Глава 5: дымка

      Три дня пути неожиданно выматывали сильнее, чем планировалось. Каждый шаг давался словно сложнейший бой с самим собой. Для Сакуры — восстановление после Тенсей, для Сасори — принятие нового себя. Они шли молча, изредка предупреждая друг друга об опасности и делясь какими-то мыслями по поводу эпидемии. Скорпион настаивал — скорее всего яд. Сакура же, напротив, отметала все его доводы. Слишком долго она изучала болезнь, слишком глубоко и детально анализировала все вспышки лихорадки.       Харуно почти перестала спать. После запретных техник ее чакра восстанавливалась мучительно долго. Опять не рассчитала, горько всплывает в голове, когда от усталости правая нога запинается о корень дерева. Сасори непроизвольно закатывает глаза и точным, уже настолько привычным движением пальца выпускает одну полупрозрачную нить чакры.       Она его удивляла с каждым днем все больше. Повзрослела, в очередной раз кивает сам себе, замечая, как розоволосая делает пометки в свитке после нового открытия в симптомах болезни. Он наблюдал. За ней, за окружением, за природой. И особенно за собой. Вел себя так, словно заново изучал этот мир.       Пока они шли через лес, Сакура начала замечать странности. Сасори постоянно касался предметов. Кора деревьев, трава, камни, воды редких ручьев. И она понимает, он изучает давно забытые ощущения. Проверяет, что чувствует. Изучает новую реальность. Она не мешала ему, с любопытством наблюдала, словно за маленьким любопытным ребенком. Чувство ответственности за отступника появилось внезапно, но вполне логично. Она его воскресила, она его вернула в этот послевоенный мир. Сама. По своей воле.       В одну из безлунных ночей ей все же удалось заснуть. Поверхностно и прерывисто. Снова начали мучить кошмары. Сасори она больше в них не видела. Только мертвые тела заболевших и она сама. В медицинской форме, без протектора. С остервенением пыталась спасти маленького мальчика, который захлебывался собственной кровью и рвотой. Она понимала — он умирает. Но сделать ничего не могла. И когда его глаза с застывшими маленькими слезинками в уголках в ужасе померкли, Сакура проснулась в немом крике собственного бессилия.       Сасори сидел у костра и не спал. Рассматривал собственные руки безразличным взглядом, поглощая каждый миллиметр. Даже не заметил, что Сакура подорвалась с неподдельным ужасом во взгляде.        — Не спится? — она неуклюже поднялась с больших корней высокого дерева, опершись о которое уснула, и подошла ближе к костру. — Нет. — Почему? — Сасори перевел взгляд на нее. Такой же безразличный, как когда-то во время их боя. Он медлил с ответом, не мог правильно объяснить то, что чувствовал. — Сердце мешает. — Что? — Оно слишком шумное.       И Сакура замерла, будто впервые увидела этого мужчину. Догадка пришла сама — он десятки лет существовал без пульса и теперь впервые слышит биение собственного сердца.       Она плавно, словно боясь спугнуть брошенного щенка, села рядом, подтягивая колени к груди, в которой бешено билось после кошмара собственное сердце. Если даже она не может уснуть от такого шума в ушах, то что говорить про марионетку, внезапно ожившую. Он наверняка слышал даже то, как кровь лилась по венам.       Сасори молча наблюдал за ней. Было в ее движение что-то успокаивающее. Он не был глупцом, видел, что с девчонкой что-то происходит. Но не лез, сама разберется. Он даже в собственной жизни теперь разобраться не мог. Что уж говорить о том, чтобы выслушивать чужие переживания.       Через несколько дней они попадают в небольшой город на границе страны Ветра. По дороге покупают маски, скрывая за ними собственные лица. Заселяются в гостиницу, берут номер на двоих и на пару дней погружаются в более детальное изучение болезни. Два гениальных медика, одна эпидемия.       В один из вечеров Сакура натыкается на небольшую забегаловку. Еду покупала всегда на двоих. Сасори все еще забывал о том, что теперь нуждался в еде и воде. И куноичи с чувством собственного долга чуть ли не насильно заставляла того питаться. То ли не хотела, чтобы ее же усилия пропали даром, то ли неосознанно начала заботиться о мужчине.       Пока ждала еду оценивала обстановку. За соседним столом случайно подслушала разговор пьяных торговцев. И снова тема для обсуждения — неизвестная, неподдающаяся лечению лихорадка. Но внимание медика привлекает совсем не это. В разговоре всплыло то, что один из заболевших незадолго до смерти утверждал, что видел один и тот же сон. Полуразрушенную башню посреди леса. И Сакура с ужасом осознает, что нечто подобное сама видела в собственных кошмарах последние несколько дней. Хватает пакет с горячей едой и, не глядя под ноги, периодически спотыкаясь от путаницы в собственных мыслях, бежит обратно в номер.             Сасори все также корпел над свитками, изучая ее записи. С неподдельным интересом поглощал каждое слово. И Харуно, боясь нарушить идеальную тишину, невольно подхватывает витающее спокойствие. Раскладывала еду молча, стараясь не мешать своему спутнику. С уверенностью могла сказать, какой пункт от читает, глядя на то, как менялось выражение его лица. Некогда безразличный ко всему взгляд пылал любопытством и жаждой знаний. Она узнавала в нем себя. Она также с остервенением изучала медицинские техники и с таким же безумием искала противоядия к яду самого Сасори.       Во время ужина напрочь забывает рассказать о том, что услышала часом ранее. С неподдельным интересом наблюдает, как нукенин скептически разглядывает расставленную на столе еду. Забавляется, как неуклюже тот орудует палочками и жадно пьет воду. Делает вывод, что он опять забыл про собственные потребности. Вечер заканчивают очередным обсуждением симптомов.       Ночью ей приснился очередной кошмар. Но не было больше ни умирающих больных, ни госпиталя, ни ее в бессилии опускающихся рук. Она видела башню. Ту самую, о которой слышала днем ранее. Не полуразрушенную, как в предыдущих кошмарах, а целую, величественно устремляющуюся в небо. Ее каменные стены источали холод и трупный запах. И Сакура под действием неведомой силы вошла в просторный зал.       Каменный пол, усыпанный сетью трещин, буквально светился под пробивающимся сквозь пустые окна серебром луны. А в центре зала на полу нарисована красная большая печать. Нет, не красная. В буквальном смысле кровавая. А потом Сакура слышит голос. Очень тихий, практически ласковый. «Я так долго тебя искала…»       И Сакуру буквально вырывает из сна, выбивая из легких воздух, словно выталкивая из морской пучины. Горло саднило так, будто она не дышала больше возможного для своего тела. Жадно глотала ртом воздух, оглядываясь по сторонам.       Обнаружила, что стоит посреди гостиничного номера. Впервые замечает за собой лунатизм. И вдруг видит под собственными ногами нарисованный символ. Странный знак, который она где-то видела, но никак не могла вспомнить где именно.       Сасори проснулся тихо, почти незаметно. отметил растерянный взгляд Сакуры и с интересом поднялся с кровати. Изучал рисунок также детально, как и все записи девчонки. Долго молчал, рассматривая каждый завиток и каждую линию. Сделал вывод, что видит символ впервые, но про себя отметил, что узоры внутри круга ему что-то напоминают. Однако все равно упорно молчал. Рано, делает вывод, зарисовывая в новый свиток символ, пока Сакура приводила себя в порядок в ванной после кошмара. — Это явно не гендзюцу, — задумчиво протягивает, глядя куда-то в сторону. Сакура хмурится, разглядывая тарелку с рисом. — Тогда что? — Сасори пожимает плечами, отодвигая от себя миску. — Видимо, кто-то пытается привести тебя куда-то.       Спустя еще день в городе пошли слухи об отряде Скрытого Листа, направляющимся в сторону Страны Ветра. Вещи Сакура начала собирали быстро рваными и нервными движениями, параллельно объясняя Сасори, почему не может позволить своим товарищам найти их. — Поздравляю, Сакура, — фразу нукенин лениво бросил через плечо, затягивая веревки на своей сумке. — С чем? — Ты воскресила мертвеца, и объявлена в розыск собственной деревней, — Сасори разогнулся, закидывая сумку на плечо, обернулся и столкнулся со злым взглядом зеленых глаз. — Ну, — он развел руки в стороны, — похоже, у нас появились общие проблемы.       Наверно это был первый раз, когда Харуно столкнулась с открытой насмешкой со стороны отступника. Растерялась и, буркнув под нос, что вообще это именно он во всем виноват, вылетела пулей из номера. И не важно, что запретную технику применяла именно она. И он вообще он был мертв.       Несколько дней пути прошли намного оживленнее, чем предыдущие. Больше разговоров, больше анализа. Времени продумывать план пути не было. Придерживались карты, которую Сакура составила еще в Суне. Следующий очаг вспышки был в Того.       Харуно все также продолжала видеть во снах башню и слышать неизвестный голос. Сасори же стал с большим энтузиазмом участвовать в добыче провианта. Принюхивался к жареному мясу зайцев, смешивал разные травы для подобия чая, смакуя их каждый вечер у костра, предварительно с ехидной усмешкой проверяя на девчонке, не отраву ли он взял. Сакура впервые не столько лет чувствовала себя на своем месте. Или это было из-за Сасори? Может быть из-за того, что она так долго грезила им, что уже просто начала машинально ощущать себя в безопасности рядом с нукенином?       Страну Ветра они покинули спустя пять дней. Впереди было туманное побережье Страны Того. Куноичи шла чуть впереди, вдыхая морозный утренний воздух. Спиной ощущала недовольство Скорпиона. Тот, бурча себе под нос что-то про холод и влажность, кутался поглубже в теплый плащ. Сакура улыбалась. — Почему ты это сделала?       Сакура резко обернулась и с непониманием уставилась в карие глаза. Сасори стоял чуть позади и, слегка наклонив в бок голову, всматривался в ее лицо. Спокойно, без появившейся в последние дни издевки. Даже не вскинул левую бровь, которая часто подергивалась, когда Сакура спотыкалась или неуклюже умывалась после сна. — Что? — хмурится, словно не понимает его вопроса. — Вернула меня, — долго молчит. Банально сама не знает ответа. — Наверное, потому что не смогла отпустить.       И впервые за все время их совместного путешествия Сасори не нашел, что ей сказать.