Часть 3

Когда мы с Майком добрались до школы, над территорией Уинслоу уже разнёсся громкий звонок, заставляя сонных учеников ускоряться и чуть ли не бегом нестись по коридорам. — Блять, быстрее! — выдохнул Майк, первым срываясь с места. Я лишь раздражённо цокнул языком, но всё равно побежал следом. После бессонной ночи тело ощущалось тяжёлым и ватным. Рёбра всё ещё неприятно ныли после ударов Вильяма, а мигрень будто поселилась у меня в голове окончательно. К тому же новый слух делал ситуацию только хуже — топот десятков ног по лестницам, хлопанье шкафчиков, чужие разговоры, смех, чей-то кашель… всё это сливалось в один сплошной шум, от которого хотелось врезаться головой в стену. Мы буквально влетели в кабинет информатики за секунду до того, как дверь окончательно закрылась. Мисс Нод уже стояла возле своего стола с планшетом в руках. Её за спиной частенько называли трансвеститом, и, если честно, я понимал почему. Широкие плечи, тяжёлая квадратная челюсть и высокий рост делали её фигуру слишком массивной для женщины. Но весь этот образ странным образом сглаживали длинные белые волосы, аккуратно уложенные за спину, строгий тёмный костюм и светлая блузка, придававшие ей почти аристократичный вид. При этом, как ни странно, преподавателем она была действительно хорошим, даже слишком хорошим для такой дыры, как Уинслоу. Хотя иногда казалось, будто ей физически неприятно находиться рядом с половиной учеников школы. Особенно когда очередной идиот начинал орать на весь класс или кидаться бумажками. Тогда её улыбка становилась настолько натянутой, что выглядела почти пугающе, когда мы с Майком ввалились внутрь, тяжело дыша после бега, она лишь слегка приподняла бровь. — Мистер Форд. Мистер Майлз. Вы сегодня удивительно пунктуальны. В её голосе мелькнула едва заметная ирония, Майк нервно усмехнулся и быстро кивнул: — Почти рекорд, мисс Нод. Она только устало вздохнула и жестом велела нам садиться. — Просто займите свои места. Мы одновременно кивнули и быстро разошлись по кабинету, моё место, как обычно, находилось рядом с Тейлор. Когда я сел за парту, она лишь мельком посмотрела на меня поверх своих квадратных очков и почти сразу отвела взгляд обратно к монитору. Длинные тёмные волосы падали ей на лицо, скрывая половину выражения, а сама она выглядела ещё более уставшей, чем обычно. После недавнего дерьма в туалете это было неудивительно. На секунду я заметил лёгкое покраснение возле её шеи, будто кожа всё ещё оставалась раздражённой после сладкой воды. Мои пальцы невольно дёрнулись. Странно… Недавно мне было почти плевать на происходящее с ней, но сейчас, после ночи с Вильямом, чужая беспомощность почему-то раздражала сильнее обычного. Тейлор тем временем чуть сжалась за партой, явно почувствовав мой взгляд. — Чего? — тихо пробормотала она, не поднимая глаз. — Ничего, — коротко ответил я. Она недоверчиво нахмурилась, но больше ничего спрашивать не стала. Майк тем временем уже плюхнулся на своё место рядом с Джошем — худым рыжим парнем с вечно растрёпанными волосами и кругами под глазами. Эти двое каким-то образом умудрились подружиться благодаря дополнительным занятиям по математике, на которые ходили после уроков. Честно говоря, я до сих пор не понимал, как Майк вообще выдерживает добровольно решать задачи после школы. Для меня это звучало как отдельный вид психического расстройства. — Чувак, ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик, — шепнул Джош, наклоняясь к Майку. Тот нервно хмыкнул. — Если бы только грузовик… Я услышал это слишком отчётливо, и снова поморщился. Проклятый слух. В итоге мисс Нод раздала классу новое задание — написать простой калькулятор на Visual Basic. И вот тут начались мои проблемы. Я ненавидел Visual Basic. Серьёзно. Из всех языков программирования именно этот казался мне самым раздражающим. Эти бесконечные кнопки, формы, строчки кода и ошибки, возникающие буквально из воздуха, вызывали желание просто разбить монитор головой. Мисс Нод тем временем спокойно расхаживала между рядами, периодически поправляя кого-то или отвечая на вопросы, а по кабинету уже разносились недовольные вздохи и щелчки клавиатур. Я мрачно уставился в экран своего компьютера. Пустая форма калькулятора смотрела на меня так же тупо, как и я на неё. — Да ну нахер… — тихо пробормотал я себе под нос. Пару секунд я ещё пытался что-то сделать сам, правда пытался. Но спустя минуту уже смотрел на ошибку компиляции и чувствовал, как внутри медленно закипает раздражение. Поэтому, недолго думая, я просто скосил взгляд в сторону Тейлор. И замер. Вместо задания на её мониторе была открыта страница вики про кейпов. Точнее… про Адскую Гончую. Я машинально прищурился, всматриваясь в текст. Там были фотографии собак-мутантов, вырезки о нападениях, обсуждения способностей и заметки о том, что её сила связана с изменением животных, странно, очень странно. Особенно для девушки вроде Тейлор, которая обычно выглядела так, будто её вообще ничего не интересует кроме того, как пережить очередной школьный день. И именно в этот момент она заметила, что я смотрю в её монитор, Тейлор дёрнулась так резко, будто её поймали за чем-то незаконным. Она мгновенно свернула вкладки, едва не уронив мышку, и уставилась на меня огромными глазами через свои квадратные очки. — Д-диего!.. — нервно выдохнула она. — Тебе… что-то надо?.. Я несколько секунд молча смотрел на неё, честно говоря, реакция была слишком бурной для обычного интереса к кейпам. Но сейчас у меня банально не было сил копаться в чужих странностях. Своих хватало, поэтому я лениво ткнул пальцем в экран своего компьютера. — Можешь помочь с заданием? Тейлор замерла. И, к моему удивлению, будто немного оживилась, она осторожно посмотрела сначала на меня, потом на мой монитор, а затем чуть заметно поправила очки. — Да… конечно. На её лице появилась слабая, почти неуверенная улыбка, очень маленькая, но настоящая. Я молча подвинул монитор чуть ближе к ней, Тейлор придвинулась к моей парте, и я сразу почувствовал лёгкий запах дешёвого шампуня, бумаги и чего-то сладкого. Она быстро взяла мышку и начала что-то печатать. — Смотри… ты неправильно прописал переменную вот здесь… — тихо объяснила она, указывая на строчку кода. — Поэтому программа не понимает, что именно должна складывать. Я смотрел не столько на экран, сколько на неё саму, на удивление, когда дело касалось программирования, Тейлор менялась. Исчезала привычная зажатость. Голос становился увереннее, движения — спокойнее. Она быстро печатала код, почти не задумываясь, иногда тихо бормоча себе под нос названия функций. И это выглядело… неожиданно нормально, без страха, без вечного ожидания удара от окружающих, просто обычная девушка, увлечённая тем, что ей нравится. Странное ощущение. — Вот так, — наконец сказала она спустя пару минут. — Теперь должно работать. Я нажал кнопку запуска программы, калькулятор открылся без ошибок. — Хм. Тейлор слегка напряглась, будто ожидала, что я сейчас начну язвить, но вместо этого я коротко кивнул. — Спасибо. Она явно не ожидала услышать это, её глаза чуть расширились, а потом она неловко отвела взгляд. — Н-не за что… На соседнем ряду Майк, заметив эту сцену, медленно поднял брови и посмотрел на меня с таким выражением лица, будто только что увидел снежного человека. Я показал ему средний палец, он едва сдержал смешок. Тейлор непонимающе моргнула, переводя взгляд между нами, а потом вдруг нахмурилась. Очень слегка. — Ты выглядишь ужасно, — тихо сказала она. Я раздражённо цокнул языком. — Спасибо, ты тоже. К моему удивлению… Она тихо фыркнула, почти смеясь. На это я лишь слегка усмехнулся. Возможно, Тейлор была не такой уж тихой и наивной девочкой, какой казалась на первый взгляд. Да, она всё ещё оставалась зажатой, постоянно сутулилась и будто инстинктивно старалась занимать как можно меньше места рядом с другими людьми. Но сейчас, пока мы сидели рядом и тихо переговаривались посреди урока информатики, я начал замечать вещи, которые раньше просто игнорировал, например то, что у неё довольно едкое чувство юмора, очень тихое. Почти незаметное. Но оно было. Иногда Тейлор отпускала короткие комментарии себе под нос, и если не прислушиваться специально, можно было даже не понять, что это шутка. Но стоило уловить интонацию — и становилось ясно, что внутри неё скрывается куда больше раздражения и сарказма, чем она показывает окружающим. В каком-то смысле это даже вызывало уважение. Большинство людей в Уинслоу либо ломались под давлением, либо начинали вести себя как уроды, чтобы самим не стать жертвами. Тейлор же будто просто закрылась внутри себя, отгородившись от всего мира сарказмом, молчанием и этими своими бесконечными рисунками на полях тетрадей. И почему-то рядом с ней сидеть было… спокойно, странное чувство, особенно после ночи, которую я пережил. До конца урока мы так и продолжили тихо болтать, ни о чём конкретном. Иногда о задании. Иногда о школе. Иногда Майк влезал в разговор с соседнего ряда, за что периодически получал раздражённый взгляд от мисс Нод. Тейлор даже пару раз тихо засмеялась, когда я начал язвить по поводу Visual Basic и того, что эту программу явно создавал человек, ненавидящий всё живое. И её смех… Он был неожиданно нормальным, не нервным, не натянутым. Просто тихим человеческим смехом, В какой-то момент я поймал себя на том, что впервые за долгое время не думаю о Вильяме. Не думаю о крови. О трупе. О звере под кожей. Мозг будто наконец получил короткую передышку от всего этого дерьма, хотя полностью расслабиться всё равно не получалось. Время от времени Тейлор снова открывала вкладки с вики про кейпов и начинала что-то внимательно читать. Каждый раз она делала это украдкой, будто боялась, что кто-то заметит. Особенно её заинтересовол кто-то по имени Букашка. Я видел это краем глаза, но в чужие дела не лез, после собственной ночи у меня как-то резко отпало желание копаться в чужих странностях. Да и, честно говоря, в Броктон-Бей почти каждый человек был слегка ебанутым по-своему, когда до конца урока оставалось минут десять, мисс Нод начала проверять задания. По классу тут же прокатилась волна паники. Кто-то судорожно дописывал код, кто-то пытался списать, а один идиот на задней парте вообще умудрился сломать программу настолько, что у него завис компьютер. — Мистер Рейнольдс, — устало произнесла мисс Нод, подходя к нему. — Каким образом вы вообще умудрились вызвать системную ошибку в калькуляторе?.. — Это не я… оно само… — Конечно. Я невольно хмыкнул, Тейлор тихо фыркнула рядом, прикрывая рот рукой. И в этот момент я снова поймал себя на странной мысли, рядом с ней было легче дышать, без напряжения. Без необходимости постоянно держать оскал. Будто рядом находился человек, который тоже устал от всего окружающего мира. Прозвенел звонок. Класс тут же ожил, наполняясь шумом отодвигаемых стульев, разговоров и хлопающих рюкзаков. Я медленно поднялся из-за парты, чувствуя, как тело снова начинает наливаться тяжестью. Усталость возвращалась постепенно, вместе с мигренью и раздражающим шумом десятков сердцебиений вокруг. Тейлор тоже начала собирать вещи, но перед тем как уйти, неожиданно посмотрела на меня поверх очков. — Эм… спасибо за компанию, наверное. Она произнесла это так, будто сама не привыкла благодарить людей. Я усмехнулся и закинул рюкзак на плечо. — Не привыкай. Тейлор закатила глаза. И снова тихо улыбнулась. Следующим уроком у нас снова стоял предмет мистера Гледли, и поэтому после звонка мы с Майком неторопливо двинулись через шумные коридоры Уинслоу к нужному кабинету. Точнее, я пытался идти спокойно и размеренно, делая вид, будто меня вообще ничего не беспокоит, будто внутри не крутится бесконечный клубок раздражения, усталости и чего-то ещё — чего-то нового, неприятного, чужого. Майк же, наоборот, словно почувствовал идеальный момент, чтобы окончательно вывести меня из себя. Он шёл рядом, засунув руки в карманы толстовки, и уже несколько минут не затыкался ни на секунду. — Ну всё, чувак… — протянул он с мерзко довольной ухмылкой, покосившись на меня. — Теперь-то всё ясно. Я устало посмотрел на него. — Что именно? — Почему ты вдруг стал таким вежливым. — Господи… — Нет, серьёзно, — продолжил он, явно наслаждаясь происходящим. — Вы с Тейлор выглядели как... — Майк. — …как люди, которые вообще-то не против... — Майк, клянусь, я тебя придушу. Он тихо прыснул со смеху и поднял руки в примирительном жесте, хотя эта довольная рожа ясно говорила о том, что останавливаться он даже не собирается. — Всё-всё, молчу. — Ты физически не способен молчать дольше трёх секунд. — Это клевета. Я тяжело выдохнул и потёр переносицу, чувствуя, как где-то глубоко внутри снова начинает медленно подниматься знакомое раздражение. Оно появлялось всё чаще. Слишком часто. И самое хреновое заключалось в том, что это начинало меня по-настоящему пугать. Раньше вывести меня из себя было непросто. Да, я мог быть грубым. Мог сорваться. Иногда становился агрессивным, особенно если кто-то откровенно нарывался, но при этом я всегда понимал, где проходит черта. Контроль оставался за мной. Теперь же… теперь всё ощущалось иначе. После триггера мир словно стал слишком громким. Каждый резкий звук неприятно царапал нервы. Каждый смех отдавался в голове тупым раздражающим эхом. Людские разговоры, хлопки шкафчиков, шарканье обуви по полу, чей-то идиотский смех в конце коридора — всё это сливалось в один бесконечный давящий шум, который будто специально пытался пробраться мне под кожу. Иногда хотелось просто заткнуть уши и исчезнуть. А иногда — ударить кого-нибудь так сильно, чтобы всё вокруг наконец заткнулось. И хуже всего было даже не это. А то чувство внутри. Оно не исчезало ни на секунду. Будто под самой кожей теперь жило что-то чужое. Хищное. Раздражённое. Терпеливое. Оно словно дремало где-то в глубине сознания, внимательно прислушиваясь ко всему вокруг. И каждый раз, когда я злился, когда раздражение становилось сильнее, это нечто начинало шевелиться. Сначала едва заметно. Потом всё ощутимее. Словно когти медленно скребли изнутри по костям. Когда мы наконец добрались до кабинета мистера Гледли, я почти сразу понял, что что-то не так. Ещё до того, как осознал почему. Класс был заполнен примерно наполовину. Кто-то сидел на партах, лениво листая телефон. Двое парней у окна спорили о какой-то игре. Девчонка в первом ряду спала, уронив голову на руки. Из дальнего угла доносился чей-то тихий смех. Обычная картина для Уинслоу. Но атмосфера всё равно казалась неправильной. Натянутой. Словно в помещении только что произошло что-то неприятное, и теперь все делали вид, будто ничего не случилось. А потом я увидел Тейлор. Она сидела в самом конце класса. Одна. Не на своём месте. Сутулившись сильнее обычного и уставившись в стол так, будто пыталась исчезнуть, стать меньше, провалиться сквозь эту чёртову парту и никогда больше не поднимать головы. Её волосы закрывали часть лица, но даже отсюда было видно, насколько она напряжена. И насколько сильно старается не смотреть по сторонам. Мой взгляд медленно сместился к её обычной парте. Там стоял пакет с соком. Смятый. Раздавленный почти до середины. Из проколотого угла медленно вытекала липкая оранжевая жидкость, расползаясь по поверхности стола неровным пятном. Несколько капель стекали вниз и падали на пол. Вокруг уже слышались приглушённые смешки. Тихие. Гадкие. Я медленно остановился посреди прохода. И почти сразу услышал знакомый голос. Мэдисон. Она стояла чуть в стороне вместе со своими двумя подружками и смотрела прямо на Тейлор с той самой идеально мерзкой улыбкой, которую я уже начинал ненавидеть всей душой. С улыбкой человека, который получает удовольствие от чужого унижения. От ощущения собственной власти. И в этот момент всё стало предельно ясно. Сучка явно пыталась напомнить Тейлор о том случае с туалетом. Причём специально. Демонстративно. Чтобы все вокруг видели, чтобы Тейлор снова почувствовала себя маленькой, жалкой и беспомощной. Я видел это по довольной роже Мэдисон, по тому, как она переглядывалась со своими подружками, по этим тихим смешкам, которые доносились с её стороны каждый раз, когда Тейлор хоть немного двигалась. И, господи, как же сильно мне хотелось в этот момент зарычать. Буквально. Я чувствовал, как напряжение скручивает мышцы спины и плеч, как под кожей снова начинает неприятно шевелиться то самое звериное чувство. Словно что-то внутри меня раздражённо скалилось каждый раз, когда я смотрел в сторону Мэдисон. Но вместо этого я просто медленно выдохнул через нос и заставил себя идти вперёд. Через весь класс. Мимо собственной парты. Я специально не отвёл взгляд от Мэдисон ни на секунду, пока подходил к Тейлор, а затем спокойно сел рядом с ней, двинув стул чуть громче, чем было необходимо. Не демонстративно. Но достаточно, чтобы все вокруг это заметили, и чтобы она заметила. Тейлор слегка вздрогнула от неожиданности и подняла на меня растерянный взгляд, будто не сразу поняла, что вообще происходит. А я в это время продолжал смотреть прямо на Мэдисон. Прямо ей в глаза, несколько секунд она ещё держала это своё мерзкое выражение лица, но потом её губы раздражённо скривились. Она фыркнула, закатила глаза. И отвернулась, будто происходящее внезапно перестало её интересовать. Хотя по напряжённым плечам было прекрасно видно — интересовало. Ещё как. Где-то сбоку послышался тяжёлый страдальческий стон. Майк. — О нет… — пробормотал он, глядя то на меня, то на Мэдисон. — Даже не начинайте. Я слишком молод, чтобы попасть под раздачу. Он устало провёл ладонью по лицу и сел рядом с нами за соседнюю парту, всем своим видом изображая человека, которого жизнь окончательно сломала. Я тихо фыркнул. Тейлор рядом со мной заметно напряглась сильнее, явно не понимая, как вообще реагировать на происходящее. Она всё ещё выглядела уставшей. И какой-то… опустошённой. Даже несмотря на то, что пыталась делать вид, будто всё нормально. Звонок прозвенел неожиданно резко, заставив половину класса недовольно застонать. Через несколько секунд в кабинет быстрым шагом вошёл мистер Гледли, как обычно неся подмышкой стопку каких-то бумаг и кружку кофе, от которой пахло так крепко, будто внутри был не напиток, а чистый кофеин в жидком виде. — Так, дети мои, сегодня мы попробуем сделать вид, что образование вам всё-таки интересно, — бодро объявил он, проходя к своему столу. По классу прокатились ленивые смешки. В этом и заключалась странность мистера Гледли. Он был… слишком нормальным для учителя Уинслоу. Слишком расслабленным. Слишком живым. Он разговаривал с учениками так, будто действительно считал нас людьми, а не стадом идиотов, которых надо пережить до конца учебного года. И именно поэтому большая часть школы его обожала, особенно после того, как все узнали про его систему наград. — Сегодня у вас групповое задание, — продолжил он, начиная раздавать листы. — Делитесь на команды по четыре человека или больше, собираете домашние материалы, делаете мини-презентацию, а группа, которая внесёт самый большой вклад в обсуждение… Он сделал драматическую паузу. — Получит великий и священный приз. — Автомат с едой? — сразу выкрикнул кто-то с задних парт. — Автомат с едой, — торжественно подтвердил мистер Гледли. — Да пребудут с вами чипсы. Класс оживился почти мгновенно, кто-то засмеялся, кто-то начал уже двигать парты. Кто-то всерьёз обсуждал, какую именно еду хочет выбить из автомата. И, честно говоря, это было даже забавно. Именно из-за таких мелочей его и любили. Большинство учителей в Уинслоу выглядели так, будто ненавидят сам факт нашего существования. А этот… этот реально пытался сделать уроки хоть немного терпимыми. Но для меня? Он всё равно оставался откровенно странным. Слишком энергичный, слишком дружелюбный, слишком… счастливый. Я с Майком, как обычно, автоматически объединился в группу, и краем глаза заметил, как Тейлор поднялась со своего места и подошла к столу учителя, прижимая к груди ремень сумки. — Мистер Гледли! — Зови меня мистер Джи. «Мистер Гледли» — это мой отец. На этом моменте я тихо фыркнул себе под нос, за что тут же получил крайне странный взгляд от Майка. — Что? — шёпотом спросил он. — Ничего. Просто я скорее сдохну, чем начну называть учителя «мистер Джи». — А по-моему, прикольно. — А по-моему, звучит как имя диджея из девяностых. Майк едва сдержал смешок, а я тем временем продолжил прислушиваться к разговору у учительского стола. Может, иметь настолько хороший слух было не таким уж наказанием, как мне сначала казалось. — Мистер Джи, мне нужен новый учебник, — спокойно сказала Тейлор. Я нахмурился, косо посмотрев в сторону Мэдисон и её компании, ну конечно. Скорее всего, книга Тейлор пришла в негодность после той выходки в туалете. Либо намокла, либо её просто испортили специально. И от этой мысли раздражение внутри снова неприятно шевельнулось. — А что случилось со старым? — с искренним интересом спросил мистер Гледли, Тейлор даже не дрогнула. — Я его потеряла. И я, честно говоря, поражался тому, насколько спокойно она умеет врать. Ни нервозности. Ни паузы. Ни отвода взгляда, просто ровный тихий голос. Будто она заранее привыкла скрывать подобные вещи. Мистер Гледли тяжело вздохнул и потёр подбородок. — Стоимость нового учебника — тридцать долларов. Я не думаю, что у тебя сейчас есть такие деньги, но— — Я принесу их к концу недели, — спокойно закончила за него Тейлор. Учитель пару секунд смотрел на неё, словно хотел что-то сказать, но в итоге просто протянул ей новый учебник. — Постарайся хотя бы этот не потерять. Тейлор коротко кивнула, взяла книгу и направилась обратно к нам. И только сейчас я понял, что она явно собирается присоединиться к нашей группе. Что, честно говоря… Меня совершенно не напрягало, в отличие от другого человека. Потому что только теперь я заметил, что рядом с нами уже сидел Грег. Господи. Грег. Парень, которого, наверное, было физически невозможно заткнуть. Он говорил постоянно. Без остановки. Без необходимости. Без инстинкта самосохранения. Причём делал это с такой уверенностью, будто каждая мысль, пришедшая ему в голову, автоматически становилась величайшим откровением человечества. И хуже всего было то, что думать до действий он явно не умел, вообще, сначала Грег что-нибудь ляпал. Потом делал. И только потом, спустя минут десять, до него начинало доходить, что, возможно, это была плохая идея. Честно? Из всех людей в этом классе именно он бесил меня сильнее всего. — Я не сделал домашку, — совершенно спокойно заявил Грег, будто сообщал что-то абсолютно незначительное. — Меня отвлекла новая игра. Она вообще чумовая. Называется «Космическая Опера». Вы в неё играли? Я медленно повернул голову в его сторону. Нет, конечно нет. И, судя по выражению лица Майка, он тоже не играл. Более того — уже начинал жалеть обо всех жизненных решениях, которые привели его к этому моменту. Но Грега отсутствие интереса не смущало вообще. Он продолжал болтать без остановки, активно размахивая руками и периодически едва не задевая чужие тетради. — Нет, вы не понимаете, это даже не просто игра, это целый жанр! — с абсолютно серьёзным видом продолжал он. — Я вообще заинтересовался этим после одного аниме-сериала. Там были космические флоты, политика, огромные битвы, предательства, лазеры, и— Я медленно прикрыл глаза. Господи. Почему. Почему именно он оказался в нашей группе? Грег говорил так быстро, что временами проглатывал половину слов, но при этом каким-то чудом всё равно продолжал производить слишком много шума. Его голос словно ввинчивался мне прямо в мозг, неприятно царапая нервы. Может, он просто аутист? Мысль пришла настолько внезапно, что я даже слегка завис. Потому что… серьёзно. Это бы многое объяснило. Его незатыкающийся рот. Полное отсутствие понимания, когда люди не хотят разговаривать. То, как он мог перескакивать с темы на тему, не замечая чужих взглядов. Хотя, если подумать, возможно, он просто идиот. — …и потом там был целый сюжетный поворот с клонами, и это вообще взорвало мне мозг, потому что— Он резко оборвал себя на полуслове. — Эй! Привет, Джулия! Грег внезапно замахал рукой с такой бешеной энергией, будто пытался подать сигнал самолёту. Я невольно дёрнулся от резкого движения и почувствовал, как у меня раздражённо дёрнулся глаз. Серьёзно. Я начинал понимать, почему некоторые животные в природе просто кусают всё, что их бесит. Я обернулся, и почти сразу увидел Джулию — одну из подружек Мэдисон. Высокая, светловолосая, с выражением лица человека, которому физически неприятно находиться рядом с кем-либо ниже её социального статуса. Она подошла к столу мистера Гледли, закинув волосы за плечо, и заговорила своим приторно-вежливым голосом: — Могу я быть в группе с Мэдисон? — Так будет нечестно, — сразу ответил мистер Гледли, даже не поднимая глаз от бумаг. — Давай… о! Помоги группе Диего. Я аж воздухом подавился. Что. Я медленно повернулся к учителю с таким выражением лица, будто только что услышал смертный приговор. Он ахуел? С какого чёрта я внезапно глава группы? Я вообще не помню, чтобы соглашался на эту роль. Майк рядом тихо застонал себе под нос, явно уже понимая, что ситуация стремительно катится в ад. Джулия тоже выглядела так, будто ей сообщили о необходимости добровольно нырнуть в мусорный контейнер. Она медленно подошла к нашей парте, скривившись настолько демонстративно, что мне захотелось закатить глаза. А потом я услышал её тихое, но абсолютно отчётливое:«Фу.» У меня дёрнулась челюсть. На языке уже вертелось вполне конкретное: «Закрой ебало», но я сдержался. С трудом. Очень, мать его, с трудом. Потому что это уже переставало быть нормальным раздражением, я чувствовал это слишком ясно, раздражение не просто появлялось, оно росло. Слишком быстро. Слишком глубоко. Словно внутри меня кто-то каждый раз радостно подбрасывал дрова в костёр. Мне нужно было успокоиться. Серьёзно. Потому что в противном случае я реально в какой-то момент выйду из себя, и это пугало всё сильнее. Я заметил, как группа Мэдисон почти сразу передвинула свои парты ближе к нам. Не вплотную, но достаточно, чтобы Джулия могла спокойно переговариваться с ними через проход. Ахрененная помощь. Спасибо огромное. В скобочках — «нет». Мэдисон, заметив мой взгляд, едва заметно усмехнулась и снова начала что-то шептать своим подружкам. Те захихикали. Я почувствовал, как внутри снова неприятно шевельнулось знакомое ощущение, горячее, хищное. И одновременно с этим, к моему раздражению и нескрываемому ужасу Майка, Грег пришёл в абсолютный восторг от такой близости «популярных девчонок». Это было видно сразу, он буквально оживился, выпрямился. Начал говорить ещё громче. Господи, нет. — Так вы тоже смотрели «Звёздный Реквием»? — моментально вклинился он в разговор, разворачиваясь к ним всем корпусом. — Потому что второй сезон, честно, был слабее первого, но арка с адмиралом всё ещё— Его проигнорировали, полностью. Мэдисон даже не посмотрела в его сторону. Джулия уткнулась в телефон. Вторая подружка что-то тихо шептала Мэдисон на ухо, периодически поглядывая на Тейлор. Но Грег, казалось, вообще этого не замечал, или делал вид, что не замечает. Он продолжал отчаянно пытаться завести разговор, нервно посмеиваясь после каждой фразы и всё сильнее напоминая человека, который не понимает, что его уже давно не просто не слушают — его терпят исключительно из вежливости. Я с медленно дёргающейся бровью наблюдал за этим цирком и всё сильнее ощущал, как внутри накапливается усталое раздражение, Майк рядом выглядел примерно так же. Он молча сидел, подперев голову рукой, и смотрел в пустоту взглядом человека, который мысленно уже покинул это место и начал новую жизнь где-нибудь в Канаде. Тейлор же тихо устроилась рядом со мной, положив новый учебник на парту, и старательно делала вид, будто вообще не слышит происходящего вокруг. Хотя по тому, как напряжены были её плечи, становилось ясно — слышит. — Ребят… — тихо сказала Тейлор, привлекая наше внимание и, судя по всему, отчаянно пытаясь отвлечь Грега от его безнадёжных попыток влиться в разговор Мэдисон и её компании. — Вот что я смогла собрать за эти выходные. Что вы об этом скажете? Она слегка нервно подвинула к центру стола свою работу. Я опустил взгляд и почти сразу понял, что Тейлор действительно старалась. Не «сделала потому что надо». Не «написала на скорую руку ночью перед уроком». Нет. Она реально вложилась. Работа была аккуратной, подробной и удивительно хорошо структурированной. Несколько листов были исписаны мелким, но ровным почерком, с подчёркнутыми датами, выделенными именами и пометками на полях. Между страниц лежали аккуратно вырезанные газетные статьи, распечатки старых интервью с кейпами, какие-то статистические сводки и даже несколько фотографий. Тема касалась того, как появление кейпов изменило общество за последние десятилетия. И, честно говоря… это было действительно интересно. Тейлор не просто пересказывала общеизвестные факты. Она разбирала реакцию обычных людей, изменения в работе полиции, экономику, страховые компании, рост преступности, влияние супергероев на массовую культуру. Некоторые заметки были настолько детальными, будто она провела за исследованиями не выходные, а половину месяца. Я даже заметил пару старых газетных вырезок с пометками карандашом. Она реально старалась. И от этого внутри почему-то стало ещё неприятнее при мысли о том, что эти суки сделали с ней в туалете. — Выглядит неплохо, — коротко сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. Тейлор едва заметно улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы я понял — для неё это почему-то действительно важно. Майк тут же поддержал меня, подняв большой палец вверх и широко улыбнувшись. — Не, серьёзно, это круто. И всё было бы нормально… Если бы не Грег. Чёрт бы его побрал. — Это реально очень круто, Тейлор! — с неподдельным восторгом заявил он, наконец отворачиваясь от компании Мэдисон. — Особенно вот эта часть про экономические изменения после появления кейпов. Я вообще никогда об этом не думал— — Дай посмотреть. В разговор мгновенно вклинилась Джулия, я даже не успел ничего сказать. Никто из нас не успел. Потому что этот будущий инвалид, не подумав ни секунды, тут же схватил работу Тейлор и с готовностью протянул её Джулии, будто это была его собственная вещь. Я почувствовал, как у меня дёрнулся глаз. Серьёзно? Джулия лениво пролистала несколько страниц с таким видом, будто держала в руках что-то грязное, а затем без всякого интереса бросила папку на стол Мэдисон. Оттуда почти сразу послышались смешки. Тихие. Ядовитые. Тейлор мгновенно напряглась рядом со мной, я почувствовал это буквально физически — по тому, как она замерла, как её пальцы сжались на краю парты. — Отдай, — тихо сказала она, глядя на Джулию. Та даже не посмотрела на неё. — Что отдать? — с фальшивым удивлением спросила Джулия, играя в идиотку. — Медисон, — уже громче повторила Тейлор, переводя взгляд на главную суку этой компании. — Отдай. Мэдисон медленно подняла глаза от работы, и посмотрела на неё так, будто перед ней стояло что-то отвратительное. — Тейлор, с тобой вообще никто не разговаривает, — произнесла она тем самым ледяным, уничтожающим тоном, от которого даже взрослому человеку стало бы не по себе. На несколько секунд за нашим столом повисла тишина. Даже Грег наконец заткнулся. Я видел, как он растерянно переводит взгляд между Тейлор и Мэдисон, явно не понимая, как реагировать. Майк рядом тоже напрягся. А Тейлор… Она словно уменьшилась в себе, едва заметно опустила плечи, отвела взгляд. И в этот момент внутри меня что-то окончательно щёлкнуло. Нет. Пошли они нахрен. Все. Я резко подался вперёд. Быстро. Настолько быстро, что Джулия даже не успела понять, что происходит, одним движением я выхватил телефон прямо у неё из рук. Класс будто на секунду замер. — Какого—?! Я крепко сжал чужой телефон в руке и медленно посмотрел сначала на Джулию, потом на Мэдисон. Раздражение внутри уже не просто кипело, оно скалилось. Я чувствовал, как под кожей снова начинает неприятно покалывать, будто что-то внутри меня радостно оживилось от конфликта. — Хочешь играть грязно? — тихо прорычал я, глядя прямо на Джулию. — Давай сыграем. В классе мгновенно стало слишком тихо, даже соседние группы начали коситься в нашу сторону. Я видел, как Джулия побледнела. Совсем чуть-чуть. Но достаточно. — Либо ты сейчас же возвращаешь работу Тейлор… — медленно продолжил я, сжимая телефон чуть сильнее. — Либо я выброшу твою мобилу нахрен в окно. На меня уставились все, абсолютно все. Майк выглядел так, будто у него прямо на глазах начал тикать таймер до катастрофы. Тейлор смотрела на меня с абсолютно искренним шоком, явно вообще не ожидая, что я полезу её защищать. У Грега натурально отвисла челюсть. А Джулия смотрела так, будто впервые в жизни столкнулась с человеком, который не собирается терпеть её дерьмо. Я наклонился чуть ближе. — И поверь мне… — тихо добавил я. — Мне будет плевать и на тебя, и на учителя, и на директора, если ты попробуешь настучать. Внутри всё буквально вибрировало от напряжения, я ощущал собственный пульс в висках. Слышал слишком громко чужое дыхание. Чувствовал, как ногти впиваются в ладонь, сжимающую телефон, и хуже всего было то, что какая-то часть меня… наслаждалась этим. Наслаждалась страхом в её глазах. — Форд, ты совсем страх потерял?! — наконец выдавила Джулия. — Нет, не потерял, — перебил её я почти мгновенно. — А теперь либо гони работу обратно, либо я выброшу этот телефон в ок... Меня резко прервал голос мистера Гледли. — Так! Время вышло! Группы готовы? По классу тут же прошёл шум. Кто-то начал двигать стулья. Кто-то застонал. Кто-то начал обсуждать задание, я раздражённо выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как момент окончательно рушится. Чёрт. Я ещё несколько секунд смотрел на Джулию, а затем резко швырнул ей телефон обратно, ана едва успела его поймать. После чего тут же прижала мобильник к груди обеими руками и уставилась на меня так, будто перед ней сидел натуральный психопат. Я судорожно пытался придумать, что вообще делать дальше. Потому что ситуация стремительно превращалась в катастрофу. Грег всё ещё выглядел так, будто морально не отошёл от произошедшего с телефоном Джулии, Майк сидел с лицом человека, мечтающего инсценировать собственную смерть и переехать в другую страну, Тейлор молча смотрела в стол, а я ощущал внутри мерзкое напряжение, которое никак не хотело уходить. И хуже всего было то, что я прекрасно понимал — если сейчас Грег откроет рот перед всем классом, нас ждёт позор. Настоящий. Полный. Абсолютный. Потому что этот идиот либо начнёт рассказывать про свои аниме, либо случайно ляпнет что-то не то, либо вообще забудет половину задания посреди выступления. Поэтому, когда мистер Гледли хлопнул в ладоши и бодро произнёс: — Так! Кто будет представлять работу вашей группы? А затем, почти не думая, ткнул пальцем в сторону нашего стола: — Грег? Давай ты. Я среагировал быстрее, чем успел подумать. Моя нога резко дёрнулась под партой. Хрясь. Грег тихо взвизгнул и тут же рухнул обратно на стул, схватившись за колено. — АЙ! Какого хрена?! Он с искренним шоком уставился на меня, а я даже не моргнул, Мистер Гледли тоже посмотрел в нашу сторону с откровенным непониманием. — Эм… всё в порядке? Я мгновенно выпрямился. — Мистер Гле… — я запнулся, будто физически страдая от необходимости произнести это. — …мистер Джи, я бы как глава группы хотел, чтобы Майк рассказал нашу работу. Я специально произнёс это громко, чётко и максимально уверенно. Майк рядом медленно повернул ко мне голову. На его лице читался абсолютно искренний ужас, он наклонился ближе и зло зашипел: — Почему я?! Я посмотрел на него так, будто ответ был очевиден. — Потому что ты знаешь о кейпах больше, чем любой задрот в этом классе, — тихо рыкнул я. — У тебя, блять, вся стена в подвале ими завешана. Спасай нас. Майк замер. Потом медленно сглотнул и тяжело вздохнул, словно принимая приговор. — Я тебя ненавижу. — Потом поблагодаришь. — Не поблагодарю. Но он всё же поднялся. Сначала неуверенно, затем выпрямился и будто переключился. Стоило ему начать говорить, как вся его нервозность исчезла. — Итак… — начал Майк, обводя класс взглядом. — Если говорить о влиянии кейпов на общество, то большинство людей обычно думает только о драках супергероев и злодеев… И дальше его понесло. Он лил столько информации, что ей можно было затопить весь кабинет. Но, чёрт возьми, это работало. Он говорил уверенно, чётко, подробно, перескакивая между темами так естественно, будто заранее всё отрепетировал. Про полицию и кейпов. Про страховые компании. Про разрушения после боёв. Про специализированные подразделения. Про влияние на поп-культуру. Про рост паранойи после появления злодеев S-класса. Про изменение городской архитектуры в Броктон-Бей. И всё это звучало настолько доступно, что даже Грег, скорее всего, понял бы. Сам Грег, кстати, сидел рядом, потирая колено и периодически бросая на меня крайне оскорблённые взгляды. Мне было плевать, потому что Майк буквально спас наше выступление. Даже мистер Гледли выглядел приятно удивлённым. Он несколько раз кивнул и под конец перестал делать вид, что проверяет бумаги. Когда Майк закончил, класс встретил его аплодисментами — не бурными, но уважительными. Он сел обратно рядом со мной и тут же ткнул меня локтем в бок. — Сволочь. — Но ты справился. — Всё равно сволочь. Я тихо хмыкнул, а потом пришла очередь группы Мэдисон. И моё хорошее настроение мгновенно сдохло. Я с раздражением смотрел, как она встаёт, поправляя волосы таким уверенным движением, будто уже знала, что победит. И, честно говоря, выступала она действительно хорошо. Спокойно. Уверенно. Красиво. Она чётко выстраивала мысли, говорила грамотно и уверенно держала внимание класса, но проблема была не в этом. А в том, что я слишком хорошо видел, откуда взялась половина её материалов. Некоторые фразы. Некоторые выводы. Некоторые газетные вырезки — всё это было работой Тейлор. И Мэдисон прекрасно это понимала, но специально опускала детали, подменяя смысл так, будто это её собственные идеи, я почувствовал, как внутри снова поднимается раздражение. Тейлор рядом сидела молча. Слишком молча. Она даже не смотрела в сторону выступления, просто уставилась в парту, будто происходящее её не касается. Хотя по сжатым пальцам было ясно — касается. Ещё как. В конечном итоге мистер Гледли выбрал победителями другую группу — компанию ботанов из переднего ряда, которые настолько углубились в детали, что это уже походило на полноценное исследование. — Отличная работа! — сказал он. — Особенно внимание к мелочам и статистике. Класс лениво похлопал. — Но и ваша группа тоже хорошо справилась, — добавил он. — Я подумаю насчёт закусок. По кабинету прошли смешки. Но мне было всё равно. Я хотел победить Мэдисон. Чисто из принципа. Из упрямства. Из раздражения. И из того простого факта, что я до зубовного скрежета не хотел уступать ей и её компании хоть в чём-то. Когда прозвенел звонок, класс сразу оживился: стулья заскрипели, тетради захлопнулись, кто-то уже громко обсуждал, куда пойдёт дальше, кто-то просто лениво тянулся к выходу. Обычный конец урока, такой же шумный и беспорядочный, как и всё в Уинслоу. Мистер Гледли неожиданно остановил Тейлор жестом. — Тейлор, останься, пожалуйста. Я переглянулся с Майком, но вмешиваться не стал. Мы просто молча собрали вещи и вышли из класса. Однако я специально замедлил шаг и, не доходя далеко, остановился у стены рядом с коридором, делая вид, что проверяю рюкзак. Майк понял без слов и встал рядом. Я наклонился чуть ближе и сосредоточился. Голоса из класса были приглушёнными, но всё ещё различимыми. — Знаешь, я не дурак, — сказал мистер Гледли. — Да, — тихо ответила Тейлор. — Я догадываюсь, что происходит в классе. Я не знаю, кто именно, но кто-то из учеников издевается над тобой. — Ещё бы, — коротко отозвалась она. Я стиснул зубы. Гледли продолжил: — Я видел мусор на твоём месте. Несколько недель назад твой стол и стул были измазаны клеем. А ещё тот инцидент в начале года… по этому поводу даже проводили собрание учителей. Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Слишком поздно. Слишком формально. Слишком «взросло». Майк рядом дёрнул меня за плечо и молча показал в сторону шкафчиков. Я нехотя кивнул, и мы двинулись по коридору, делая вид, что просто идём дальше. У шкафчиков Майк открыл свой, начал копаться в учебниках, но я уже не слушал его. Потому что краем глаза заметил Тейлор. Она вышла из класса и почти сразу её остановили. Мэдисон и её подруги перегородили ей путь у дверей, как будто это было самым естественным делом в мире — встать так, чтобы другой человек просто не мог пройти. Я мгновенно напрягся. Грег что-то говорил рядом, но его голос уже перестал иметь значение. Я слышал только их — смех, тихие реплики и этот знакомый тон, не просто насмешливый, а уверенный, привычно жестокий. Я не сразу разобрал всё, но потом чётко услышал голос Эммы. — Ты так расстроена, что собираешься целую неделю каждый вечер плакать в подушку, пока не уснёшь? На секунду всё вокруг будто замедлилось. Тейлор замерла, как будто её ударили, плечи у неё резко опустились, движения стали неловкими, будто она не понимала, куда себя деть. Она медленно сняла рюкзак, и в ту же секунду его у неё вырвали из рук. Резко, небрежно, с тихим смешком. Тейлор дёрнулась, но уже было поздно — рюкзак оказался у них, она сделала шаг назад, и побежала. Просто побежала по коридору, не оглядываясь. Я стоял неподвижно, чувствуя, как внутри всё снова сжимается в тугой, горячий узел. И в этот момент мне стало ясно, что это уже не просто раздражение. И не просто злость. Я на автомате подошёл к группе Мэдисон и резко выхватил её рюкзак из рук. Она даже не сразу поняла, что произошло. — Эй! Форд, какого… — начала она, но я её уже не слушал. Я молча развернулся и направился в сторону мужского туалета, крепко сжимая рюкзак в руке. За спиной сразу поднялся шум — шаги, возмущённые голоса, быстрые окрики. Мэдисон и её подруги бросились за мной почти мгновенно. В туалете было пусто и тихо. Резкий свет ламп гудел под потолком, отражаясь от плитки и делая всё вокруг ещё более холодным и стерильным. Я закрыл дверь, не запирая, и быстро раскрыл рюкзак. Внутри были тетради, учебники, какие-то бумаги, косметичка, мелкие вещи — обычный школьный хлам, но сейчас это всё выглядело как чужая, раздражающая принадлежность. Я без колебаний наклонил рюкзак над унитазом и высыпал всё содержимое внутрь. Раздался глухой всплеск. На секунду повисла тишина. А потом я нажал смыв. Вода закрутилась, унося вещи вниз, и звук смыва показался оглушительно громким в этом маленьком помещении. За спиной я услышал резкий вдох одной из девушек, кто-то отшатнулся. — Ты жалкая, Мэдисон… настолько жалкая, что даже смешно, — спокойно сказал я, даже не повышая голос. Я повернулся к ней. Она стояла в дверях, бледная от злости и шока, будто не могла решить — кричать, ударить или просто не верить в происходящее. Я сделал шаг ближе, и она инстинктивно отступила. — Форд, ты… — начала она снова. Я не дал ей закончить. Просто выдернул рюкзак Тейлор из рук одной из её подруг, которые стояли рядом и явно не сразу поняли, в какой момент ситуация перестала быть «шуткой». Я развернулся к выходу. — Можешь пожаловаться директору, учителям, кому угодно… — сказал я через плечо. — Но знай: у меня тоже есть, что рассказать. Я вышел из туалета, не оглядываясь. Коридор встретил меня тем же школьным шумом, но он уже казался другим — более далеким, приглушённым, как будто я двигался сквозь воду. Я почти сразу сорвался с шага и пошёл быстрее, прислушиваясь. Я не знал точно, где Тейлор, но её состояние было слишком узнаваемым — тихие сбивчивые всхлипы, попытка держаться подальше от людей, резкие, почти невидимые движения. И я нашёл её уже у выхода из школы. Она стояла так, будто не до конца понимала, что вообще делать дальше. Я быстро подошёл и молча бросил ей рюкзак. Он ударился о неё мягко, почти неловко. Она резко обернулась. — Кто…? Её взгляд метнулся ко мне, потом к рюкзаку, и она на секунду застыла, будто не веря, что он снова у неё в руках. — Не теряй, — коротко сказал я и развернулся, собираясь уйти. И уже уходя, краем слуха уловил её тихое, почти потерянное: — Спасибо… Я сделал ещё пару шагов, но остановился на мгновение, потому что в этот самый момент вокруг было что-то странное. Слишком много тишины… и слишком много движения где-то на границе восприятия. Как рой насекомых