«Глава 24. Протест Ллойда, забота Клауса и блаженство прохладных капель»

Мелкий грибной дождь постепенно набирал силу, превращаясь в плотную, прохладную стену. Пока Ллойд расслабленно дремал прямо на сырой траве, подставив лицо стихии, в глубине его подсознания раздался тихий, непривычно серьёзный голос Пустого. Древний Демон, глубоко тронутый тем, что молодой трибрид так деликатно защитил его от полного истощения перед ниндзя и отказал Морро, впервые за всё время обошёлся без колких издёвок и яда. «Спасибо, мелкий… — глухо, с редким уважением проворчал дух бездны в темноте разума. — Я ценю, что ты думаешь о наших силах. Отдыхай». Тем временем на поляне дождь припустил уже не на шутку. Клаус Майклсон, хмурясь и качая головой, решительно шагнул к сыну. Первородный гибрид уже наклонился, намереваясь буквально на руках поднять совершенно обессилевшего, разомлевшего Ллойда и занести его под сухой навес палатки, где Мисако как раз разливала горячий чай. Однако Ллойд, почувствовав чужое присутствие, даже не открыл глаз. Он лишь недовольно наморщил нос и сонно, но крайне весомо пробурчал себе под нос: — Шаг влево… шаг вправо… расстрел. Не трогайте меня, я сплю… Клаус так и застыл на месте с протянутыми руками, удивлённо изогнув бровь. На его лице отразилось искреннее родительское возмущение: — Заболеешь, глупый! Ты весь промок! — Я всё сказал… отстань, — еле слышно пробормотал трибрид в ответ, сильнее укутываясь в свои ощущения. Блаженство на траве На самом деле Ллойду внутри было безумно, невероятно приятно. Каждая клеточка его тела трепетала от осознания того, что грозный первородный отец так искренне и просто заботится о его здоровье. Это грело сильнее любого костра. Но уходить с поляны парень категорически не хотел. Сон и отдых под проливным дождём приносили его волчьей природе и вампирскому телу какое-то первобытное, абсолютное удовольствие. Когда ледяные, чистые капли падали на его разгорячённую после тяжёлой тренировки кожу, это одновременно и будоражило внутренние силы, и дарило глубинное, ни с чем не сравнимое расслабление. Клаус, тяжело вздохнув, понял, что упрямством сын пошёл точно в него. Первородный лишь покачал головой, тихо усмехнулся и, развернувшись, пошёл к палатке за тёплым непромокаемым плащом, чтобы хотя бы накрыть это неугомонное, спящее под дождём чудо.

***

«Бунт против заботы, магия Хоуп и лесной флекс упрямого трибрида»

Пока Ллойд упорно продолжал игнорировать законы человеческого комфорта, под навесом у костра развернулся тихий и глубокий разговор. Кай, Джей и Коул, грея руки о горячие металлические кружки с чаем, сидели бок о бок со Стефаном Сальваторе. Ниндзя, внимательно наблюдая сквозь пелену дождя за спящим на траве другом, делились со старшим вампиром своими мыслями. — Знаешь, Стефан… — негромко протянул Кай, помешивая угли веточкой. — Ллойд за эти несколько дней с Майклсонами изменился сильнее, чем за все годы нашей совместной жизни в Ниндзяго. — Это точно, — поддержал Коул. — Появление Клауса и всей вашей безумной семейки, несмотря на весь первородный хаос и драки, буквально за шкирку вытащило парня из той затяжной, удушающей депрессии, в которой он тонул после финальной битвы. Он снова дышит. Он снова борется. Битва за комфорт Тем временем Клаус, раздобыв в вещах свой старый, тяжёлый кожаный плащ, пахнущий вековой дорогой и бурбоном, вернулся к сыну. Он аккуратно, стараясь действовать как можно нежнее, укрыл им промокшие плечи Ллойда. Маленькая Хоуп, решив внести свой вклад в спасение брата от простуды, заговорщически подмигнула отцу. Девочка тихо прошептала латинское ведьминское заклинание и плавно взмахнула ручками, создавая вокруг спящего трибрида невидимый магический барьер. Этот купол был уникален: он беспрепятственно пропускал желанную прохладу и свежий воздух, но задерживал тяжёлые капли, не давая им больше мочить одежду Ллойда. Казалось бы, идеальный компромисс. Но не тут-то было. Ллойд во сне резко нахмурился. Его рефлексы мгновенно среагировали на изменение структуры воздуха и исчезновение прямого контакта с водой. Парень недовольно заворчал. Эму это категорически не понравилось! Даже не открывая глаз, чисто на упрямых инстинктах, Ллойд резким движением скинул с себя драгоценный плащ Клауса, поднялся на ноги, словно лунатик, и целенаправленно пошагал вперёд. Он демонстративно вышел за пределы ведьминского барьера Хоуп, снова с размаху лёг на неприкрытую, мокрую от ливня траву, блаженно вытянулся и мгновенно уснул обратно. На самом дне его подсознания Пустой буквально мурлыкал, как гигантский сытый кот, получая дикое удовольствие от хлещущей по лицу прохладной воды и полной свободы. Реакция лагеря на этот перформанс была бесценной. Элайджа, который за свою тысячелетнюю жизнь повидал немало упрямцев, просто молча и тяжело ляпнул себя ладонью по лбу. Его рука медленно, с полным осознанием безнадёжности ситуации, сползла по лицу, пока он смотрел на спящего племянника. У Клауса от такой наглости и тотального игнорирования его отцовской заботы натурально задёргался правый глаз. А маленькая Хоуп, переводя взгляд с сердитого папы на промокшего до нитки брата, просто зависла на месте, решительно не понимая — то ли ей сейчас искренне рассмеяться, то ли плакать от этой семейки.

***

«Наследие Анселя под проливным дождём»

Шум ливня становился всё громче, но Ллойд, растянувшийся на мокрой траве, казалось, вообще перестал замечать внешний мир. Вода заливала его блондинистые волосы, крупные капли стекали по лицу и разрисованной фломастерами руке, но парень лишь сладко посапывал, а в его подсознании сытый Демон продолжал довольно урчать. Элайджа Майклсон наконец медленно отнял ладонь от лица. Его безупречный дорогой костюм уже слегка промок, но благородный первородный даже не обратил на это внимания. Он заворожённо и с глубоким, вековым пониманием посмотрел на спящего племянника, а затем перевёл взгляд на застывшего Клауса, у которого до сих пор нервно подёргивался правый глаз от такого тотального игнорирования отцовского авторитета. Элайджа мягко, с тонкой, едва заметной усмешкой нарушил тишину: — Никлаус, дорогой брат… — негромко заговорил он, скрестив руки на груди. — А ведь твой сын сейчас упрямится точно так же, как твой покойный биологический отец. Ты только посмотри на него. Узнаёшь породу? Клаус резко повернул голову к брату, и на его лице отразился целый спектр эмоций — от шока до полного, комичного ужаса. В его памяти мгновенно всплыл образ Анселя — великого альфы оборотней, который презирал цивилизацию, человеческий комфорт и всю жизнь провёл в диких лесах под открытым небом, засыпая прямо на сырой земле после затяжной охоты. — О боже, только не это… — обречённо и глухо выдохнул Клаус, картинно прижав пальцы к переносице. — Мало мне было одного дикого волка в роду, так теперь его внук устраивает мне лесной бунт прямо в лагере ниндзя. Первородный гибрид повернулся и стал пристально, с подозрением коситься на спящего сына. Клаус внимательно разглядывал Ллойда, словно впервые замечая, как сильно в парне сейчас бурлит эта древняя, первобытная кровь вожака стаи. Мужчина крепче сжал в руках свой кожаный плащ, но подойти и насильно поднять парня больше не посмел. Против генов Анселя не попрёшь — если трибрид решил спать в луже, значит, это его волчье право. Маленькая Хоуп, услышав слова дяди, звонко и весело рассмеялась, хлопая в ладоши: — Папа, смирись! Ллойд просто настоящий волк, как дедушка! Клаус лишь тяжело вздохнул, продолжая ласково, но ворчливо коситься на своего неугомонного, промокшего до нитки блондина, который прямо сейчас видел десятый сон под аккомпанемент грозы.

***

«Контроль над простудой, упрямство Майклсонов и первобытная химия стихий»

Видя, что девятнадцатилетнего трибрида невозможно переупрямить ни ведьминской магией, ни уговорами, Клаус несколько секунд просто молча созерцал эту картину. Затем Первородный гибрид смачно, витиевато выругался сквозь зубы, заставив всю команду ниндзя под навесом дружно захихикать в кулак. Никлаус Майклсон не был бы собой, если бы отступил. С решительным видом он скинул с себя дорогую кожаную куртку, швырнул её на сухое бревно и, к полнейшему шоку и фейспалму Элайджи, демонстративно зашагал прямо под стену ливня. Скрестив руки на груди, Клаус с размаху улёгся на мокрую от дождя траву ровно бок о бок с Ллойдом. — Если мой безумный сын твёрдо решил подхватить пневмонию в этом захолустье, я буду контролировать этот идиотский процесс лично! — громогласно на весь лес заявил Клаус, упрямо подставляя лицо хлещущим каплям. Ллойд во сне лишь довольно повёл плечом, инстинктивно чувствуя, что отец теперь рядом и разделяет с ним его странное, первобытное блаженство. Запретная тяга Мастера Воды Пока у костра все обменивались шутками по поводу эксцентричного поведения двух гибридов, чуть поодаль от парней стояла Ния. Она бесцельно крутила в руках пустую кружку, но её взгляд был намертво прикован к лежащему на траве Ллойду. Внутри девушки в этот момент разворачивалась настоящая, невыносимая буря. Ния, как истинный Мастер Воды, всегда была безумно, на каком-то подсознательном уровне чувствительна к стихиям, изменениям погоды, природе и запахам. И сейчас, когда проливной дождь омывал горячее тело Ллойда, смешивая капли воды с его сильной аурой оборотня и хищным вампирским шлейфом, Нию просто сносило с ног. От Ллойда теперь исходила совершенно новая, пугающая, дикая и невероятно манящая энергетика. Внутри Нии разгоралась необъяснимая, почти невыносимая страсть, которая заставляла её сердце биться в ускоренном, рваном ритме. Это не имело никакого отношения к романтической любви или привязанности — это была чистая, первобытная, химическая тяга двух сильных стихий. Наэлектризованный воздух и потоки воды словно связывали её тело невидимыми нитями с Ллойдом, и против этой животной физиологии её разум был абсолютно бессилен. Нию непреодолимо тянуло подойти к нему, коснуться этой мокрой кожи, раствориться в его темноте. Девушка судорожно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. К её огромному облегчению, все вокруг были слишком увлечены очередной перепалкой Клауса и Элайджи, поэтому никто из ниндзя так и не заметил, каким потемневшим, полным запретного желания взглядом Мастер Воды засмотрелась на спящего зелёного лидера.

***

«В шаге от безумия: Секрет вампирских феромонов, гроза в палатке и тайная химия Ллойда и Нии»

Ближе к полудню тяжёлый, проливной дождь наконец-то начал затихать, сменяясь редкой, ленивой капелью. Ллойд медленно проснулся, сладко потянулся на сырой траве и к своему искреннему изумлению обнаружил, что всё это время лежал плечом к плечу с Клаусом. Первородный гибрид, абсолютно мокрый, но с невероятно гордым и независимым видом, тоже открыл глаза. Глядя на эту нелепую, но такую дорогую сердцу картину, парень впервые за долгое время искренне и открыто улыбнулся отцу. Вместе они поднялись и направились обратно к лагерю, где у костра суетились ниндзя. Стоило Ллойду подойти ближе, как он случайно пересёкся взглядом с Нией. В ту же секунду его обострившаяся вампирская часть, словно чуткий локатор, мгновенно уловила, как её сердцебиение сорвалось на бешеный, рваный ритм. Ния, стараясь казаться естественной, протянула Ллойду кружку только что заваренного горячего чая. Их пальцы соприкоснулись всего на какую-то долю секунды, но обоих буквально прошиб мощнейший электрический разряд. Ллойд, чьи рефлексы хищника после утренней тренировки сейчас работали на абсолютном максимуме, замер. Он слишком отчётливо считал её участившийся, сумасшедший пульс и этот глубокий, потемневший взгляд, который девушка поспешно попыталась спрятать. Грозовой капкан Спокойствие длилось недолго — небо резко заволокло свинцовыми тучами, и лес содрогнулся от оглушительного раската новой, куда более мощной грозы. Команде пришлось спешно сворачиваться и буквально влетать в просторную общую палатку. В этом замкнутом, тесном пространстве игра первобытных стихий и запахов мгновенно превратилась в опасную ловушку. Внутри пахло озоном, сырой тканью одежды, теплом костра и… Ллойдом. Его вампирские феромоны, активированные недавним слиянием с Пустым, заполнили воздух, став для чуткого Мастера Воды настоящим, дурманящим ментоловым капканом. Ния сидела на спальнике ровно напротив зелёного лидера. Она отчаянно, до боли в пальцах сжимала свои колени, изо всех сил стараясь казаться сосредоточенной. Девушка честно пыталась вслушиваться в мудрые наставления Мастера Ву, кивать на очередные громкие шутки Джея и вставлять уместные реплики. Но её разум буквально разрывался на части. Она медленно сходила с ума от пугающей близости Ллойда, от его тяжёлого взгляда и этого шлейфа дикой энергии, который окутывал её, требуя поддаться первобытной химии. Каждая секунда в этой палатке стоила Нии колоссальных усилий. Она боролась с собственным телом, отчаянно удерживая себя в руках и молясь всем богам Ниндзяго лишь об одном — чтобы никто, а особенно Джей, не заметил этот бушующий внутри неё запретный пожар. И, к её счастью, все были слишком заняты грозой за стенами палатки.

***

«Рыбка в вампирских сетях: Ночной допрос Нии, запрет для Пустого и тайная игра у костра»

Когда глубокой ночью яростная буря наконец-то стихла, оставив после себя лишь монотонный шёпот капель, обитатели лагеря погрузились в глубокий сон. Охранять вход в палатку выпало Ллойду и Нии. Полумрак, сырость и давящая тишина лишь сильнее накаляли атмосферу. Ллойд, сидевший у самого порога, больше не мог выдерживать это удушающее, вибрирующее напряжение. Повернув голову, он в упор посмотрел на девушку своими пронзительными изумрудными глазами и негромко, без обиняков спросил: — Ния… Почему каждый раз, когда я оказываюсь рядом с тобой, твой пульс готов буквально пробить грудную клетку? Ния внутренне вздрогнула, почувствовав, как к щекам приливает жар. Судорожно сжав пальцы, она попыталась натянуть на лицо безразличную улыбку и перевести всё в шутку: — Ну… может, это обычный страх перед первородными вампирами, Ллойд? Ты теперь у нас парень опасный. Однако её голос предательски дрогнул. Шутка провалилась, так и не успев родиться — химия между ними в этот миг стала настолько густой и осязаемой, что её, казалось, можно было коснуться руками. Ния поспешно отвернулась, молясь, чтобы этот допрос поскорее закончился. Ехидство Бездны и план трибрида Чуть позже, когда Нию сменил на дежурстве Коул, Ллойд наконец смог прилечь. Но стоило ему прикрыть глаза, как в подсознании тут же материализовался Пустой. Демон бездны буквально заходился от ехидного, ядовитого смеха, вальяжно потягиваясь в темноте разума. «О-о-о, мелкий, ты только посмотри на это! — плотоядно прошипел дух. — Похоже, главная рыбка Ниндзяго намертво попалась в твои новые вампирские сети. Какая ирония! Слушай, а давай поиграем с её чувствами? Разобьём ей сердце, растопчем её гордость — отличная ведь будет месть всему твоему никчёмному прошлому за то, как они тебя бросили!» — Заткнись, — жёстко, мысленно оборвал его Ллойд, заставив демона мгновенно прикусить язык. — Даже не думай вмешиваться. Я запрещаю тебе приближаться к её разуму. Ллойд не собирался следовать безумным советам чудовища, но внутри него уже зародилось опасное любопытство. Он твёрдо решил проверить свои догадки и устроить небольшую проверку на следующий вечер, когда вся команда снова соберётся у костра. Тайная игра у костра Когда сумерки следующего дня опустились на лес и пламя костра весело заплясало на лицах ниндзя и вампиров, Ллойд начал действовать. Он уже чётко замечал каждую микрореакцию Мастера Воды на своё присутствие — то, как она вздрагивала от его шагов, как шумно вдыхала воздух и как пыталась не смотреть в его сторону. И в этот момент внутри девятнадцатилетнего трибрида, подпитываемый обострившейся кровью Майклсонов, внезапно проснулся тот самый первобытный, тёмный и собственнический инстинкт Анселя — его древнего предка-оборотня. Ллойд не стал действовать открыто или выдавать себя перед Джеем и Клаусом. Вместо этого он начал играть в их тайную игру. Всякий раз, когда Ния украдкой бросала на него взгляд сквозь языки пламени, она натыкалась на его ответный взор. Ллойд смотрел на неё тяжело, пристально, используя тот самый гипнотизирующий, магнетический взгляд хищника, от которого по коже Нии мгновенно разлетались табуны диких, обжигающих мурашек. Она пыталась оборвать этот зрительный контакт, но вампирская воля Ллойда удерживала её, заставляя сердце девушки биться ещё сильнее.

***

«Разрушенный гипноз, совет Первородного и опасный аромат на расстоянии вздоха»

Языки пламени бешено плясали, отражаясь в глазах Ллойда и Нии, когда напряжение между ними достигло своего пика. Магнитный, тяжёлый взгляд трибрида буквально приковал к себе девушку, не давая ей сделать даже вдох. Но в самый разгар этой тайной, безмолвной игры в их пространство бесцеремонно ворвался Джей. Синий ниндзя, ничего не замечая, с весёлой улыбкой сел прямо рядом с Нией и по-хозяйски приобнял её за плечи, переплетая их пальцы. — Ого, Ния, почему у тебя такие холодные руки? Ты что, замёрзла? — заботливо спросил он. Ния резко взмахнула ресницами и судорожно вздохнула, словно её только что силой выдернули из глубокого, гипнотического транса. Она поспешно закивала, пытаясь скрыть дрожь в голосе, а Ллойд, не изменившись в лице, спокойно и плавно перевёл свой изумрудный взгляд на тлеющие угли, пряча в уголках губ едва заметную, хищную ухмылку. Совет от Первородного отца Однако скрыть эту немую сцену удалось далеко не от всех. От проницательного, векового взора Клауса Майклсона не укрылась ни одна деталь. Ночью, когда лагерь снова затих и у огня остались только они двое, Клаус подсел ближе к сыну. — У Мастера Воды вообще-то жених прямо за стеной палатки, сын, — полушёпотом, с едва уловимой усмешкой произнёс Клаус. — Не играй с огнём, если не готов сжечь весь этот лагерь до самого основания. Ллойд даже не повернул головы. Лицо парня оставалось каменным, выражая абсолютное, холодное безразличие, которым он искусно замаскировал свой проснувшийся, дикий инстинкт оборотня. Клаус, глядя на эту реакцию, лишь тихо хмыкнул. На самом деле Первородному гибриду это безумно нравилось. Смотря на Ллойда — на его скрытность, эту проснувшуюся собственническую тьму и опасные игры — Клаус с гордостью видел в сыне абсолютное, точное отражение самого себя. Аромат на расстоянии вздоха На следующее утро лагерь проснулся от яркого солнца. Маленькая Хоуп, весело топая по траве, подбежала к сидящей на бревне Ние, держа в руках яркую расчёску. — Ния, а заплети мне косички, пожалуйста! — умоляюще попросила малышка. Девушке, несмотря на бушующий внутри хаос, пришлось с улыбкой согласиться. Она аккуратно взяла расчёску и принялась бережно перебирать каштановые локоны девочки. Но спокойствие длилось ровно до тех пор, пока к ним уверенным шагом не подошёл Ллойд, решивший забрать сестру на завтрак. Он остановился вплотную, оказавшись на расстоянии вытянутой руки. Ния замерла, её дыхание тут же перехватило, а пальцы судорожно сжали расчёску так крепко, что та едва не выскочила из рук. Ллойд, пользуясь моментом, слегка наклонился вперёд. На глазах у онемевшей Нии он намеренно, медленно и глубоко вдохнул аромат её волос, смешанный с запахом свежей утренней росы. Вампирские феромоны парня снова ударили девушке в голову, заставляя её землю уходить из-под ног, пока трибрид с невозмутимым видом аккуратно подхватывал Хоуп на руки.

***

«Разговор у ручья, горькая правда трибрида и ловушка для Мастера Воды»

Шум бурлящего лесного ручья едва ли мог заглушить тот оглушительный хаос, что творился в душе у Нии. Не в силах больше выносить эту удушающую ментоловую пытку, игры с запахами и невыносимое, магнетическое притяжение, девушка выследила Ллойда у воды. Она преградила ему путь, тяжело дыша, а на её глазах блестели горькие слёзы самой настоящей, беспомощной злости. — Прекрати… — срывая голос на шепот, потребовала она, глядя трибриду прямо в глаза. — Хватит использовать на мне свои чёртовы вампирские штучки, Ллойд! Хватит играть со мной! Ллойд, чьё лицо до этого момента оставалось непроницаемой маской, резко изменился. В его изумрудных глазах полыхнула опасная, тёмная смесь из ярости и глубокой, застарелой боли. Он сделал стремительный шаг вперёд, лишая её пространства, и тихо прошептал, что это вовсе не гипноз и не магия, а её собственное, скрытое животное желание. Но видеть, как Мастер Воды буквально ломается под гнетом его природы, Ллойд больше не мог. Горькое отрезвление Потеряв контроль над бушевавшими внутри эмоциями, Ллойд со злостью и ощутимой болью резко, но аккуратно прижал Нию спиной к массивному стволу старого дерева. Его пальцы крепко легли на её плечи, удерживая на месте. — Ния, приди в себя! — яростно прорычал он ей прямо в лицо, и в его голосе послышались вибрирующие нотки Пустого. — Это не ты! Слышишь меня?! Это говорит моя чёртова трибридная кровь, которая сейчас бурлит после тренировки! Посмотри на меня внимательно: я монстр, Ния! Мой запах просто дурманит твои чуткие рецепторы Мастера Воды. Ты любишь другого, ты всю жизнь любишь Джея! Ты моя названая сестра по команде, мы через столько прошли вместе… Хватит! Прекрати это безумие! Ния едва ли слышала половину его слов. Находясь на расстоянии нескольких сантиметров от его губ, в самой гуще его вампирских феромонов, она буквально задыхалась от этой бешеной, противоестественной химии. Из её глаз безудержно катились слёзы, в которых смешались злость на саму себя, стыд перед Джеем и дикое отчаяние. Её разум кричал, что Ллойд абсолютно прав, что нужно оттолкнуть его и сбежать, но собственное тело физически, на уровне первобытных инстинктов требовало его близости. Разум Нии стремительно отключался, оставляя её один на один с пугающей, дикой природой трибрида, который сам из последних сил пытался спасти их обоих от непоправимой ошибки.

***

«Дрожь Ллойда, опасная черта и последнее предупреждение хищника»

Они так и продолжали стоять у раскидистого дерева под глухой шум ручья. Расстояние между ними было настолько ничтожным, что воздух вокруг, казалось, плавился от концентрированных вампирских феромонов. Ния, окончательно потеряв контроль под действием дурманящего ментолового шлейфа, больше физически не могла смотреть на его губы. Разум Мастера Воды полностью капитулировал перед первобытной химией — и она, зажмурившись, подалась вперёд ради одного-единственного запретного поцелуя. Но Ллойд оставался воином и лидером с безупречной реакцией. В самую последнюю долю секунды парень молниеносно отвёл голову в сторону. Сорвавшись, губы Нии вместо его губ мягко, но горячо коснулись его шеи — прямо там, где бешено пульсировала сонная артерия. От этого внезапного, интимного прикосновения Ллойд крупно, всем телом вздрогнул. На мгновение хищник внутри него едва не восторжествовал, но в следующий миг трибрида с головой накрыла чистая, спасительная ярость — злость на первобытные инстинкты, на слабость ситуации и на то, как сильно эта животная тяга разрушает его названую сестру. Эта вспышка гнева мгновенно активировала его тёмную сторону. По щелчку пальцев, с едва слышным сухим звуком, из десен Ллойда молниеносно выдвинулись острые, белоснежные вампирские клыки. Парень яростно, по-звериному зашипел, аккуратно, но твёрдо отстраняя от себя опешившую девушку. Его изумрудные глаза на секунду полыхнули опасным багровым огнём хищника. Прижав ладонь к шее, Ллойд хрипло, сорванным от внутреннего напряжения голосом проговорил: — Уходи… Слышишь?! Уходи ради всего святого, Ния! Не дожидаясь ответа и не желая больше испытывать на прочность ни свою волю, ни контроль Пустого, Ллойд задействовал первородную скорость вампиров. Он молниеносно исчез с поляны, превратившись в едва заметную смазанную тень среди деревьев и оставив задыхающуюся от слёз и стыда Нию в абсолютном одиночестве у бурлящей воды.

***

«Разбитая скала, объятия Первородного и ночь в городе»

Ледяные брызги ручья немного охладили пылающее лицо Нии, но не могли смыть тот липкий, удушающий стыд, что сжимал её сердце. Медленно, словно во сне, она вернулась к лагерю. Угасающий костёр отбрасывал длинные тени, и первым, кто её заметил, был Джей. Он мгновенно вскочил, в его глазах читалась неподдельная тревога. Опухшие от слёз глаза Нии, её растрёпанный вид — всё говорило о том, что произошло что-то ужасное. — Ния! Боже, что случилось? — он подбежал к ней, протягивая руки. Ния не могла вымолвить ни слова. Ком в горле мешал дышать. Чувство колоссальной, сокрушительной вины перед ним, перед их прошлым, перед самой собой накрыло её с головой. Она просто рухнула в его объятия, крепко прижимаясь к синему ниндзя. Уткнувшись носом в его плечо, она вдыхала привычный запах Джея, пытаясь заглушить тот проклятый ментоловый аромат, который всё ещё стоял в её ноздрях. В мыслях она снова и снова возвращалась к ручью, к хищному оскалу Ллойда, мысленно благодаря его за то, что он, несмотря на свою тьму, оказался сильнее её и остановил их обоих у самой черты непоправимого. Издевательства Бездны Тем временем Ллойд, сбежавший в самую глухую, непроходимую чащу леса, пытался совладать с собой. Глухой шум ручья остался далеко позади, но в его голове царил ад. Дыхание было рваным, тяжёлым, сердце колотилось, словно бешеное. Стоило ему прикрыть глаза, как в подсознании раздались ехидные, издевательские аплодисменты. Пустой, вальяжно раскинувшись в темноте его разума, буквально заходился от смеха. «Ну ты и святоша, мелкий! Какую сцену испортил! Ты только представь…» — демон начал смаковать сорванный поцелуй. — Заткнись! — мысленно прорычал Ллойд. «Но ладно, ладно, признаю, — Пустой сделал паузу, и в его голосе проскользнуло нечто, похожее на уважение. — Твоё рычание с клыками было весьма эффектным. Настоящий хищник. Я даже немного прослезился от гордости». Ллойд, не в силах больше терпеть этот яд, с размаху ударил кулаком по стоящей рядом массивной скале. Глухой удар сотряс лес, и камень раскололся в щепки, осыпаясь к его ногам. Острая боль в руке принесла мгновенное, но желанное отрезвление. Отец и Сын Именно в этот момент из-за деревьев бесшумно вышел Клаус. Он невозмутимо наблюдал за вспышкой ярости сына. Первородный гибрид подошёл ближе, его взгляд упал на выдвинутые клыки Ллойда и его всё ещё дрожащие руки. Клаус слишком хорошо знал это состояние — когда первобытная кровь требует своего, а воля пытается её сдержать. Без единого слова Клаус подошёл и просто обнял Ллойда. Это были не сентиментальные объятия Клауса из Мистик Фоллс, а молчаливое, суровое признание Первородного отца. Он просто держал сына, позволяя его вампирской природе успокоиться, поглощая часть его агрессии своим присутствием. Дыхание Ллойда постепенно выравнивалось. Клаус отстранился и внимательно посмотрел в изумрудные глаза сына. На его губах появилась хищная, заговорщическая улыбка. — Сын, — его голос звучал искушающе, — а давай устроим ночь удовольствия в городе? Что скажешь? Немного развлечёмся, сбросим напряжение, — он многозначительно подмигнул. Ллойд, всё ещё тяжело дыша, но чувствуя, как тьма внутри него утихает, ответил на улыбку Клауса. Идея была безумной, но чертовски заманчивой. — Неплохая идея, отец, — проговорил он, и его голос снова звучал уверенно.

***

«Отключённая человечность, Красная дверь Элайджи и безумная троица в городе»

Воздух в глухой чаще леса всё ещё был пропитан остаточной энергией ярости Ллойда и успокаивающим присутствием Клауса. Идея Первородного отца отправиться в город на «ночь удовольствия» заманчиво повисла в воздухе, и Ллойд уже был готов согласиться. Но внезапно оба гибрида резко напряглись. Их обострённый слух уловил отчётливый, сухой хруст ветки неподалёку. Клаус инстинктивно заслонил собой сына, готовый к нападению любого врага — от ниндзя до посланников Майкла. Ллойд тоже подобрался, его клыки, так и не ушедшие до конца, снова выдвинулись. Однако то, что они увидели секундой позже, заставило обоих застыть на месте буквально с открытыми ртами. Из-за густых кустов вышел Элайджа. Но это был не тот Элайджа Майклсон, которого они знали тысячу лет. На нём не было его безупречного, дорогого костюма-тройки, идеально отглаженной рубашки и запонок. Благородный брат стоял перед ними в обычной черной хлопковой футболке, лёгкой спортивной черной куртке, удобных черных спортивных штанах и — о боги! — в кроссовках. Его волосы были слегка растрёпаны, а взгляд… Взгляд Элайджи горел каким-то неестественным, диким огнём. На его губах играла странная, пугающая, почти психопатическая усмешка, которой они никогда прежде не видели. Он окинул брата и племянника этим сумасшедшим взглядом и тихо, с опасной весёлостью проговорил: — Я с вами. Не успели Клаус и Ллойд проронить ни звука, как Элайджа, задействовав запредельную вампирскую скорость, молниеносно исчез в сторону города, оставив после себя лишь вихрь из сухих листьев. Красная дверь открыта Ллойд, моргая, перевёл потрясённый взгляд на то место, где только что стоял дядя. Его мозг отказывался обрабатывать увиденное. — Что… что это сейчас было? — еле слышно проговорил он. На самом дне его подсознания Пустой, который тоже застыл в немом шоке от этого зрелища, впервые за долгое время прошептал с искренним благоговением: «Офигеть… Вот это поворот». Клаус же, в отличие от сына, быстро пришёл в себя. На его лице медленно расцвела усмешка — широкая, торжествующая, словно он только что стал королём всего мира. Он весело хмыкнул, глядя в сторону, куда умчался брат. — Это, сын, называется «благородного оленя накрыло», — проговорил Клаус с нескрываемым удовольствием. Ллойд не понимающе нахмурился, переводя взгляд с пустой тропинки на отца. — В смысле? Какого оленя? При чём тут это? — его голос звучал растерянно. Клаус повернулся к сыну, и в его глазах блеснул опасный огонёк. — В том смысле, что твой дядя Элайджа только что отключил свою человечность, — пояснил Клаус, и его улыбка стала ещё шире. — Его снова накрыла его Красная дверь. И слава богам Ниндзяго, что его накрыло именно сейчас, на нашу ночь удовольствия в городе, а не на того психопата, который в порыве безумия и собственную семью грохнет. Так что… — Клаус похлопал Ллойда по плечу, — приготовься, сын. Сегодняшняя ночь будет по-настоящему легендарной. Два гибрида и Первородный без человечности… Город этого не переживёт.

***

«Свобода беспамятства и цена Первородного благородства»

Шум ветра, унёсшего Элайджу в сторону неоновых огней ночного города, постепенно утих, но Ллойд всё ещё стоял на тропинке, как вкопанный. Его изумрудные глаза были широко распахнуты, а в голове никак не укладывался образ дяди в спортивной куртке и с этой жуткой, психопатической улыбкой. Парень медленно повернулся к отцу, ища ответы. — Но как… почему его накрыло именно сейчас? — глухо спросил Ллойд, скрестив руки на груди. — Он же всегда был самым рассудительным из вас. Самым правильным. Клаус тяжело выдохнул, и на мгновение его торжествующая усмешка померкла, уступая место вековой, глубокой грусти. Первородный гибрид засунул руки в карманы и устремил взгляд куда-то сквозь деревья, погружаясь в призраки прошлого. — Его веками давила эта благородная праведность, Ллойд, — тихо, но веско начал Клаус. — Он сотворил себе кумира из этой чистоты. Но когда Красная дверь открывается, наружу лавиной выходит всё то дерьмо и монструозность, что он прятал от самого себя целую тысячу лет. Предохранители просто сгорели. Клаус сделал паузу, сорвал пролетающий мимо сухой лист и задумчиво растёр его в пальцах, прежде чем продолжить: — Был в нашей жизни период, сын, когда Элайдже полностью стёрли память. Марсель… наш приёмный сын и когда-то король Нового Орлеана, помог ему в этом. Элайджа сам умолял об этом, потому что проклятие нашей семьи — «Всегда и навечно» — ломало его изнутри. И знаешь что? Твоему дяде было чертовски, невероятно легко ничего не помнить. Ллойд затаил дыхание, боясь прервать отца. Даже Пустой в его голове затих, внимательно вслушиваясь в эту исповедь Первородного. — Он уехал во Францию, — с горькой улыбкой вспомнил Клаус. — Жил в тихом городке Манильва. Сменил имя, играл на пианино в баре, влюбился в прекрасную женщину… На нём не было этих душных костюмов, Ллойд. Он носил обычные футболки, простые вещи. Он не помнил, что он древний вампир. Не помнил Кровь. Не помнил Красную дверь. Он был по-настоящему, абсолютно счастлив, потому что его разум был чист, как белый лист. Свободен от вины. Клаус резко повернулся к сыну, и в его глазах снова вспыхнул опасный, хищный огонёк. — Но канон Майклсонов суров, Ллойд. Память вернулась. И вместе с ней вернулся весь тот ад, от которого он бежал. Сейчас, в этом новом мире, его праведность снова дала трещину. И этот его наряд — футболка, кроссовки — это извращённое эхо той самой Манильвы. Он просто снова захотел сбросить груз. Отключил человечность, чтобы стать свободным монстром. Клаус ободряюще хлопнул потрясённого Ллойда по плечу, вырывая его из оцепенения. — Так что не отставай, трибрид. Сегодня мы увидим Элайджу, которому плевать на манеры. И поверь мне, это зрелище ты запомнишь на всю жизнь. Вперёд!

***

«Инструктаж по выживанию: Правила Красной двери и стальная хватка отца»

Они уже готовы были сорваться с места и броситься на вампирской скорости вслед за Элайджей, как вдруг Клаус резко, в долю секунды, преградил сыну путь. Прежде чем Ллойд успел хоть что-то понять, тяжелые, стальные ладони Первородного гибрида мертвой хваткой легли ему на плечи. Клаус сжал их так крепко, что Ллойд почувствовал, как затрещали его кости, несмотря на всю трибридную силу. — Смотри на меня, сын. Внимательно смотри, — приказал Клаус, и его голос мгновенно потерял всю былую веселость, став пугающе серьезным и леденящим. Ллойд замер, во все глаза уставившись в лицо отца. На дне изумрудных зрачков Клауса сейчас плясали опасные тени. — То, что мы сейчас пойдем в город — не просто прогулка, — тихо, чеканя каждое слово, проговорил Клаус, приблизив свое лицо к лицу Ллойда. — Элайджа без человечности — это не веселый дядя, с которым можно пропустить по стаканчику бурбона. Это идеальная, расчетливая машина для убийств, у которой стерты любые понятия о морали, родстве и жалости. И сейчас я назову тебе правила, от которых зависит, вернемся ли мы сегодня в лагерь живыми. Ллойд сглотнул вставший в горле ком, чувствуя, как Пустой внутри него снова затаил дыхание. — Правило первое, — Клаус чуть сильнее вдавил пальцы в его плечи. — Категорически запрещено взывать к его совести, прошлому или к твоему статусу племянника. Если ты скажешь ему: «Дядя Элайджа, приди в себя, ты же благородный!» — он не растрогается. Он воспримет это как слабость, разозлится и вырвет тебе сердце быстрее, чем твой трибридный мозг успеет это осознать. Для него сейчас нет семьи. Есть только те, кто развлекается с ним, и те, кто ему мешает. Ллойд медленно кивнул, впитывая каждое слово. — Правило второе и самое главное, — взгляд Клауса стал острым, как лезвие клинка. — Никогда не вставай у него на пути и не пытайся отнять у него добычу, кем бы она ни была. Никакого осуждения в глазах, Ллойд. Если он решит осушить кого-то прямо посреди танцпола — ты стоишь, улыбаешься и держишь свой стакан. Если он увидит в твоем взгляде хоть каплю жалости к его жертвам или попытку его остановить — он мгновенно запишет тебя во враги. А врагов Элайджа Майклсон уничтожает под корень, не раздумывая. Клаус на секунду замолчал, давая сыну осознать всю тяжесть ситуации, а затем его хватка на плечах Ллойда немного ослабла, перейдя в ободряющий, но всё такой же крепкий жест. На губы Первородного вернулась его фирменная, хищная ухмылка. — Подыгрывай ему, сын. Будь безумным, будь дерзким, упивайся своей силой трибрида. Показывай, что ты с ним на одной волне. Пока ты кажешься ему союзником в этом хаосе — ты в безопасности. Ну что, Зеленый Альфа… — Клаус многозначительно подмигнул, и его глаза на секунду полыхнули золотом гибрида. — Готов примерить маску настоящего монстра рядом со своим безумным дядей? Ллойд молча расправил плечи, чувствуя, как страх внутри уступает место дикому, пробуждающемуся азарту Майклсонов. Его клыки снова скользнули вниз. — Готов, отец. Веди, — твердо ответил трибрид.