Часть 5 «Шум за кулисами»

Утро началось не с солнца и не с будильника. Телефон завибрировал где-то под подушкой ещё в тот момент, когда за окном Токио только начинал сереть. Наоко даже не сразу поняла, где находится. Она лишь болезненно нахмурилась, переворачиваясь на бок, и вслепую попыталась нащупать источник раздражающего звука. Вчерашний вечер до сих пор оставался где-то в теле приятной тяжестью: смех в мастерской, голос Эммы, запах масла и бензина, старая гитара Шиничиро, его взгляд напротив. Всё это ещё слишком живо крутилось в голове, из-за чего возвращение в реальность ощущалось почти жестоким. Экран телефона ослепил яркостью. «Рейго Сайонджи». Наоко прикрыла глаза ладонью и тяжело выдохнула. — Я уже проснулась… — хрипло пробормотала она в пустую комнату, хотя трубку ещё даже не подняла. Вызов продолжал вибрировать настойчиво и методично. Не как звонок человека, а как часть расписания. Как очередное напоминание, что времени на медленное утро у неё не существует. Она всё-таки ответила. — Доброе утро, Наоко-сан, — голос Рейго прозвучал ровно, без малейшего намёка на сонливость. Будто этот человек вообще никогда не спал. — Машина приедет через сорок минут. Съёмку рекламного сегмента перенесли на девять тридцать, после — интервью для Monthly Stage, затем фотосессия для летней кампании NovaSound. Репетицию передвинули на вечер, но появилось ещё одно согласование по контракту. И, пожалуйста, не забудьте текст для завтрашнего радиоэфира. Наоко сидела на кровати, слушая этот поток слов с абсолютно пустым взглядом. За окном едва начинался рассвет. Она ещё даже глаза нормально не открыла. — Мгм… — Также сегодня на базе будет пресса, поэтому прошу избегать лишнего внимания в общих коридорах. Вот тут она уже медленно моргнула. Лишнего внимания. Удивительно, как двумя словами можно так аккуратно напомнить человеку о границах. — Поняла. — И ещё, Наоко-сан, — голос менеджера остался всё таким же спокойным. — Постарайтесь сегодня быть внимательнее. Вчера до вас не могли дозвониться с музыкального отделение. Наоко невольно сжала телефон крепче. Она даже помнила почему. Потому что вчера в этот момент Шиничиро пытался научить Эмму играть в карты и проиграл ребёнку три раза подряд. И теперь от одного воспоминания уголки губ предательски дрогнули вверх. Рейго заметил паузу сразу. — Что-то смешное? Улыбка исчезла почти мгновенно. — Нет. — Хорошо. Тогда жду вас на базе. Вызов завершился. Комната снова погрузилась в тишину. Наоко медленно опустила телефон на колени и несколько секунд просто сидела неподвижно, глядя куда-то в пол. Потом устало уткнулась лицом в ладони. Это было странно. Ещё неделю назад подобное утро не вызвало бы в ней вообще ничего. Обычный график, привычная спешка, образ жизни. Она бы уже автоматически поднялась, пошла собираться, параллельно читая сценарий или проверяя расписание. Но теперь внутри будто появилась другая точка отсчёта. Место, где было шумно, тесно, тепло и по-настоящему. Мастерская Шиничиро вспоминалась опасно легко. Настолько легко, что собственная квартира сейчас вдруг показалась слишком тихой. Слишком пустой. Телефон снова коротко завибрировал. Наоко лениво потянулась к экрану, ожидая увидеть очередное уведомление от персонала, но вместо этого замерла. Шиничиро. И почему-то сердце сразу стало мягче. Сообщение было коротким: «доброе утро. надеюсь тебя ещё не съели ваши страшные продюсеры» Она тихо засмеялась прямо себе под нос. Настолько искренне, что сама удивилась. Сонливость ещё держалась в теле, волосы были растрёпанными, а лицо наверняка помятым после сна, но именно сейчас Наоко выглядела счастливее, чем на половине своих профессиональных фотосессий. Она открыла чат, перечитывая сообщение ещё раз. Только после этого медленно напечатала ответ: «слишком поздно. меня уже принесли в жертву шоу-бизнесу ♡» Отправив сообщение, Наоко вдруг поймала себя на том, что улыбается в экран как абсолютная идиотка. — Господи… Она откинулась обратно на кровать, прикрывая глаза рукой. А потом телефон завибрировал снова почти мгновенно. «тогда держись. если что, я приеду тебя спасать» Наоко уткнулась лицом в подушку раньше, чем успела остановить собственный смех. Потому что перед глазами слишком ярко возник образ Шиничиро, который реально приезжает к зданию NovaSound на байке и пытается “спасти” её из-под носа охраны. И проблема была в том, что это казалось абсолютно возможным. Спустя час город уже окончательно проснулся. Машина NovaSound ждала у здания, пока Наоко, надев тёмные очки и натянув на лицо привычное спокойствие, садилась на заднее сиденье. Стоило двери закрыться, как внешний мир снова начал превращаться в непрерывный поток движения. Телефон звонил. Кто-то обсуждал графики. Менялись адреса. Приходили сообщения. Менеджеры пересылали фотографии костюмов. Стилист просил подтвердить образ. Режиссёр съёмки переносил тайминги. Наоко смотрела в окно на пролетающий мимо Токио и вдруг поняла, насколько шумной на самом деле была её жизнь. Раньше она этого не замечала. Но после вечера в мастерской контраст начал резать слишком сильно. Когда машина остановилась возле здания NovaSound, внутри уже привычно кипела жизнь. Высокие стеклянные двери открывались без остановки. Кто-то бежал с папками. Кто-то ругался в гарнитуру. Из соседнего павильона доносились обрывки музыки и указания режиссёров. Свет софитов отражался даже в коридорах. Воздух пах кофе, косметикой, техникой и усталостью. И всё двигалось слишком быстро. — Наоко-сан, доброе утро! — Грим через пятнадцать минут! — Нам нужно подтверждение по вечернему эфиру! — Где сценарий второго блока?! Она едва успевала отвечать. Улыбаться. Кивать. Слушать. В этом месте нельзя было замедляться. Стоило остановиться хоть на секунду — поток людей просто сметал тебя дальше. И среди всей этой суеты Наоко вдруг поймала себя на одной единственной мысли: Шиничиро здесь бы возненавидел всё уже через пять минут, можеть быть Шиничиро возненавидел бы здесь даже воздух. Эта мысль засела в голове Наоко неожиданно крепко и теперь всплывала каждый раз, когда мимо в очередной раз пробегал кто-то с планшетами, папками, кофе или проводами для аппаратуры. В мастерской шум был живым — человеческим. Там ругались, смеялись, спорили, перебивали друг друга, но всё это дышало свободно. Здесь же каждый звук будто подчинялся таймеру. Даже каблуки по полу стучали с ощущением дедлайна. — Наоко-сан, сюда пожалуйста. Её уже утаскивали дальше по коридору, пока визажистка на ходу что-то объясняла про новый образ для съёмки. Кто-то параллельно поправлял светлую ткань на её плечах, другой человек просил подписать бумаги, третий уточнял время эфира. Наоко отвечала автоматически, почти не вдумываясь в слова. Она умела это делать идеально. Годами отточенная версия самой себя включалась без усилий: мягкая улыбка, спокойный голос, внимательный взгляд. Даже усталость исчезала с лица по привычке. Только внутри всё равно нарастало странное раздражение. Особенно когда она увидела Сайонджи. Тот стоял возле павильона с планшетом в руках и выглядел так, будто был частью самого здания NovaSound: идеально выглаженный костюм, безупречно уложенные волосы, холодная собранность человека, у которого всё находится под контролем. Он разговаривал сразу с тремя людьми одновременно, не повышая голос и не теряя ни единой детали. И почему-то рядом с ним всегда становилось тяжелее дышать. — Вы опоздали на четыре минуты, — спокойно произнёс он, едва Наоко подошла ближе. Даже не «доброе утро». Она медленно сняла очки. — Машина стояла в пробке. — Я учитывал трафик. — Тогда напишите жалобу дорогам Токио. Рейго посмотрел на неё чуть дольше обычного. С оценивающим спокойствием. — У вас хорошее настроение. Наоко сразу поняла: заметил. После вчерашнего она действительно вела себя иначе. Расслабленно и живо. Она меньше контролировала интонации, чаще улыбалась, отвлекалась на телефон. А Сайонджи был человеком, замечающим подобное мгновенно. — Это проблема? — Это может ею стать. Он произнёс это так ровно, будто говорил о погоде. И почему-то именно эта интонация раздражала сильнее всего. Рядом неожиданно появилась Рейна, буквально влетев в разговор между ними с чашкой кофе в руках и спасая атмосферу от окончательного похолодания. — Наоко! — она схватила её за локоть раньше, чем Рейго успел продолжить. — Ты сегодня выглядишь подозрительно счастливой, и я как лучшая подруга обязана узнать всё. — Рейна, у нас съёмка через десять минут, — спокойно напомнил Рейго. — А у тебя через десять секунд закончится душа, если ты продолжишь так смотреть на людей. — Рейна. — Всё-всё, ухожу ♡ Последнее она произнесла с настолько фальшивой сладостью, что Наоко едва не засмеялась прямо при менеджере. Рейна потянула её дальше по коридору, быстро понижая голос: — Он сегодня ещё хуже обычного. — У него всегда лицо такое, будто кто-то запретил ему радоваться жизни. — Потому что так и есть. Думаю, он родился сразу тридцатилетним менеджером. Наоко тихо выдохнула сквозь смех. И только сейчас поняла, насколько сильно ей было нужно хоть что-то нормальное среди всей этой суеты. Гримерка встретила их ярким светом ламп вокруг зеркал, запахом лака для волос и разговорами сразу нескольких человек одновременно. Амая уже сидела в кресле с полуприкрытыми глазами, пока стилист пытался уложить ей волосы, а Ироха листала журнал, лениво закинув ноги на диван. — О, — Ироха сразу подняла голову. — Вот и наша влюблённая. Наоко замерла на месте. Рейна резко согнулась пополам от смеха. — Я ЖЕ ГОВОРИЛА! — Что?.. — Наоко моментально почувствовала, как начинают гореть щёки. - Вы вообще о чём? Амая открыла один глаз. — Ты уже минут двадцать улыбаешься телефону. — И сегодня пришла с таким лицом, будто тебе признались под сакурой в школьном аниме, — добила Рейна. Наоко бросила в них подушкой с дивана, но это только окончательно добило комнату смехом. И именно в этот момент телефон снова коротко завибрировал у неё в руке. Сообщение от Шиничиро. «как проходит твой звездный ад?» Наоко опустила взгляд на экран. И улыбнулась раньше, чем успела остановить себя. Тишина в гримёрке наступила почти мгновенно. Четыре пары глаз медленно уставились на неё одновременно. Рейна медленно прищурилась. — О нет. Ироха села ровнее. — Милота. Наоко резко убрала телефон. — Прекратите смотреть на меня так. — Наоко, — очень серьёзно произнесла Рейна. — Ты сейчас выглядишь как человек, который либо влюбился, либо окончательно сошёл с ума. Наоко открыла рот, собираясь что-то ответить. Но дверь гримёрки внезапно открылась. И вся атмосфера тут же изменилась. Смех оборвался почти моментально. В помещение вошёл Рейго. Спокойный, собранный, с планшетом в руках. Его взгляд сначала скользнул по комнате, а потом остановился на Наоко. — Через пять минут начинаем съёмку. Тишина стала плотнее. Даже Рейна перестала улыбаться. И Наоко вдруг снова почувствовала это неприятное давление, будто кто-то аккуратно, но уверенно возвращал её обратно в рамки той версии себя, которой здесь было удобно существовать. Вечер, Шиничиро пожалел о своей идее примерно на третьей минуте пребывания возле здания NovaSound. Нет, сначала всё выглядело ещё терпимо. Он даже успел убедить себя, что справится. Ну подумаешь — съёмочная база, персонал, камеры. Он ведь не школьник какой-нибудь. Просто приедет, встретит Наоко, познакомится с её окружением, проведёт день рядом. Нормально, без паники. Но паника началась сразу за стеклянными дверями. Внутри всё двигалось слишком быстро. Люди с гарнитурами в ушах проносились мимо так стремительно, будто опаздывали на конец света. Где-то справа кто-то ругался из-за света, слева девушка с планшетом одновременно говорила по телефону и подписывала бумаги, а вдалеке слышалась музыка — громкая, рваная, обрывающаяся на середине каждые несколько секунд. Шиничиро стоял посреди холла и чувствовал себя максимально лишним. Особенно в своей тёмной футболке, старых джинсах и куртке, пока мимо проходили люди в идеально выглаженных костюмах. — Эй. Ты кто? Голос прозвучал резко. Шиничиро обернулся и увидел мужчину в форме охраны. Тот смотрел подозрительно сразу по нескольким причинам. Во-первых — байкерская внешность. Во-вторых — отсутствие пропуска. В-третьих — выражение лица Шиничиро, будто тот сам не понял, как сюда попал. — Я… эм… к Хошино Наоко. Очень плохой ответ. Охранник мгновенно нахмурился сильнее. — Ц, очередной кретин. Повторяю посторонним.вход.запрещён. — Нет, я не посторонний, я— — Тогда где пропуск? Шиничиро завис. Точно. О пропуске он не подумал вообще. Потому что Такеоми вчера орал полчаса про маршруты, базы и расписания, но ни разу не сказал ничего полезного. — Слушайте, она сама меня позвала— — Конечно позвала. Шиничиро уже открыл рот, собираясь объяснить нормально, как вдруг за спиной охранника раздался мужской голос: — Он со мной. Из бокового коридора шагом вышел высокий мужчина с краткостриженной прической, с пару седыми прядями. На ходу звенели ключи автомобиля, и бейджик с именем "Китагава Ренджи" — У него нет пропус..— — Я сказал: он со мной. Только теперь он посмотрел на Шиничиро внимательно. Секунда. Вторая. И его взгляд едва заметно изменился. — Идем — Чего— Он уже прошел мимо, вынуждая бегать за ним, с такой скоростью, будто он был частью рабочего процесса. — Э-э, подождите— — Не отставай. — Да я и не— — Быстрее. Они пронеслись через длинный коридор, полный людей, кабелей и света. Кто-то пробежал мимо с вешалками, кто-то чуть не врезался в Шиничиро коробкой с аппаратурой. Он едва успевал смотреть по сторонам. Это место не напоминало мир Наоко, который он себе представлял. Ни о какой красивой глянцевой картинке даже не пахло. Только бесконечная усталость под косметикой и люди, живущие по расписанию. — Я Китагава Ренджи. Один из телохранителей SireNova. Ты ведь тот черныш в "Lumine" ? два дня назад. — Да, Сано Шиничиро! Кивнув, Китагава резко свернул за угол. — И так, если спросят кто ты, скажи что мой человек Шиничиро чуть кивнул, и мужчина продолжил — Слушай, не позволяй себе лишнего. Не подходи близко к камерам. Не трогай никого из персонала. Не лезь в кадр. Если увидишь мужчину в сером костюме — это Рейго Сайонджи. Избегай его — Уже звучит как армия. — Хуже. Шоу-бизнес. Лифт открылся. Внутри тоже стояли люди. Все уставшие. Одна девушка вообще спала стоя, уткнувшись лбом в зеркало. Шиничиро молчал. И чем дальше они поднимались, тем сильнее у него внутри нарастало неприятное чувство тревоги. Потому что он впервые по-настоящему видел мир Наоко. Изнанку турам в разных стран, сцен, журналов. И эта изнанка ему не нравилась. Лифт остановился на верхнем этаже. Двери открылись — и шум ударил сразу со всех сторон. Яркий свет прожекторов. Голоса. Музыка. Команды. Щелчки камер. Шиничиро замер почти сразу. Огромный павильон был разделён на несколько зон. В одной шла фотосессия, в другой настраивали оборудование, где-то дальше кто-то репетировал хореографию перед зеркалами. И посреди всего этого хаоса стояла Наоко. В светлом сценическом костюме, с собранными волосами и микрофоном в руках. Она слушала мужчину напротив с абсолютно спокойным лицом. Но Шиничиро заметил это сразу - усталость. Не физическую даже. Ту, которую она тщательно прятала. Мужчина перед ней говорил жёстко, быстро и раздражённо: — Ты опять выбилась из тайминга. — Перерыв был сокращён на двадцать минут. — Значит, нужно работать быстрее. — Люди не машины, Рейго-сан. — Нет, ты - звезда. Шиничиро почувствовал, как внутри моментально поднимается раздражение. Потому что тон этого человека ему не понравился — Это он, не слушай его, если начнет что то говорить о тебе, навязывать и так далее- Сайонджи-сан высокий мужчина в сером костюме выглядел идеально собранным. Холодным тоже. Он листал бумаги, даже не глядя на Наоко полностью. Будто разговаривал не с человеком, а с проектом. — Через час интервью, — продолжил он. — Потом запись. Потом— Наоко вдруг подняла взгляд. И увидела Шиничиро. Всё произошло мгновенно. Усталость исчезла первой, потом напряжение в плечах. Будто среди всего этого шумного ада ей наконец дали вдохнуть нормально. Рейго остановился на полуслове, медленно обернувшись в сторону взгляда "звезды". И впервые посмотрел на Шиничиро внимательно. Когда съёмку наконец остановили на перерыв, павильон будто одновременно выдохнул и взорвался новым шумом. Кто-то потащил кабели в сторону, операторы спорили у мониторов, ассистенты бегали с папками и стаканчиками кофе, а над всем этим продолжал висеть свет прожекторов, от которого у Шиничиро уже начинала болеть голова. Китагава велел стоять на месте, и подошел к Наоко, о чем то предупреждая. Позже вернувшись, предложил присоединиттся к компании Хошино. Они шли по коридору не долго. Отодвигая шторку из бисеров, двое вошли в более-менее тихое место. Обстановка была приятной: рабочие столы, измерительные ленты, инструменты и микрофоны на штативах. Маникены с сценическими образами, а на стене портреты трех девушек. Из всех он увидел Наоко, она выглядела младше, выроятно момент встпуления в студию. — Ого, Китагава-сан, кого вы привели? — бес каких либо манер, девушка с русыми короткими волосами уже крутила Сано, что бы разглядеть каждый шов и волосинку на теле. — Я Рейна Надзоми! Очень приятно — Пожимая двумя руками, размахивая так сильно, что у парня снова закружиласт голова. — Шиничиро Сано... мне тоже.. — Надзоми-чан, он друг Хошино-чан. — Вот теперь оставшиеся пару человек взглянули на него внимательнее, отбрасывая работу. — Вот сюрприз! А ну быстро давай знакомиться - Я Амая Цуки, отвечаю за тексты, концепты, половину нервных срывов в этой группе и моральное унижение менеджеров — Последнее она делает особенно талантливо, — донеслось со стороны. На подоконнике сидела девушка с длинными тёмными волосами, лениво крутя в пальцах маркер. Голос у неё был спокойный, мягкий, но с той интонацией человека, который замечает абсолютно всё вокруг. — Рейна Надзоми. Рэп, аранжировки и иногда роль психолога для этих ненормальных. — Так, главный вопрос, — Цуки резко подалась вперёд, упираясь локтями в колени. — Ты вообще откуда взялся? Шиничиро моргнул. — В смысле? — В прямом. Наоко никогда никого сюда не приводит. Вообще. Даже курьеров старается встречать у входа, а тут ты сидишь в нашей комнате отдыха и пьёшь чай из её кружки. Парень медленно опустил взгляд на кружку в своих руках. — Бля. — О, он ещё и воспитанный, — с серьёзным видом кивнула Рейна. — Это от стресса, — пробормотал Шиничиро. Цуки прищурилась ещё подозрительнее. — Итак. Кто. Ты. Такой. Он почувствовал себя на допросе быстрее, чем успел придумать нормальный ответ. В мастерской всё было проще. Там максимум Вакаса начинал издеваться, Банкей смотрел как на идиота, а Такеоми уже через минуту устраивал цирк. Здесь же три девушки смотрели внимательно. По-разному, но одинаково цепко. Особенно третья. Шиничиро только сейчас заметил девушку у дальнего стола. Она сидела боком к остальным, лениво листая какой-то журнал, и выглядела так, будто происходящее её вообще не касается. Светлые волосы были собраны высоким хвостом, на переносице очки, а выражение лица оставалось абсолютно невозмутимым. — Ироха, — вдруг позвала Цуки. — Ты чего молчишь? Та даже не подняла головы. — Наблюдаю. — И какие выводы? — Он нервничает сильнее, чем человек, которого привели знакомиться с айдол-группой. Шиничиро медленно выдохнул. — Спасибо. Очень помогает. Теперь Ироха всё-таки посмотрела на него. Взгляд оказался неожиданно спокойным. Не колючим, не насмешливым. Скорее изучающим. — Ты не из индустрии. — Это настолько очевидно? — У людей отсюда глаза другие, — равнодушно ответила она. — Они всегда что-то хотят. Комната на секунду притихла. Рейна отвела взгляд первой а Цуки тихо цыкнула языком. Шиничиро неожиданно понял, что именно Ироха, похоже, замечает здесь больше остальных. — Тогда… что хочу я? — спросил он раньше, чем успел подумать. Ироха ещё пару секунд смотрела на него, потом пожала плечами. — Пока не знаю. — Очень обнадёживает. — Но тебе не важна популярнось Хошино-чан. Это прозвучало настолько прямо, что Шиничиро даже растерялся. Рейна резко хлопнула ладонями по коленям, разрушая повисшую тишину. — Ладно, хватит делать атмосферу как в психологическом триллере. Сано-сан, рассказывай. — Что именно? — Всё. Чем занимаешься, как познакомились, кто первый влюбился, когда свадьба— — РЕЙНА. — Что? Мне интересно. — Мне страшно, — честно признался Шиничиро. Цуки расхохоталась первой. — Нет, он мне нравится. — Такой смешной когда паникует, — сказала Ироха, снова возвращаясь к журналу. — Я не паникую. — Ты держишь кружку двумя руками, как будто тебя сейчас собьют грузовиком. Шиничиро опустил взгляд. Бля и правда. Он сам не заметил, как вцепился в несчастный чай, будто это был последний островок безопасности в этом безумном месте. — Слушайте, — начал он осторожно. — Мы просто… встретились недавно. — Насколько недавно? — Несколько дней назад. — В комнате повисла тишина. Потом Цуки медленно перевела взгляд на Рейну. Рейна — на Ироху. Ироха спокойно сняла очки. — О. Так вот почему она последние дни ходит как человек, которому впервые за долгое время хочется жить. Шиничиро почувствовал, как у него начинают гореть уши. — Подождите, она что… говорила обо мне? — Нет, — невинно ответила Рейна. — Но вчера на утренней тренировки она пятнадцать минут смотрела в стену и улыбалась. — А потом уронила расчёску в кофе, — добавила Цуки. — И назвала Рейго “мужчиной с энергетикой мусорного контейнера”, — добила Ироха. Шиничиро не выдержал и рассмеялся. Тихо сначала, потом уже нормально, закрывая лицо ладонью. И именно в этот момент дверь резко открылась. — Господи, я вас на десять минут оставила— Наоко замерла на пороге. Шиничиро сидел красный от смеха, Рейна практически лежала на диване, Цуки стучала ладонью по столу, а Ироха с абсолютно спокойным лицом пила кофе, будто вообще ни при чём. Наоко медленно прищурилась. — Что вы сделали. — Ничего, — слишком быстро ответили все трое. — Они устроили мне допрос, — сразу сдал всех Шиничиро. — ПРЕДАТЕЛЬ. Наоко тяжело вздохнула, подошла ближе и без лишних слов встала рядом с его креслом, будто автоматически занимая сторону “против остальных”. — Всё, отстаньте от него. — Ага, — протянула Цуки. — Уже защищает. — Цуки. — Молчу ♡ — Но Наоко всё равно едва заметно улыбнулась, а Шиничиро неожиданно поймал себя на том, что тревога, преследовавшая его с самого входа в NovaSound, наконец начала отпускать. Время в комнате отдыха текло совсем иначе, чем в остальной части здания. За тонкими стенами по-прежнему гремела работа: кто-то перекрикивался в коридорах, таскали оборудование, хлопали двери студий, периодически мимо проходили уставшие сотрудники с папками и стаканами кофе. Но здесь, среди разбросанных текстов песен, кружек с давно остывшим чаем и полурасстёгнутых чехлов для инструментов, атмосфера вдруг становилась удивительно живой. Наоко выскользнула обратно на съёмки почти сразу после короткого перерыва, бросив напоследок тихое: — Я быстро. Не дайте ему сбежать раньше времени. — Уже поздно, — довольно протянула Рейна, развалившись поперёк дивана. — Мы его приняли. — Я ещё ничего не подписывал, — пробормотал Шиничиро. — Ничего, мы сами. После этого разговор окончательно потерял осторожность. Сначала к ним заглянул какой-то фотограф — высокий парень с камерой через плечо и кругами под глазами размером с Токио. Он шёл за кофе, но задержался почти на сорок минут, потому что Рейна внезапно решила показать старые фотографии группы времён дебюта, где все выглядели так, будто питались исключительно энергетиками и нервными срывами. — Господи, Цуки, ты здесь как школьный хулиган. — А ты выглядишь так, будто готова укусить журналиста. — Потому что я тогда и укусила журналиста. — ЧЕГО?! Шиничиро подавился чаем. Рейна пожала плечами абсолютно спокойно. — Он назвал мои косички “агрессивными”. — И ты его укусила? — Слегка ♡ — Это была полноценная попытка убийства, — сухо вставила Ироха, не отрываясь от телефона. Комната взорвалась смехом. Шиничиро сам не заметил, как расслабился окончательно. Напряжение, с которым он пришёл сюда вечером, растворялось постепенно, почти незаметно. Эти люди не походили на глянцевый мир из журналов. Они были шумными, уставшими, иногда язвительными, местами абсолютно сумасшедшими — и удивительно настоящими. Особенно Цуки и Рейна. Они любили это место. Несмотря на переработки, графики, съёмки до ночи и постоянный контроль. Это чувствовалось в том, как они говорили о сцене, о музыке, о выступлениях. И в какой-то момент разговор неожиданно свернул совсем не туда. — Подождите, — Цуки резко выпрямилась. — Сано… — М? — Ты ведь реально был главой Чёрных Драконов? Шиничиро чуть не поперхнулся второй раз за вечер. Рейна мгновенно подалась ближе. — Я ТЕБЕ ГОВОРИЛА, ЧТО ЭТО ПРАВДА. — Да ладно, — он неловко почесал затылок. — Это давно было. — “Давно было”, — передразнила Цуки. — Ты говоришь так, будто речь о школьном кружке. Фотограф рядом заинтересованно присвистнул. — Чёрные Драконы — это же та легендарная группировка? — О господи, только не начинайте… — Нет, подожди, — Рейна смотрела на него уже почти восхищённо. — То есть ты реально дрался? Устраивал разборки? Все эти байкерские штуки? — “Байкерские штуки” звучит очень тупо. — Зато романтично ♡ — Это вообще не романтично. — А вот Наоко так не кажется, — лениво вставила Ироха. Шиничиро резко уставился в кружку. Цуки довольно улыбнулась. — Он краснеет. Это так мило. — Я сейчас уйду. — Нет, — одновременно ответили все. И снова смех. Странно, но именно в этот момент Шиничиро впервые за весь день почувствовал себя здесь не чужим. Не случайным человеком, забредшим в слишком дорогой и сложный мир. Потому что рядом с людьми вроде Рейны, Цуки, Ирохи и Китагава от NovaSound постепенно отваливалась вся эта ледяная оболочка из контроля, статуса и фальшивых улыбок. Оставались обычные люди. Наверное, именно поэтому Наоко держалась рядом с ними. Дверь снова открылась спустя ещё какое-то время. Наоко вошла внутрь уже с распущенными волосами и заметно уставшим взглядом, но, услышав очередной взрыв смеха, сразу остановилась. — Мне даже страшно спрашивать, что тут происходило. — Твой парень оказался бывшим главой легендарной банды, — совершенно серьёзно сообщила Рейна. Шиничиро закрыл лицо ладонью. — Пожалуйста, перестаньте так меня называть. — А как ещё? — Никак. Наоко тихо рассмеялась, подходя ближе. И это было ужасно. Потому что каждый раз, когда она смотрела на него вот так — тепло, спокойно, будто автоматически искала взглядом именно его среди остальных, — внутри у него всё снова начинало вести себя как у идиота-подростка. — Я почти закончила, — сказала она уже тише, обращаясь к нему. — Осталось пару фотографий для рекламы и ещё один короткий комментарий для интервью. Минут двадцать… максимум тридцать. Шиничиро кивнул. — Тогда я пока спущусь вниз. — Подождёшь меня? Вопрос прозвучал настолько естественно, будто ответ давно был очевиден. — Без проблем. Наоко улыбнулась мягче. А потом снова исчезла за дверью вместе с ассистенткой, которая уже звала её обратно на площадку. — Приходи ещё, Сано! — крикнула вслед Рейна. — В следующий раз расскажешь про драки! — Или привези байк! — добавила Цуки. — Вы слишком рады человеку, которого знаете четыре часа, — пробормотал он, поднимаясь с дивана. — Нам скучно жить, — философски заметила Ироха. Шиничиро усмехнулся, качнув головой. — Ну… посмотрим. Но улыбка всё равно осталась. У выхода из комнаты его уже ждал Китагава. — Пошли, герой романтической драмы. — Вы все сговорились? — Конечно. Они спустились вниз вместе. Вечерний воздух встретил прохладой и влажным запахом города после недавно прошедшего дождя. У здания всё ещё толпились машины, сотрудники, курьеры и охрана, но шум больше не давил так сильно, как утром. Теперь NovaSound казался Шиничиро чуть менее чужим. Не из-за самого места. Из-за людей внутри него. Возле парковки Китагава внезапно остановился. — Подожди-ка… Его взгляд зацепился за байк под фонарём. И лицо мужчины мгновенно изменилось. — Да ладно. Шиничиро невольно усмехнулся. — Узнал? — Узнал?! Сано, это же охренительная машина. Китагава подошёл ближе почти с уважением, разглядывая байк так внимательно, будто встретил старого знакомого. И разговор сразу стал проще. Про движки. Про трассы. Про ночной Токио. Про то, как некоторые люди слышат мотор лучше, чем собственные мысли. Шиничиро неожиданно поймал себя на том, что рядом с такими людьми ему спокойно. Не приходилось подбирать слова или пытаться соответствовать чему-то. Китагава был не частью “системы”. Он был человеком рядом с Наоко. Наверное, именно поэтому ему хотелось доверять. — Ты хороший парень, — вдруг сказал тот после недолгой паузы. Шиничиро удивлённо поднял взгляд. — С чего выводы? — Она рядом с тобой становится собой. Эти слова прозвучали слишком тихо для того, как сильно ударили внутри. Китагава смотрел спокойно. — Позаботься о ней. Шиничиро медленно кивнул. — Иначе и быть не может. Двери здания в этот момент снова открылись. Наоко появилась быстро, будто действительно торопилась к нему, но почти сразу рядом вырос Сайонджи. Серый костюм. Идеальная осанка. Ледяное выражение лица. Он что-то коротко сказал ей, и Наоко едва заметно напряглась. — Пойдём. Нам нужно поговорить. Это прозвучало не как просьба. Шиничиро успел заметить, как она мельком посмотрела в его сторону, прежде чем Сайонджи увёл её чуть дальше — за декоративные кусты возле парковки. Достаточно далеко для приватности. Достаточно близко, чтобы всё было слышно. Специально. Шиничиро понял это сразу. — Ты теряешь концентрацию. Голос Сайонджи звучал ровно и холодно. — Рейго-сан… — Этот парень тянет тебя вниз. Пауза. — Ты слишком талантлива, чтобы разрушить всё ради временных чувств. Шиничиро медленно опустил взгляд. Смешно. Наверное, со стороны он действительно выглядел именно так. Механик с байком, бывший глава банды, человек без будущего рядом с девушкой, которую вся индустрия таскала по журналам и сценам. — Людям вроде тебя нельзя привязываться слишком сильно, Хошино-сан. Тишина. Ни одного ответа от Наоко. Только это почему-то било хуже всего. Когда они вышли обратно, Сайонджи выглядел абсолютно спокойным. Только взгляд, который он бросил на Шиничиро перед тем, как уйти обратно в здание, был почти уничтожающим. Будто он уже победил. Наоко осталась стоять на месте. И от её лица у Шиничиро внутри всё неприятно сжалось. Она выглядела так, будто ей было жаль, безысходность.. Шиничиро отвёл взгляд первым. Ну да. Конечно. Он здесь лишний. Китагава молча сделал шаг в сторону, оставляя между ними пространство. Шиничиро уже собирался сказать что-нибудь обычное. Спокойное. Что всё нормально. Но не успел. Потому что Наоко внезапно сорвалась с места. Чуть ли не бегом. И в следующую секунду крепко обняла его, уткнувшись лицом куда-то ему в шею так резко, словно только сейчас позволила себе наконец выдохнуть. Пальцы вцепились в ткань куртки. — Пожалуйста… — голос дрогнул совсем тихо. — Отвези меня домой. Подальше отсюда. Наоко уснула у него за спиной прямо на светофоре, уткнувшись лбом между его лопаток. И Шиничиро тогда понял одну страшную вещь. Теперь он уже не сможет отпустить её обратно одну.