Часть 5

Мы спустились по лестнице, и в подъезде было непривычно тихо — будто город затаил дыхание. Я всё ещёчувствовал на шее прохладу амулета, и это странным образом придавало уверенности. — Как мы вообще туда доберёмся? — спросил я, когда мы вышли во двор. — На автобусе? На такси? Или… вы опять своим магическими силами? Зимфри хмыкнул: — Никаких вспышек в людных местах. Сегодня играем по человеческим правилам. Но и автобус нам не нужен.Тут недалеко. Пешком быстрее, да и по дороге сможем заметить, если что-то не так. Мюрэль шла чуть впереди, внимательно оглядывая всё вокруг — как турист, который хочет до крошки все увидеть. — Смотрите, — вдруг тихо сказала она, указывая на угол дома. — Видите, как дрожит тень.  Я пригляделся —и в правду, хотя день был спокойный, без ветра. — Что это? — прошептал я. — Разлом, — коротко бросил Зимфри, и в его голосе впервые прозвучала серьёзность. — Тонкая грань между нашим миром и тем, что прячется за ним. Если таких станет больше, люди начнут видеть то, чего видеть недолжны. Мы свернули в узкий переулок, где дома стояли плотнее, а солнце почти не доставало до земли. Здесь пахало пылью и чем-то металлическим, будто где-то рядом искрила проводка. Вдруг из-за мусорных баков выскочил рыжий кот, метнулся через дорогу — и на секунду застыл, уставившись прямо на нас. Его глаза светились странным, неестественным светом, а потом он тряхнул головой, будто сбрасывая с себя что то, исчез за углом. — Даже животные чувствуют, — тихо сказала Мюрэль. — Это уже не просто «странности». Это нарастает. Зимфри подошел в плотную к Мюрэль и посмотрел на неё. — Ты ещё можешь вернуться. Подождать в безопасном месте. Мы с Адамом  справимся. покачал головой: — Я не оставлю вас двоих тут, вдруг вы оба натворите неладное. На губах Зимфри мелькнула едва заметная улыбка — не насмешливая, а скорее уважительная. — Ладно, — кивнул он. — Тогда держись рядом. И если скажу «беги» — беги, не оглядываясь. Мы прошли ещё пару кварталов, и город начал меняться. Здесь люди двигались чуть быстрее, смотрели перед собой, не поднимая глаз, будто боялись встретиться взглядом с чем-то, что прячется на периферии зрения. На остановке старушка вдруг резко обернулась, вглядываясь в пустую арку, а потом поспешно пошла прочь, бормоча что-то себе под нос. И вот впереди показался он — заброшенный кинотеатр. Когда-то, наверное, он был красивым: массивные колонны, выцветшая вывеска с витиеватыми буквами, широкие ступени. Теперь же всё это выглядело потрёпанным временем, а в воздухе витало ощущение, будто само здание не хочет, чтобы к нему приближались. — Вот оно, — тихо сказал Зимфри. — Чувствуешь? Я почувствовал. Не запах, не звук — скорее тяжесть. Будто воздух здесь был гуще, чем везде, и каждое движение давалось чуть труднее. Мюрэль остановилась у подножия ступеней и подняла руку, словно проверяя невидимую преграду. — Здесь граница особенно тонкая, — прошептала она. — Внутри может быть… не только пустота. Я глубоко вдохнул, стараясь унять дрожь, и шагнул вперёд: — Тогда пойдём. Раз уж мы здесь, нельзя просто стоять и смотреть. Мы поднялись по ступеням, и когда я коснулся ржавой ручки двери, по пальцам пробежал лёгкий холодок — будто металл помнил чьи-то чужие прикосновения. Дверь скрипнула, открываясь, и перед нами разверзлась тёмная пасть вестибюля, пахнущая пылью, временем и чем-то ещё… чем-то древним и насторожённым. — После тебя, — тихо усмехнулся Зимфри, пропуская меня вперёд. Я сделал шаг внутрь — и мир вокруг будто замер на мгновение, прежде чем поглотить нас целиком. Тут Мюрэль, стараясь сохранить серьёзное лицо, но не удержавшись, тихо добавила: — И помни: если увидишь что-то особенно жуткое — не кричи. Ты и так сегодня так вскрикнул, что у меня до сихпор в ушах звенит. Я фыркнул, пытаясь скрыть волнение за смешком: — Прости. В следующий раз буду кричать про себя. Зимфри закатил глаза: — Да уж, очень героично. «Кричу про себя». Ладно, вперёд, «бесшумный ты наш». Посмотрим, что тут прячется. Тьма внутри будто усмехнулась в ответ на нашу выпендрежность , но теперь, когда рядом были эти двое, даже самая густая темнота казалась чуть менее пугающей.