Глава 4: новый мир

      Первое, что он почувствовал — злость. Мерзкое, липкое и давно забытое чувство, поднимающееся от легких к мозгу. Причину не понимал, но отчетливо чувствовал, как закипает в венах кровь, бурлит и застилает глаза ярость. Он цокнул языком и услышал, как звук эхом разлетелся в стороны и тут же вернулся, медленно обволакивая его целиком, словно вакуум. На смену злости почти сразу пришло раздражение. Неужели он отключился? Сколько он был без сознания? И где вообще этот чертов Дейдара с его вечным нытьем про взрывы? Не мог он его бросить, побоялся бы. Погиб? Если нет, он убьет его сам, раз такой смелый, оставил его в пещере и смылся. Осознание происходящего, словно мерзкая гадюка, зашипело в голове. В пещере? Ее же разрушила та раздражающая девчонка. Так почему же он ощущает пещерный промозглый воздух и холод камня? Стоп, чувствует? В буквальном смысле чувствует кожей?       Сасори ужаснулся своей догадке. И кто же такой смелый и бессмертный испортил его лучшее творение? Убью, в очередной раз промелькнуло в голове.       Открыл глаза и зажмурился. Вокруг была непроглядная тьма, каждый вдох отдавался болью между лопаток. Горло сводило раздирающим кашлем. Он не понимал ни где находится, ни как долго, ни причину. Последнее, что он помнил — куклы его родителей. Принял сидячее положение, приложил ладонь к подбородку и нахмурился, судорожно напрягая память. Он точно должен быть мертв. Определенно и несомненно. Тогда какого, спрашивается, черта, он целый и невредимый сидит на холодном каменном полу непонятно где?       Огляделся, пытаясь что-то увидеть, и замер. Он определенно сошел с ума. Это чья-то несмешная шутка или больная игра воображения. Ровно в метре от него сидела она, прижавшись спиной к каменной стене. Эту розовую макушку он точно ни с чем не спутает. Неужели она с его бабкой настолько безмозглые? Быть того не может. Не существует никакого дзюцу, способное вернуть кукле человеческое тело. Слабое, никчемное, с кучей потребностей тело. И где тогда сама его безумная родственница?       Нукенин медленно поднялся, отметил для себя, что все суставы в порядке, и на затекших ногах бесшумно подошел к куноичи. Брови в удивлении взметнулись вверх от понимания, что наглая девчонка спокойно себе спит. Сасори недовольно фыркнул и выпустил нити чакры.       Сакура проснулась, когда в пещеру пробились первые лучи солнца. Не открывая глаза, потянулась, разминая спину. Она точно не рассчитала свои силы. И неудивительно, промелькнуло скептически в голове, она соединила три разных техники, даже не надеясь, что у нее, безклановой и не обладающей никакими выдающимися талантами девчонки, что-то получится. Но она упорная, всегда изнуряла себя тренировками. Провал был равноценен смерти. А получилось ли вообще?       Стоило ей подумать, как лицо обдало горячее чужое дыхание. Харуно медленно открыла глаза и ужаснулась. В нескольких сантиметрах от нее был он. Его янтарные, ставшие уже родными, глаза с интересом и открытым раздражением рассматривали ее лицо. Потом ее дернули за руку вверх. Подчинилась и поднялась на трясущихся ногах. Силы еще не восстановились, а остатки чакры плескались на дне сосуда. Она не сможет ни убежать, ни защититься. А хочет ли она этого? Она так устала за последнее время, что готова уже прямо здесь, в этих скрытых пещерах, распрощаться с жизнью. Она мечтала об этом моменте. Увидеть его глаза не во сне, почувствовать биение его сердца и ощутить его холодные руки на своей шее.              Сасори с раздражением дернул девчонку к выходу. Он всю ночь прождал, когда это розовое недоразумение соизволит открыть глаза. Хотел прикончить, но чакра оказалась запечатана. Ни одной нити, ни самой легкой медицинской техники. Даже провести анализ собственного тела не в состоянии. И что он получил по итогу? Улыбку? Что вообще происходит? Буквально недавно она еще пыталась его убить, а теперь спит себе спокойно рядом, разглядывает его и улыбается. Он ненавидел ждать. Ему требовались объяснения. И как можно скорее.       Дернул рукой, буквально выкидывая медика на свежий воздух. Следом сам сделал шаг и замер, разглядывая ее. Она была другой. Отличалась от той маленькой девчонки, которую он запомнил. Волосы длиннее, взгляд более осознанный, округлившиеся формы и взгляд. Взгляд человека, за спиной которого не мало опыта. Взгляд, как у него.       Она молчала. И его бы это разозлило еще больше, если бы не нарастающее удивление и появившееся любопытство. Она стояла, не двигаясь, и с какой-то тоской глядела на него своими большими зелеными глазами. Сасори вскинул левую бровь и обошел ее по кругу. Остановился напротив лица и прищурился. Взгляд зацепился за маленькую печать на лбу. Ее определенно не было во время их боя. Сколько же он спал, что девчонка так изменилась? Она стала выше. Не сильно, но определенно выше. Акасуна пришел к не утешающему ему выводу. Девчонка просто повзрослела.       Сакура выжидала. Не делала резких движения и, словно дикий зверь, наблюдала за ним. Она знала, что он опасен. Понимала, что одно неверное движение, и ее убьют. Но отступник не спешил. Не понимает, отметила Сакура, не сводя взгляда с красно-рыжих волос. Или не может, вторило подсознание.       Они смотрели друг на друга в полной тишине. Только река недалеко шумела каскадами и порогами. Два медика, два врага. Принюхивались друг к другу, как животные в первый раз. И если нукенин оценивал обстановку, то она просто позволяла ему оценивать себя. Не убил сразу, с облегчением подумала, когда Кукольник задумчиво сел на большой камень, закидывая ногу на ногу, опираясь лодыжкой о коленку.       Теперь уже она в открытую начала с любопытством его разглядывать. Ни намека на кукольное тело, ни сантиметра дерева. Она чувствовала, как стучит его сердце, видела как вздымается от дыхания грудь и как покрывается кожа мурашками. Определенно человек.       Он выглядел как семнадцатилетний подросток с глазами старика. Движения были плавными, размеренными, словно старый бродячий кот, повидавший все на свете. Сакура хмыкнула и получила в ответ недовольный взгляд карих глаз. Ну а что она может с собой поделать? Он для нее целый научный проект, к которому она готовилась ни один месяц. И сейчас плоды ее трудов с непониманием вглядывались в каменистый берег реки. — Сколько? — Сакура осеклась, услышав хриплый голос. — Что? — слова едва слетели с губ, во рту пересохло из-за усталости и отсутствия должного количества чакры. — Я спрашиваю тебя, — Сасори зло сверкнул глазами и уставился на розоволосую, — сколько я пролежал в отключке? — Смотря с какого момента мы считаем.       Куноичи пожала плечами и удобно устроилась напротив собеседника, плюхнувшись попой на влажную землю. Он недовольно скривился, наблюдая за ней. Перфекционист во всех смыслах никак не мог даже допустить мысль сесть в грязь без острой необходимости. — Что ты имеешь ввиду? — Ну, — Харуно задумалась, прикусив нижнюю губу. Привычка с детства. — С момента твоего воскрешения — почти трое суток. А если с момента смерти — почти три года.       Сасори кивнул. Он больше ничего не спрашивал, периодически хмурил брови и рассматривал свою ногу. Из плоти и крови. Сакура не мешала. Она понимала, что ему надо многое обдумать. И факт своей смерти, и неожиданное воскрешение, и ее присутствие рядом.       Она поднялась, отряхнула влажную пятую точку и двинулась обратно в укрытие. Услышала, как Сасори пошел за ней. Пожала плечами. Пусть делает что хочет. Он свободен, жив и считается мертвым. Его рядом с ней ничего не держит. От этого стало грустно.       Куноичи наклонилась к своей сумке, достала питьевую воду, сухпаек и одежду. Обернулась. Он стоял за ее спиной и с настороженностью наблюдал. Словно маленький ребенок, отметила про себя и протянула нукенину вещи. Он с немым вопросом и недоверием окинул ее взглядом. — Прохладно, — непринуждённо ответила ему, все еще протягивая руку с водолазкой и плащом. — Наверно некомфортно в одних штанах. Ветер сильный рядом с водой.       Акасуна опять просто кивнул и взял вещи. Оделся. Следом в него полетел какое-то перекус. Он прищурился. Девчонка опять просто беззаботно пожала плечами и протянула после бутыль с водой. В горле пересохло. Он не пил и не ел с момента пробуждения. Опять потребности, обреченно подумал, делая жадный глоток.       Он уже и забыл что такое чувствовать вкус. Забыл каково это ощущать прохладу воды, когда мучает жажда. И с недовольством отметил, что скучал по этим ощущениям. В голове был нескончаемый поток мыслей и бесконечное число вопросов. Он раскладывал их по полочкам, привыкая к практически новому, давно забытому живому телу.       Девчонка собирала вещи. Он просто наблюдал, сидя у входа в пещеру. В очередной раз отметил насколько она повзрослела всего за каких-то жалких три года. И когда она, накинув на плечо сумку, вышла из пещеры, он последовал за ней.       Сакура прикидывала в голове возможный путь и примерные остановки. Никак не могла сообразить, где лучше сделать привал. Не хотела наткнуться на своих. Она теперь предатель. Такой же отступник, как и кукловод, молча следующий за ней. Почему он вообще за ней идет? Не задает никаких вопросов, просто слепо следует.       Они остановились на привал, выбрав небольшую поляну посреди редкого леса, когда поняли, что оба выбелись из сил и уже еле передвигают ногами. И если Сасори упорно не хотел признавать свою слабость, долго отпираясь от остановки, то Сакура мгновенно призналась, что больше не может идти. Она снова начала его раздражать и злить. Толку от такой силы в этих маленьких кулаках, если даже сутки не можешь пройти. Ему не нравилось ждать. Но ждать чего? Их никто не преследовал, за ними никто не гнался. Девчонка пробиралась меж деревьев спокойно, даже не оглядываясь. Это он начал периодически анализировал периметр сразу же, как к нему вернулись первые крупицы чакры.       Потом они поделили воду и остатки еды между собой. Почти полная луна красиво освящала их лица. Разожгли костер и уселись по разные стороны. Он молчал. А она боялась нарушить эту идиллию. Но Сасори наконец-то прервал свое молчание. — Почему? — Сакура пожала плечами. — Не знаю. Просто так надо было.       Она не спешила ему рассказывать ни о своих кошмарах, в которых он был ее личным палачом, ни об эротических снах, где его пальцы доставляли ей небывалое удовольствие. Рассказала ему в подробностях про войну и необычную лихорадку. Отметила для себя, что нукенин не помнит своего первого воскрешения во времена Эдо Тенсей. Оно и к лучшему, кивнула сама себе, вспоминая его согласие на использование его кукольного тела. Явно будет недоволен. — Как ты это сделала?       Он слушал внимательно, не перебивал. С интересом поглощая любую информацию. Не поверил, что Тоби— Учиха, и что на самом деле это он был главой Акацуки. Крайне недовольно воспринял информацию и об уничтожении всей группировки. Не поверил. А когда услышал рассказ про Мадару и Зецу с Кагуей, и того расхохотался, считая, что девчонка над ним издевается. Но быстро нахмурился, когда речь зашла о новой болезни. Первым делом предположил, что это какой-то новый вид яда. Но куноичи отрицательно покачала головой. И он ей поверил. Помнит еще, как она подобрала противоядие к его уникальному составу. И признает ее умения в медицине. «Умная»       Подтвердили его мысль и общие слова девчонки по поводу его воскрешения. Вскользь, без конкретики. Но ее доводы и описания своей техники окончательно убедили его в том, что она далеко не глупа, какой он ее считал во время их боя и до этого момента. Еще бы, воскресить нукенина. Преступника, которого практически сама и убила. Если не глупа, то точно безрассудна. Но все еще такая же раздражающая.       В пору было уже давно свернуть ее тонкую шею и сбежать. Сначала он успокаивал себя тем, что не убил ее сразу из-за растерянности. Потом из-за любопытства и желания узнать новый мир. Потом из-за ее знаний местности. И каждый раз себе говорил — дойдем до ближайшего города и смоюсь. Но он все упорно продолжал следовать за ней, слушая ее рассказы. В конечном итоге пришел к выводу, что это она его воскресила, ей и расхлебывать теперь.

***

      Прошло три месяца с момента ухода Сакуры. За все время ее не засекли ни на одной из границ. Только в самом начале одни постовые заметили ее. Но в поисках это не помогло. Отряды обшарили каждый угол — бесполезно. Гаара понимал, что они не найдут ее, пока та сама не захочет.       Отряд Шикамару давно вернулся в Коноху. Но Нара остался в Суне, поддерживая связь между деревнями. Шестой Хокаге одобрил, веря, что тот исполняет его приказ. Но шиноби знали — что-то не так. Не мог Хатаке Какаши распорядиться о ликвидации собственной ученицы. И Гаара с Шикамару никак не могли найти ответы на вопросы.       Лихорадка бушевала сильнее, чем полгода назад. Весь город был на карантине. Из официального письма Хокаге стало известно, что первые случаи летального исхода появились и в Листе. Им срочно нужно было найти Сакуру.       Спустя еще два месяца наконец-то пришла весть, что Харуно видели в стране Того в компании неизвестного мужчины. Гаара срочно направил отряд на поиски. Шикамару вызвался быть лидером. В донесении было сказано, что ирьёнин в поисках какого-то лекарства, обосновалась со своим спутником в одном из заброшенных домов и выходит в город не чаше одного раза в три дня. По подсчетам Нары их группа должна была успеть застать медика еще в центральной части страны. И, не теряя ни секунду, они выдвинулись на поиски.