Часть 13

Время бежало слишком быстро. Гермиона чувствовала это каждой клеткой: как дни сжимаются в часы, а часы — в минуты. Последнее задание Турнира приближалось неумолимо, и вместе с ним приближался момент, о котором она боялась даже думать — отъезд. Теперь они уединялись втроём. Каждый раз, когда выпадала возможность — ночью, в выходные, в редкие часы, когда Гарри не был на тренировке, а Драко не корпел над книгами. Они встречались в Комнате по запросу, которая теперь всегда выглядела как уютная спальня с огромной кроватью и камином. Секс по одиночке больше не приносил такого удовольствия. Гермиона поняла это, когда однажды Драко зажал её в библиотеке, и она кончила быстро, но внутри осталось чувство неполноты. Не хватало Гарри — его жёсткости, его рук, его голоса. А когда она была с Гарри, в голове маячили серые глаза и въедливая усмешка. Им нужно было троим. Вместе. Когда их тела сплетались в один узел, когда запахи смешивались до неразличимости, когда она чувствовала их обоих внутри и снаружи — только тогда наступало настоящее насыщение. Они занимались этим при любой возможности, прячась ото всех по ночам. Пробирались в Выручай-комнату разными путями, накладывали глушилки, и на несколько часов исчезали из реальности. А под утро расходились — каждый к себе, сонные, растрёпанные, с чужими запахами на коже. Гермиона ловила на себе понимающие взгляды Джинни, хитрые ухмылки однокурсников и неодобрительное поджатие губ Макгонагалл. Ей было всё равно. Пусть смотрят. Пусть шепчутся. Она была счастлива. Впервые в жизни — по-настоящему, без оговорок. Однажды вечером, когда Гарри задержался на тренировке, а Драко освободился раньше, они сидели в библиотеке. Не в главном зале, а в маленькой боковой комнатке, которую Гермиона открыла для себя ещё на четвёртом курсе — пыльной, с низким потолком и парой продавленных кресел. Сюда редко заходили, и здесь можно было говорить не опасаясь, что кто-то подслушает. Драко листал книгу по трансфигурации — он решил, что раз будет работать в Англии, нужно подтянуть теорию по местным стандартам. Гермиона сидела напротив, поджав под себя ноги, и смотрела на него. Он был красивым. Она уже привыкла к этому, но иногда — как сейчас, при свечах, когда тени ложились на его лицо, делая черты более резкими, а серые глаза — почти чёрными, — она ловила себя на мысли, что не может отвести взгляд. — Думаю после выпуска поехать в Италию, — сказал Драко, не поднимая головы. — Мои родители сейчас там. Гермиона моргнула. — М-м? Что? Она так погрязла в своих мыслях — и в созерцании его профиля, — что почти не услышала его. Драко отложил книгу и посмотрел на неё. — Я сказал, что после выпуска мы едем в Италию, — повторил он, и в голосе появилась та самая уверенная нотка, от которой у неё подкашивались колени. — Я отправил родителям письмо. О том, что… ну, что нашёл свою истинную пару. Он помолчал. — И о Поттере тоже сказал. Драко комически скривился — будто лимон проглотил, — и Гермиона не удержалась от улыбки. — Оу, — она вся встрепенулась, выпрямляясь в кресле. — И как они отреагировали? — Нормально. — Драко пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Мама, конечно, удивилась. Отцу пришлось объяснять про два истинных — он сначала не поверил. Но в целом… они рады. Что я нашёл свою пару. — Угу, — сказала Гермиона и почувствовала, как щёки заливает румянец. Драко наклонил голову, всматриваясь в её лицо. — Ты чего? — Я просто… — Она замолчала, подбирая слова. — Я думала об этом. О будущем. О боже, я… это так сложно. — Ну, тише ты, — Драко придвинулся к ней, подвинул своё кресло вплотную и обнял за плечи. — Что ты там себе уже надумала? Гермиона вздохнула, утыкаясь носом в его плечо. От него пахло мятой, свежестью и чем-то ещё — тем самым, родным, от чего хотелось закрыть глаза и никогда не открывать. — Понимаешь, это всё как-то быстро. И странно, — сказала она тихо. — Эта связь, вы двое, этот Турнир, всё слишком… Я просто не знала, что будет дальше. Как всё будет развиваться. Думала, что вы уедете, а я останусь, и… — Она запнулась, потому что говорить об этом вслух было больно. Драко погладил её по плечу. — Ну, я тебе расскажу, как это будет, — сказал он. И в его голосе не было ни капли сомнения. — Мы поедем знакомиться с моими родителями. На неделю, может, чуть больше. И целую неделю ты будешь вся моя. Он поцеловал её в макушку. — Потом, конечно, Поттер утащит тебя к себе. У него предки тоже хотят на тебя посмотреть, хоть он и ворчит, что им как бы должно быть всё равно. Гермиона подняла голову, заглядывая ему в лицо. — Потом ты познакомишь нас со своими родителями и мы сделаем всё как полагается. — Он говорил спокойно, будто перечислял пункты давно составленного плана. — А после — я уже подал письмо в ваше Министерство. Она замерла. — Ты что? — Я буду работать в вашем Министерстве. — Драко усмехнулся. — Не во Франции. В Англии. Подал заявление на должность младшего специалиста по проклятиям. Сказал, что готов пройти стажировку. Уже получил предварительное одобрение. Гермиона смотрела на него, не веря своим ушам. — А Гарри? — Поттеру предложили играть за английскую команду по квиддичу «Монтрозские Сороки». Ещё до Турнира, между прочим. Он тянул с ответом, потому что не знал, куда мы в итоге… — Драко запнулся, подбирая слово, — притрёмся. — И что он ответил? — Ответил, что согласен, конечно. Эта команда престижная. И потом, — Драко пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным, но в глазах плясали смешинки, — он тоже хочет быть там, где ты. Гермиона сидела, не двигаясь. Внутри разливалось что-то огромное, тёплое, почти болезненное — будто её сердце, до этого сжатое в комок, вдруг расправило крылья и взлетело. Она чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы — не грустные, а какие-то светлые, освобождающие. — Я… — начала она и замолчала, не в силах подобрать слов. — Ты что, плакать собралась? — Драко нахмурился, но в голосе слышалась тревога. — Грейнджер, я этого не переживу. Только не плачь. Она рассмеялась — сквозь слёзы, сбивчиво, пряча лицо у него на плече. — Это ты во всём виноват. Со своими планами и Италией. — Я всегда знал, что буду виноват, — вздохнул он, но обнял её крепче. Они сидели так — в пыльной библиотечной комнатке, прижавшись друг к другу, пока свечи догорали и отбрасывали длинные тени на стены. Гермиона чувствовала его запах, его тепло, его дыхание, и на душе у неё стало так легко, как не было, наверное, с самого детства. Она вдруг поняла: все её страхи, все «что, если», все ночные тревоги о будущем — они были напрасными. Потому что эти двое уже всё решили. Уже всё продумали. Уже нашли работу, договорились с родителями, спланировали всё. Они не собирались её бросать. И это знание согревало сильнее любого огня. — Драко, — сказала она тихо. — М-м? — Спасибо. Он ничего не ответил. Только погладил её по волосам — неловко, неумело, но так бережно, что у неё защемило сердце. Когда они вышли из библиотеки, на улице уже стемнело. В конце коридора их ждал Гарри — взлохмаченный, в тренировочной мантии, с раскрасневшимися щеками. Он только что с тренировки, но нашёл их по запаху. — Вы чего тут? — спросил он, подходя ближе. — Драко рассказал мне про Италию, — сказала Гермиона. Гарри перевёл взгляд на Драко, потом снова на неё. — И как ты? — Я… — Она посмотрела на них обоих — на тёмного и светлого, на изумрудные и серые глаза, которые смотрели на неё с таким теплом, что хотелось раствориться. — Я счастлива. Гарри улыбнулся. Драко хмыкнул. И они втроём пошли ужинать, не заботясь о том, кто на них смотрит и кто что шепчет. Потому что у них было будущее. И оно начиналось прямо сейчас.