Часть 4

Меня отстранили от занятий. Официальная формулировка звучала максимально уныло и стерильно — «агрессивное поведение, угрозы в адрес других учеников и порча чужого имущества». Как будто они зачитывали не наказание, а инструкцию к микроволновке. Неофициально же всё было куда проще: одна из подружек Мэдисон побежала жаловаться быстрее, чем успела высохнуть вода в том чёртовом туалете. Меня выдернули с последнего урока почти сразу. Какой-то помощник директора нашёл меня в коридоре и с таким серьёзным лицом попросил пройти в административное крыло, будто я минимум человека зарезал. Весь путь туда казался раздражающе длинным. Школьные коридоры шумели привычной жизнью — хлопали шкафчики, кто-то смеялся, кто-то спорил, где-то вдали орал тренер, но всё это сейчас сливалось для меня в один сплошной давящий гул. Я шёл молча. Но внутри всё продолжало неприятно кипеть. Не страх. Не сожаление. Раздражение. Густое. Тяжёлое. Почти физическое. Кабинет директора встретил меня духотой, запахом старой бумаги и дешёвого кофе. Огромный стол, шкафы с папками, фотографии каких-то выпусков на стенах — всё выглядело именно так, как и должен выглядеть кабинет человека, который большую часть жизни слушает чужие проблемы и делает вид, что способен их решать. Директор сидел напротив меня с усталым выражением лица. Рядом стояла школьная консультантка, изображая моральную поддержку системы образования. Я же просто развалился в кресле и смотрел куда-то в окно за их спинами. Потому что если бы начал смотреть на них — точно сорвался бы. — Ты понимаешь серьёзность ситуации, Диего? — наконец спросил директор. Нет. Абсолютно нет. И, если честно, мне было плевать. Но вслух я этого не сказал. Он ещё минут двадцать говорил про школьные правила, дисциплину, насилие, угрозы и недопустимое поведение. Слова лились монотонным потоком, не вызывая вообще ничего, кроме желания встать и уйти. Самое смешное было в том, что никто даже не пытался нормально обсудить, почему всё произошло. Никто не говорил про Тейлор. Про издевательства. Про Мэдисон и её шайку. Нет. Главной проблемой оказался я. Как всегда. Потом они начали звонить родителям. Спойлер — трубку никто не взял. Ни с первого раза. Ни со второго. Ни с третьего. И почему-то никто в кабинете даже не выглядел удивлённым. Будто все заранее понимали, чем это закончится. В какой-то момент директор просто устало потёр переносицу и сообщил, что я временно отстраняюсь от занятий сроком на одну неделю. Семь дней. Без школы. Без уроков. Без права появляться на территории Уинслоу. Будто это должно было звучать как наказание. Когда я вышел из административного крыла, Майк уже ждал меня у лестницы. И выглядел он так, будто был готов лично поджечь школу к чёртовой матери. — Они серьёзно тебя отстранили?! — почти сразу выдал он. — Блять, да они вообще охренели?! Я только пожал плечами. — Ну… я угрожал выбросить телефон в окно. — И правильно сделал! — Ещё я утопил рюкзак Мэдисон. — И это тоже было заслуженно! Я невольно хмыкнул. Майк раздражённо провёл рукой по волосам и начал ходить кругами прямо посреди тротуара. — Нет, серьёзно… То есть её годами травят, все это знают, учителя знают, директор знает, но виноват в итоге ты? — Похоже на то. — Господи, какая же это помойка… Он продолжал злиться, материться и возмущаться, но я слушал его вполуха. Потому что мысли снова и снова возвращались к Тейлор. К её лицу. К её дрожащим рукам. К тому моменту, когда она просто убежала. И больше всего меня раздражало даже не это. А то, насколько сильно меня вообще всё это задело. Слишком сильно. Неправильно сильно. Будто внутри что-то цеплялось за её состояние и отказывалось отпускать. Перед тем как разойтись, Майк молча вытащил из кармана запасные ключи и сунул мне их в руку. Я молча кивнул. И вот теперь валялся на старом продавленном диване в подвале его дома, тупо уставившись в стену. Точнее — в ту самую стену. Полностью завешанную всякой хренью про кейпов. Газетные вырезки. Фотографии героев. Статьи. Распечатки форумов. Какие-то схемы. Карты территорий банд Броктон-Бей. Цветные пометки маркером. Стрелки. Заметки. В одном углу висел огромный постер Протектората, рядом — фотографии известных злодеев, а чуть дальше Майк зачем-то прикрепил распечатанный список подтверждённых триггер-событий известных кейпов. Вся эта стена выглядела так, будто её собирал либо помешанный фанат супергероев… либо будущий маньяк. Причём разницы между этими двумя вариантами было пугающе мало. В подвале пахло пылью, сыростью, старыми коробками и энергетиками. Где-то рядом тихо гудел старый холодильник. Наверху периодически скрипели трубы. Иногда слышались шаги соседей за стеной. Но даже здесь, в относительной тишине, я не мог нормально расслабиться. Потому что внутри всё равно продолжало что-то неприятно шевелиться. Будто злость после триггера перестала быть эмоцией. И стала чем-то отдельным. Живым. Она сидела где-то глубоко под кожей, под рёбрами, внутри мышц, и терпеливо ждала момента, когда я снова потеряю контроль. Я раздражённо потёр лицо ладонями и перевёл взгляд на одну из фотографий на стене. Герой в костюме стоял посреди разрушенной улицы, пока вокруг мигали полицейские сирены. Тяжело застонав, я всё-таки дотянулся до пульта и включил телевизор, больше ради фонового шума, чем из реального интереса. Подвал Майка был слишком тихим, а тишина в последнее время действовала мне на нервы хуже криков. Стоило вокруг стать спокойно, как мысли начинали лезть в голову одна за другой, раздражение возвращалось, а вместе с ним и то мерзкое ощущение под кожей, будто внутри меня сидит что-то голодное и постоянно напряжённое. Телевизор мигнул несколько раз, экран пошёл рябью, после чего комнату залил холодный синеватый свет новостного канала. Ведущая с идеально уложенными волосами и натянутой профессиональной улыбкой рассказывала о каком-то очередном происшествии в городе, пока внизу экрана бежала красная строка срочных новостей. Я сначала слушал вполуха, продолжая лежать на диване, но потом нахмурился, когда на экране показали знакомый символ. Империя 88. Ну конечно. Куда же без этих ублюдков. На экране мелькали кадры разрушенных домов, разбитых витрин. Где-то на заднем плане орали люди, а оператор, судя по трясущейся картинке, явно снимал всё происходящее дрожащими руками. — По предварительной информации, один из кейпов, связанных с Империей Восемьдесят Восемь, устроил нападение в жилом районе… — продолжала ведущая спокойным, почти безэмоциональным голосом, будто рассказывала прогноз погоды. — Очевидцы сообщают о разрушении нескольких зданий и угрозах в адрес местных жителей… Я раздражённо фыркнул, мягко говоря, Империя 88 была сборищем нацистских ублюдков. Причём не из тех идиотов из интернета, которые пишут расистскую хрень на форумах, сидя у мамы в подвале. Нет. Эти были настоящими. Вооружёнными. Опасными. С кейпами в составе. Они искренне верили, что белая раса якобы выше остальных, а всех остальных — чёрных, азиатов, латиносов и вообще любого, кто не вписывался в их больную картину мира, — нужно либо запугать, либо выдавить из города, либо просто уничтожить. И самое мерзкое было в том, что в Броктон-Бей хватало людей, которые поддерживали их. Город и без того давно гнил изнутри — банды контролировали улицы, полиция едва справлялась, герои появлялись только после того, как всё уже успевало превратиться в кровавое месиво, а обычные люди просто пытались выживать среди этого дерьма. Империя же пользовалась этим идеально. Они строили из себя «защитников порядка», помогали белым районам, раздавали еду, патрулировали улицы… и параллельно избивали людей до полусмерти только за цвет кожи. Типичные лицемерные ублюдки. На экране снова мелькнуло лицо одного из кейпов Империи — здоровенный мужик в белом костюме с чёрными вставками стоял посреди улицы, вокруг него валялись куски бетона и перевёрнутые машины. Репортёр что-то быстро тараторил про угрозы убийством и нападение на местный магазин, но я уже почти не слушал. Потому что меня больше раздражало другое. То, насколько спокойно люди воспринимали всё это. Словно новости про очередного психопата-кейпа были чем-то настолько привычным, что давно перестали кого-либо удивлять. Ведущая говорила о разрушенных домах тем же тоном, каким другие люди обсуждают пробки на дорогах. Потом на экране мелькнула азиатская семья. Женщина прижимала к себе маленького ребёнка так крепко, будто пыталась закрыть его собственным телом от всего мира. Они оба дрожали, вжавшись в стену разрушенного магазина, пока здоровенный ублюдок в бело-чёрном костюме медленно шёл к ним через улицу, заваленную обломками стекла и бетона. Даже через экран было видно их страх. Настоящий. Животный. Тот самый страх, когда ты понимаешь — помощи не будет. Полиция не спасет. Герои далеко. А перед тобой стоит человек, который может убить тебя просто потому, что ему так хочется. Ребёнок плакал. Мать что-то быстро говорила ему на своём языке, пытаясь успокоить, но голос у неё дрожал так сильно, что становилось только хуже. А тот ублюдок продолжал что-то орать. Про «грязь». Про «настоящую Америку». Про то, что таким, как они, здесь не место. Я почувствовал, как внутри что-то резко дёрнулось. Слишком знакомо. Слишком близко. Они напомнили мне меня. Слабые. Беспомощные. Прижатые к стене. Одни против всего мира. И в этот момент то, что последние дни сидело где-то глубоко внутри, наконец сорвалось с цепи. Из груди вырвался тихий рык. Низкий. Хриплый. Почти нечеловеческий. Я резко подался вперёд, сам не замечая, как пальцы впиваются в подлокотник дивана с такой силой, что ткань жалобно затрещала. Телевизор продолжал показывать разрушенную улицу, и вдруг камера сместилась чуть в сторону. Я увидел название района. И замер. Потом вскочил на ноги так резко, что старый диван скрипнул. Это было недалеко. Чёрт. Совсем недалеко. Я уже почти не думал. Тело двигалось быстрее мыслей. Я пулей бросился к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Сердце грохотало где-то в горле, дыхание стало тяжёлым, а под кожей всё сильнее ощущалось знакомое движение — будто что-то внутри меня просыпалось вместе с яростью. Я вылетел наверх и уже схватился за ручку входной двери, собираясь выбежать наружу… Но замер. Потому что мозг наконец догнал тело. Чёрт. Если меня снимут… Если кто-то увидит трансформацию… Если моё лицо попадёт в новости… Проблем будет столько, что школьное отстранение покажется шуткой. Я раздражённо зарычал и резко развернулся обратно. Почти слетел вниз по лестнице, снова ворвался в подвал и начал судорожно рыться в коробках с вещами, которые мы с Майком перетащили сюда на выходных. Одежда. Старые футболки. Куртки. Какие-то учебники. Провода. Коробки. Я швырял всё в стороны, пока наконец не наткнулся на старую тёмную майку, которую не носил уже несколько лет. Даже не думая, схватил её обеими руками и с треском разорвал ткань. Звук рвущейся материи показался удивительно громким. Я быстро обмотал куски ткани вокруг нижней части лица, закрывая нос и рот, затянул узел на затылке и посмотрел на своё отражение в чёрном экране выключенного монитора. Выглядело хреново. Но лучше, чем ничего. И уже через секунду я снова нёсся к выходу. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, стоило выскочить на улицу. Где-то вдали выли сирены. Город жил своей привычной нервной жизнью — машины проезжали по мокрым улицам, ветер таскал мусор по тротуарам, а над крышами домов нависало тяжёлое серое небо. Я выбежал на тротуар и резко остановился. Блять. Как мне вообще туда добраться? Это было кварталов десять отсюда. Машины у меня нет. Автобус слишком медленно. Бежать обычным способом — тоже. Я тяжело дышал, чувствуя, как внутри всё сильнее ворочается раздражение и голодное возбуждение. И тут в голове мелькнула мысль. Странная. Но логичная. Я ведь никогда толком не пробовал менять ноги. До этого всё ограничивалось руками. Когтями. Частичной трансформацией. Но… если изменить мышцы. Кости. Суставы. Сделать их сильнее. Быстрее. Я медленно опустил взгляд на собственные ноги. А потом почувствовал, как внутри снова зашевелилось то самое звериное ощущение. Будто что-то довольно ухмыльнулось глубоко под кожей. ---------------------- — Кричите громче! — ревел ублюдок, скаля зубы в какой-то безумной ухмылке. — Вас всё равно никто не спасёт! Его голос эхом разносился по улице, перекрывая вой сирен где-то вдалеке и треск пламени из разбитого магазина позади. Огромный, тяжёлый, похожий скорее на ходячую бетонную плиту, чем на человека, кейп Империи возвышался над перепуганной семьёй, наслаждаясь каждым мгновением их страха. Его руки медленно соединились вместе, массивные пальцы сжались, мышцы на руках напряглись так сильно, что ткань костюма затрещала. Он явно собирался ударить. Сильно. Слишком сильно для обычного человека. Женщина инстинктивно прижала ребёнка к груди ещё крепче и зажмурилась. И в ту же секунду что-то с глухим ударом врезалось ублюдку прямо в висок. Раздался короткий треск. Мужчину резко качнуло в сторону, и он сделал несколько тяжёлых шагов назад, едва удержав равновесие. Обломки асфальта захрустели под его ботинками. — Кто?! — прорычал он, резко оборачиваясь. На другой стороне улицы, прямо посреди мокрого после недавнего дождя асфальта, стоял парень. Высокий. Худой. Слишком спокойный для человека, который только что ударил кейпа Империи. Холодный ветер трепал его ярко-синие волосы, а уличные фонари бросали бледный свет на белую рубашку с закатанными рукавами и чёрные штаны, подвёрнутые до колен. Но больше всего внимание притягивали его ноги. Они не выглядели человеческими. Покрытые густой белой шерстью с тёмно-синими полосами, мощные и напряжённые, они изгибались назад, как лапы огромного хищного зверя. Не совсем кошка. Не совсем волк. Что-то между. Суставы выглядели неестественно, пугающе, но при этом идеально подходили для быстрого рывка или прыжка. Когти слегка царапали асфальт. А лицо парня скрывал кусок тёмной ткани, грубо обмотанный вокруг нижней части лица. Он совершенно не походил на героя. Вообще. Никакого костюма. Никакого символа. Никакой позы «спасителя». Скорее уж он выглядел как какой-то уличный психопат, случайно забредший не туда. Но хуже всего были его глаза. Потому что в них не было страха. Только раздражение. Тяжёлое. Холодное. Почти звериное. Имперец несколько секунд молча смотрел на него, явно пытаясь понять, что вообще перед ним стоит. А потом медленно оскалился. — Ты ещё что за херня? Парень ничего не ответил. Он медленно выпрямился, и в этот момент по его ногам снова пробежала короткая судорога трансформации. Мышцы дёрнулись под шерстью, когти чуть сильнее впились в асфальт, а из груди вырвался тихий, почти неслышный рык. Семья за спиной кейпа испуганно смотрела то на одного, то на другого, явно не понимая, стало ли происходящее спасением… или ситуация только что стала ещё хуже. Ветер пронёс по улице обрывки газет и пыль. Где-то за углом снова завыла сирена. Несколько человек выглядывали из окон соседнего дома, но тут же прятались обратно, стоило здоровяку из Империи поднять голову в их сторону. Диего сорвался с места первым. Резко. Без предупреждения. Асфальт под его лапами треснул, когда он рванул вперёд с такой скоростью, что силуэт на секунду смазался в воздухе. Имперец только начал поднимать голову, когда парень уже оказался рядом. Диего высоко подпрыгнул, почти неестественно легко для человека его комплекции, и в следующее мгновение обрушил удар ногой сверху вниз, целясь прямо в голову. Удар был тяжёлым. Настолько тяжёлым, что воздух коротко хлопнул. Мужчина успел закрыться руками, но это спасло его лишь частично. Когти на лапе Диего с мерзким скрежетом прорезали кожу и ткань костюма, оставляя глубокие кровавые полосы на предплечьях кейпа. Имперец взревел. Не от боли. От ярости. Он резко выбросил руку вперёд и схватил Диего за ногу прямо в воздухе. На секунду время будто замерло. А потом здоровяк крутанулся всем корпусом и с чудовищной силой швырнул его через улицу. Тело Диего пролетело несколько метров, едва не снеся дорожный знак, но вместо того чтобы рухнуть на спину, парень извернулся в воздухе и приземлился на лапы с почти кошачьей грацией. Когти с визгом прочертили асфальт. Он проехался назад ещё на пару метров, пригнувшись к земле, как хищник перед броском. На мгновение повисла тишина. Тяжёлое дыхание. Треск огня. Шум сирен где-то вдалеке. А потом Диего заметил кровь на руках ублюдка. И нахмурился. Потому что кровь менялась прямо на глазах. Тёмно-красные капли быстро густели, становясь серыми, а через секунду поверхность ран уже покрывалась грубым камнем, будто кожа кейпа превращалась в бетон. Трещины затягивались. Плоть исчезала под серой каменной коркой. Имперец медленно сжал кулак, и камень на его руках неприятно затрещал. А потом он расхохотался. Громко. Хрипло. Самодовольно. — И это всё?! — проревел он, скаля зубы. — Серьёзно?! Диего раздражённо цыкнул языком. Чёрт. Вот почему удары показались такими жёсткими. Бугай. И, судя по всему, довольно крепкий. Он медленно выпрямился, чувствуя, как мышцы ног начинают неприятно дрожать от перегрузки. Трансформация ещё не была стабильной. Всё происходило слишком быстро, слишком инстинктивно. Его лапы с противным влажным хрустом начали меняться обратно. Кости двигались под кожей, суставы дёргались, шерсть втягивалась внутрь, а выгнутые звериные ноги постепенно принимали человеческую форму. Это выглядело отвратительно. Болело тоже соответствующе. Но в ту же секунду изменения пошли дальше. Теперь уже по рукам. Кожа на предплечьях дёрнулась, покрываясь белой шерстью с синими полосами. Мышцы вздулись под ней, пальцы вытянулись, а ногти с мерзким треском начали удлиняться, превращаясь в изогнутые хищные когти. Диего тяжело выдохнул. Сердце бешено колотилось. Адреналин бурлил в крови. А внутри всё сильнее скалилось то самое голодное, злое чувство. Будто зверь радовался происходящему. Имперец же, заметив новую трансформацию, перестал смеяться. Теперь он смотрел внимательнее. Настороженнее. — Да ты урод, мать твою… — пробормотал он, медленно сжимая каменные кулаки. Диего медленно поднял голову. Его глаза в полумраке улицы теперь казались почти нечеловеческими. Ветер трепал синие волосы, маска скрывала нижнюю часть лица, но даже так было видно, насколько напряжён каждый мускул его тела. Он стоял чуть сгорбившись, будто в любой момент готов был снова сорваться в атаку. Позади Имперца женщина всё ещё прижимала ребёнка к себе, не смея даже пошевелиться. Где-то сверху хлопнуло окно — кто-то из жильцов соседнего дома всё ещё наблюдал за происходящим, но тут же снова спрятался, стоило кейпу Империи дёрнуть головой в ту сторону. Диего не стал долго думать. Взгляд метнулся по разрушенной улице, выцепляя хоть что-нибудь полезное, и уже в следующую секунду он резко наклонился, подхватывая с земли обломок кирпича. Тяжёлый. Острый по краям. И сразу швырнул его вперёд. Имперец среагировал мгновенно. Слишком предсказуемо. Здоровяк рыкнул и ударил кулаком прямо по летящему кирпичу, даже не пытаясь уклоняться. Каменная рука встретила обломок с сухим треском, и кирпич буквально взорвался в воздухе облаком крошки и пыли. Но именно этого Диего и ждал. Пока ублюдок отвлёкся на удар, парень уже сорвался с места. Быстро. Слишком быстро для человеческого тела. Его ноги с глухим стуком ударялись о асфальт, тело двигалось почти инстинктивно, будто не он сам сейчас управлял движениями, а что-то звериное внутри. Он резко пригнулся и буквально проскользнул под рукой громилы в тот момент, когда тот ещё заканчивал удар по кирпичу. Имперец только успел дёрнуть головой вниз, когда Диего уже оказался вплотную. Руки моментально сомкнулись вокруг его талии, крепко, мёртвой хваткой. Здоровяк только начал понимать, что происходит, как Диего резко согнул ноги, напряг спину и рванул всем телом вверх. Мир на секунду перевернулся. Имперца оторвало от земли. А затем Диего с яростным рыком выполнил бросок через прогиб, впечатав огромного мужика головой в асфальт с такой силой, что улица буквально вздрогнула. Раздался оглушительный грохот, бетон треснул. Осколки асфальта разлетелись в стороны, у женщины позади вырвался испуганный вскрик. Имперец хрипло взревел, дёргаясь в воронке из раскрошенного бетона, но Диего даже не думал останавливаться. Адреналин уже полностью заливал разум. Сердце колотилось как бешеное. В ушах шумела кровь. А внутри всё буквально выло от дикого, животного удовольствия. Он резко оттолкнулся от земли, вскакивая на ноги почти одним движением, и сразу же развернулся корпусом. Мощный удар ногой влетел Имперцу прямо в бок, воздух хлопнул. Даже каменная кожа не спасла ублюдка от силы удара. Его тело буквально оторвало от земли. Огромную тушу протащило через улицу, прежде чем она с грохотом врезалась в припаркованную машину. Металл жалобно смялся. Сработала сигнализация. Стёкла посыпались на асфальт. На несколько секунд улицу заполнил только вой автомобильной сирены и тяжёлое дыхание Диего. Он стоял посреди дороги, слегка сгорбившись, тяжело втягивая воздух через тканевую маску. Его когти медленно сжимались и разжимались, шерсть на руках встала дыбом, а глаза неотрывно следили за кучей искорёженного металла. По мышцам пробегала неприятная дрожь — трансформация становилась всё сильнее, всё менее контролируемой. Кости под кожей иногда дёргались сами по себе, будто тело уже не понимало, какую форму должно держать. И словно подтверждая его мысли, груда металла впереди дрогнула, сначала едва заметно, потом сильнее. Раздался скрежет сминаемого железа. А затем из искорёженной машины медленно поднялся Имперец. Из разбитого лба текла кровь, но она почти сразу снова начинала твердеть, превращаясь в серый камень. Один глаз заплыл, дыхание стало тяжелее, но улыбка на его лице никуда не исчезла. Наоборот. Теперь она выглядела ещё безумнее. — Ха… — хрипло выдохнул он, выплёвывая кровь себе под ноги. — А ты мне начинаешь нравиться, урод… — он медленно выпрямился, хрустя каменными кулаками. — Давай посмотрим… сколько ты ещё продержишься. С яростным рёвом бугай резко развернулся, схватил стоящую рядом машину обеими руками и с чудовищной лёгкостью выдернул её с места. Металл заскрежетал, асфальт под колёсами треснул, а сигнализация истерично завыла в последний раз, прежде чем здоровяк швырнул машину прямо в Диего. Всё произошло слишком быстро. Парень едва успел среагировать. Он резко пригнулся и ушёл перекатом в сторону, чувствуя, как многотонная туша автомобиля пролетает буквально над головой. Воздух ударил в спину, стекло и куски металла посыпались на асфальт, а сама машина с грохотом врезалась в витрину магазина позади. И только в этот момент Диего понял. Семья. Они всё ещё были сзади. — Бля… — хрипло выдохнул он, резко оборачиваясь. Тело уже начало двигаться само. Он приготовился снова преобразить ноги, чувствуя, как кости под кожей начинают болезненно смещаться… Но тут произошло то, чего он вообще не ожидал. Ребёнок внезапно выскочил из объятий матери. Маленькая фигурка прыгнула вперёд. И в следующую секунду воздух разорвал громкий хлопок. «Пух!» Тело ребёнка буквально вытянулось вверх. Кости трещали. Плоть менялась. Одежда рвалась. И вместо перепуганного мальчика на улице уже стояла высокая стройная женщина с длинными зелёными волосами, развевающимися на ветру. Она была одета в какие-то лохмотья, больше напоминающие остатки старого костюма, а в её руках уже блеснула длинная катана. Диего застыл на мгновение. Какого хера… Женщина даже не дрогнула. Машина уже летела прямо в них, вращаясь в воздухе, но зеленоволосая лишь резко шагнула вперёд и одним стремительным движением взмахнула катаной. Воздух свистнул. Раздался металлический визг. И автомобиль разлетелся пополам. Ровно. Чисто. Будто его разрезали раскалённым ножом. Две половины машины с грохотом рухнули по обе стороны улицы, не задев ни женщину, ни её мать. Зеленоволосая мгновенно опустилась рядом, подхватила перепуганную женщину на руки и рванула прочь с такой скоростью, что её волосы только мелькнули между машинами. Но Диего отвлёкся слишком надолго. Бугай оказался рядом раньше, чем он успел повернуться обратно. Массивные руки резко сомкнулись вместе. И в следующую секунду чудовищный удар обрушился Диего прямо на голову. Мир вспыхнул белым. Раздался глухой треск. Парня буквально вбило в асфальт. Он ещё попытался подняться, но здоровяк уже схватил его за горло и рывком поднял над землёй. А потом начал бить. Снова. И снова. И снова. Каждый удар врезался в лицо как кувалда. Голова дёргалась из стороны в сторону. Перед глазами всё плыло. Диего ещё пытался сопротивляться. Когти царапали каменную руку, оставляя борозды и сдирая куски серой корки, но с каждым новым ударом движения становились слабее. Тяжелее. Медленнее. Он уже почти не чувствовал собственного тела. Только боль. Глухой звон в ушах. И вкус крови во рту. Наконец руки обмякли. Когти перестали двигаться. Голова безвольно повисла. Имперец тяжело дышал, удерживая парня одной рукой, а потом с презрительным рыком швырнул его на землю. Тело Диего прокатилось по мокрому асфальту и замерло среди стекла и бетонной крошки. Здоровяк оскалился. — Ты и вправду крепкий сукин сын… — прохрипел он. — Перед смертью скажу тебе моё имя… Я — Ями! С этими словами он поднял огромный кулак и со всей силы обрушил его вниз, прямо на голову Диего. Асфальт взорвался трещинами. Удар эхом прокатился по улице. Где-то рядом с визгом сработала ещё одна сигнализация. Окна ближайшего здания покрылись новыми трещинами. Ями замер на секунду, глядя на неподвижное тело, а затем медленно расплылся в довольной ухмылке. — Сдох наконец… Он коротко рассмеялся, тяжело развернулся и направился дальше по улице, снова круша всё на своём пути. Машины переворачивались от его ударов, витрины разлетались вдребезги, фонарные столбы гнулись и падали на дорогу, осыпая улицу искрами. Где-то вдали продолжали выть сирены, но сюда пока никто не добрался. А тело Диего продолжало неподвижно лежать среди обломков. Кровь медленно растекалась по разбитому асфальту. Тканевая маска почти сползла с лица. Пальцы не двигались. Грудь почти не поднималась. Он выглядел мёртвым. «Сильный пожирает слабого». Эта мысль вспыхнула в голове Диего так резко, будто кто-то прошептал её ему прямо в ухо. И в следующую секунду он дёрнулся. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Ями уже сделал несколько шагов прочь, продолжая лениво крушить всё вокруг, когда за его спиной внезапно раздался тихий, хриплый смех. Имперец замер. По улице прокатился холодный ветер, поднимая пыль и клочья бумаги. А смех становился громче. Безумнее. Ни капли нормального человеческого звука в нём уже не осталось. Ями медленно обернулся. И впервые за весь бой на его лице появилось настоящее непонимание. Потому что Диего… поднимался. После такого удара парень вообще не должен был шевелиться. Его череп должен был превратиться в кашу. Любой нормальный человек давно бы сдох. Но фигура среди обломков медленно двигалась: сначала поднялась рука, потом другая, пальцы судорожно впились в потрескавшийся асфальт, раздался мерзкий влажный хруст — и Диего начал вставать. Очень медленно. Очень неестественно. Словно тело собирали заново прямо на глазах. Ями невольно сделал шаг назад. Потому что воздух вокруг парня начал меняться, становиться тяжелее, гуще, будто сама улица инстинктивно чувствовала — сейчас происходит что-то неправильное. Раздался громкий хлопок воздуха. А потом ещё один. Кости Диего начали двигаться под кожей так отчётливо, что это было видно даже издалека: плечи резко дёрнулись, позвоночник выгнулся, рёбра затрещали, расширяясь, а из-под кожи медленно начали проступать белёсые костяные наросты — сначала на локтях, потом на икрах. Острые, изогнутые, похожие скорее на клинки, чем на кости. Они росли с отвратительным треском, прорывая ткань одежды. Диего тяжело выдохнул — и вместе с этим выдохом из его рта вырвалось уже не человеческое рычание. Низкое. Голодное. Древнее. Его руки внезапно почернели мгновенно, будто их окунули в тьму: кожа стала глянцевой, плотной, почти как обсидиан. То же самое произошло со ступнями, асфальт под ними начал трескаться. Ями смотрел на это с нарастающим ужасом, а трансформация продолжалась. Из копчика с мерзким хрустом вытянулся длинный костяной хвост — белый, сегментированный, как позвоночник, оставляя борозды на асфальте. Волосы Диего стремительно удлинились до талии, уши вытянулись и заострились, покрывшись белой шерстью с синими полосами. Но хуже всего были глаза: зрачки вытянулись, белки потемнели, а взгляд стал пустым и голодным, будто перед Ями уже стоял не человек, а хищник, который перестал сдерживаться. Диего медленно поднял голову, шея хрустнула, костяная броня дрогнула — и он оскалился. И в этот момент Ями впервые за бой по-настоящему испугался. — Раунд два, уёбок! С этими словами Диего сорвался вперёд. Нет. Даже не сорвался. Исчез. Асфальт под его ногами взорвался трещинами, воздух хлопнул от резкого рывка, а Ями только начал дёргать головой по сторонам, пытаясь понять, куда делся парень. Новая форма делала Диего пугающе быстрым. Не по-человечески быстрым. Его длинные волосы метнулись за спиной синим шлейфом, костяной хвост хлестнул воздух, а уже в следующую секунду парень оказался у Имперца под боком. Слишком близко. Слишком быстро. Ями даже не успел поднять руки. Костяное лезвие на локте Диего с мерзким влажным звуком вошло ему прямо в бок. Глубоко. Очень глубоко. Диего тут же дёрнул рукой вверх, буквально вспарывая плоть. Раздался отвратительный звук рвущегося мяса. Кровь брызнула на асфальт, на стены ближайших зданий, на белую рубашку самого Диего, которая уже давно превратилась в лохмотья. Из груди Ями вырвался дикий рёв. Бугай резко развернулся и со всей силы ударил Диего кулаком в живот. Удар был чудовищным. Воздух выбило из лёгких. Тело парня оторвало от земли и отбросило на несколько метров прочь, ломая куски асфальта там, где он пролетал слишком низко. Но вместо того чтобы рухнуть, Диего извернулся в воздухе и мягко приземлился на ноги, когтями прочертив длинные борозды по дороге. И сразу снова рванул вперёд. Без паузы. Без страха. Не давая Ями ни секунды, чтобы превратить кровь в камень и закрыть рану. Имперец взревел и начал наносить удары один за другим. Огромные каменные кулаки рассекали воздух с такой силой, что каждый взмах сопровождался глухим свистом. Один такой удар спокойно мог снести человеку голову. Но Диего уже двигался иначе. Он не уклонялся как человек. Он извивался. Почти текуче. Почти зверино. Проскальзывая между ударами буквально в последние доли секунды. Его хвост дёргался из стороны в сторону, помогая держать баланс, когти царапали асфальт, а чёрные руки мелькали перед глазами Ями быстрее, чем тот успевал реагировать. А потом Диего оказался вплотную. Снова. Ями только начал заносить кулак для нового удара, когда когтистая рука парня резко вошла прямо в уже открытую рану на боку. По самую кисть. Имперец захрипел. Глаза расширились от шока. А Диего… дёрнул рукой внутри. Мясо затрещало. Кровь хлынула потоком. Когти начали рвать внутренности, будто зверь копался в туше добычи. Ями взревел так громко, что в ближайших окнах задрожали стёкла. Он попытался схватить Диего, но парень уже снова вырвался назад, оставляя после себя кровавые полосы и клочья плоти. Тяжело дыша, Диего оскалился. Его лицо, руки и грудь были залиты кровью. Часть чужой. Часть своей. Ями пошатнулся. Тяжело. Будто его огромное тело внезапно перестало понимать, как держаться на ногах. Изо рта бугая хлынула густая тёмная кровь. Она стекала по подбородку, капала на разбитый асфальт и смешивалась с лужами дождевой воды. Из распоротого бока кровь тоже продолжала течь ручьём, и даже его способность уже не успевала превращать её в камень. Он умирал. Медленно осознавая это. Диего смотрел на него тяжело дыша. Грудь болезненно вздымалась, костяная броня местами потрескалась, а чёрные когти были полностью залиты кровью. Внутри всё ещё бурлил адреналин. Всё ещё выл голодный зверь. Именно поэтому парень медленно подошёл к Ями, схватил его за шею одной рукой и слегка приподнял над землёй, заставляя смотреть себе в глаза. Имперец захрипел, но даже сейчас продолжал скалиться. В его взгляде больше не было страха. Только ненависть. Чистая. Бешеная. Почти безумная. Диего оскалился в ответ. А потом резко дёрнул рукой. Когти сверкнули в воздухе. И горло Ями раскрылось от уха до уха. Кровь брызнула фонтаном. Имперец захлебнулся хрипом, дёрнулся в последний раз и обмяк. Диего отпустил его без лишних эмоций. Огромное тело рухнуло на землю с тяжёлым влажным звуком и осталось лежать неподвижно посреди разрушенной улицы. Мёртвое. Несколько секунд Диего просто стоял над трупом, тяжело дыша. А потом услышал это. Сначала далёкий рёв мотоцикла. Потом сирены. Много сирен. Полиция. Возможно герои. — Блять… — хрипло выдохнул он. Парень резко оглянулся по сторонам. Разрушенная улица выглядела как зона боевых действий: перевёрнутые машины, разбитые витрины, кровь на асфальте, дым, огонь и труп кейпа Империи прямо посреди дороги. Взгляд быстро зацепился за пожарную лестницу в одном из переулков, и Диего сорвался с места. Лапы с глухими ударами касались земли, хвост дёргался за спиной, а длинные волосы развевались на ветру. Он буквально взлетел по пожарной лестнице вверх, цепляясь когтями за металл, и через несколько секунд уже оказался на крыше. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Где-то позади всё громче выли сирены. И Диего побежал. Нет. Полетел. Он перепрыгивал с крыши на крышу огромными скачками, оставляя трещины в бетоне там, где приземлялся. Ветер свистел в ушах, город проносился мимо смазанными огнями, а сердце всё ещё бешено колотилось после боя. Но постепенно адреналин начал уходить. Сначала едва заметно. Потом резко. Слишком резко. Тело внезапно стало тяжёлым. Очень тяжёлым. Дыхание сбилось. Перед глазами поплыло. Диего кое-как спрыгнул в один из тёмных переулков подальше от улиц и, сделав пару шагов, резко схватился за стену. Начался откат. Его буквально скрутило судорогой. Всё тело дёрнулось от боли. Кости под бронёй неприятно затрещали, мышцы словно начали рваться изнутри, а вместе с уходящим адреналином пришло понимание того, насколько сильно его избили. Боль накрыла сразу. Полностью. Каждый удар Ями будто вернулся одновременно. Из груди вырвался хриплый стон. Диего попытался удержаться на ногах, но тело уже не слушалось. Костяная броня начала медленно исчезать. Белые наросты трескались и осыпались пылью, хвост втягивался обратно с мерзким влажным хрустом, чёрная кожа на руках постепенно становилась нормальной, а удлинившиеся уши снова принимали человеческую форму. Парень рухнул на колени. Потом набок. Холодный мокрый асфальт ударил в лицо. Последнее, что он почувствовал перед тем как потерять сознание — вкус крови во рту и шум далёких сирен, эхом разносящихся по ночному городу.