Глава 4. Даже камень может взлететь.

      Я едва смог разлепить воспалённые от недосыпа глаза под раздражающую трель будильника прямо где-то над ухом. Уже было грубо схватил его пятернёй, чтобы запульнуть в стену напротив, как голос разума в последнюю секунду уговорил оставить несчастную вещь в покое. Поэтому рука вернулась под одеяло, уютно прилипнув к щеке, а я сам начал погружаться обратно в сон, удобно устроившись на подушке. Но будильник, над которым любезно смилостивились, спустя десять минут просто с разбегу налетел на те же грабли, чудом избежав наказания во второй раз. Прямо как я, когда каждый новый семестр обещаю себе, что буду прилежно учиться…       Обматерив ненавистные часы несколько раз про себя, с огромным трудом поднялся с кровати, сочно и широко зевнув. Постель так и манила обратно, зазывая своими невероятными теплотой и мягкостью, коими волшебными качествами она обладает только с утра. Ужасно хотелось снова сомкнуть свинцовые веки и продолжить смотреть странные и одновременно приятные сны. Но моя воля не пошатнулась. И лишь одно радовало в столь раннем подъёме: сегодня можно официально пропустить школу. А вот запись у врача пропускать нельзя ни в коем случае.       — Вот жили бы в городе, не пришлось бы вставать в такую рань на автобус… — промямлил я, сонно тащась к шкафу с вещами, и наугад поправил слегка спутанную топырящуюся причёску. Если бы на то была моя воля, я бы каждую секунду жизни провёл в шапке, чтобы эти непослушные волосы всегда выглядели уложенными. Но если быть в ней днём и в любую погоду я уже привык, то ночью её резинка неприятно давила на уши и виски, оставляя за собой наутро болезненные полосы.       Лениво натянув первым делом мой всесезонный головной убор, а затем и потёртые домашние чёрные штаны с мешковатой футболкой цвета хаки, я вышел на балкон, поёживаясь с непривычки от перепада температур. Ещё холодный утренний воздух окутал меня с головой, приятно освежая и взбадривая. Всё-таки это было хорошей идеей приобщиться к зарядке сразу следом за пробуждением. После неё чувствуешь себя другим человеком!.. Хотя в который раз подряд в пояснице появляется стреляющая боль, а в животе — колики после всего нескольких наклонов в стороны. И энергии как ни бывало.       — Да когда ж это пройдёт, а?.. — устало протянул я, еле возвратившись в прямоходящее положение. — Ох уж эти камни, будь они не ладны. Чувствую себя стариком, — цокнул языком и вернулся в душную, слегка затхлую после улицы комнату.       За последние две недели моё здоровье неожиданно для меня покачнулось. По крайней мере, так сперва сочла мама, а я лишь с нервным смехом отмахивался: как-то заметив, что по всему дому за мной остаётся песок, она чуть не грохнулась в обморок от увиденного! Может, конечно, это Олив так неудачно подшутила, случайно промахнувшись с целью пранка, но к врачу записаться всё равно пришлось: буквально день спустя после этого я обнаружил, что из меня выходит… камень. Самый настоящий твёрдый и непоколебимый камень, похожий, кажется, на известняк. Не те маленькие и многочисленные при похожем заболевании. Даже далеко на них не похож. Необычно же, согласитесь?.. От этого мне поплохело, но не настолько, чтобы потерять сознание. Но даже так я никому не сказал, проходив весь день в прострации и раздумьях. Слишком уж неординарная ситуация…       И врач, многообещающий специалист, судя по его анкете на сайте клиники, тоже сегодня озадачился этой проблемкой.       — Честно сказать, мистер Стоун, — мужчина невесело прыснул со смеху, но тут же извинился за это, — я сталкиваюсь с таким впервые в жизни… Простите, но сколько Вам лет, говорите? — поинтересовался он, параллельно заглядывая в мою медицинскую карточку.       — Семнадцать. Скоро восемнадцать, — коротко ответил я, взволнованно сжав кулаки.       — Ага, ага…       Доктор Мартин отвлёкся от медкарты, взял в руки лист с рентгеном моего кишечника и покрутил его и так, и эдак, пытаясь что-то высмотреть на нём. Я лишь участливо кивал, боясь поинтересоваться, что же он там так старательно прожигает взглядом, если практически весь лист захвачен чёрным цветом?.. Может, конечно, это с моего стула так кажется…       Мужчина задумчиво хмыкнул, осторожно положив результат рентгена на стол, и полез рукой в ящик письменного стола. Я всё так же молча наблюдал за его действиями.       — Вот, смотрите, — доктор положил передо мной другой рентген, где уже присутствовали оттенки серого и немного белого, чётко очерчивая контуры тазовых костей и часть рёбер. — Это снимок другого моего пациента... — он на мгновение запнулся, скосив свой обеспокоенный взгляд на меня, — не самого молодого, будем честны. Здесь Вы можете видеть чёрное пятно, — он взял ручку и указал на центр, для наглядности невесомо обведя в круг, — это воспалённый кишечник, в котором наблюдается образование твёрдых масс, закрывающих просвет. То есть это чёрное пятно и есть камни, понимаете?       — Ага, — кивнул я, сосредоточенно хмурясь. На самом деле, я ничего не понимал из сказанного и безуспешно пытался хоть как-нибудь переварить полученную информацию, делая вид всезнающего человека.       Но процесс, облегчив, ускорили, подсунув уже готовый результат. Всегда бы так.       — Так вот, — доктор Мартин теперь отложил этот рентген в сторону и снова взял в руки мой снимок, — у Вас же… кхм, всё тело усеяно камнями неизвестного происхождения… — его голос стал тише и неувереннее. — Если верить снимку…       Я поднял на него немигающий взгляд. Как ни странно, ни раздражения, ни злости я не ощущал, одно лишь недоумение витало вокруг и внутри меня. Шестым чувством я ясно понимал, что иметь камни по всему телу — не есть хорошо. Это же аномалия, да?.. Думаю, с таким даже не живут.       — Простите? — переспросил я, уставившись на дрожащий в руках доктора листок.       — Я говорю, что весь ваш снимок заполнен чернотой. Если мои мысли идут в верном направлении, то всё Ваше тело усеяно камнями. Нет, не тело. Брюшная полость и-и… и часть грудной клетки. Или же это другие воспалительные процессы… — он стал что-то бормотать себе под нос, прикрыв рукой рот, и буквально пытался прожечь в неправильном рентгене дыру.       И всё же я не ослышался.       — Да это же бред, — нервно усмехнулся я. — Да ну не. Не может такого быть.       — Вот и я так думаю, — в тон мне ответил доктор и постучал пальцами по столу. Он что-то серьёзно продолжать бубнить, бегая глазами то к моему снимку, то к снимку другого пациента. — Вы никуда не торопитесь, мистер Стоун? — неожиданно поинтересовался он и пристально посмотрел на меня, взяв сбоку листок направления.       — Да нет, в принципе… — ответил я и потупил взгляд от дискомфорта, пожимая плечами. — У меня весь день свободен.       Так, а сегодня у нас какой день недели? Пятница 6 мая же? Хм, значит вечером должен вернуться Дэн. Мама наверняка устроит семейный ужин. Не задерживаться бы по возможности. Хотя для меня особой разницы нет: ужин как ужин. Ничего особенного.       — Отлично! — с необычным облегчением в голосе чуть ли не воскликнул доктор Мартин, наконец перестав буравить меня глазами. — Тогда я выпишу Вам направление на повторную рентгеноскопию кишечника, прямо сегодня же и прямо сейчас, — он заполнил маленькую квадратную бумажку, написал номер кабинета и даже этаж, поставил свою печать и отдал его мне вместе с медкартой. — Если поторопитесь, то застанете доктора Фримена в кабинете. Иначе он может раньше времени убежать на обед. О, и передайте ему, пожалуйста, чтобы полученный снимок он как можно быстрее отправил мне.       — Ага, хорошо. Спасибо.       Я, мешкаясь от волнения, торопливо вышел из светлого кабинета доктора. За дверью я замученно вздохнул и наконец посмотрел на направление. Нужно спускаться на второй этаж… но так не хотелось. Я помнил этого доктора Фримена по прошлому разу. Неприятный человек. Вечно чем-то недовольный и добавляет едкие комментарии к любому неосторожному движению. Складывалось ощущение, что без его ремарок ну никак не обойтись в этом мире, будто они являются чем-то весомым и ценным. Да и к тому же он был неряшливым: кудрявые волосы сильно отросли и туго спутались между собой, на халате виднелись жёлтые сальные пятна, а серая рубашка под ним была не глажена. Брр. Как его только к работе допускают?       Нервно теребя в руках бумаги, я лениво переставлял ноги со ступеньки на ступеньку, растягивая этот нежелательный момент встречи. Пусть уходит на обед, я не против. Пережду спокойно часок-другой, полазаю в интернете и посмотрю что-нибудь. Но с каждым новым шагом мысли возвращались к этой неудобной проблемке, которая точно не была создана для дружеских обсуждений: воспалительные процессы в теле с образованием твёрдых масс. Звучит дико, будто за уши притянули. Может, они хотят просто лишние деньги из меня вытянуть? Как ни крути, а рентген штука всё-таки дорогая и опасная. Хотя про плату никакого разговора и не было. М-да…       Я устало почесал зазудевший затылок и снова сладко зевнул. Можно заглянуть в столовую и прикорнуть где-нибудь в уголочке, а потом и дойти до кабинета мистера Фримена, чисто для галочки. Но в голову затесалась другая мысль, получше больничной столовки: неподалёку открылась пиццерия «У Бьянки», которая принадлежала семье Дэна. А Олив как раз должна быть уже на смене.       — Надеюсь, что она сделает мне скидку по-братски, — тихо усмехнулся я и убрал карту и направление в рюкзак, снимая шуршащие бахилы и успешно забывая про неприятного мистера Фримена. — Иначе придётся угрожать ей ревизией по всем её заначкам еды в доме, — коварная улыбка прилипла к моему лицу, которую тут же пришлось стряхнуть из-за опасливых взглядов прохожих.       Воздух на улице уже ощутимо прогрелся, отчего я расстегнул ветровку и блаженно вздохнул. Всё накопленное тепло вырвалось наружу, охлаждая меня и возвращая трезвость рассудку. Стоит ли теперь обсудить эту щекотливую тему с Олив? Поймёт ли она и не начнёт ли подкалывать? А то доверишь ей такую серьёзную вещь, а она устроит тебе подставу… Может, лучше выбрать Джея? Как никак, мы с ним лучшие друзья. Он сможет понять. Но тоже начнёт докапываться до меня и выпытывать подробности своей раздражающей склонностью к болтовне. Оно, конечно, дело понятное: бедный парень всё-таки одинок, как-никак. Я тряхнул головой. Нет, лучше не стоит так рисковать. Вот сделаю повторный рентген, и от этого будем плясать уже.       Я не спеша шёл по улице, наслаждаясь весенней атмосферой. Солнце светило ярко, играясь золотистыми пятнами на листве деревьев. Птицы радостно щебетали где-то над головой, свободно перепрыгивая с одного провода на другой. Я неотрывно наблюдал за их перемещениями, чувствуя глубоко внутри зарождение привычной зависти. Они с такой лёгкостью расправляли свои маленькие крылья и, точно это дело было самым простым в мире, взмывали в воздух, устраивая короткие поединки за найденные зёрна, что почему-то напомнило мне Соляной бунт(1). Птицы были вольны летать там, где хотят, там, куда не сможет добраться человек. Они не были привязаны к земле.       Я с досадой вздохнул, опуская взгляд, чуть не столкнувшись с другим прохожим. Обогнув его, продолжил путь, но тут же резко замер на месте, посмотрев на такой заманчивый мусорный бак между домами в проулке.       — Что ж, здравствуй, — я широко улыбнулся и потуже затянул лямки рюкзака, предвкушая скорый «полёт».       И, больше не раздумывая ни секунды, я разбежался, набирая скорость, с типичным громким металлическим звуком запрыгнул на крышку бака, но тут же оттолкнулся от неё. Зацепившись руками за кирпичный выступ, подтянулся и забрался на него, присмотрел совсем рядом водосточную трубу. Прислоняясь к стене, осторожно добрался до неё и, ухватившись по бокам, переставил ногу на другую сторону. Оценив предстоящий путь, я присвистнул.       — Высоковато будет. Но главное — не свалиться бы…       С этими словами я начал быстро, но аккуратно переставлять ноги и руки по трубе. Она угрожающе затряслась под моим весом, послышался даже подозрительный скрип где-то сверху. Я на секунду притормозил, метнув туда мимолётный взгляд. Ещё держится. Но в любой момент эта хлипкая конструкция может отойти. Пока ещё позволяла обстановка, я осмотрелся. С левой стороны ввысь тянулись окна, глубоко посаженные в фасад дома, и наружные подоконники были идеально широкими, чтобы со спокойной душой стоять на них, но забираться по ним было рискованно. С правой же — расположились совершенно обыкновенные решётчатые балконы, предусмотрительно сделанные лишь на последних трёх этажах. Но они находились далековато от трубы. С такой позиции мне не допрыгнуть. Если только…       Я нарочно слегка расшатал трубу. Но даже этого маленького движения хватило, чтобы она с типичным громким металлическим звуком вырвалась из креплений и, под воздействием моего веса, стала накреняться.       — А вот это я не планирова-а-ал, — протянул я и крепче вцепился в неё, когда мы вместе медленно начали отдаляться от стены. — Хоть бы сработало.       Я подался вправо. Труба была не особо подвижной, но направление всё же сменила… а затем и вовсе оторвалась дальше и стремительно понеслась прямо на балконы. Я вовремя вытянул руки вперёд и удачно ухватился за перегородку. Послышался оглушающий звон, затем противный скрежет, после которого остатки трубы с грохотом приземлились где-то внизу.       Я облегчённо вздохнул. Ещё бы чуть-чуть…       До крыши я добрался без проблем. Счастливо потянувшись, прислушался к организму: пока никаких сигналов бедствий. Отлично. Значит, рванём-ка мы дальше.       После нескольких бритни и парапетов(2) я добежал до примыкающей стены и, прыгнув как можно выше, схватился за бетонный выступ другой крыши. Одновременно подтягиваясь и переставляя ноги, точно шёл по ступенькам, без труда забрался на неё, перекатываясь и снова поднимаясь. Меня захватили эйфория с приятной лёгкой усталостью и уже было не остановиться: следующее здание не стояло вплотную с предыдущим, пропуская узкую улочку между ними. Но кого волнуют эти их отношения?..       Ноги были сегодня легки и прыгучи, как никогда: снова разбег без передышки, толчок, такое заманчивое, изящное сальто вперёд и удачное приземление. Всё прошло как по маслу. Идеально.       Эта постройка, в отличие от предыдущей, была длинной и без препятствий, лишь парочка вентиляционных труб и мансардных окон стояли в сторонке. Она будто бы давала возможность для небольшого отдыха. Но я решил использовать это расстояние иначе: ускоряясь с каждой секундой на столько, на сколько мне хватало сил и дыхалки, я быстро добрался до очередной «пропасти», которая на этот раз была больше предыдущей. Меня поджидал коварный гэп(3). Будет сложней. Не угадаешь со временем толчка — всё, ты покойник.       И вот, когда секунда для прыжка сменилась обычной, я сделал несколько лишних неосторожных шагов, смазав всю картину. Я взлетел, казалось бы со стороны, безупречно. Но нет. Паника холодным пульсом разлилась по всему телу, прихватив за собой мурашки.       — Чёрт!       Крыша была рядом, я почти допрыгнул до неё. Но… Парочка сантиметров. Всего парочки сантиметров не хватило до краю! Ноги стремительно понеслись вниз, руки в отчаянии потянулись к парапету и… Да! Пальцы мёртвой хваткой вцепились в острый металл, отменяя незапланированное падение. Я сглотнул от испуга и облегчения и осторожно подтянулся, ногами пытаясь найти опору. Но внизу была лишь голая кирпичная стена. На удивление кроссовок попал в какое-то углубление, наверное, это было вентиляционное отверстие. Стало чуть спокойнее. Оттолкнувшись, снова попробовал забраться на крышу, впиваясь пальцами в режущие края парапета и пытаясь подтянуться. Ещё чуть-чуть, совсем чуть-чуть и…       Пум       … я полетел вниз, на этот раз вместе с оторванным куском железа в руках. Без возможности зацепиться за что-либо. Будьте прокляты архитекторы!..       Крик застрял в горле, а мир заплясал вокруг меня. От страха я не мог рассмотреть что-либо, глаза не видели ничего, что бы спасло мою жизнь, все прошедшие года которой сейчас стояли на повторе, заслоняя собой весь обзор. Ох, как невовремя! Земля быстро приближалась. Ну да, седьмой этаж, не высотка всё же. Неужели, вот так я и умру?.. Какой позор.       Рука потянулась к небу, а веки сомкнулись, выключая свет.       Как гром среди ясного неба меня пронзила адская боль, словно молнией разлилась по всему телу, ярко ощущаясь в позвоночнике, и затем также внезапно пропала. Я простонал и распахнул глаза от неожиданно возникшего чувства тесноты в пальцах руки. От безысходности поднеся её ближе к лицу, заметил странные разрастающиеся опухоли прямо на подушечках, будто что-то рвалось наружу…       Лианы?!       Кончики пальцев стремительно позеленели и превратились в прочные растительные жгуты, которые тут же метнулись ввысь и жёстко зацепились за что-то на крыше. Я резко по инерции подпрыгнул в воздухе вверх и остановился, от пережитого шока не в силах вдохнуть или моргнуть. Стук сердца глухо отдавался в ушах, дыхание спёрло, а в горле и лёгких уже жгло от недостатка кислорода. Судорожно схватив воздух ртом, я опасливо посмотрел вниз: ещё бы каких-то восемь метров, и я размазанным пятном распластался бы по асфальту. Меня всего передёрнуло.       Теперь надо посмотреть наверх. Надо, но…       Что это за противное чувство страха?..       — Просто возьми и посмотри, — подбадривал я себя. — Подумаешь, всего лишь лианы, ничего необычного…       Было бы так, если бы не один факт: эти лианы вырвались из моих пальцев. Из пальцев, Карл!       Но пока боролся с нежеланием поднимать голову, я снова полетел вниз, на этот раз встретившись с землёй. Больно приземлившись на пятую точку и, кажется, подвернув ногу, я наконец запрокинул голову и бросил взгляд наверх. Чёрт. Я правда упал с той высоты? И что это такое вообще было?!       Не спеша подниматься, с волнением посмотрел на дрожащие и пощипывающие от грязи руки. Зелёная ткань митенок запачкалась и потемнела, на пальцах появились свежие порезы и кровоподтёки от острого металла парапета, местами стёрлась кожа и… больше ничего. Я лихорадочно покрутил ими, всё пытаясь найти хоть малейшее доказательство ненормальности «зелёнки». Но это были не более чем обычные руки с поломанными ногтями обычного парня, занимающегося паркуром.       Обычного…       Кажется, что этим словом теперь я себя не опишу.       — Ха-ха-ха-ха, — я засмеялся от накатившей истерики, приложив влажную руку ко лбу. — Лианы… — закрыл глаза, продолжая содрогаться от смеха. — Да я ж по любому ухватился за оторванный провод! Ну точно! Когда парапет, ха-ха-ха-ха, от-от-оторвал-ха-ха-ся!       Я распластался по асфальту, не в силах справиться с охватившим меня истерическим смехом. Я смотрел наверх, прокручивая пережитый момент. Вот прыжок, вот я начинаю паниковать из-за недолёта, вот хватаюсь за расшатавшийся кусок металла, вот он отрывается, а моя рука опутывается куском провода, который и остановил падение… Да, всё так и было.       — Эй, парень, ты в порядке? — поинтересовался какой-то мужик, откуда ни возьмись нависнув над моим лицом. Но от его внезапного появления я разразился смехом пуще прежнего, ощутив болезненное напряжение в животе. Чёрт, смеяться становится невозможно. Но как тут прекратить? — Ты чё, из этих, что ль?       — Ха-ха-ха, а?       — Нарик, что ль?       На секунду я затих и внимательно посмотрел в его обеспокоенные глаза, которые обрамляли обветренные морщины. Не знаю, почему, но его, на самом деле, логичный вопрос подлил масла в огонь. Вот представьте себе: вы спокойно идёте по улице, и тут в проулке слышите дикий смех. Как честный и любопытный гражданин, вы совершаете проверку и обнаруживаете валяющегося на земле парня, который не в силах прекратить смеяться, так ещё и на ваши вопросы неадекватно реагирует. Ну не наркоман ли? Нет. Просто с высоты грохнулся, а жизнь ему спасли лиа… то есть провод. Спас провод. Оторванный провод, да.       — Ха-ха-ха-ха, на-н-н-нарик! Ха-ха-ха-ха, — я схватился за живот, не в силах смягчить боль. Всё, хватит, надо завязывать. — У-ух, — я судорожно глубоко вдохнул и выдохнул, сдерживая новые потоки смеха. Несколько смешков всё-таки вырвались, но это не переросло в катастрофу. — Вроде успокоился…       Повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь моим взбудораженным дыханием. Полежав так некоторое время, я стыдливо глянул на того мужика: он всё ещё сидел рядом со мной и внимательно наблюдал за каждым моим движением. Стало как-то не по себе от его слишком пристального взгляда.       — Э-эм, сэр? Вы… Вы не могли бы… перестать так смотреть. Я не колюсь, честно, — я поднял обе руки над головой, точно сдавался.       — Ты уверен? Может, мне позвонить в скорую? Вдруг тебе что-то подсыпали где-нибудь. Следует провериться, — эти слова задели меня. Слишком он настойчивый и непрошено лезет в чужие дела.       — Абсолютно, — жёстче ответил я, стараясь не слишком оскорбить его. — Не надо никуда звонить. Со мной всё в порядке… Теперь в порядке. И, если позволите, — я поднялся на ноги, оттряхивая всего себя, — пойду я, — отсалютовал ему и попрощался.       Я спокойным и уверенным шагом направился к улице, но стоило свернуть за угол и скрыться от этого прилипчивого взгляда мужика, как рванул со всех ног вперёд, на ходу вытирая наугад лицо.       Осознание произошедшего постепенно приобретало всё более реальные оттенки: провод на все сто процентов был зелёным. И он точно не опутывал мою руку… Да что уж об этом. Его там и в помине не было. Это несомненно были лианы, что вырвались из моих пальцев и спасли мне жизнь, предотвратив падение с седьмого этажа. Может, это и объяснит камень и… Нет! Нет, нет, нет и ещё раз нет! Такого не бывает в природе! Ни физически, ни как-либо ещё. Вот теперь мне точно нужно обсудить это с кем-то.       И как только я дошёл до пиццерии, понял, кто станет моим слушателем.       Устало вздохнув, осторожно толкнул дверь, за которой последовал приятный звон колокольчика.       Я спрятал руки в карманы ветровки и оглянулся, рассматривая и оценивая обстановку нового заведения, где Дэн как всегда постарался на славу. Здесь было довольно уютно и просторно. Приглушённый красный оттенок на узорных гипсовых стенах гармонично сочетался с плиткой, имитированной под светлое дерево. Полы были покрыты матовым керамогранитом серого цвета, светлые столы — толстыми, деревянными, с выжжеными на них маленькими кусками пиццы с салями. Маленькие красные диваны и кресла подобрали мягкие, и на вид они были невероятно удобными. Вдоль некоторых свободных стен стояли тёмные полки для книг и различные живые цветы и растения в чёрных резных горшках разных размеров. Наверняка чья-нибудь авторская работа. Люстры же были коваными, покрытые бронзой. Над прилавком висело меню, оформленное мелом на доске, а над столиками — прекрасные и солнечные пейзажные картины, написанные маслом. Людей же в заведении уже набралось прилично: они оживлённо беседовали друг с другом, а на фоне играла спокойная весёлая музыка, которую толком и не было слышно.       Тут мой взгляд зацепился за фигуру в красной футболке и светлых штанах, мелькающую в комнате для персонала, которая пыталась завязать себе чёрный фартук. Она так неуклюже это делала, что я сразу понял: это точно Олив.       Я было сделал шаг к кассе, как тут же опомнился: мой внешний вид наверняка привлечёт встревоженный и надоедливо-заботливый взгляд сестры. Нужно привести себя в порядок прежде, чем соберусь сделать заказ и поговорить с ней.       Осмотревшись в поисках уборной, направился туда. Даже здесь всё было сделано со вкусом и в тёмных тонах, а вокруг витал приятный аромат лимона. Как следует намылив руки, которые тут же загорелись болью, и нормально до конца отмыв лицо, вышел в зал. Олив всё ещё не было за прилавком, поэтому я подошёл к кассе и стал ожидать, пока она вернётся. Но стоило ей подойти ближе, при этом не обращая внимания на посетителей, как она дёрнулась от неожиданности и приложила руку к груди.       — Боже мой, Джим! — воскликнула Олив, хмуро посмотрев на меня. — Не пугай так!       — Я и не пугал, — усмехнулся я, довольно улыбнувшись. — Ты сама испугалась.       — Да ну тебя, — буркнула сестра. — Ты лучше скажи, как тебя сюда занесло?       — Нет, у тебя не голова, а решето какое-то, — цокнул я. — Я же говорил, что сегодня в больницу иду. Точнее, уже сходил… Да, — промямлил под конец, стоило воспоминаниям о паркуре возвратиться. — Мне нужно кое о чём посекретничать с тобой, — серьёзно сказал, посмотрев на озадачившуюся Олив. — Можешь уделить немного времени? — с надеждой поинтересовался я.       Но сестра лишь удручённо вздохнула и поджала губы.       — Прости, я уже на смене. Раз сегодня приезжает отец, я должна лично проконтролировать происходящее здесь. Тип как его доверенное лицо, — усмехнулась она. — Смогу поговорить с тобой только не раньше вечера, когда домой вернусь. Если это не срочно, конечно же, — она ободряюще улыбнулась, делая вид, что всё хорошо. Но я понял, что всё же лучше мне перестать лелеять надежду на разговор прямо сейчас.       — Да-а, брось, — я весело улыбнулся, отмахиваясь. — Я просто хотел рассказать тебе сплетни, — увидев огонёк в её глазах, я невзначай перевёл взгляд на меню, прицениваясь. — Давай-ка ты мне лучше посоветуешь, чем тут можно хорошо так перекусить. Олив сразу же оживилась, включаясь в процесс и активируя режим «продавец»:       — Возьми комплексный обед. Он и не дорогой, и им можно спокойно наесться. Например, наш фирменный салат «Цезарь» (как ты знаешь, он сделан по нашему домашнему рецепту), мини-пиццу с твоими любимыми моцареллой и маслинами (сюда ещё входят салями, сладкий перец и базилик) и напиток на выбор. Можешь выбрать американо или капучино, — она гордо улыбнулась и уставилась на меня, наверняка ожидая восторженной реакции.       — Ого, звучит довольно-таки сытно, — согласился я, кивая. — Долго заучивала состав?       — Пять минут. Перед сменой, — Олив смущённо почесала затылок, но улыбаться всё равно не переставала.       — Ц-ц-ц, какая ты безответственная. А если я Дэну расскажу об этом? — я коварно улыбнулся, притворившись, что придумываю план мести.       Но Олив как-то резко замолчала и переменилась в лице: теперь она выглядела растерянной, явно не понимая, что происходит. Она потеряно покрутила головой и сделала шаг назад. Увидев это, я нахмурился и серьёзно посмотрел на неё, собираясь позвать её. Но, остановив свой обеспокоенный взгляд на мне, она судорожно вдохнула и произнесла странное имя, от которого у меня мурашки побежали по телу, больше похожие на удары током:       — Костя!..