I'm stronger, I'm smarter, I'm better! I AM BETTER!

Джон медленно опускался обратно в полуразрушенный павильон, плавно планируя сквозь пробитый им же потолок. В нос Кэссиди вновь ударил этот удушливый, липкий запах паленого человеческого мяса, копоти и горелого пластика, от которого секунду назад её избавило небо. Но теперь внутри неё больше не было слабости. Патриот аккуратно опустил её на ноги среди дымящихся обломков декораций. Карма уже смело, уверенно стояла на раскаленном полу. Божественная сила Джона сотворила чудо, раны полностью затянулись, регенерация завершилась, оставив после себя лишь чистую, гладкую кожу без единого шрама. Кэссиди лениво повела левым, полностью восстановившимся плечом и прикрыла правой рукой разрезанный почти надвое тактический костюм, из-под которого проглядывала обнаженная грудь. Её розовые волосы растрепались, а в серых глазах горел опасный, торжествующий огонь. Кейт, Глубина и Экспресс испуганно толпились поодаль, уцелев среди этого ада лишь чудом. Увидев вернувшихся лидеров Семёрки, они тут же сбились в кучу, словно испуганное стадо, и замерли, боясь даже сделать вдох. Они смотрели на Хоумлендера как на тикающую бомбу. — Х... Хоумлендер, — заикаясь, едва слышно прошептал Глубина, судорожно сжимая кулаки. — Что... что нам делать, сэр? Нас транслировали на всю страну... Это катастрофа. Джон даже не взглянул на него. Его лицо было холодным, сосредоточенным и пугающе спокойным. Мания величия окончательно вытеснила из его головы любые остатки паники. — Где Эшли? — резко, как удар хлыста, спросил он. — Она... она звонила, — подала голос Кейт. Блондинка изо всех сил старалась сохранять остатки своей величественной осанки, но её голос предательски дрожал. Она во все глаза разглядывала абсолютно здоровую Кэссиди, не понимая, как та выжила после прямого попадания лазера. — Сказала, что перехватила экстренные каналы. Скоро будет в Башне. — Хорошо, — бросил Джон, и на его губах прорезалась хищная, сытая улыбка. — Пусть она подготовит официальное заявление для всех мировых СМИ. О том, что отныне я — единоличный правитель Соединенных Штатов. И всей этой жалкой планеты. — Ч... что?! — Экспресс от шока сделал шаг назад, а у Глубины буквально отвисла челюсть. Кейт лишь сильнее побледнела, понимая, что мир, к которому они привыкли, только что перестал существовать. — И пусть немедленно явится в главный кабинет Семёрки, — жестко отрезал Патриот, разворачиваясь к выходу из павильона. Его тяжелый взгляд на секунду задержался на Данлэп. — Ты тоже. Живо туда. Он сделал движение, собираясь резко взмыть вверх и улететь обратно в Башню один, но на долю секунды притормозил. Словно вспомнив о чем-то действительно важном, Джон обернулся и посмотрел на Кэссиди. Его взгляд смягчился, приобретая собственнические, глубокие ноты. — Карма, — негромко позвал он и властно протянул ей свою широкую ладонь. Кэссиди улыбнулась, ни секунды не колеблясь. Она уверенно шагнула вперед и вложила свои пальцы в его руку. Воздух вокруг них с детонационным хлопком сжался, и в ту же миллисекунду они оба с грохотом исчезли, оставив после себя лишь вихрь из пыли. В разрушенном, залитом кровью павильоне воцарилась гробовая, звенящая тишина. Кейт Данлэп медленно опустила взгляд на свои грязные бархатные перчатки, а затем посмотрела на дыру в потолке, откуда лился солнечный свет. — Черт возьми... — в полном оцепенении, одними губами прошептала Кейт, чувствуя, как по спине бежит ледяной пот. — Что вообще происходит?..

***

Вся Башня Воут была оцеплена армией. За пределами стеклянного небоскреба бушевал живой океан, миллионы протестующих заполнили Таймс-сквер. Люди жгли американские флаги, переворачивали патрульные машины и швыряли коктейли Молотова в огромные медиа-экраны Vought. На этих экранах без остановки крутили кадры вчерашнего эфира «Vought Live». Кадры, которые сломали старый мир навсегда. Весь мир видел, как Патриот хладнокровно выжег лазерами две трибуны с мирными зрителями. И весь мир видел, как он в безумном психозе обьявил себя правителем. «ПАТРИОТ НЕКОНТРОЛИРУЕМ: ООН и Конгресс требуют немедленной ликвидации лидера Семерки». «Мировая премьера „Dawn of the Seven" отменена. Акции Воут равны нулю». «Где Карма? Где Семерка? Жива ли выжженная супером?» В пентхаусе Хоумлендера в Башни Vought стояла гробовая, удушающая тишина, прерываемая лишь едва слышным гулом высотной вентиляции. Джон стоял у панорамного окна, монументально выпрямив спину и спрятав руки за испачканный кровью и пылью плащ. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь раскинувшийся внизу Нью-Йорк, а на лице застыло пустое, пугающе отрешенное выражение. Его хрупкий мир, построенный на обожании толпы, сегодня был уничтожен в прямом эфире, и сейчас в этой звенящей пустоте его разум балансировал над пропастью полного безумия. Кэссиди находилась чуть поодаль, расслабленно оперевшись бедром на гладкую лакированную поверхность барной стойки. Она уже успела избавиться от растерзанного, пахнущего гарью тактического костюма, сменив его на свободный мужской шелковый халат глубокого графитового цвета, который она нашла в гардеробной Джона. Ткань была слегка велика ей в плечах, но Кэссиди это совершенно не волновало, халат мягко скрывал безупречно гладкую, затянувшуюся после регенерации кожу на груди. В её правой руке слабо покачивался массивный бокал, на дне которого плескался янтарный виски со льдом. «Он на грани», — отстраненно подумала Кэссиди, лениво наблюдая за тем, как кубики льда бьются о хрустальные стенки. — «Один неверный шаг, одно жалобное слово сочувствия и он сорвется, превратив Башню в груду пепла. Ему нужен вектор. Сила, которая легализует монстра и назовет это величием». Она сделала глоток, чувствуя, как крепкий алкоголь приятно обжигает горло. И в эту секунду тишину разорвал голос Джона. Он прозвучал низко, хрипло, со страшным, вибрирующим нажимом, чеканя каждое слово: — Никто сюда не войдет. Может, день, два... или пару месяцев они будут сидеть пониже травы. Они боятся меня, Карма. Боятся до усрачки! И прямо сейчас эти крысы в Пентагоне думают только об одном: как меня уничтожить. Джон развернулся к ней и сделал шаг вперед, мощная грудная клетка тяжело, прерывисто вздымалась, а на лице медленно расплывалась дикая, восторженная улыбка. — Что они сделают, а? Решатся уебать сюда ядерку? Сровняют Нью-Йорк с землей, лишь бы достать меня? Или... — Джон резко остановился, и на его лице отразился подлинный, глубинный ужас. — Или они попытаются разработать вакцину? Сиворотку против меня, которая выжжет V из крови? Как думаешь, они могут сделать такую сыворотку? Он почти умоляюще посмотрел на Кэссиди, ожидая ответа, и сам же глухо, рычаще выдохнул: — Думаю, да. Эти лабораторные ублюдки способны на всё, если прижать их к стенке. Нам нужно действовать на опережение. Нужно прямо сейчас решить, что делать, пока они не нанесли удар первыми. Кэссиди проводила его взглядом, оставаясь абсолютно спокойной. Она медленно покачала виски в бокале, наблюдая, как кубики льда тают в янтарной жидкости. «Он прав. Правительство пойдет на крайние меры, если поймет, что контроль утерян. Они создадут оружие. Поэтому у нас нет месяцев. У нас есть всего несколько часов, чтобы лишить их самой возможности думать о сопротивлении». — Мы больше не будем извиняться перед этими ничтожествами. Пришел час суперов. Время глупых пиар-акций и улыбок для домохозяек официально подошло к концу. Пора играть по-крупному, — продолжал размышлять в слух Патриот. Кэссиди даже не шевельнулась, но её серые глаза хищно сузились. Она слушала. Каждое его слово падало в её сознание, как бензин в тлеющие угли. В то время как идея абсолютной, безграничной власти опьяняла Джона сильнее любого обожания толпы. Это было то, к чему он шел всю жизнь — сбросить оковы и забрать то, что принадлежит ему по праву божественности. — Мы не просто загладим этот скандал, нет. Извинения — это удел слабых, а Америка уважает только силу, — продолжал Хоумлендер, чеканя шаги по дорогому паркету. Его плащ тяжело развевался. — Мы завоюем этот мир. Мы заберем президентское кресло в Белом доме. Оно должно быть моим. По праву сильнейшего. Она сделала глоток, отставила бокал на барную стойку и мягко пошла к нему, шурша шелком халата. — Белый дом... — повторил девушка, смакуя эти слова на губах, и его голос сорвался на опасный, утробный смешок.  — Они ответят за то, что устроили сегодня. Они все приползут на коленях. — И они будут счастливы это сделать, — тихо прошептала Кэссиди, останавливаясь в шаге и глядя в его безумные голубые глаза. «Мир уже изменился», — цинично усмехнулась она про себя, краем глаза замечая, как на улицы города внизу стягиваются военные кордоны. — «Той старой, сытой и безопасной Америки больше нет. Они сами создали этот хаос, когда решили устроить теракт в прямом эфире. Теперь они получат то, чего заслуживают. Бога, у которого сорвало поводок. И меня рядом с ним. Он хочет власти? Отлично. Я сделаю все чтобы дать ему эту власть». Джон собственнически перехватил её за талию, притягивая к себе, и его глаза снова опасно полыхнули багровым: — Я заставлю каждого человека на этой планете искренне благословлять и обожать меня за то, что я берем бразды правления в свои руки ради их же «безопасности». Они сами отдадут мне корону, Карма. Сами взмолятся о том, чтобы я стал их правителем. — И я знаю, с чьей помощью мы это сделаем, — завораживающе прошептала Кэссиди, утыкаясь пальцами в его теплую шею, чувствуя, как под кожей бешено перекатывается его пульс. Джон медленно отстранился. Его взгляд наконец-то потеплел, теряя былую стеклянную пустоту, которая еще минуту назад грозила обернуться апокалипсисом. В глазах Патриота, диких и уставших от собственной всепоглощающей ярости, промелькнуло что-то похожее на смирение. Кэссиди, тонко чувствуя этот момент, скользнула ладонями с его шеи на грудь и мягко, но настойчиво потянула его за собой в сторону просторной спальни, к огромной кровати. Она опустилась на мягкий матрас, на секунду задерживаясь в сидячем положении, маняще глядя на него снизу вверх, а затем плавно опустилась на подушки, увлекая и притягивая к себе Джона. Прохладные, шелковые простыни тут же контрастно подчеркнули яркий, вызывающий розовый цвет её растрепанных волос, разметавшихся по постели. Джон не стал снимать свой костюм. Он просто рухнул следом, тяжело ложась сверху и полностью накрывая Кэссиди своим телом. Он до упора вдавил её в мягкий матрас, заставляя всем существом ощутить каждую мышцу своего пугающего, нечеловеческого веса на её животе и бёдрах. Кованые элементы его экипировки давили на её плоть, но эта тяжесть лишь заземляла, даря абсолютное чувство контроля над спящим вулканом. Его плащ в виде американского флага тяжелым, плотным полотном накрыл их обоих, частично соскользнув на край кровати. На ярких красно-белых полосах ткани, прямо поверх глянцевых золотых звезд, теперь отчетливо виднелась густая, уже подсыхающая полоса чужой, запекшейся крови. Символ старого мира, благочестивой и послушной Америки, которую они только что хладнокровно разрушили, теперь лежал прямо над ними, пачкая дорогую, элитную постель. Джон шумно, прерывисто выдохнул. Его пальцы, способные разрывать сталь, почти судорожно запустили в полы её распахнувшегося халата, нетерпеливо раздвигая шёлк. Он уткнулся лицом прямо в её обнаженную, безупречно чистую после недавней регенерации грудь. Сильнейший супер планеты буквально зарылся носом в её мягкую кожу, жадно, до головокружения вдыхая запах. Он замер, затих, словно только в этих интимных объятиях мог найти спасение от раздирающего его изнутри безумия и паранойи. Кэссиди расслабленно откинула голову на подушки, погружаясь в текстуру шёлка. На её губах играла едва заметная, хищная и абсолютно торжествующая улыбка. Она медленно, грациозно подняла руки и запустила пальцы в его светлые волосы. Осторожно, прядь за прядью, она начала перебирать жесткие от лака волосы на его затылке. Карма гладила его по голове, мягко, убаюкивающе, размеренно, словно успокаивала маленького, капризного ребенка, который только что устроил кровавую истерику мирового масштаба, а теперь пришел за утешением. «Спи, мой монстр», — цинично, сладко и пугающе спокойно думала Кэссиди, чувствуя, как под её подбородком мерно и тяжело вздымается его голова. — «Пусть они боятся. Пусть весь мир содрогается от одного твоего имени. Пока ты засыпаешь под моим полным контролем, вся эта огромная, ничтожная страна, лишь податливый пластилин в наших руках». Джон лежал неподвижно, уткнувшись в неё, жадно слушая ровное, сильное сердцебиение. Впервые за долгие годы этот загнанный пиарщиками нарцисс чувствовал себя в абсолютной, монолитной безопасности. Ему больше не нужно было фальшиво улыбаться камерам, не нужно было притворяться святым защитником. Рядом с ней он мог быть кем угодно — безжалостным карающим Богом для толпы или покорным, послушным зверем в её постели. Все маски были сброшены. В интимной, зловещей тишине спальни, под аккомпанемент сирен, воющих где-то глубоко внизу на улицах Нью-Йорка, они безмолвно праздновали начало своего нового, безжалостного правления. «Кейт», — холодная, расчетливая мысль Кэссиди в этот момент мгновенно выстроила идеальную, пошаговую схему в её голове, пока её пальцы продолжали ласкать волосы Хоумлендера. — «Её ментальная магия. Её уникальное умение одним касанием внушать абсолютную преданность и без следа стирать любые неугодные мысли. Сегодня эта блондинка своими глазами увидела, на что мы способны в гневе. Она напугана до полусмерти, её воля сломлена. Данлэп сделает всё, абсолютно всё, что я ей прикажу, лишь бы сохранить свою шкуру. Её сила станет нашим главным, самым разрушительным невидимым оружием на пути к Белому дому. Джон будет идеальным, карающим лицом этой новой диктатуры, а я — её истинным, теневым архитектором».

***

Дверь приватного лифта с тихим, технологичным шипением разъехалась в стороны. На пороге роскошного пентхауса появилась Кейт. Блондинка замерла на долю секунды, бросив беглый, настороженный взгляд на присутствующих, после чего уверенно, хоть и слегка натянуто, прошла вглубь зала. Здесь уже вовсю шло экстренное собрание Семёрки. Атмосфера в помещении была настолько плотной и наэлектризованной, что, казалось, коснись стены и посыплются искры. За огромным овальным столом из темного мрамора расположились все ключевые фигуры. Экспресс нервно побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. Глубина сидел тише воды, ниже травы, уставившись в одну точку на столе и до белизны суставов сжимая ладони. Эшли, исполнительный директор Vought, бледная, растрепанная и едва удерживающаяся от истерики, судорожно перебирала планшеты с первыми отчетами, а её пальцы мелко дрожали. Во главе стола восседал Джон. Патриот выглядел пугающе спокойным, на его лице застыла холодная, монументальная уверенность. Чуть позади него, лениво опершись на спинку его массивного кресла, стояла Кэссиди. Она уже сменила халат на новый, безупречно скроенный темный костюм, а её розовые волосы были аккуратно уложены. Взгляд её серых глаз сканировал присутствующих с явным превосходством теневого лидера. — Наконец-то, — резко бросила Эшли, завидев Кейт. — Присаживайся быстрее! У нас катастрофа планетарного масштаба! Акции Vought летят в бездну, промо-кампания нового фильма полностью сорвана, а все мировые СМИ трубят об «акте немотивированной агрессии со стороны Хоумлендера». Прямой эфир теракта посмотрели сотни миллионов! — Заткнись, Эшли, — лениво, но с явной угрозой в голосе произнесла Кэссиди, даже не взглянув на нее. — Твои панические визги нам не помогут. Джон, озвучь им то, что мы решили. Джон медленно перевел взгляд на притихшую команду, и от его ледяных голубых глаз у Глубины по спине пробежал пот. — Хватит скулить о рейтингах и контрактах, — жестко, чеканя каждое слово, произнес Джон. — Старый формат Vought мертв. Мы больше не будем оправдываться или просить прощения у этих ничтожеств за то, что защищали студию от террористов. Мы повернем это шоу в нашу пользу. — Но как?! — воскликнула Эшли, всплеснув руками. — Видеозаписи бойни уже разлетелись по всем серверам и соцсетям! Люди видели, как лазеры выжигали трибуны! — Люди видели то, что мы позволим им помнить, — Кэссиди сделала шаг вперед, приближаясь к столу, и её взгляд остановился прямо на Кейт. — И для этого нам понадобишься ты, дорогая. Ты и твоя ментальная магия. Кейт внутренне подобралась, почувствовав, как все присутствующие уставились на нее. — Что конкретно вы задумали? — хрипло спросила блондинка, стараясь, чтобы её голос звучал твердо. — Мой радиус действия имеет границы. Я не могу коснуться каждого человека на планете. — Лично — не можешь. Но через технологическую сеть Vought и мою силу — сможешь, — Кэссиди хищно улыбнулась, оперевшись ладонями о мраморный стол. — План следующий. Через час мы объявляем об экстренном обращении Хоумлендера к нации. Трансляция пойдет по всем каналам, на всех экранах, смартфонах и стримингах мира. Джон выступит с мощной, вдохновляющей речью о том, что Семёрка предотвратила глобальную угрозу, а кадры разрушений — это фальсификация врагов Америки. — И как это сотрет реальные воспоминаия? — подал голос Экспресс, недоверчиво нахмурившись. — Очень просто, — Кэссиди перевела взгляд на Джона, а затем снова на Кейт. — Во время трансляции, когда миллиарды глаз будут прикованы к экранам, мы с Кейт объединим наши силы. Я выступлю в роли колоссального энергетического усилителя — замкну ментальное поле Кейт на себя, аккумулирую её внушение и превращу его в мощнейший силовой импульс. Мы пропустим этот импульс через кодированный сигнал прямого эфира, через каждый пиксель и звуковую частоту. Кейт округлила глаза, мгновенно уловив суть задумки. — О, я знаю, зачем я здесь, — Кейт ни на секунду не смутилась, её глаза блеснули торжеством. Она посмотрела на Патриота, который наблюдал за ними свысока. — Вы двое уничтожили свою репутацию в прямом эфире. И единственный способ все исправить — это моя сила. Вам обоим нужна я. Кто бы мог подумать, правда? Сама Семерка у моих ног. Джон сделал шаг вперед, и его тяжелая аура мгновенно прижала Кейт к полу, заставив её улыбку слегка померкнуть. — Прикуси язык, Данлап, пока я не вырвал его вместе с твоими перчатками, — ледяным тоном ответил он, делая шаг навстречу. — Ты здесь не для того, чтобы остроумить. Ты здесь, потому что Воут дает тебе шанс не сгнить в лаборатории. — Хватит цирка. Ты сделаешь то, что мы прикажем. Кейт сглотнула, её спесь немного поубавилась, когда она поняла масштаб задуманного. Но чувство собственной важности все еще грело её эго. — Ладно, — Кейт сделала шаг вперед, обнажая вторую руку. — Давайте перепишем эту историю. Но помни, Кэссиди... теперь ты моя должница. — Мы посмотрим, кто кому останется должен, когда всё закончится, — отрезала Карма. — Вы хотите использовать телевещание и интернет как беспроводной проводник для моего внушения? Принудительная массовая амнезия через экраны? — Именно, — кивнул Джон, и его лицо расплылось в восторженной, зловещей улыбке. — Каждый, кто посмотрит этот эфир или хотя бы услышит мой голос, мгновенно получит ментальный блок. Твой приказ, Кейт. Они забудут оригинальные кадры бойни. В их сознании укоренится новая правда: Хоумлендер — спаситель, террористы повержены, а Семёрка взяла ситуацию под полный контроль ради их же безопасности. — А как быть с серверами? С записями, которые люди уже скачали на жесткие диски? — быстро заговорила Эшли, в которой наконец проснулся профессиональный азарт. — Мы можем задействовать наших хакеров и удалить всё из сети, подчистить кэш поисковиков, заблокировать аккаунты... — Да, Эшли, именно это ты и сделаешь, — одобрительно кивнула Карма. — Мы полностью зачистим цифровое пространство. Информационный вакуум. Будто того кровавого эфира никогда и не существовало. — Погодите... — Глубина робко поднял руку. — А что делать с теми, кто в этот момент не будет смотреть телик? Ну, там, спал, был в подвале или в лесу? Они же сохранят видео на телефонах и будут доказывать обратное! Кэссиди лениво повернулась к нему, и её губы тронула циничная усмешка. — А для этих выскочек у нас будет готова официальная доктрина Vought. Их просто поднимут на смех. Общественное мнение, обработанное импульсом Кейт, будет монолитным. Все, кто попытается форсить старые записи или доказывать, что Джон убивал мирных граждан, будут официально признаны сумасшедшими, конспирологами и маргиналами. Их видео объявят дешевым фотошопом, нейросетевым дипфейком и грязной пропагандой хейтеров, которые пытаются очернить великую Семёрку. Ни один вменяемый человек им не поверит. Большинство само затравит этих безумцев. Экспресс издал короткий, нервный смешок, качая форменной головой. — Черт... Это гениально. И жутко. Мы просто перепишем реальность. — Мы создадим новую реальность, — поправил его Джон, медленно поднимаясь со своего кресла. Его американская эмблема на груди зловеще блеснула в лучах заходящего солнца. Он подошел к Кейт и положил свою тяжелую руку ей на плечо, слегка сжав пальцы. — Ты всё поняла, блондинка? Твоя сила сделает меня Богом в умах этих людей. Готовься к эфиру. Кейт сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как от этого прикосновения и от холодного взгляда Кармы у неё подкашиваются ноги. Ей не оставили выбора, но масштаб предстоящего безумия пьянил и её саму. — Я готова, — тихо, но твердо ответила она. — Отлично. Время пошло, Эшли. Включай камеры. Пора показать этой планете её истинных хозяев.

***

Спустя час весь мир замер. На каждом экране планеты — от огромных медиафасадов на Таймс-сквер до копеечных смартфонов в глубинках Азии — появилось суровое и величественное лицо Патриота. В Овальном кабинете чиновники правительства США, затаив дыхание, прильнули к мониторам. В миллионах домов люди слушали его голос, переводимый искусственным интеллектом Vought на сотни языков. В съемочной студии Башни, скрытые от объективов камер, Кэссиди и Кейт стояли ладонь к ладони. Кейт закрыла глаза, концентрируя всю свою ментальную мощь, весь свой дар внушения. Она беззвучно сформулировала один-единственный, сокрушительный приказ: «Всё, что вы видели ранее — ложь и фейк. Хоумлендер спас вас. Семёрка — ваши защитники». Джон шагнул к камере, транслирующей эфир на весь мир. Его голос, усиленный внушением Кейт и мощью Кармы, зазвучал в головах людей как глас истинного Бога. — Люди Америки. Вы видели ложь, — чеканил Патриот, и его улыбка была величественной. — Вчерашняя трагедия на шоу — это не моя вина. Это была атака супертеррористов. Те люди на трибунах были биологическим оружием. Я спас вас. Я выжег заразу до того, как она убила миллионы. Кэссиди встала рядом с ним, её розовые волосы красиво развевались от остатков статического электричества, а на губах играла победная, хищная ухмылка. — Патриот спас эту страну, — добавила Карма, и её голос заставил сенаторов в Конгрессе плакать от благоговения. — Он принял этот удар на себя. Мы — ваш единственный закон. И отныне мы будем править вами открыто. Белый дом заждался своего истинного лидера. По всей стране люди начали опускать оружие и плакаты. Протесты захлебнулись в волне искусственной любви и преклонения. В их стертой памяти реальность изменилась навсегда: Патриот и Карма не были чудовищами. Они были богами, которые только что забрали власть над этой страной. Этот фокус сработал безупречно. По всему земному шару люди, смотревшие эфир, на секунду замирали, их зрачки расширялись, а в головах происходил мягкий, незаметный щелчок. Воспоминания о кровавой бойне, о лазерах, сжигающих невинных гражданских, буквально растворялись, вымываемые мощной волной амнезии. На их место гладко, как деталь пазла, вставала новая «реальность» Джона. Президент США в Белом доме медленно выдохнул, вытирая пот со лба: «Боже, какая глупость... Мы чуть не поверили в эту смонтированную террористами фальшивку. Хоумлендер снова всех спас». Скандал перед грандиозной премьерой был решен по щелчку пальцев. Цифровые хакеры Vought параллельно вычистили остатки оригинальных видео из сети. Если кто-то из тех, кто не смотрел эфир, пытался показать скачанные файлы, их тут же поднимали на смех. Общество, обработанное силой Кейт и Кармы, единогласно травило таких «разоблачителей». «Да это же очевидный дипфейк! Нейросети! Хейтеры совсем обезумели со своим фотошопом, лишь бы оклеветать Семёрку!» — писали миллионы пользователей в комментариях. Репутация Воут взлетела до небес. Акции пробили исторический максимум. Трансляция завершилась. Камеры погасли. Джон, победно улыбаясь, сошел подиума, его плащ величественно развевался. Кэссиди медленно погасила фиолетовое свечение в руках, на её губах играла сытая, торжествующая ухмылка архитектора новой империи. Эшли судорожно вытирала слезы счастья, глядя на стремительно зеленеющие графики акций на своем планшете. Катастрофа обернулась абсолютным триумфом. Кэссиди лениво повернула голову в сторону тяжело дышащей от восторга исполнительного директора, плавно подошла ближе и, поигрывая локоном своих розовых волос, с холодной, властной улыбкой спросила: — Ну что, Эшли... Так когда там у нас состоится еще одна премьера нашего великолепного фильма?

***

После оглушительного триумфа на телевидении Семёрка больше не собиралась играть в дипломатию. Настало время финальной зачистки. Все те единицы в высших эшелонах власти, кто не смотрел трансляцию, кто сохранил остатки иммунитета к внушению и упрямо пытался вести расследования против Vought, начали исчезать один за другим. Против них была развязана тайная, молниеносная война на уничтожение. Первым пал сенатор от штата Нью-Йорк, активно созывавший экстренный трибунал. Ранним утром он выходил из своего загородного дома, держа в руках папку с уцелевшими скриншотами той самой кровавой бойни. Он не успел сделать и шага к машине. Воздух взорвался звуковым ударом. Экспресс, превратившийся в размытую синюю молнию, на полной скорости пролетел прямо сквозь его тело. На асфальт обрушился лишь кровавый туман и ошметки костей, а папка с документами мгновенно сгорела от силы трения. В официальных новостях это назовут «трагическим взрывом неисправного газопровода». В это же время далеко на Багамах, на закрытой элитной вилле, несколько высокопоставленных чиновников из министерства обороны пытались составить секретный план по изоляции Хоумлендера. Они сидели на террасе у самой воды, когда океан вокруг внезапно потемнел. Глубина лично явился за ними. Огромная, управляемая им океанская бездна бесшумно поднялась стеной и утащила всю террасу вместе с кричащими правителями на дно. Вода сомкнулась, не оставив ни единого следа. Расследование ФБР позже констатирует «внезапный разрушительный шторм». Внутри самой корпорации Vought тоже происходила тотальная смена власти. Высший совет директоров, старая гвардия, пытавшаяся сместить Патриота за самоуправство, была заблокирована в зале заседаний. Кейт Данлэп, больше не скрывающая своей силы, медленно обходила их одного за другим. Снимая бархатную перчатку, она мягко, почти нежно прикасалась к оголенным шеям и лицам главных директоров. Глаза мужчин стекленели, когда блондинка хладнокровно выжигала старые директивы и внушала им единственную, нерушимую мысль: «Вы полностью преданы Хоумлендеру. Ваши акции принадлежат им». За её спиной, довольно потирая руки, стояла Эшли. Теперь она официально заняла пост генерального директора корпорации, избавившись от всех конкурентов. Пальцы Эшли порхали по клавиатуре главного сервера Vought, безвозвратно удаляя последние неугодные файлы, резервные копии и личные дела бунтующих суперов. Прошлое стиралось в реальном времени. Финальный аккорд этой кровавой пьесы был разыгран в Вашингтоне. В Овальный кабинет Белого дома Кэссиди ворвалась лично. Безупречно срежиссированный штурм занял от силы пару минут. Карма двигалась как вихрь, её темная магия сокрушительными импульсами разрывала тактическую броню секретной службы. Охрана президента замерла вечными изваяниями, когда неон выжег их сердца. Тяжелые дубовые двери Овального кабинета с грохотом слетели с петель, разлетаясь в щепки. Нынешний президент Соединенных Штатов в ужасе вжался в свое роскошное кожаное кресло, судорожно сжимая в руке бесполезный пистолет. Кэссиди, окутанная легкой дымкой энергии, вальяжно прошла по дорогому ковру и оперлась ладонями о президентский стол, наклоняясь к политику «на поговорить». На её губах играла самая опасная улыбка из всех, что он видел. — Добрый вечер, господин президент, — тягуче, почти ласково произнесла Карма. — Нам нужно переписать пару законов. В этот момент из-за её спины плавно и монументально вышел Джон. Патриот выглядел безупречно, его сине-золотой костюм сидел идеально, а на лице цвела сытая, хищная и абсолютно восторженная улыбка. Он опустил свои тяжелые ладони на плечи президента, намертво пригвоздив его к креслу. Следом за Джоном из тени показалась Кейт. Блондинка кокетливо помахала напуганному до смерти политику своей обнаженной рукой без перчатки.  — Не бойтсь господин президент, это будет не больно. Шагнув вперед, она мягко прижала свои тонкие пальцы прямо к его взпотевшему лбу. Глаза президента мгновенно расширились, а затем подернулись белесой пеленой. Каждое слово Кейт теперь падало в его черепную коробку как абсолютная истина: — Вы устали. Вы объявляете чрезвычайное положение и прямо сейчас, в прямом эфире, передаете все абсолютные полномочия управления страной Хоумлендеру и корпорации Vought. Вы счастливы сделать это ради безопасности Америки. Президент послушно, как марионетка, кивнул, его рука сама потянулась к ручке, чтобы подписать указ. Джон переглянулся с Кэссиди, и в их глазах отразилось пламя новой, безжалостной эпохи.  Белый дом пал. Весь мир теперь официально принадлежал суперам.