Часть 14

Последние дни перед отъездом тянулись как резиновые. Каждый час был одновременно слишком долгим и слишком коротким. Гермиона проснулась за неделю до проводов с тяжестью в груди — и эта тяжесть не проходила, только росла с каждым днём. Она стала нервной, раздражительной, могла вспылить на ровном месте и тут же расплакаться без причины. Джинни мудро держалась на расстоянии, только иногда подсовывала ей шоколадные конфеты и многозначительно молчала. Парни понимали. Они не давили, не требовали улыбок, просто были рядом. Когда Гермиона замыкалась в себе, Драко молча садился рядом и клал руку ей на плечо. Когда она начинала метаться по комнате, накручивая себя, Гарри ловил её за талию и прижимал к себе, заставляя замереть и дышать в такт с ним. Турнир закончился. Гарри победил. Стал чемпионом — официально, с кубком, грамотой и аплодисментами всего Хогвартса. Никто, собственно, в этом и не сомневался. Он прошёл последнее задание блестяще — с риском, с кровью, с отчаянным рывком в последнюю секунду, когда уже казалось, что победа уплывает из рук. Гермиона смотрела на него с трибун и кричала так громко, что сорвала голос. Драко стоял рядом и свистел. А когда Гарри поднял кубок над головой и его взгляд нашёл их в толпе — они оба улыбнулись. Она искренне радовалась за него. Знала, как важно для него это было. Не для славы — Гарри никогда не гнался за славой. А чтобы доказать самому себе, что он чего-то стоит. Что может победить не только на поле для квиддича, но и в магическом поединке, когда ставки высоки. А потом начались последние дни. Они проводили вместе всё свободное время. Гарри, который до этого почти жил на тренировках, вдруг освободился — и теперь они с Гермионой бродили по замку, сидели на подоконниках, говорили о всякой ерунде и молчали, когда слов не требовалось. Гермиона скучала по нему. Странно было скучать, находясь рядом, но это чувство жило в ней — острая, щемящая тоска по тому, что вот-вот закончится. Она ловила каждую минуту, каждую улыбку, каждый взгляд, складывая их в копилку памяти, чтобы хватило на время разлуки. Она скучала по Драко. По его обжигающим поцелуям в укромных углах, по его насмешливым замечаниям, по тому, как он поправлял её учебники, когда они сидели в библиотеке. По его голосу, читающему вслух отрывки из древних манускриптов. Её разрывало от чувств к ним. И Гермиона окончательно сдалась. Перестала бороться, перестала анализировать, перестала искать подвохи. Она окунулась в это чувство с головой — как в омут, как в ту самую чёрную воду озера, из которой выныривал Гарри. Редкие прогулки по замку, когда они втроём шли по коридорам и никого не замечали вокруг. Тихие разговоры в Выручай-комнате — о будущем, о прошлом, о том, кем они хотят стать. Минуты тишины, когда они просто сидели, обнявшись, и слушали дыхание друг друга. Всё это поглощало её целиком. И она не хотела выбираться. За день до отъезда они пометили её. Это случилось в Выручай-комнате, которая превратилась в их убежище. Не было ни спешки, ни лихорадочного жара течки. Только тишина, свечи и их трое. — Ты уверена? — спросил Гарри, глядя ей в глаза. — Более чем, — ответила она. Драко подошёл первым. Его зубы коснулись её шеи — слева, там, где билась самая горячая жилка. Укус был острым, почти болезненным, но боль тут же сменилась волной жара, разлившегося по всему телу. Потом Гарри. Справа, симметрично, в то же самое место, где запаховая зона была самой чувствительной. Она вцепилась в его плечи, зажмурилась и прошептала: — Навсегда. — Навсегда, — ответили они хором. Теперь на её теле красовались две отметины. Два следа от укусов истинных альф. Они были свежими, красными, но уже через пару дней превратятся в серебристые шрамы — знак того, что она принадлежит им. И они — ей. Так было нужно. Так хотелось ей. Так же сильно, как и им. И вот настал тот самый день. Хогвартс провожал гостей. Большой двор был заполнен студентами, преподавателями, чемоданами и суетой. Кареты Шармбатона уже отбыли — элегантные голубые силуэты растворились в небе. Теперь настала очередь Дурмстранга. Гермиона стояла немного поодаль, у каменной скамьи, и смотрела на них. На своих прекрасных альф. Она не могла отвести взгляд. Гарри, в тёмной дорожной мантии, растрёпанный, как всегда. Драко — подтянутый, светловолосый, собранный, с идеально завязанным галстуком. Два совершенно разных мира, которые столкнулись в ней. На её шее, под воротником мантии, скрывались две отметины. Они слегка ныли — напоминали о себе, когда она поворачивала голову. Но это было приятно. Как тайна, которую носят на теле. Первым подошёл Драко. Гарри ещё пожинал плоды своей славы — его обступили студенты, все хотели пожать руку чемпиону, сфотографироваться, взять автограф. Драко, пользуясь моментом, скользнул к Гермионе и встал за её спиной. Он обнял её со спины — крепко, по-хозяйски, — и уткнулся носом в её волосы. Вдохнул глубоко, зарычал довольно. — Твой запах такой восхитительный теперь, — прошептал он. — В разы лучше. Мне нравится, что ты пахнешь мной… нами. Гермиона улыбнулась, чувствуя, как по спине разливается тепло. Она повернулась в его объятиях, легко поцеловала в уголок губ — нежно, почти целомудренно, но от этого жеста у Драко потемнели глаза. — Будь моя воля, я бы утащил тебя с собой, — сказал он, и в голосе проскользнула такая тоска, что у неё защемило сердце. — Не могу представить, что нам придётся провести это время порознь. — Но мы скоро увидимся, — ответила она, погладив его по щеке. Драко закрыл глаза, прижался щекой к её ладони — и на секунду стал совсем мальчишкой, а не напористым альфой. Тут подошёл Гарри. Растолкав толпу поклонников, он вынырнул из неё, как из воды, и встал сзади, прижимаясь к спине Гермионы. — Я полностью поддерживаю Драко, — сказал он, уткнувшись носом в её макушку. — Мысль о том, что придётся оставить тебя хоть на ненадолго, невыносима. Гермиона чувствовала их обоих — спереди и сзади, как в ту самую ночь в Выручай-комнате, когда они были внутри неё одновременно. Только сейчас это было не тело. Душа. — Но мы обязательно наверстаем упущенное, — добавил Драко. Он взял её лицо в ладони и поцеловал. В губы. Крепко, жадно, не стесняясь никого. Вокруг зашептались, кто-то свистнул, но Гермионе было всё равно. Она потерялась в этом поцелуе — в мяте, в его руках, в том, как его язык скользнул по её нижней губе, обещая всё, что случится потом. Потом Гарри мягко развернул её к себе. Посмотрел в глаза — зелёные искры на тёмном фоне — и поцеловал. По-другому. Медленно, почти грустно. Будто прощался не на месяц, а на год. — Я люблю тебя, — сказал он тихо, чтобы никто не услышал. Гермиона не ответила. Просто улыбнулась. Потому что слова были не нужны. Она представила, как эта картина выглядит со стороны. Девушка между двумя парнями — на глазах у всего Хогвартса, у преподавателей, у директора. Шепотки, осуждающие взгляды, чьи-то насмешливые ухмылки. Ей было плевать. Абсолютно. Потому что она нашла их. А они нашли её. И никакие шепотки этого не отменят. Отплытие затягивалось. Каркаров что-то выяснял у Макгонагалл, пока его студенты грузили вещи. Гермиона стояла у самой воды, глядя, как волны лижут причал. — Ты чего такая задумчивая? — спросил Драко, подходя к ней. — Думаю об экзаменах, — соврала она. На самом деле она думала о том, как через месяц будет сидеть на вокзале и ждать их. Как они втроём пойдут знакомиться с её родителями. Как Драко будет кривить нос от маггловской еды, а Гарри — пытаться объяснить, что телевизор — это не портал в ад. Она думала о будущем. И оно больше не пугало. — Ты справишься, — сказал Драко. — Ты со всем справляешься. Он поцеловал её в лоб — легко, едва касаясь — и отошёл, потому что их директор уже звал команду на борт. Гарри подбежал в последний момент. Схватил её за руку, сжал так, что заболело. — Пиши мне. Каждый день. Или я прилечу на метле, поняла? — Поняла, — рассмеялась она. Он чмокнул её в нос и побежал к трапу. Корабль Дурмстранга — огромный, черный, с резным носом — медленно отчалил. Гермиона стояла на берегу и смотрела, как две фигуры на палубе машут ей. Гарри. Драко. Её альфы. Она подняла руку и помахала в ответ. Слёзы текли по щекам — и она не вытирала их. Корабль скрылся за поворотом. Стало тихо. Только ветер шелестел в кронах деревьев да волны шлёпали о берег. Гермиона постояла ещё немного. Потом развернулась и пошла в замок. Её ждали экзамены. Последний учебный месяц. Выпускные тесты, которые она должна была сдать блестяще, потому что иначе не могла. А потом — свобода. А потом — они. Она сдаст экзамены. Закончит школу. И отправится к своим альфам. К их общему будущему. Которое начиналось уже сейчас — с этого шага, с этой секунды, с решения идти вперёд, не оглядываясь. Гермиона улыбнулась сквозь слёзы и ускорила шаг. Впереди было много работы. Но теперь она знала, ради кого и ради чего. И этого знания хватало, чтобы свернуть любые горы.