Часть 4 "Между шумом и музыкой"

Мастерская встретила Шиничиро привычной ночной тишиной. Только сейчас она ощущалась совсем иначе. Днём S.S Motors всегда жила: грохот инструментов, ругань Вакасы, чужие байки, радио, звоколокольчика над дверью. Но ночью помещение будто засыпало вместе с районом. Тусклая лампа над рабочим столом отбрасывала тёплый свет на разбросанные детали, старый диван у стены и куртку, небрежно брошенную на спинку стула. Её куртку, нет… точнее, уже снова его. Шиничиро закрыл дверь мастерской и несколько секунд просто стоял посреди помещения, уставившись куда-то в пол. В голове до сих пор шумело море, звучал её смех и мелькали обрывки сегодняшнего вечера. «Ты всё ещё та же Наоко.» Блять. Он медленно провёл ладонью по лицу и тихо выдохнул в пустоту "Я точно сдохну." Улыбка всё равно не исчезала. Шиничиро бросил ключи от байка на стол, снял обувь и только сейчас заметил, что всё ещё держит правую руку чуть осторожнее обычного. На ладони тёмным маркером растянулись цифры её номера. Как последний идиот, снова улыбнулся, чуть ли подпрыгивая от счастья - Офигеть… Словно боялся, что цифры исчезнут, если моргнуть слишком резко. Маркер уже слегка размазался у основания ладони, но всё ещё оставался читаемым. И почему-то от одного этого внутри снова начинало странно греть. Шиничиро осторожно подошёл к маленькой раковине в углу мастерской и включил воду. Тонкая струя зашумела в тишине помещения. Он посмотрел сначала на воду, потом нахмурившись на ладонь -Так… аккуратно. - Со стороны это выглядело максимально жалко: бывший лидер Чёрных Драконов стоял над раковиной и мыл руки так осторожно, будто проводил хирургическую операцию. Левая - нормально. Правая - только пальцы. И то подальше от номера. Пару раз он вообще резко отдёргивал руку назад, когда вода подходила слишком близко. - Да я ебанулся - пробормотал Шиничиро сам себе, но уголки губ только сильнее дёрнулись вверх. В голове моментально всплыло, как Наоко сидела рядом на скамейке, кутаясь в его куртку и смеялась. Смотрела на него тем самым взглядом перед звонком телефона, и как близко тогда были её губы.. Шиничиро резко выключил воду. Сердце снова застучало быстрее. Он быстро вытер руки полотенцем и ушёл переодеваться в маленькую комнату за мастерской, которую гордо называл «жилой частью». Но по факту там был старый шкаф, футон, неработающий вентилятор, и куча вещей, которые Майки периодически обещал выбросить. Шиничиро стянул футболку через голову и устало плюхнулся на край постели. Шум улицы за окном и редкие проезжающие машины, он опустил взгляд на куртку, лежащую рядом. Всё ещё пахнет ей, шампунем с цветочными нотами, или же ваниль. Шиничиро медленно потянул куртку ближе, а потом резко застыл, он только сейчас понял, что забыл написать ей. Точнее… Он даже не сохранил номер. Шиничиро резко сел на футоне, хватаясь за телефон. - Твою налево, серьёзно?! - Он быстро открыл контакты, снова посмотрел на ладонь, собираясь переписать номер, как телефон внезапно завибрировал прямо в руках. Шиничиро дёрнулся от неожиданности а на экране высветился незнакомый номер. А под ним сообщение: "привет, это я Наоко, ты уже дошел? я не отвлекаю? :)" Мир будто резко стал слишком маленьким. Шиничиро уставился в экран. Раз за разом перечитывая сообщение, ладони неприятно потели, а сердце стучало громче остальных звуков окружения. Медленно закрыв лицо ладонью, он и тихо застонал в подушку. - Господи… - У него буквально горели уши. Она написала ему первой!? Он чувствовал себя шестнадцатилетним пацаном, а не взрослым парнем почти двадцати лет. Пальцы слегка дрожали, пока он печатал ответ. «дошел» - Слишком сухо. «дошел, а ты?» - Нет, тупо. «если это ты, то отвлекаешь» - ИДИОТ. Шиничиро уронил телефон себе на колени тяжело выдохнул. - Тих тих.. - Но сердце будто вообще не собиралось успокаиваться. В итоге он всё-таки отправил обычное: "дошел :) ты тоже уже дома?" Ответ пришёл почти сразу: "ага, я только из душа вышла. и кстати маркер оказался водостойким, это было неожиданно" Шиничиро резко посмотрел на свою ладонь. А потом начал по-идиотски смеяться один посреди мастерской. - Она тоже не смыла… -Он даже не понял, что сказал это вслух. Переписка текла легко и как-то удивительно спокойно. Они перескакивали с темы на тему, вспоминали школьные моменты, жаловались друг другу на усталость, шутили. Но сильнее всего Шиничиро убивало собственное состояние. Он перечитывал её сообщения по несколько раз. Улыбался в экран. Тупо смотрел в потолок перед тем, как ответить, потому что сердце начинало колотиться слишком быстро. И почему-то именно сейчас до него окончательно дошло: это не сон. Наоко действительно снова появилась в его жизни. Где-то спустя минут сорок переписки телефон снова коротко завибрировал: "у меня уже глаза закрываются :( я сейчас усну прямо с телефоном в руках" Шиничиро тихо усмехнулся. Перед глазами сразу возникла уставшая Наоко в огромной толстовке, лежащая где-нибудь поперёк кровати. Он уже хотел пожелать спокойной ночи. Но вдруг замер. А потом быстро сел ровнее. - Да похуй. Пальцы снова застучали по клавиатуре быстрее мыслей: "тогда спрошу перед тем как ты отключишься хочешь завтра заехать ко мне в мастерскую? я тебе экскурсию устрою, ну если не передумаешь общаться с механиком конечно" Отправив сообщение, Шиничиро моментально уткнулся лицом в подушку. - Сано, ты либо гений, либо долбоёб.. - Телефон снова завибрировал добив его окончательно: "мне кажется, я уже решила что ты нормальный механик ♡ скидывай адрес, я приеду ближе к обеду" Шиничиро перевернулся на спину, глядя в потолок с абсолютно дебильным выражением лица. Он чувствовал себя так, будто внутри грудной клетки кто-то включил свет. Увидел бы это Майки, он либо блеванет ему в лицо, либо сфоткает и покажет на их свадьбе. Спустя ещё пару сообщений они всё-таки пожелали друг другу спокойной ночи. И даже после этого Шиничиро ещё минут десять лежал с телефоном в руках, смотря в последний чат. Наоко. Контакт с её именем теперь был у него в телефоне. Он снова посмотрел на ладонь с номером. Потом на куртку рядом. Потом закрыл глаза. И впервые за очень долгое время заснул с ощущением, что завтрашний день хочется встретить как можно скорее. Когда дверь в уютную квартиру закрылась за спиной хозяйки, девушка медленно прислонилась к ней затылком и прикрыла глаза. Серди тишины в доме, сердце почему-то всё ещё билось громче приглушенной улицы. Она простояла так несколько секунд, пытаясь успокоиться, а потом вдруг тихо засмеялась себе под нос. Ведь сегодняшний вечер ощущался каким-то ненастоящим, таким лёгким и живым. Наоко медленно сняла балетки, поставив сумочку на тумбу у входа и прошла вглубь квартиры. Свет включать не хотелось, городского неона за окном вполне хватало. Комната мягко переливалась синим, розовым и золотистым светом вывесок. Она подошла к окну: внизу шумели машины, смеялись какие-то подростки, а где-то совсем далеко слышался рёв байка. Это напомнило ей о Сано, который преданно любил все связанное байками. Наоко резко уткнулась лбом в холодное стекло, а улыбка всё равно не исчезала. Она до сих пор чувствовала на плечах тяжесть его куртки. Даже несмотря на то, что вернула её перед прощанием. Будто запах табака, ночного ветра и его одеколона всё ещё остался где-то на коже. А хуже всего было то, что мозг раз за разом возвращался к одному конкретному моменту, на набережной, их тихий разговор. И то, как между ними внезапно исчезло всё расстояние. Наоко медленно горящее закрыла лицо руками. Потому что понимала одну очень страшную вещь: если бы тогда не зазвонил телефон - она вряд ли оттолкнула бы его. Осознание ударило по голове почти физически. Она резко развернулась и ушла в ванную раньше, чем мозг успел начать паниковать сильнее. Свет вспыхнул слишком ярко. Наоко посмотрела на своё отражение в зеркале и тут же тяжко вдохнула. Растрёпанные волосы, красные щёки. Абсолютно дурацкая счастливая улыбка. - Я выгляжу ужасно.. - Но отражение, к сожалению, выглядело влюблённым. Девушка быстро включила горячую воду, надеясь, что душ хоть немного приведёт мысли в порядок. Но это было безуспешно. Потому что стоило только тёплой воде коснуться кожи, как в голове снова всплыл его голос: «Тебе идёт.» «Иначе сегодня тебя бы здесь не было.» «Ты всё ещё та же Наоко.» Девушка медленно сползла вниз по стене душевой, закрывая лицо руками. - Сано, я тебя ненавижу… - Но даже это прозвучало слишком мягко. Она действительно скучала по нему. Наверное, гораздо сильнее, чем сама понимала все эти годы. Просто раньше воспоминания о Шиничиро были чем-то далёким школьным прошлым. Местом, куда приятно иногда возвращаться мыслями. А сегодня он снова стал настоящим, смотрящим на неё так, будто перед ним не знаменитость с глянцевых журнал, а просто Наоко. И именно это ломало сильнее всего. Потому что рядом с ним не приходилось следить за голосом, улыбкой, словами или движениями. Не нужно было думать, как правильно сидеть, как выглядеть со стороны или насколько «идеально» она сейчас выглядит. Шиничиро вообще будто не замечал всей этой искусственной части. Он просто разговаривал с ней, как раньше, будто ничего между ними не изменилось. Наоко медленно подняла голову под горячей водой. Перед глазами тут же всплыло, как он нервничал возле торгового центра. Так старался выглядеть спокойным, а спустя время смеялись забыв о манерах. От этих воспоминаний становилось особенно тепло. Душ она принимала дольше обычного. Мысли слишком хаотично крутились в голове. Когда Наоко наконец вышла обратно в комнату, волосы были ещё влажными, а сама она выглядела уставшей и расслабленной одновременно. Накинув большую домашнюю футболку, девушка плюхнулась на кровать лицом вниз. А потом перевела взгляд на ладонь. Маркер действительно не смылся. Цифры стали чуть бледнее после горячей воды, но всё ещё оставались видны. Наоко невольно улыбнулась так мягко, будто увидела что-то очень дорогое. - Надо же… - Она осторожно провела большим пальцем по номеру. Сердце снова предательски дрогнуло. Шиничиро Сано был первым человеком за очень долгое время, с которым ей хотелось говорить не потому что «надо» а потому что рядом с ним становилось легче дышать. Добавив с списоа контактов, она написала ему. Ответ последовал через 5 минут, в голове нарисовалась картина неуклюжего Сано. Последовала приятная переписка, пока девушка не начала буквально засыпать, решив предупредить своего собеседника. Телефон пришло новое сообщение. Наоко после прочтения снова прятала лицо в подушку, потому что улыбка становилась совсем неконтролируемой. Он позвал её в мастерскую. Это ощущалось особенно важным. Наоко быстро напечатала ответ, прижимая подушку к груди как последняя школьница. «мне кажется, я уже решила что ты нормальный механик ♡» Отправив сообщение, она тут же зажмурилась. Слишком флиртующе? Слишком мило? Слишком очевидно? Но отменять уже поздно. Ответ пришёл почти сразу. И Наоко неожиданно поймала себя на том, что ей нравится представлять, как Шиничиро сейчас сидит где-нибудь в своем доме и улыбается в телефон так же глупо, как она сама. От этой мысли внутри снова стало тепло. После пожелании спокойной ночи, девушка просто лежала на кровати, глядя в потолок. Она хотела увидеть его снова, провести этот месяц с ним. Мастерская с утра жила своей привычной, слегка усталой жизнью: металлические жалюзи поднимались с глухим звоном, впуская внутрь прохладный воздух с улицы, в котором смешивались запахи асфальта, бензина и раннего города, ещё не успевшего окончательно проснуться. Шиничиро открыл помещение так же, как делал это десятки раз до этого, но сегодня всё в нём работало иначе, будто привычные движения вдруг потеряли автоматизм и начали подчиняться какой-то внутренней нетерпеливой суете, которую он сам не до конца понимал. Он почти не задерживался ни на чём дольше необходимого: прошёлся по залу, поправил инструменты на столе, хотя они и так лежали ровно, машинально включил чайник и так же машинально выключил, будто не мог решить, зачем вообще пришёл в это пространство, если всё внимание всё равно оставалось где-то далеко за пределами мастерской. Телефон он держал при себе постоянно, иногда просто переворачивал его в ладони, словно проверяя, не изменился ли он сам по себе за те несколько минут, что Шиничиро отвлёкся. Он поймал себя на том, что открывает переписку с Наоко снова и снова, возвращаясь к нескольким строкам, в которых не было ничего особенного с точки зрения логики, но которые почему-то держали его внимание крепче любой рабочей задачи. В этих сообщениях не было ничего, что требовало бы повторного прочтения, и всё же он делал это так, будто проверял не текст, а само существование вчерашнего вечера, словно между запахом бензина, шумом ночного города и её голосом могла вдруг появиться трещина, через которую всё просто исчезнет, оставив после себя обычное утро без смысла и продолжения. Он усмехнулся себе под нос, откидываясь на спинку старого дивана, и только тогда позволил себе на секунду перестать изображать занятость. В голове стояло странное, почти глупое ощущение лёгкости, которое раздражало своей неуместностью, потому что к подобному состоянию он давно не привык. Шиничиро не был человеком, который легко теряет контроль над собой, но сейчас любая мысль о том, что бы написать, уже сбивала ритм дня сильнее, чем любая поломка байка. Шиничиро страдальчески уткнулся лбом в верстак. - Почему переписываться сложнее, чем драться… В итоге спустя ещё минут пять мучений он всё-таки отправил: "доброе утро :) ты уже проснулась? и это… всё в силе? потому что я тебя очень жду" Когда в мастерскую вошли Вакаса и Банкей, Шиничиро даже не сразу переключился на реальность. Он услышал их голоса, почувствовал привычную тяжесть их присутствия, но внутри всё ещё оставался в том же состоянии ожидания, в котором любое уведомление могло стать событием. - О, - раздался знакомый голос Вакасы. - А мы думали, тут человека убивают. Следом в мастерскую зашёл Бенкей, сразу окинув помещение подозрительным взглядом. - Нет, хуже, - спокойно сказал он. - Влюбился. Банкей задержал на нём взгляд дольше обычного, затем чуть прищурился, будто сопоставлял что-то в голове, и спокойно выдохнул, даже не пытаясь скрыть наблюдение: — Ты светишься. Шиничиро хотел отмахнуться, но вместо этого просто отвёл взгляд, что уже само по себе стало ответом. Довольно переглянувшись друг другу, двое выражением лица унижали неудачного любовника - Да что с вами не так вообще?! Вакаса лениво рухнул на старый диван. - С нами всё прекрасно. А вот ты выглядишь так, будто наконец то лишилься девственности. Только разъяренный Сано захотел отвесить белобрысому щеглу подзатыльник, как телефон напомнил об новом уведомлении. "доброе утро! всё в силе, не переживай.я уже собираюсь, и кстати это очень мило " И улыбнулся раньше, чем успел это скрыть. Шиничиро слушал их шутки вполуха, пока не появился Такеоми. Он влетел в мастерскую с такой энергией, будто собирался доказывать существование новой теории заговора, и с ходу выложил на стол папку, набитую вырезками, заметками и распечатками, которые выглядели настолько тщательно собранными, что это почти пугало. - Я всё нашёл, - заявил он с видом абсолютной уверенности, будто речь шла не о человеке, а о сложной операции. - Это уже нездорово, - волнуясь сказал Шиничиро. - Это называется подготовка, - спокойно парировал Такеоми, раскладывая бумаги. И дальше всё постепенно превратилось в шумный, почти хаотичный разговор, где Вакаса смеялся, Банкей наблюдал с ленивым интересом, а Такеоми с серьёзным лицом объяснял детали карьеры Наоко так, будто защищал научную диссертацию. - Ты расследовал её жизнь? - Я расследовал ЛЮБОВНУЮ ДРАМУ своего лучшего друга. - Это не драма. - Пока нет. Шиничиро сначала пытался сопротивляться этому потоку информации, но в какой-то момент просто перестал, потому что внутри уже давно было ясно: он знает её иначе, не через статьи и факты, а через разговоры, паузы и то, как она улыбается, когда перестаёт думать о том, как должна выглядеть. И всё же, когда он начал говорить сам, это вышло неожиданно легко. Сначала коротко, потом подробнее, а потом так, будто он просто не мог остановиться, перескакивая с одной сцены на другую, и сам удивляясь тому, сколько деталей он помнит. Остальные сначала слушали с насмешкой, потом с интересом, а потом уже молча, потому что стало очевидно: это не просто история, а что-то, что для него уже успело стать личным. Такеоми медленно закрыл папку. - Слушай… - Чего? - Я сейчас одновременно очень счастлив за тебя и очень зол. - Почему? - Я НОЧЬЮ СОБИРАЛ ДОСЬЕ НА АЙДОЛА, А ТЫ УЖЕ С НЕЙ НА НАБЕРЕЖНОЙ СОБИРАЛСЯ ПЕРЕПИХНУТЬСЯ?! - МЫ ДАЖЕ НЕ ПОЦЕЛОВАЛИСЬ. - СОБИРАЛИСЬ ЖЕ?! Шиничиро резко покраснел, этого более чем достаточно. Вакаса уронил голову на спинку дивана. - Всё. Конченый случай. Бенкей посмотрел сначала на журнал с фотографией Наоко, потом на Шиничиро. Потом снова на журнал. - Нет, я всё ещё не верю. - В смысле? - Ну это же… - он ткнул пальцем в глянцевую страницу. — ЭТО. А это ты. - Спасибо, блять. - Нет, серьёзно. Пока своими глазами не увижу - не поверю. Колокольчик над дверью звякнул тихо, почти лениво, будто мастерская за день уже устала реагировать на посетителей. Внутри пахло маслом, горячим металлом и дешёвым кофе из автомата за углом. Где-то в глубине помещения тихо играло радио, периодически шипя между станциями. Вакаса сидел на старом диване, вытянув ноги на столик, Банкей копался в разобранной детали, а Такеоми уже минут десять продолжал рассказывать о каком-то «гениальном бизнес-плане», который никто не слушал. Шиничиро делал вид, что занят коробками с инструментами. На деле же он с того самого момента, как открыл мастерскую, не мог нормально сосредоточиться вообще ни на чём. Телефон лежал рядом слишком часто. Взгляд постоянно соскальзывал ко входу. Даже Вакаса уже пару раз косился на него с тем выражением лица, с которым обычно наблюдают за человеком, постепенно теряющим остатки здравого смысла. И теперь, когда Наоко действительно стояла у двери, Шиничиро на секунду просто завис. Она выглядела иначе, чем вчера вечером. Проще. Светлая футболка, свободная юбка чуть ниже колен, волосы собраны небрежно, будто она поправляла их уже по дороге. Без сценического света, без камер и чужих взглядов. И именно поэтому она казалась настоящей настолько, что у него внутри снова что-то предательски сжалось. - Извините… - начала она чуть неуверенно, оглядывая троих парней перед собой. - Я не помешала? - Смотря кому, - лениво протянул Вакаса. - Вака, не начинай, - устало бросил Шиничиро, наконец выходя из-за их спин. Наоко сразу улыбнулась, заметив его, и этого оказалось достаточно, чтобы у него снова появилась абсолютно дурацкая улыбка, которую он даже не пытался скрыть. Такеоми медленно перевёл взгляд с неё на Шиничиро, потом обратно. - Всё ещё не верю, - честно сообщил он. - Вообще. - Ты так говоришь, будто я мираж, - усмехнулась Наоко. - Да нет, миражи обычно не здороваются. Она тихо рассмеялась, проходя внутрь мастерской. Её взгляд цеплялся за помещение с неподдельным интересом: полки с деталями, инструменты, старые плакаты, шлемы, разбросанные журналы. Наоко словно пыталась собрать Шиничиро из окружающих его вещей, и он почему-то чувствовал это слишком отчётливо. - Так, - Такеоми хлопнул ладонями по коленям. - Официальное знакомство. Пока наш великий романтик окончательно не превратился в мебель. - Завались, - пробормотал Шиничиро. - Такеоми Акаши, человек, который спасает этот гараж от финансового краха. - Нагло врёшь, - спокойно сказал Банкей. - Банкей. Просто Банкей, - представился тот, слегка кивнув. - И Вакаса Имауши, - закончил блондин, не поднимаясь с дивана. - Главный скептик сегодняшнего мероприятия. - Очень приятно, - Наоко улыбнулась каждому из них одинаково спокойно, без натянутой вежливости, к которой они все почему-то были готовы заранее. Именно это сбило их с толку первым. Она не пыталась строить из себя кого-то. Не держалась на расстоянии. Не выглядела испуганной их компанией. Просто… разговаривала. Шиничиро наблюдал за этим молча. Сначала напряжённо, будто ждал момента, когда атмосфера всё-таки даст трещину, а потом начал понемногу расслабляться. Потому что Наоко неожиданно легко подхватила их ритм. Особенно когда Такеоми начал в очередной раз хвастаться своей «деловой хваткой». - Между прочим, если бы не я, этот магазин давно бы закрылся, - важно заявил он. - Если бы не ты, - спокойно ответил Вакаса, - мы бы хотя бы не слушали это каждый день. - Это называется мотивация. Наоко задумчиво наклонила голову. - Нет, это называется самореклама. Банкей тихо фыркнул в кулак, Вакаса резко рассмеялся, а Такеоми уставился на неё с таким искренним возмущением, будто его только что предали. - Она мне уже нравится больше вас всех. - Предатель, - вздохнул Вакаса. Шиничиро в этот момент отвернулся к полке с инструментами исключительно потому, что улыбался уже совсем неприлично. Потом появились карты. Никто уже не вспомнил, кто именно предложил сыграть, но через десять минут вся компания сидела вокруг старого столика, а Наоко с абсолютно невинным лицом выигрывала третью партию подряд. - Нет, подождите, - Такеоми ткнул пальцем в карты. - Это невозможно. - Ты говоришь так каждый раз, когда проигрываешь, - заметил Банкей. - Потому что это трагедия. - Потому что ты идиот, - поправил Вакаса. Наоко прикрыла улыбку ладонью. - Мне кажется, вы слишком жестоки к своему другу. - Не ведись, - тут же сказал Вакаса. - Он питается жалостью. - Это неправда, - возмутился Такеоми. - Я питаюсь уважением. - Поэтому голодаешь, - спокойно добил Банкей. На этот раз даже Шиничиро не сдержал смеха. Наоко смеялась вместе с ними уже совсем свободно, откинувшись назад и забыв про осторожность. И именно в этот момент Шиничиро вдруг поймал себя на странном ощущении. Она не выглядела здесь чужой. Будто мастерская, шум голосов, запах бензина и дурацкие перепалки каким-то образом идеально ей подходили. Она не терялась на их фоне и не пыталась подстроиться - просто естественно вливалась в разговор, цеплялась за шутки, отвечала с неожиданно острым юмором и смотрела на них не как на «друзей бывшего главы банды», а как на обычных парней. И от этого внутри становилось почти болезненно тепло. - Чего ты завис? - тихо бросил ему Вакаса, пока остальные спорили о правилах игры. Шиничиро моргнул. - А? - Лицо попроще сделай. А то сейчас начнёшь смотреть на неё ещё счастливее, и Такеоми реально заплачет от одиночества. - Да пошёл ты. Но Вакаса только усмехнулся краем губ и отвернулся обратно к столу. Время пролетело незаметно. Разговоры перескакивали с одного на другое: музыка, байки, школьные истории, дурацкие случаи из детства. Наоко рассказала, как однажды уснула прямо во время репетиции и случайно уронила стойку с микрофоном на менеджера. Такеоми смеялся так сильно, что едва не свалился со стула. - Подожди, - выдохнул он сквозь смех. - Я реально думал, ты будешь… не знаю. Холодной какой-нибудь. - Надменной, - подсказал Вакаса. - Страшной, - добавил Банкей. - Эй, - Наоко возмущённо посмотрела на них. - Нет, серьёзно, - Такеоми поднял руки. - Ты оказалась очень обычной. - И вот на этих словах она вдруг замолчала. Совсем ненадолго. Но Шиничиро заметил, как в её взгляде мелькнуло что-то мягкое и почти растерянное. Потому что это «обычной» прозвучало не обидно. Наоборот. Будто ей наконец позволили просто быть человеком. Она улыбнулась уже тише. - Спасибо. Никто из них даже не понял до конца, почему эта благодарность прозвучала настолько искренне. К вечеру мастерская окончательно наполнилась уютным шумом. Окна постепенно темнели, лампы под потолком загорались теплее, а радио уже играло совсем тихо. Дверь мастерской с грохотом распахнулась так резко, будто кто-то собирался брать помещение штурмом. - Шин! Нас дедуля отправил сюда, к тебе- Эмма влетела внутрь первой и оборвалась прямо на полуслове. Пакет в её руках медленно съехал вниз. Наоко сидела на старом диване между Вакасой и Банкэем, держа карты веером у лица, а Такеоми уже пятый раз пытался доказать, что она жульничает. Шиничиро стоял у рабочего стола с кружкой чая в руках и выглядел настолько непривычно счастливым, что это было видно даже с порога. Майки, вошедший следом, сначала не понял причину внезапной тишины. Потом выглянул из-за плеча Эммы - и тоже замер. Эмма моргнула один раз. Второй. А потом резко схватила Майки за руку так сильно, что тот недовольно шикнул. - Это она! - прошептала она с таким священным ужасом, будто увидела живую легенду. - Это реально она. Шиничиро уже почувствовал приближение катастрофы. - Эмма, только без- Но младшая Сано сорвалась с места быстрее. - Хошино Наоко?! Наоко удивлённо подняла голову, а потом её лицо сразу смягчилось в улыбке. Она мгновенно узнала Эмму по рассказам Шиничиро - тот говорил о сестре так часто, что казалось, будто Наоко уже давно её знала. - Эмма-чан? - осторожно переспросила она. И этого оказалось достаточно. Эмма издала такой восторженный звук, будто её душа прямо сейчас покинула тело от счастья. - Она знает моё имя! - Ну всё, - вздохнул Вакаса. - Теперь её не остановить. - Через минуту Эмма уже сидела рядом с Наоко вплотную, совершенно забыв про существование остальных людей в помещении. Она говорила быстро, эмоционально, размахивая руками, перескакивая с темы на тему: про песни, про концерты, про любимые выступления, про журналы, которые она прятала под кроватью. - Ты не представляешь, сколько раз я заставляла Шина покупать мне ваши диски. - Наглая ложь, - пробормотал Шиничиро. - Правда? - Наоко с искренним интересом повернулась к нему. Шиничиро резко отвёл взгляд. Такеоми заржал первым. - О-о-о, вот это уже интересно. - Заткнись! - Нет, подожди, - Наоко уже улыбалась шире. - Ты слушал наши песни? - Иногда. - Он врёт! - моментально сдала брата Эмма. - Я пару раз слышала, как он включал кассету у себя в комнате. - Шиничиро медленно прикрыл глаза ладонью. - Я вас всех ненавижу. - Не-а, - довольно протянула Эмма. - Ты сейчас вообще не способен кого-то ненавидеть. И снова попала прямо в цель. Наоко тихо засмеялась, опуская взгляд в карты, а Шиничиро в этот момент окончательно понял, что ему становится опасно находиться рядом с этой девушкой. Потому что каждый раз, когда она смеялась, внутри у него происходило что-то абсолютно неконтролируемое. Майки всё это время молча наблюдал за происходящим, развалившись возле дивана. Его взгляд внимательно скользил между Наоко и братом. Потом он вдруг спросил: - А готовить умеешь? - Майки, - устало предупредил Шиничиро. - Что? Это важно. Наоко едва сдержала смех. - Немного умею. - Насколько немного? - Ну… таяки у меня хорошо получаются. - Майки резко сел ровнее, абсолютно серьёзно. - Шин, я впервые в жизни поддерживаю твои романтические решения. - Я сейчас тебя выгоню! - Поздно. Ты уже привёл в дом идеальную женщину. - Банкей закашлялся от смеха, Вакаса отвернулся, пытаясь скрыть улыбку, а Эмма вообще согнулась пополам, едва не падая с дивана. Даже Наоко не выдержала, закрыв лицо руками. - Вы ужасные. - Нет, - спокойно сказал Вакаса. - Просто впервые за долгое время в этой мастерской появился нормальный человек. - Эй. - А ты не считаешься, Шин. Вечер постепенно растекался по мастерской тёплым светом ламп. За окнами Токио шумел уже мягче - не дневной суетой, а спокойной ночной жизнью. Радио почти затихло, карты давно были забыты где-то на столе, а разговоры стали медленнее и уютнее. В какой-то момент Эмма заметила старую гитару, стоявшую в углу возле шкафа. - Ты играешь? - удивилась Наоко. Шиничиро пожал плечами. - Когда-то баловался. - Он прибухнёт и начинает изображать рок-звезду, - лениво сообщил Майки. - Готовься летать в окно! - Наоко поднялась с дивана и осторожно взяла гитару в руки. Пальцы легко прошлись по струнам, проверяя звук. В мастерской сразу стало тише. Даже Вакаса перестал разговаривать. - Можно? - спросила она, посмотрев на Шиничиро. Он быстро кивнул. Наоко улыбнулась и устроилась обратно на диване, поджав под себя ноги. Свет лампы мягко ложился на её волосы, очки чуть сползли вниз, а длинные пальцы аккуратно коснулись струн. Первые аккорды прозвучали негромко. Живая музыка посреди старой мастерской. И именно поэтому это било сильнее любого концерта. Голос Наоко был мягче, чем обычно на записях, тише и теплее.Она не старалась петь идеально - наоборот, позволяла себе улыбаться прямо посреди строк, сбиваться от смеха, когда Эмма слишком эмоционально начинала подпевать. А Шиничиро сидел напротив и понимал, что пропал окончательно. Не в тот момент, когда увидел её снова, не на набережной, во время переписки ночью. А сейчас в этой мастерской. Среди своих друзей. Под хриплое радио и запах бензина. Когда девушка с мировой известностью сидела в его старом кресле, смеялась вместе с его семьёй и пела так, будто всё это место уже стало для неё важным. У него внутри было тихо. И в какой-то момент Шиничиро понял, что уже не представляет эту мастерскую без её голоса.