтажные дома с подъездными к ним дорожками, чистые и невероятно гладкие дороги, ухоженные газоны и круглосуточные супермаркеты почти на каждом шагу. Высотки виднелись дальше, ближе к центру. И даже люди были как-то иначе одеты. Вроде одежда одна и та же, но что-то, да отличалось…       — Ладно, потом полюбуюсь всеми различиями и несостыковками. Надо найти школу. Любую, если их несколько. Чует моё сердце, что Эрик где-то там. Не зря же, надеюсь, мы сделали всех школьниками, каковы мы есть на самом деле?..       И я покатил туда, куда глядят глаза, туда, куда тянула интуиция. Но за поворотом меня ожидал вовсе не Эрик с распростёртыми объятиями. А коварная машина, которая поливала цветы в кашпо на фонарных столбах. Незапланированно попал под небольшой дождь при ясной погоде. С кем не бывает, верно?       Не задумываясь, я смахнул капли с глаз, обогнал транспорт и поехал дальше. Но отчего-то я перестал ощущать педали под ногами. Недотягиваюсь, что ли?.. Но до этого ведь всё нормально было, такой путь уже проделал. Я в непонимании глянул вниз и офигел в который раз за день: ноги превращались в жидкость. От новой волны паники я стал судорожно отдавать мысленные приказы об остановке. Но процесс своевольно продолжался дальше, затрагивая колени, бёдра, таз, живот, грудину… Я подавил в себе крик, полностью превратившись в воду и расплывшись по обочине возле бордюра. Велосипед грохнулся где-то впереди, переднее колесо одиноко закрутилось.       Я оцепенел.       Я сохранил способность мыслить и видеть, слышать вроде бы тоже, раз до этого слышал падение велосипеда. Ощущения были странные и непривычные: я определённо стал подвижнее и гибче, вот только… контролировать своё «тело» в таком состоянии было пока что невозможным. Из плюсов был расширившийся угол зрения: все 360 градусов. С одной стороны красовалась невероятно высокая стена из бордюра, с другой — панорама всей улицы с её крохотными домиками и миниатюрными людьми на тротуарах. Это было дико неудобно — наблюдать за всем миром сразу. Куда мне смотреть?! Где остановить внимание?!       И ответ нашёлся быстро.       Меня стало куда-то засасывать. Я перебрал все градусы, прежде чем наткнулся на нужный, устремлённый прямо в сторону ливневой канализации. Казалось бы, куда ещё хуже за этот ненормальный день?..       Я пытался уползти в противоположном направлении, но всё было тщетно. Часть меня уже провалилась в эту ловушку и смешалась с канализационной водой, уносясь прочь. Уже не было смысла сопротивляться. И, зажмурившись, поддался течению, которое подхватило меня бурным потоком, похожим на резвые американские горки, и понесло в неизвестном направлении по трубам.       Это могло продолжаться до бесконечности: доплыл бы до реки или залива, может, моря, а там уже и открытый океан, из которого без усилия воли не выбраться… Я бы скитался там вечно. Интересно, состарился бы я, если бы прибывал в состоянии воды всё то время? А голод? Я бы умер от голода, если бы не принял ни кусочка пищи? Может, я бы узнал ответы на эти вопросы, если бы неведомая тяга не вырвала меня из этого потока и не потянула бы за собой по ещё более узким трубам. Я даже толком и понять ничего не успел, как выбрался наружу в каком-то туалете через кран раковины.       Я всё ещё оставался водой, которой неизвестный мальчуган намыливал руки. Ох, сколько пота и грязи! Инстинктивно я отпрянул из-за брезгливости, но получилось это не так, как я ожидал: часть воды, не повинуясь никаким законам физики, отделилась и полилась в другую сторону, постепенно образуя очертания фигуры. Нужно ли рассказывать о том, что этот паренёк, едва не навернувшись на скользкой плитке, убежал прочь, чудом не врезавшись в дверной косяк?       Я мысленно усмехнулся, продолжая аккуратно и согласно инструкции собирать всю подвластную мне воду, словно это был LEGO: сюда ноги, тазобедренные суставы и почки, за ними органы брюшной полости, рёбра, лёгкие, сердце, гортань, ротовая и носовая полости, глаза, уши, волосы. Открыв глаза уже в нормальном теле, дрожащими руками несмело ощупал себя с головы до ног. Всё-таки, одежда меняет свои свойства вместе со мной, раз сейчас она на мне. В остальном… порядок, даже пропавшая кисть восстановилась.       — Во дела, — присвистнул я, подойдя ближе к зеркалу, рассматривая ушные каналы, нос, язык и зубы. Заглянул и под одежду: всё на своих законных местах. — Да я красавчик просто! — широко и довольно улыбнулся, подправив причёску и полюбовавшись её цветом, подмигнул себе и направился к выходу из уборной. — Так это школьный туалет, значит-с, — я обрадовался такому совпадению. Не подвела интуиция-то!       В коридоре было тихо и пусто, наверное, шли уроки. Сам коридор был довольно-таки широким и с высоченным потолком, всем местам хватит, свет был приглушённым. Медленно пройдя дальше через стеклянную дверь, наткнулся на огромные окна с такими же подоконниками по обе стороны. Внизу проходили люди. Значит, соединяющий коридор? Округу рассматривать не особо хотелось — сразу пошёл к другому корпусу.       Дверь привела меня в какой-то просторный зал, похожий на зону отдыха, где вдоль стен и возле цветов располагались длинные деревянные скамейки и кресла-мешки разных цветов и рисунков. На стенах висели фотографии в простеньких коричневых рамках с подписью на железной табличке внизу. Я решил рассмотреть их, надеясь, что встречу хоть одно знакомое лицо, Эрика там, Макса или Костяна. Но мне попадались лишь Саши, Анны, Джейкобы, Питеры и другие. Я уже почти развернулся, чтобы пойти изучать школу и дальше, но краем глаза увидел одну привлёкшую меня фотографию. Медленно повернулся и нахмурился, думая, кто же это мог быть.       И застыл на месте.       На меня смотрел… я. Я в изменённой версии, коей был сейчас: бирюзовые волосы, шоколадные глаза, бледная, отливающая розовым, кожа, жёлтый джемпер и голубой воротник пришитой рубахи. Пару секунд я пытался понять, что происходит. Да, я запрограммирован продолжать быть школьником, но… я не должен ходить в школу. По сути, я как бы бросил её. Так что моя, если так можно сказать, фотография, делает здесь?!       Я подошёл ближе, пытаясь прочесть надпись на табличке.       — Джей Адамс… — пробубнил я, продолжая читать дальше: — трёхкратный победитель в региональных олимпиадах по предметам «Биология» и «Химия», отличник школы. Хах, забавно, однако.       Со спокойной душой я развернулся и пошёл прочь.       — Значит, меня здесь зовут Джей Адамс, да? Думаю, будет слишком палевно называться Адамсом, может… Хм, как насчёт Джей Нил? Раз теперь я связан с водой, почему бы не вспомнить о великой реке Египта. Главное, чтобы учителя меня вдруг не узнали, ведь мы так похожи… Да, блин, и как будто смена фамилии в этом поможет, умник!       Я говорил сам с собой, вертя головой и читая таблички на дверях кабинетов. Кабинет, физики, музыки, математики… Нет, так я ни в жизни не найду Эрика. Надо действовать иначе.       И, долго не думая, я стал стучаться в каждую дверь, без разрешения учителя открывать её и заглядывать в класс, с совершенно невинным видом вопрошая: «Добрый день! Это в вашем классе учится Эрик?» Муторно, зато действенно!       Наверное, я прошёл кабинетов двадцать, если не меньше, прежде чем дошёл до нужного мне кабинета биологии. Я уже отчаялся, начиная продумывать другой план по поиску парней. Но после очередного стука, который уже эхом отдавался в голове, и пересечения порога все сомнения развеялись:       — Добрый день, — я постарался лучезарно улыбнуться, уже устав это делать из класса в класс, поправил воротник голубой рубашки и края жёлтого джемпера поверх неё. — Это в вашем классе учится, — я немного запнулся, ощутив на мгновение сухость во рту, — некий… Эрик? — здоровый учитель явно озадачился моим вопросом, впрочем, как и все остальные, но я не обратил внимания на него и начал бегать глазами по классу.       — Здравствуйте, мистер?..       — О, Же… — я на автомате начал называть своё настоящее имя, но вовремя замялся, прикрыв замешательство кашлем, — кхм-кхм, Джей Нил, — я дежурно улыбнулся, уже начиная раздражаться этим вмешательством. Что, уже нельзя просто посмотреть на учеников класса?       — Мистер Нил, — любезно начал учитель, точно отрепетировал это заранее, — в нашей школе нет никого, кого бы звали неким Эриком, как вы выразились. Прошу прощения, но не могли вы покинуть мой класс? У нас идёт урок, — он сделал шаг ко мне и стал грубо подталкивать к выходу.       Нет, ну что он себе позволяет? Сперва водитель автобуса, теперь вот этот биолог. Даже другие учителя себя так не вели. И ничего грубого в ответ не скажешь, ведь не проявишь уважение — тебе крышка. Оставалось лишь продолжить бегать глазами по классу, пока с концами отсюда не выгнали. И тут я зацепился взглядом за знакомую красную толстовку, растрёпанную причёску и зелёные глаза, горящие, как и всегда, яростью, вдохнул полной грудью и выкрикнул так громко, как только смог:       — Эрик! — я резко остановился и недвижимо встал напротив дверей, не позволяя толкать меня дальше. — Ну наконец-то, хоть тебя нашёл, — я заметно расслабился, увидев хоть и раздражающего меня, но живого и здорового Эрика, и с облегчением посмотрел на него.       — Чего?! — но, как я и подозревал, он не узнал меня и так типично для него резво подорвался на месте. Он, неотрывно смотря, точно испепелял меня взглядом. Это походило на досмотр без доверия в аэропорту. Мне не оставалось ничего, кроме как так же неотрывно смотреть на него в ответ. И это, кажется сработало, ведь он от недоумения несколько раз подряд моргнул.       — Кажется, кто-то развлёкся прошлым вечером не только с алкоголем, но и с кое-кем другим, а, Мелочь? — я косо поглядел на подавшего голос белобрысого парня, и лишь поджал губы на это. Что за отстойные оскорбления? Мог ведь что-нибудь другое придумать, а не использовать избитую «мальчишечью» тему. Вот только от этого по кабинету прокатилась волна смеха.       — Томпсон! Тишина в классе! — пригрозил ему учитель.       — Какой я тебе к чёрту Эрик?! — продолжил он, не обращая внимания на остальных. Да ладно. Не обратил внимания? Не отреагировал? Не дал сдачи? Это точно наш Эрик?.. — Я тебя впервые вижу, придурок!       — О, типичный Лисицкий… — недовольно усмехнулся я, найдя эту несостыковку подозрительной, и перевёл взгляд на учителя. Что же, надо действовать, а не вести переговоры. — Если что, отметьте там, что он отсутствовал на уроке по уважительной причине, — я улыбнулся, предвкушая всеобщее удивление, и протянул руки к Эрику, сосредоточившись на этот раз получше. Воды во мне было с избытком, так что должно сработать…       — В-вода?! — воскликнул Эрик, пытаясь отпрянуть, но позади был подоконник.       На этот раз обе мои руки водяными змеями устремились к Эрику, огибая головы его одноклассников, обвились вокруг его талии и потянули ко мне. Лисицкий упрямо сопротивлялся и пытался вырваться, хватался за стулья и парты, но я старался удержать его и не расплескать воду по пути. Некоторые девочки завизжали от страха, парни лишь повскакивали со своих мест и стали отходить подальше от меня и моих рук, лишь бы не попасться на пути. Учитель как-то странно себя вёл, я даже понять не мог, что он там делал. Лишь краем глаза заметил, что он осел на пол, что-то там достал и начал размахивать руками. Ну и ладно. Не до него сейчас.       — Отвали, поставь меня на место! — вновь подал голос Эрик, всё не оставляя попыток зацепиться за что-нибудь.       — Слышь, мальчик-с-пальчик, — процедил я сквозь зубы, не выдержав более и уронив маску приличия. — Прекрати этот цирк. Расслабься и просто по-хорошему пойдём со мной. Поговорить кое о чём нужно.       — Убери свою воду, тогда и побазарим по-хорошему, — огрызнулся он, пытаясь ударить меня правой ногой, когда оказался почти рядом. Я увернулся от этого и других последовавших ударов. Безопаснее будет держать его позади себя и на расстоянии.       — Всем хорошего дня! — вновь натянув маску веселья, я отсалютовал третьей, временной водной рукой и вышел в коридор.       Эрик без устали брыкался, размахивал руками и ногой, но у меня просто не было сил реагировать на все его выпады. Сердце уже начинало учащённо биться, а горло пощипывать из-за сухости. Учителя в коридорах в страхе отшатывались, прилипая к стенам с руками на сердце. Вот же дураки. Чего пугаться такой ерунды?       «А сам-то! Разве не боишься ерунды?»       Меня снова окатил страх, но виду я не подал. Кажется, этот голос звучал в голове. Ведь и тогда, и сейчас, никого кроме нас в коридоре нет, да?.. К тому же на лестнице, которая внезапно попалась по пути, не было ни души. Идеально. Подойдёт.       — И куда, чёрт тебя подери, ты меня несёшь?!       Я устало вздохнул. Что с ним не так? Почему он просто не может заткнуться и помолчать хоть какое-то время?!       — Тебе мозг совсем переклинило, что ты начал задавать вопросы точно похищенная девушка? — угрюмо бросил я, не сдержавшись. Но эти слова лишь подлили масла в огонь. Кто меня за язык дёрнул?!       — Ты кого бабой назвал, урод?!       Фу, какое грубое слово. Разве можно так?       — Не бабой, а девушкой, — я толкнул чердачную дверь ногой, которая, как оказывается, была открыта и вела на открытую крышу. — Разные понятия. Баба — это что-то оскорбительное, не находишь? Будто ты женщину совсем не уважаешь и считаешь её своей зверушкой. А вот девушка… — в мыслях сразу появился образ Дел, которая наверняка сидит за ноутбуком, устало сгорбившись на табуретке. Чёрт, взвалил на неё такую ответственность, а сам пошёл развлекаться. Болван. — Девушка звучит как что-то утончённое, невинное и юное, — я повернулся к Эрику, посмотрев на него из-за плеча, пытаясь понять его нынешний ход мыслей. Но, так ничего не узнав, скривился в отрицании и ляпнул, пытаясь поддеть его: — Но, с другой стороны, суть-то не меняется! Женский пол им и остаётся, — прыснул со смеху и наконец поставил Эрика на ноги. Сухость пока что прекратилась.       Вот только Лисицкий, походу, не ожидал своей свободы, и, не удержав равновесия, плюхнулся на бетон. Он недовольно сощурился, просидев так секунды три, а потом, подскочив на месте, бросил на меня взбешённый взгляд и в два больших шага оказался подле, довольно-таки умело для парня его комплекции схватив за грудки. А он приспособился, я погляжу. Но его рост…       — А ты и вправду мелкий, — усмехнулся я, разжижив грудную клетку и отступив. — Хотя поиздеваться я ещё успею, — будь серьёзным. Твои забавы вот куда привели. — Нам нужно возвращаться, и как можно скорее.       — Ты что, ку-ку? — Эрик покрутил пальцем у виска и одарил меня красноречивым взглядом, так и кричащем: «Ты больной ублюдок и явно псих, пошёл куда подальше отсюда!» — Я тебе напомню, придурок…       — Джей, вообще-то, — вот ещё, будет он меня «придурком» называть. Обойдётся.       — … что я тебя впервые в жизни вижу! Куда возвращаться? С какого перепугу ты вообще взял, что я пойду за тобой, а?!       То ли это его эмоции такие скудные, то ли актёр из него никакой. Наверняка ещё и раздражается от непонимания. Меня внезапно пробрало на зевок, и я вспомнил, что по биологическим часам у меня сейчас ночь и я, вообще-то, должен спать. Так, и Эрик вроде бы стих.       — Успокоился? Или тебе дать ещё время «побомбить» в своих мыслях? Небось проклинаешь меня ещё, — усмехнулся я, посмотрев на него сверху вниз. Кстати говоря. А чего он способностью не пользуется? Или получения не произошло? Или во всём виновата перезагрузка мозгов? Надо бы подкинуть ему эту мысль. — Удивительно то, что ты огонь не используешь. Или установил запрет на него? — произнёс я, усмехнувшись. Но в ответ — тишина, медленные вдох и выдох. — Ты чего молчишь? — я в непонимании посмотрел на него.       — Врезать хочу. Но если врежу, то не узнаю, о какой же ерунде ты базаришь, — сквозь зубы произнёс он. А вот и типичный Лисицкий проглядывается сквозь скорлупу. Но этого недостаточно для нормального разговора. И эти его неуважительные обращения… На что я надеялся, когда шёл сюда?..       — Хватит уже «тыкать» да обзываться. Имя у меня есть. Джей Нил. Понял, не? Джей! — усталость взяла вверх, и я, осмотревшись, присел на один из вентиляционных люков, закинув ногу на ногу, и в ожидании уставился на мелкого Эрика.       — Да какая к чёрту разница, кто ты такой?! Мне просто нужны ответы! — да откуда у него столько энергии?! Что за дурацкую манеру он у себя выработал?! Так нравится хватать парней за грудки или что?!       — Твою ж мать, что в нашем мире никакого уважения, что в этом. Ты вообще умеешь меняться, а?! — не сдержавшись, я грубо оттолкнул его и, сделав несколько движений рукой, приковал водой к бетону. Честно говоря, не думал, что это сработает. Если пробудит огонь, то освободится. Или вода сама исчезнет, учитывая палящее солнце. — Сиди тут, думай о своём поведении, — я подошёл к краю крыши, ведомый ленью возвращаться на улицу через всю школу, и, не долго думая спрыгнул вниз, успев вовремя превратиться в жидкость и ничего себе не сломать. Как никак, а всё-таки это был четвёртый этаж.