Часть 2

Если говорить честно, Мао Мао всегда казалось, что быть айдолом — не её призвание. Внешность неплохая, но и не то чтобы выделяющаяся. Средненько, нормально, сойдёт. Таким, как она, в магазине помогут достать с верхней полки товар, но сделают это из жалости. И знакомиться никто не пожелает, как это обычно бывает в мелодрамах по телевизору, или в клишированных романах для подростков. Голос примерно такой же, как и лицо. Может, есть слух, хорошая дикция, но она не из тех, кто смог бы своим пением заворожить зал, словно мифическая сирена из глубин океана. Не из тех, кто пробудит в сердцах людей огонь единения, или пламя страсти. Она может говорить спокойной, монотонно и вежливо; и это может понравится лишь консервативному учителю в школе, который в жизни своей не примет самовыражений от подрастающего поколения. Возможно, оценит ещё сосед-алкоголик, что пропивает все свои выходные. В утро понедельника — точно оценит. Но не более. А танцевала Мао Мао и того хуже. Даже если вспомнить утренники в детском саду; тогда ещё маленькая девочка, выходила на небольшую деревянную сцену и скованно поднимала ручки и ножки, подобно солдатику из того мультфильма про игрушки. У других детей такого не было. Может, они и не делали всё правильно, и постоянно путали лево и право, но были энергичными, от души веселились и поднимали настроение пришедшим родителям и родственникам. Возможно, всё из-за того, что девочку никто и не поддерживал в маленьком зале детского сада. Просто было некому. А потому, до поры до времени, Мао Мао даже не пыталась вновь попробовать, вспоминая тот кошмар. Как бы она ни старалась, не могла понять, чего же там было такого весёлого, и что же так нравилось зрителям. Всё изменилось в средней школе, когда подросток случайно узнала от своей подруги про недавно дебютировавшую айдол-группу. Сама Кан не то чтобы следила за подобным, так, время от времени посматривала. А когда посматривала — залипала по полной. А потом с красным от смущения или злости, — скорее, и от того, и от того, — лицом отбрасывала старенький смартфон куда подальше. Признаваться в том, что из глубин души поднималась странная зависть и желание сделать что-то непонятное — не хотелось даже самой себе. Очевидно же, что Мао Мао не из тех людей, кто сияет и заряжает других. Как бы того ни хотелось, это не про неё. Она — подросток средней школы, подрабатывающий на двух работах, из которых обе неофициальные. Мао Мао — юная девушка, в которой нет ничего примечательного, кроме упорства в учёбе и заработке лишних двухсот йен. За её спиной нет богатых и любящих родителей, которые, несмотря на её недостатки, помогут проложить путь в будущее. За её спиной — лишь два двоюродных старших брата, один из которых не сильно то и старше. Вот, кто такая Кан Мао Мао. И всё же, вышло так, что девушка всё чаще и чаще втайне включала записи концертов группы «Edel Glanz», и анализировала каждую секунду, каждую ноту и каждое движение парней. Чёрт бы тебя побрал, Лоулань, с твоим фанатизмом! Может, она не из тех, кто сияет, но свет звёзд её однозначно привлекал. Хотела она того, или же нет. На то, — то самое сияние, — и существует, спрашивать никто не будет. И всё же, Лоулань, кто тебя просил? У Мао Мао нет времени на подобные глупости, когда каждый твой день — это выживание, не иначе. Когда на счету каждая йена, а в холодильнике нет даже повесившейся мыши. И всё равно, удержаться девушка не в силах. После всех дел бытовых, Мао Мао падает на свою кровать, надевает наушники и пропадает. Через силу здоровается с Дзюндзе, пришедшим домой с суток, сообщает про приготовленный скромный ужин, и утыкается обратно. И подобное повторяется всё чаще и чаще. Младшая Кан в какой-то момент ждала, что Лахан язвительно напомнит сестре про её совесть, — начав, как это обычно бывает, потешаться, — даже надеялась на это, в каком-то смысле. Но нет. Именно тут её брат-очкарик почему-то решил, что его: «Драгоценная сестрёнка и так ничем не увлекается, жизнь её ещё скучнее, чем у меня, не будем же мы её лишать небольших радостей?» Она услышала это в разговоре своих братьев. Кажется, Дзюндзе был того же мнения, и пригрозил младшему не трогать и не задирать сестру. Что-то в этом роде. Мао Мао только цокнула языком, и включила новенькое видео, которым пару минут назад поделилась Лоулань в их общем чате с Сяолань. Подруги восторженно обсуждали восходящих звёзд, и Мао Мао впервые решила присоединиться к ним, а не молча наблюдать, как это делала всегда. В чём-то возможно её братья и правы, но девушке порой трудно избавиться от поедающего её чувства вины за то, что она делает что-то для себя. Так бездарно тратит время и силы. После смерти родителей и дяди с тётей, дальние родственнички отшили у троицы всё, что было нажито их родителями. Набежали как шакалы, растащили, и удрали, радуясь тому, что дети, без всего за душой, отправятся в детский дом. К счастью, под опеку их взял двоюродный дедушка Ломэнь, единственный член семьи, у кого осталось совесть. К сожалению, и там было не всё так радужно. На тот момент он уже был не молод, и через семь лет не стало и Ломэня. Пусть с трудом, но дедушка тянул на себе всю троицу, и после его смерти стало трудно и эмоционально, и финансово. Повезло лишь в том, что небольшая квартирка по наследству перешла к старшему брату Дзюндзе, которому на тот момент было уже девятнадцать лет. И он стал официальным опекуном своих младших. Что ж. По крайней мере, они вместе. Могло быть гораздо хуже. Тем не менее, Мао Мао знала, что у неё нет такой роскоши, как у других подростков. Старшему брату тяжело, среднему тоже нелегко, и ей жизненно необходимо делать всё, чтобы их жизнь была хоть капельку проще. Скорее всего, каждый из них думал точно также про остальных, и в какой-то мере, это даже напоминало борьбу. И всё же… Порой отвлечься от жестокой реальности хотелось больше всего. Погрузиться в совершенно другой — такой далёкий от неё, — мир. Той ночью Кан Мао Мао впервые поделилась с подругами своей, так называемой, страстью и отдушиной. Сяолань и Лоулань воодушевлённо поделились о том, как тоже мечтают стать айдолами. На перебой писали сообщения о том, какая у них была бы группа, какой бы успех их мог ждать. Про сценические образы, название группы, контракты, встречи с фанатами. Фантазировали так, что казалось — вот, ещё немного, и мечты станут реальностью. Даже заикнулись про путешествия по разным странам. Казалось, они уже светятся изнутри. Мао Мао не осмелилась мечтать. Лишь подправляла кое-какие моменты, да высказывала своё мнение, с нотками сарказма и явной, — по мнению подруг, — «душности». А глубокой ночью, под говорящего во сне Лахана, и под храп Дзюндзе, Мао Мао снилась сцена. Толпа перед ней, ярчайший свет, окружающий её фигуру, микрофон перед глазами. И высокий юноша рядом, сжимающий её руку. Не выдержав, через пару недель девушка присоединилась к своим одноклассницам, и стала мечтать.

***

Новость разлетелась по всей округе, словно сошедший вулкан. «Edel Glanz» устраивает благотворительный концерт в соседнем городе. Зная то, что Мао Мао не сможет пойти, раздражало её неимоверно. И в то же время, радовало то, что её кумиры будут настолько близко к её жизни. К ней самой. Это было странно, но крайне волнующе. Может, если она будет неподалёку, то хоть издалека на миг увидит их? Хоть кого-нибудь. Кто знает, может, они будут гулять по городу? «Edel Glanz» — группа, что только набирает свою популярность. Пускай их успех и взлетал всё выше и выше, первыми и самыми узнаваемыми они не являлись, а значит, встретить их будет гораздо проще. Хотя, Джинши и без популярности явно очень выделялся в толпе. У Мао Мао промелькнула мысль, что это наверняка трудно — быть солнцем с рождения. По её мнению, именно таковым и являлся лидер группы. Да и Рихаку явно был заметным человеком… Крупный красивый парень, с солнечной улыбкой, и добрым нравом. Таких всегда любят. Вспыльчивый характер Басёна тоже привлекает людей, в том или ином смысле. Мао Мао всегда забавляли интервью пацанов, где двое из группы беззлобно подшучивали над третьим. Реакции Басёна — это что-то с чем-то, и не сосчитать сколько мемов с ним уже гуляет по простору интернета. А пока юная Кан мечтала, бесилась и сетовала на не пойми кого, Лоулань начала действовать. Вернее сказать, то было подарком на её день рождения от родителей, и это можно назвать случайностью, но если спросить конкретно Лоулань, она не согласится. Лишь небеса знают, сколько раз она «намекала» на подарок. Три билета на концерт «Edel Glanz». С возможностью получить автограф. Три билета, и возможность получить автограф. Разговаривать с кумирами, увидеть их выступление, и получить на память то, что они сами напишут. Своими собственными руками. Реальными. Вот, прямо настоящими. Мао Мао казалось, что это очередной её сон. Ну не может же быть всё так хорошо, верно? Не в её жизни. Лахану пришлось ущипнуть сестру за нос, чтобы та очухалась. И она даже не огрызнулась, что поистине удивительно. Средний брат снова подумал о том, что сестра меняется в лучшую сторону. Хоть он и любил её забавные реакции, схожие с шипящим котёнком. В тот вечер, когда Лоулань прислала сообщение с неожиданной вестью, на маленькой кухне словно стало теплей и светлей. Мао Мао искренне радовалась предстоящему концерту, Лахан давал какие-то глупые наставления, мягко подтрунивал и увлёк младшую сестру в разговор про её кумиров. Уголок губ Дзюндзе оказался немного приподнятым, его же вечно нахмуренные брови расслабились; синие глаза, что неотрывно следили за младшими, потеплели и напоминали спокойный океан. И плевать, что на ужин был простой обжаренный рис с яйцом и дешевый чай из пакетиков, уже который день. Сегодня он казался вкуснее обычного. Сестра купила новые приправы, что ли?

***

Мао Мао не могла забыть о том, что ей сказал Лахан перед выходом. Неужели, её настолько легко прочесть? Обычно говорят, что у неё холодное и отстранённое выражение лица, — и да, это говорили напрямую, не стесняясь ни капли, — и сама девушка старалась контролировать себя тогда, когда дело касалось не очень нужного ей увлечения. Чувство вины, к сожалению, никуда не делось, но поддержка небольшой семьи и немногочисленных друзей всё-таки смягчала внутреннюю борьбу. А то, что сказал ей брат — глупо. Очень и очень глупо. Безрассудно, самонадеянно и совершенно бесполезно. Встретившись с подругами, Кан выкинула эти слова из головы куда подальше, предвкушая самый долгожданный концерт. Сцена была средненькой: не большая, но и не слишком маленькая. Дополнительное освещение, к счастью организаторов, не требовалось, всё происходило днём под открытым небом. Не будь на каждом углу афиш с группой «Edel Glanz», никто бы и не понял, что происходит. В конце концов, они не так давно дебютировали, оно и понятно. Повезло, что несколько первых клипов залетели, да и треки явно пришлись по вкусу молодёжи, и стремительно расфорсились. Мао Мао гордилась тем, что стала так называемым «олдом». Она ни на секунду не сомневалась, что «Edel Glanz» покорит весь мир. Именно мир. На Японии они не остановятся; это, как выразился её братец, аксиома, и младшая Кан была вполне солидарна с его высказыванием. А пока, хватит и такой — простенькой, но добротной сцены, с двумя-тремя сотнями людей. Девушка просто рада, что она, — и её подруги, — оказались среди этой толпы. Пускай и не в первых рядах, но и не в конце, а это тоже было хорошо. Очень хорошо. Нехорошо было под конец первой песни. Если быть точнее, то самой Мао Мао стало нехорошо. Буквально. Всё началось потрясающе, и даже Кан не смогла сдержать визга, когда на сцене появилась долгожданная троица. Мао Мао просто надеялась, что среди людей, — таких же визжащих, — конкретно её было не очень слышно. Она правда не знала, что способна на подобные звуки. Стыдно. Мао Мао постаралась вести себя скромнее, но на лице всё равно осталась скромная улыбка и сияющий взгляд. Вместе с Сяолань и Лоулань, девушка подпрыгивала в такт и в него же хлопала, зная каждую секунду песни наизусть. Не такая бурная реакция, в отличие от остальных, но тем лучше. Не могла же она просто взять, придти, и глупо стоять? Не тогда, когда по телу бегали мурашки, а все внутренности подлетали куда-то вверх от неописуемого восторга. Не тогда, когда маленькая, — изначально тщательно скрываемая от других, — мечта сбылась. Это не было пределом, но даже поход на концерт её любимой группы — уже было чем-то недосягаемым. Было неделю назад. Каким-то невероятным образом, Мао Мао смогла дотянуться. Вот только, когда Джинши начал завершающую партию, девушка всё-таки застыла, как вкопанная в землю. Чёрт, она же знала наизусть всё! Почему тонкие и воздушные переливы мелодии стали такой неожиданностью? Почему, сладкий и тягучий, словно мёд, голос застал её врасплох? Почему Джинши засиял в этот миг ещё ярче? Мао Мао будто вернулась в раннее детство, где её мама пела колыбельную, от которой девочка взлетала в небеса; слушая нежный и мелодичный голос, становилось так спокойно и легко, будто ты паришь в облаках. Именно такие глупые детские фантазии одолевали Мао Мао когда-то. И не было никакого страха. Девочка больше не боялась грозы или темноты. Потому что были облака — белые, пушистые и нежные. Джинши был другим, — его голос был совершенно иным, — но давно забытое чувство всё равно одолело Мао Мао, и ей вдруг захотелось воспарить в небеса, как в детстве. Пока толпа неистово вопила, по щеке подростка скатилась лишь одна слеза. Их не было даже на похоронах. Ни на одних из них. Так, почему сейчас? Мао Мао резко вскрикнула, когда кто-то толкнул её слева. А затем сзади, справа, и спереди. Девушка вздрогнула, и ощутила боль в плече, из-за чего она окончательно пришла в себя. Воздуха стало не хватать. Обзор оказался перекрыт, и не только к выступающей группе, но и ко всему остальному. Перед глазами мельтешили краски самых разных нарядов, но чаще — тёмные. Мао Мао и так не была особо высокой, но теперь ей подумалось, что она стала ещё меньше. Вот уж точно, вернулась в детство. Сяолань и Лоулань куда-то исчезли. Или это сама Кан исчезала. Казалось, что буйное море топит и уносит девушку в тёмные мрачные глубины. Музыка, сменившаяся с прошлой азартной, — а к концу нежной и трогательной, — на более грубую и выразительную, вдруг прекратилась. Из динамиков послышался медовый голос, что с беспокойством и некой дрожью, быстро лепетал, словно боялся чего-то: — Прошу вас, успокойтесь, господа! Отойдите, раз-з-зойдитесь, пожалуйста! Давка! В толпе девушке плохо! — Этот голос вещал ещё что-то, но Мао Мао больше не слышала, в глазах потемнело, а мир закружился. Следующее, что увидела Мао Мао, были испуганные аметистовые глаза, глядящие прямо ей в душу. Прошла пара секунд, и глаза эти прищурились, а на лице юноши появилась лёгкая облегчённая улыбка. — Ох, кто-нибудь, дайте воды! — Парень завертел головой, и в то же мгновение у него в руке появилась бутылка. — Вы можете стоять? — Спросил он. Только сейчас Мао Мао ощутила под своей спиной что-то тёплое. Что-то, что её держало и не давало свалиться на асфальт. Младшая Кан снова была готова к обмороку. Как только мозги более менее встали на место, она поняла, что одной рукой её под спину держит Джинши. Джинши из «Edel Glanz». Он держит её. Он смотрит на неё. Он остановил концерт, и стоит прямо над ней. Или перед ней, Мао Мао так и не поняла, но вроде как, полностью она не упала. Вероятно, сейчас упадёт. Колени дрожат словно в приступе, и непонятно от чего конкретно. Кан хотелось дать себе пощёчину. И сделав это мысленно, — хотя бы так, — девушка подпрыгнула, отчего Джинши отшатнулся назад. — П-простите… Всё х-х-хорошо! — Сказать это удалось с трудом, язык заплетался не на шутку. — Прошу вас. — Юноша протянул ей бутылку воды, и положил руку на плечо, мягко подталкивая её в сторону. — Вам надо подышать воздухом, вам стало плохо. — Мягко сообщил он. Это было последнее, что она услышала, прежде чем к ней подошёл мужчина в синем костюме, и отвёл её подальше от сцены и людей. Джинши, извиняясь и кланяясь, вернулся на своё место. Концерт продолжился. Мужчина, представившийся Гаошунем, мягко задавал вопросы про самочувствие, не нужен ли врач и так далее. Придя в себя окончательно, Мао Мао заверила господина Гаошуня в том, что ей лучше, и нет повода для паники. Она ещё раз попросила прощения, на что мужчина мягко улыбнулся, достал из кармана небольшую горстку жевательных конфет, и отдал ей. Сказал, мол, сладкое всегда помогает. Напомнив, что б девушка побольше пила воды, Гаошунь тоже ушёл. Вроде как, что-то шепнул охранникам, и удалился за кулисы. После происшествия, охранники периодически поглядывали на Мао Мао, дабы убедиться, что с ней и правда всё хорошо. Сама же младшая Кан осталась позади, ближе к выходу, но уходить не стала. В голове была сплошная пустота, но убегать точно не хотелось. Хотелось хоть издалека послушать и посмотреть, да и про самочувствие она не врала. А ещё, Мао Мао всё-таки надеялась заполучить автограф. Несмотря на то, что ей удалось нечто большее. Боже, спасибо за то, что ей стало плохо! Это точно того стоило, пускай и было страшновато! Толпа неадекватных диковатых фанатов, спасибо вам вдвойне! Ваши прыжки обезьян добились того, что Мао Мао побывала в руках своего кумира! Всё ещё можно свалиться в обморок? В ещё один, на этот раз полноценный. Кан не могла справиться со всем тем, что творилось в её голове и душе. Слишком много. Просто слишком всего. Достав телефон, Мао Мао увидела несколько сообщений от Лоулань. Начиная от «Куда ты пропала? Всё хорошо?» до «ЕТИТЬ ТВОЮ НАЛЕВО МАО АВАПВААВААВААВ!!!» Что бы ни значило последнее, стало ясно, что это видели все. Мао Мао лишь отписалась, что с ней всё в порядке, и пусть будут там, где они есть, а встретятся на раздаче автографов. Всё же, место у них троих было удачное, и звать подруг к себе было бы эгоизмом. А они бы пришли. Это она уж точно знает. Но ей уже лучше, и вполне комфортно опираться на железный забор, наблюдая издалека. Один из охранников предложил принести ей стул, но младшая Кан вежливо отказалась. Неловко. На концертах «Edel Glanz» всегда относятся так серьёзно в таких ситуациях? Сама звезда шоу спустилась к ней, остановив это самое шоу. И Мао Мао навсегда запомнит те напуганные глаза Бэмби. Большие, несмотря на миндалевидную форму, переживающие, живые. Искренние. Она не ошиблась с выбором кумира. Ей нравилась вся группа, нравилось их творчество, но Мао Мао наконец-то смогла себе признаться, что, — или кто, — именно зацепил её больше всего. О небеса, она была готова умереть не месте. Чересчур насыщенный день.

***

Три девушки заняли очередь за автографами, и две из них болтали наперебой. Когда с вопросами о самочувствии Мао Мао было покончено, Сяолань и Лоулань стали вещать о своих впечатлениях. Что было неожиданно, как всё отличалось от записей на экране, что-то про атмосферу, и тому подобное. Лоулань ещё очень восторгалась тем, как выглядели танцы вживую, и без заминки, повторяла движения прямо здесь, в очереди. — А потом, вот это движение в конце! Помните? Прыжок, поворот и вниз! Как не помните?! Ну вот! — И повторила всё в точности. Мао Мао подумала, что это явно талант, не иначе. Сколько бы раз она на повторе ни смотрела выступления, хореографию она помнила смутно. Как-то раз, когда дома никого не было, девушка попыталась по гайду для новичков повторить хоть что-то. И Мао Мао должна сказать огромное спасибо зеркалу, что оно не треснуло от ужаса. Девушек прервал голос того самого Гаошуня. — Следующие. Три подруги, и несколько человек за ними, показали выданные браслеты, приподняв руки. Мужчина отодвинул железную перегородку, девушек быстро осмотрели охранники, и они прошли дальше. — К кому пойдёте? Ко всем? — Тихонько спросила Сяолань, смотря на то, как айдолы общались с фанатками перед ними. — Не, лучше уж поболтаю на минуту дольше. Хочу к Басёну, а вы? — Лоулань посмотрела на подруг, приподняв бровь. Удивительно, но сейчас она выглядела куда серьёзней, чем минуту назад. — К Рихаку! Рихаку! — Запрыгала Сяолань. Мао Мао улыбнулась, думая о том, что солнце тянется к солнцу. Забавно. — А я… К Джинши. — Тихо прошептала младшая Кан, словно устыдившись чего-то. Подруги не успели ничего ответить, как пришла их очередь. Подойдя к Джинши, Мао Мао замялась. Зато, когда айдол увидел её, его глаза загорелись, а улыбка стала шире. Узнал. — Это вы? Как себя чувствуете? — Всё хорошо. — Подросток выдохнула, чтобы успокоиться. Это шанс один на миллион, нельзя потратить его впустую и замолчать как рыба. — Спасибо вам, что помогли. Я и не поняла, как оказалась в таком положении, даже испугаться не успела… — Рад это слышать! — Казалось, Джинши и сам выдохнул. Всё же, трагедии на собственном концерте никакой артист не желал. — Не стоит благодарности, это моя обязанность. — Юноша скрестил руки на груди, и наклонился через стол, поближе к девушке. — Будьте осторожны в следующий раз, люди порой бывают безрассудными. — Его улыбка стала печальнее. Что ж, она понимает, трагичные ситуации случались, пусть и не у «Edel Glanz». Мао Мао легко отделалась, а Джинши оказался внимательным и благоразумным. — Мгм… Хорошо. — Девушка слабо улыбнулась. — Подпишете? — Она протянула Джинши карточку с его же изображением. — О… Конечно, для этого вы и здесь! Ха-ха… — Кан показалась такая реакция довольно… Милой. Насколько ей известно, «Edel Glanz» лишь недавно начали устраивать подобные встречи с фанатам после концертов. Ей несказанно повезло. Мао Мао внимательно наблюдала, как юноша выводит на обратной стороне карточки буквы на английском. Он поднял взгляд на неё, словно спрашивая, нормально ли. Девушка радостно кивнула. Идеально. Ровные и аккуратные буквы сложились в «Jinshi. Edel Glanz». Не крупно, даже как-то утончённо, но прекрасно. Он старался. Даже вон, нижнюю губу закусил. — Всё готово. — Джинши протянул ей карточку с подписью. — У нас ещё… Сорок секунд. Есть какие-то вопросы? — Юноша наклонил голову вбок, ожидая того, что девушка заговорит. Мао Мао открыла рот, но тут же зависла. В голове раздался голос Лахана, и его слова накануне: «Ты никому не скажешь этого. Ни мне, ни нашему брату, ни своим подругам. Я знаю точно. Но сестрёнка, если не ему, то кому? Если ты это озвучишь, для тебя это станет реальностью, а не просто сказкой перед сном. Неважно, что скажет, запомнит ли вообще. Для тебя — это будет настоящим.» — Я… — Страшно. Стыдно. Неправильно. Это не её жизнь. Никогда не была, и не будет. Она — Кан Мао Мао. Сирота, у которой за спиной лишь два старших брата, пусть и любимых. Небольшая квартира, доставшаяся от двоюродного дедушки, куча страхов и неуверенности даже в завтрашнем дне. Ни голоса, ни внешности, ни харизмы. Ничего из того, что помогло бы ей светить для людей. Ничего. И она не собиралась озвучивать подобную глупость. Ведь если не говорить — этого не существует. Но… Как назло, голос брата у неё в голове проявился именно в этот момент. И она сказала. — Я хочу стать айдолом. И застыла, как громом поражённая. Мао Мао сказала это куда увереннее и чётче, чем рассчитывала. И нет, ей было важно, что скажет Джинши. Очень важно. Даже если подобную фразу ему уже озвучили, и будут озвучивать ещё не раз. Кан почувствовала, как её уши стали теплее, несмотря на то, что лицо, кажется, побледнело. Как это вообще возможно? Сплошные противоречия. Это ведь даже не вопрос от неё. Откуда ему знать, что ответить? Вероятно, Джинши ждал чего-то более конкретного. И вряд ли эту фразу вообще стоить воспринимать серьёзно от фанатов, когда сам являешься айдолом. ГлупоГлупоГлупо. Тут произошло ещё одно событие, из-за которого Кан хотела ещё разочек упасть в обморок. Возможно, даже в кому. Она говорила, что ранее было слишком? Забудьте. Джинши привстал со своего места, упрямо перегнулся через стол, — вопреки выкрикам своего менеджера, — и взял девушку за руку, заглядывая ей в глаза: — В таком случае, я буду твоим самым преданным фанатом.