Шаг навстречу

Прошло три дня. Пятничная большая перемена застала пацанов на их привычном месте — на задних партах кабинета физики. Борис Альбертович еще не пришел, и класс гудел от разговоров, но на последнем ряду царила своя атмосфера. Жека с самым заговорщицким видом открыл крышку своего ноута и развернул экран к пацанам. Теодор тут же перелетел на их парту, едва не свалив стакан с ручками, и во все глаза уставился в монитор. — Готово, — коротко и емко буркнул Жека, поправляя очки. — Наложил тот самый музон, как обещал. Оцените. Он нажал кнопку воспроизведения. Экран заиграл сочными, глубокими красками алого новоградского заката. Под тяжелый, вибрирующий гитарный риф в кадре появился Сеня. Видео, снятое Жекой, выглядело потрясающе кинематографично: чистый, мощный щелчок деки, высокий прыжок, и вот синие колеса уже летят по металлической периле, высекая снопы мелких ярких искр. Следом в такт барабанам шел Теодор — его первые, но уже удивительно уверенные виражи между фишками и триумфальный победный вопль в конце. Жека смонтировал настоящую конфетку. — Чёрт... Чувак, это же просто разрыв! — Теодор восторженно захлопал постучал по столу, его медовые кудри аж подпрыгнули. — Жека, ты гений! Громов, ты видел?! Это же готовый клип! Знаешь что? — Теодор внезапно замер, его карие глаза загорелись шальной идеей, и он с силой ткнул пальцем в плечо Сени: — Тебе кровь из носа нужно создать собственный блог! В Инстаграме или на Ютубе. Зальем туда этот ролик, Жека будет снимать новые трюки, я буду у тебя тренироваться... Мы Новоград на уши поставим! Арсений хмуро посмотрел на светящийся монитор, перевел взгляд на сияющего друга и недовольно покачал пепельно-голубой челкой: — Тео, хорош нести бред. Какой еще блог? Я в этих смартфонах до сих пор кэш с трудом чищу. Не буду я ничего создавать. — Да ладно тебе, Громов, не тупи! — в диалог лениво вмешался Жека, крутя в пальцах ручку и ехидно щурясь из-под своей длинной челки. — Идея-то нормальная. Так ты еще быстрее завоюешь столичную аудиторию. В Новограде скейтерская тема сейчас на хайпе, а с моим монтажом мы быстро просмотры наберем. Сеня резко выпрямился, убрал руки в карманы брюк, и в его стальных голубых глазах проскользнула жесткая, колючая гордость: — Пацаны, да в этом-то и проблема, ё-моё! Вы не понимаете? Если я сейчас создам страницу и выложу туда видео, я буду слишком сильно походить на свою сестру. Парни замолчали, удивленно переглянувшись. Напускная веселость Теодора мгновенно улетучилась, уступив место серьезности. — Я не хочу быть просто тенью Polly Mint, — тихо, но чертовски твердо отрезал Сеня, глядя на свои костяшки. — Стоит мне только заикнуться про блог, как Полина тут же сделает репост на свои сотни тысяч подписчиков. И знаете, что будет? Людям я стану интересен только потому, что я её внезапно нашедшийся «блудный» брат из Реченска. А я хочу, чтобы мои трюки ценили сами по себе. Без папиных миллионов и без ураганного пиара Полинки. Я хочу заработать это имя сам, понимаете?

***

Финальный звонок пятницы разорвал тишину коридоров «Логоса» оглушительным, радостным треском. Но сбежать со спота всей бандой на этот раз не получилось. — Пацаны, сорян, я пулей! Отец проверит, был ли я на корте, мне хана! — Теодор виновато развел руками, закинул на плечо теннисную ракетку и улетел по лестнице вниз, мелко перебирая своими ногами. Сеня и Жека неторопливо пошли в сторону гардероба, как вдруг прямо на повороте у рекреации их нагнала Наташа. Её высокий светлый хвост эффектно взметнулся в воздухе, а большие кольца-сережки задорно звякнули. Она решительно проигнорировала Сеню, подошла вплотную к притихшему Жеке и, упрямо заглядывая ему под чёлку, звонко произнесла: — Так, хакер, приплыли. Спасай. Ты же у нас за гаджеты шаришь? У меня на телефоне камера вообще не фоткает, выдает какую-то системную ошибку и всё. Пошли в компьютерный класс, починишь? Жека мгновенно завис. Его бледное лицо с родинками за долю секунды выдало такую панику, словно его поймали на взломе серверов Пентагона. Столичный гик даже не догадывался, что Наташа прекрасно знала причину — у неё просто забилась память смартфона, и она умышленно использовала этот предлог, чтобы вытащить его на разговор наедине и поиздеваться над его вчерашним «приветом». — Ну... я... ладно, пошли, — обреченно пробормотал Жека, судорожно поправляя очки на носу и нехотя уходя вслед за ухмыляющейся блондинкой. В итоге в просторном, отделанном мрамором гардеробе старшей школы Арсений оказался в полном одиночестве. Вокруг звенели голоса уходящих гимназистов, но парень никого не замечал. Он спокойно сел на чистую деревянную скамейку и принялся менять строгие школьные туфли на свои новые, пахнущие замшей кеды. Поправив распущенный галстук, он закинул рюкзак на одно плечо, забрал из ячейки скейтборд с синими колесами и пошел к выходу. На выходе в огромный школьный тамбур — величественное помещение с высоченным потолком, белоснежными колоннами и массивными стеклянными дверями — Сеня замер. Прямо у одной из колонн, неловко переминаясь с ноги на ногу и придерживая ремень своей огромной тканевой сумки, стояла Ксюша. После того откровенного разговора в художественном кабинете, когда Сеня признался, что хранил её рисунок у сердца во время суда, парень стал замечать странную вещь. Он начал сталкиваться с Ксюшей в коридорах «Логоса» в десять раз чаще, чем раньше. Создавалось отчетливое, упрямое впечатление, что эта кроткая художница каким-то чудом полностью запомнила его новое школьное расписание и теперь постоянно, тайно и робко пыталась оказаться где-то поблизости. Ксюша подняла на него свои огромные карие глаза и тихо, немного смущенно спросила: — Привет, Арсений... А почему ты один сегодня? Где Теодор и Жека? И... что ты планируешь делать дальше? Сеня остановился рядом, и от близости её каштановых волос, заколотых пластиковым крабиком, внутри него снова разлилось то самое весеннее тепло. — Да пацаны разбежались по делам, — Сеня перехватил доску поудобнее и спокойно пожал плечами. — Я домой пойду. На Озерные пруды. На доске докачу, погода отличная. Он внимательно посмотрел на девочку и заметил, как она немного замешкалась, растерянно перебирая пальцами край своей сумки и явно не желая, чтобы этот короткий момент заканчивался. Внутри Сенечки что-то сладко екнуло. Реченский парень решил проявить чисто мужскую инициативу. — Слушай, Ксюш... — Сеня неловко качнул головой, пряча свободную руку в карман брюк, и негромко предложил: — А ты в какой стороне вообще живешь? Давай... давай, может, пойдём вместе? Провожу тебя. Мне всё равно спешить некуда. Ксюша удивленно замерла. На её веснушчатых щеках мгновенно вспыхнул такой густой, заливистый румянец, что она поспешно прижала к груди свою сумку, пряча улыбку. Но в её глазах зажглось такое колоссальное, чистое счастье, что звенящий тамбур гимназии в одну секунду показался им обоим самым лучшим местом на земле. Весеннее солнце Новограда приятно пригревало плечи, пока они неторопливо шли по широкому тротуару в сторону Озерных прудов. Арсений вышагивал рядом с Ксюшей, неся свой скейтборд в руке, дальней от девочки, чтобы случайно не задеть её холодным металлом подвесок или грязными колесами. Он физически ощущал, как дистанция между ними была минимальна. Время от времени при шаге Ксюша едва заметно, почти невесомо касалась его плеча своим плечом, и от каждого этого случайного контакта внутри Сени всё замирало. Они шли в плотной, неловкой, но удивительно уютной тишине, нарушаемой лишь далеким гулом проспектов мегаполиса. В какой-то момент Ксюша опустила взгляд вниз и внимательно посмотрела на его доску. — Арсений... — тихо позвала она, заставляя его обернуться. — А это медузы нарисованы на обратной стороне? Там, под слоем царапин? Ты сам их нарисовал? Сеня посмотрел на деку, где сквозь сплошные белые шрамы от скольжений по перилам едва проглядывали синие контуры морских существ. — Да, сам, — негромко ответил он, и на его губах появилась слабая ухмылка. — В Реченске еще, от скуки. Правда, они вышли немного кривоватые, перекошенные какие-то... Хотя сейчас этого уже и не видно толком. Они почти полностью стёрлись от трюков. Скоро от рисунка вообще ничего не останется. Ксюша задумчиво поправила ремень своей большой сумки и осторожно поинтересовалась: — А что ты будешь делать, когда доску придется менять? Ну... когда эта совсем отслужит свое? Арсений замолчал, переступая через трещину в асфальте. Он подумал пару секунд, и в его глазах промелькнул хитрый, теплый огонек. Парень скосил взгляд на раскрасневшееся лицо художницы: — Ну... когда куплю новую деку, я попрошу тебя что-нибудь на ней нарисовать. Настоящий рисунок. Классный, как ты умеешь. Сделаешь? Ксюша от такой внезапной просьбы мгновенно смутилась, густо покраснев, и поспешно отвела взгляд в сторону. Ей было безумно приятно, но застарелая домашняя неуверенность тут же дала о себе знать. Она тяжело вздохнула, и её голос погрустнел: — Я... я попробую, конечно. Просто... в семье никто не понимает, что рисование — это для меня всё. Вообще никто. Мама вечно в своей работе, а дядя Олег... он постоянно уговаривает меня бросить эту художку и пойти учиться на экономический факультет. Твердит, что картины — это просто бесполезная мазня, на которую время тратить не стоит. Сеня резко остановился посреди тротуара и нахмурился, а его взгляд мгновенно стал колючим и жестким: — Погоди. А что за дядя Олег? Кто это вообще такой? — Это... мой отчим, — Ксюша тоже остановилась, растерянно глядя на него. — Они с мамой расписались пять лет назад. В голове у Арсения в эту же секунду острой, болезненной вспышкой пронеслось воспоминание из его реченского прошлого. У него был давний дворовый друг, к матери которого тоже однажды подселился чужой мужчина. Тот отчим пил, ненавидел пасынка и регулярно, жестоко бил его за любую провинность, пока пацан не сбежал в интернат. Сеня привык, что чужие взрослые мужчины в доме — это синоним опасности и боли. Он сделал шаг ближе к Ксюше, заглядывая ей в глаза, и хрипло, напряженно спросил: — Ксюш... Он тебя не обижает? Ну... пальцем не трогает? Скажи честно. Если что-то не так, ты только скажи. Девочка удивленно моргнула, а затем на её лице появилась мягкая, успокаивающая улыбка. Она поняла, почему этот хмурый парень так резко встал в оборонительную стойку. — Нет, Арсений, что ты! Нет, конечно, — тихо, убедительно заговорила она, качнув головой с крабиком в волосах. — Он... он неплохой человек, правда. Он не бьет меня, не кричит. Олег просто... другой. Он чиновник, суровый, приземленный, мыслит только цифрами и должностями. И мама его в этом полностью поддерживает, они на одной волне. Просто они оба искренне уверены, что из-за своего рисования я останусь нищей на улице. Говорят, чтобы я в экономический поступала. Сеня медленно выдохнул через нос, чувствуя, как удушливая паранойя внутри него медленно отступает. Он перехватил скейт поудобнее и снова зашагал вперед, подстраиваясь под её неторопливый шаг: — Понятно... Ну, экономика — это, конечно, здорово. Но если тебе это не в кайф, слать их надо с их цифрами. Рисуешь ты круто, я-то знаю. Ксюша тихонько, заливисто захихикала, прикрывая рот маленькой ладошкой со следами графита. Напряжение между ними окончательно растаяло, уступая место чистому весеннему теплу. Они продолжали идти по улицам алого Новограда, едва касаясь друг друга плечами. Они свернули с шумного проспекта в тихий, престижный квартал Новограда. Этот район разительно отличался от делового центра: здесь не было давящих зеркальных высоток, зато шумели молодыми почками вековые деревья на ухоженных аллеях, а небольшие аккуратные парки утопали в лучах весеннего солнца. Между малоэтажными элитными домами царила спокойная, сытая тишина. Ксюша замедлила шаг и остановилась у кованых ворот одного из таких красивых кирпичных зданий. Она повернулась к парню, поправляя съезжающий ремень своей огромной сумки: — Ну вот... Мы на месте. Я здесь живу. Сеня остановился рядом, перехватив скейтборд с медузами поудобнее. Внутри него снова зашевелилась привычная неловкость — прогулка подошла к концу, и нужно было прощаться, возвращаться в свои миры. Он уже набрал в легкие воздуха, чтобы буркнуть стандартное «ну, пока», как вдруг…Ксюша сделала быстрый, несмелый шаг вперед. Она неловко подняла на него свои огромные карие глаза, заставив Сеню замереть, а в следующую секунду просто прильнула к нему. Её тонкие руки робко проскользнули у него под подмышками, а маленькие ладони со мягко легли на его спину сквозь плотную ткань форменного пиджака. Она уткнулась носом прямо в его распущенный темно-синий галстук, затаив дыхание. От неё пахло ромашковым чаем. Арсений буквально оторопел. Его мозг в одну секунду выдал критическую ошибку и полностью завис. Сердце сделало такой мощный, оглушительный кувырок, что удар отозвался где-то в висках. Он стоял каменным изваянием, боясь сделать лишний вдох, чтобы не разрушить это мгновение. Прошло две секунды вечности. Сеня аккуратно, стараясь не шуметь, опустил свой скейтборд синими колесами на плитку тротуара, полностью освобождая руки. Он медленно, бережно обнял её в ответ. Его широкие ладони легли на её лопатки, надежно и крепко прижимая Ксюшу к своей груди. Сеня намеренно не стал опускать руки ниже, на талию — гордость и чистое, трепетное уважение к этой девочке не позволяли ему совершить ни одного лишнего, пошлого или наглого движения. Он просто обнимал её, защищая от всего остального мира, от приземленного отчима, от школьных мажоров и от грязных слухов. Ксюша медленно отстранилась, густо и заливисто покраснев до самых кончиков ушей. Она робко улыбнулась ему, поправила выбившуюся из крабика прядку волос и тихо прошептала: — Спасибо, что проводил, Арсений. До понедельника? — До понедельника, Ксюш, — негромко ответил Сеня, и его стальной голубой взгляд стал удивительно мягким. Девочка развернулась и быстро побежала к дверям подъезда, придерживая свою сумку. Сеня стоял на аллее, провожая её взглядом, пока тяжелая дубовая дверь не закрылась за её серым сарафаном. Парень глубоко выдохнул, подхватил скейтборд и встал на деку. Колеса издали свой чистый, скоростной свист. В этот момент в кармане его брюк бешено, со свистом завибрировал новый смартфон. Сеня притормозил у края парка и достал трубку. На экране светилась гневная СМСка от Жеки, написанная капслоком вперемешку с матами:

«ГРОМОВ, ТЫ ТРУП!!! КАКОГО ХЕРА ТЫ ВООБЩЕ НАПЛЁЛ НАТАХЕ?! ЧТО ТЫ ЕЙ СКАЗАЛ?! ОНА МЕНЯ ПОЛЧАСА В КОМПЬЮТЕРНОМ КЛАССЕ МУРЫЖИЛА И ЗАДАВАЛА АБСОЛЮТНО ТУПЫЕ ВОПРОСЫ, ПОКА Я СИДЕЛ И ВРУЧНУЮ ЧИСТИЛ ПАМЯТЬ ЕЁ СМАРТФОНА ОТ ДУБЛИКАТОВ ФАЙЛОВ!!! Я ТВОЙ СКЕЙТ ЛИЧНО НА КУСКИ РАСПИЛЮ, ЖДИ ПОНЕДЕЛЬНИКА, УРОД!!!»

Сеня посмотрел на экран, представил пунцовое, злое лицо хакера, его растрепанный хвостик-пальму и Наташу, которая с хитрой улыбкой издевалась над бедным гиком, пока тот ковырялся в её телефоне.