«Глава 26. Алиби трибрида, паника у ручья и прокушенная губа на глазах у Джея»

Оставшись в абсолютном одиночестве в густых кустах, Ния в состоянии дикой, удушающей паники буквально бросилась к ледяной воде ручья. Её руки дрожали так сильно, что она едва могла дышать. Девушка судорожно пыталась смыть с кожи этот проклятый, въевшийся ментоловый запах Ллойда, который, казалось, преследовал её повсюду. Со слезами стыда на глазах она отчаянно застирывала порванную в порыве страсти одежду и с помощью магии Воды пыталась залечить и спрятать багровые засосы и глубокие укусы на своей шее. Разум Мастера Воды бился в истерике: она отчётливо понимала, что если Джей или проницательный Клаус увидят её сейчас в таком разодранном виде, лагерь утонет в первородной крови. Железное алиби Тем временем Ллойд с абсолютно невозмутимым видом вернулся к палаткам, где его уже поджидал Клаус. Стоило парню сделать шаг под навес, как Первородный гибрид, обладающий вековым обонянием хищника, резко повёл носом. Он сразу и безошибочно почувствовал на сыне свежий, ни с чем не сравнимый запах крови и испуганных феромонов Нии. Клаус тяжело вздохнул, налил в железную кружку крепкий бурбон, протянул его парню и негромко произнёс: — Ты преподал ей жестокий урок, сын. Но если этот синий мальчишка Джей обо всём узнает — начнётся самая настоящая война внутри команды. Ты готов к этому? Ллойд даже не прикоснулся к выпивке. С каменным выражением лица он с размаху повалился спиной на свой спальник, закинул руки за голову и лениво начал загибать пальцы один за другим, чеканя каждое слово: — Во-первых, отец, я никому ничего не преподавал, и вообще — я предупреждаю только один раз. Во-вторых, пусть этот придурок сначала попробует доказать, что это сделал именно я. И в-третьих... я весь день из палатки вообще не выходил, и плевать я хотел на ваши сплетни. Что ты несёшь за бред? Всё, я спать. Клаус, выслушав эту наглую, но юридически безупречную вампирскую ложь, лишь тихо, одобрительно хмыкнул. Умение сына мгновенно состряпать идеальное алиби и идти в полный отказ восхищало Первородного отца. Напряжение за завтраком Чуть позже, когда солнце окончательно взошло, все собрались у костра на общий завтрак. Ния, бледная как смерть, сидела на бревне, стараясь лишний раз не шевелиться. Взволнованный Джей с тёплой улыбкой подсел прямо к ней, но, стоило ему заглянуть девушке в лицо, как его глаза испуганно округлились. — Ния! Боже, что у тебя с губой? Она же вся прокушена и опухла! — воскликнул синий ниндзя, пытаясь коснуться пальцами её лица. Ния внутренне похолодела. Почувствовав, как земля уходит из-под ног, она поспешно отшатнулась и выдавила из себя фальшивую, натянутую улыбку: — А... это? Да ничего страшного, Джей... Я просто случайно сильно прикусила её во сне. Кошмар приснился, вот и всё. Джей сочувственно закивал, принимая ложь, но для Нии настоящая пытка только началась. Сидящий ровно напротив неё Ллойд, который «весь день спал в палатке», медленно поднял глаза. Он уставился на Мастера Воды тяжёлым, пристальным и пронзительным взглядом хищника. Трибрид молча созерцал дело своих рук, заставляя несчастную девушку буквально бледнеть от дикого, первобытного страха, что этот опасный монстр прямо сейчас, на глазах у всех, выдаст их страшную тайну.

***

«Издевательство над дровосеками, ловушка у валуна и метка Принца Ада»

Завтрак закончился, и лагерь погрузился в монотонный стук топоров. Кай и Джей, тяжело дыша и проклиная всё на свете, вовсю рубили дрова, пытаясь сбить спесь и усталость. Ллойд, лениво прогуливаясь неподалёку под чутким руководством ликующего в подсознании Пустого, решил подлить масла в огонь. Он подошёл к парням и, завуалированно издеваясь над их слабостью, с лёгкой демонической усмешкой бросил: — Что, ребятки, стихии без кимоно не помогают топор держать? Сильнее машите, а то до вечера лагерь замёрзнет. Джей, особенно ты старайся — твоей девочке сегодня ночью «кошмары» снились, ей тепло нужно, чтобы губы со сна не кусать. Джей, ничего не подозревая, лишь злобно зыркнул на лидера, вытирая пот со лба, и с новыми силами вонзил топор в бревно. Вскоре синий ниндзя отошёл в сторону, чтобы перетащить готовую охапку к палаткам. Для Нии, которая испуганно наблюдала за этой сценой со стороны, этот момент стал роковым. Стоило Джею скрыться из виду, как Ллойд резко развернулся. Действуя на безумной, вампирской скорости, он молниеносно подхватил Мастера Воды под руку, утянул за огромный, скрытый от чужих глаз валун и с силой прижал её спиной к холодному камню, полностью заблокировав ей любой способ сбежать. Ния испуганно выдохнула, вжимаясь в валун. Ллойд, источая леденящий ментоловый аромат и запах опасности, жестко взял её пальцами за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои полыхнувшие изумрудно-хищным огнём глаза. — Ты играла со мной, когда я был слабым? — леденящим, тихим шепотом проговорил трибрид, наклоняясь к самому её лицу. — Теперь я сильный. Посмотри, во что превратились твои игры. Ния, чувствуя, как сердце в груди бьётся как сумасшедшее, судорожно глотнула воздух и заикаясь выдавила: — Ты... ты... Но Ллойд мгновенно, грубо перебил её, не давая вставить ни слова: — Это был просто секс. Чистая физиология. Ты хотела монстра — ты его получила. Но за то, что ты так долго манипулировала мной, я твои тупые мозги накажу. И с удовольствием посмотрю, как ты теперь будешь выкручиваться. Не успела Мастер Воды даже вскрикнуть, как Ллойд молниеносно опустился к её шее. Без капли жалости он прильнул к её бледной коже, с силой засасывая её и одновременно остро прокусывая плоть. Послышались жадные, влажные и намеренно громкие глотки — трибрид пил её кровь, оставляя огромный, отчётливый, багровый засос на самом видном месте. Ния судорожно вцепилась руками в его плечи, содрогаясь от этой сладостной, пугающей пытки, пока в паре метров от них Джей продолжал складывать дрова, даже не догадываясь, что Принц Ада прямо сейчас ставит на его девушке свою вечную, клыкастую метку.

***

«Двойной пик на грани риска, сломленные глаза и сокрушительный триумф»

Ллойд медленно отстранился от её шеи. С тихим, хищным вздохом он скользнул кончиком языка по своей верхней губе, лениво слизывая багровую каплю её сладкой крови, но даже не думал отпускать Нию. Его пальцы действовали со стальной, неоспоримой силой. Он жестко перехватил обе дрожащие руки девушки одной своей широкой ладонью и рывком поднял их над её головой, намертво прижимая запястья к холодной, шероховатой поверхности валуна. Ния тяжело, удушающе дышала, с диким трепетом глядя прямо в его полыхающие изумрудным огнём глаза. Ллойд хищно усмехнулся, упиваясь её беспомощностью. Свободной рукой он быстро задрал её порванную, пропитавшуюся влагой одежду и одним мощным движением заставил девушку крепко обнять своими ногами его талию, удерживая её хрупкое тело целиком на весу. Не давая ей опомниться, трибрид вошёл в неё — резко, глубоко, до самого предела, заставив Нию испуганно распахнуть рот в немом крике. Находясь лицом к лицу и контролируя каждый её прерывистый вдох, Ллойд сразу задал сумасшедший, агрессивный темп. В паре метров за валуном продолжали глухо стучать топоры, и несчастная Мастер Воды была вынуждена судорожно кусать собственные губы до крови и утыкаться носом в его горячую шею, лишь бы лагерь и Джей не услышали её громкие, частые стоны. Ллойд двигался намеренно жестко, наглядно доказывая, что теперь её тело и её воля полностью в его власти. Но этого Пустому и самому Принцу Ада показалось мало. Прямо посреди этого безумного ритма Ллойд на секунду отпрянул, собираясь развернуть Нию лицом к валуну, но в последний момент резко передумал — ему было жизненно необходимо видеть её сломленный, покорный взгляд. Он заставил её встать ногами на землю, спиной к лагерю и лицом к нему, оперевшись руками о выступы дикого камня. Сам трибрид шагнул вплотную, наваливаясь всем телом и прижимая её грудь к своей груди так плотно, что Ния отчётливо чувствовала бешеный, тяжёлый стук его сердца и ледяные пуговицы его куртки, врезающиеся в кожу. Ллойд вновь приподнял её за бёдра, толкаясь в неё сзади-наискось, но так, что они оставались намертво сцеплены в жарких, удушающих объятиях лицом к лицу. Он яростно, по-вампирски поцеловал её, до крови прокусывая её язык и смешивая их кровь во рту, пока их бёдра бились в диком, хаотичном и неудержимом ритме. Оглушённая удовольствием и страхом Ния слепо искала его губы, окончательно растворяясь в этой опасной, тёмной магии, пока Ллойд сильным, финальным толчком не довёл их обоих до сокрушительного, лишающего разума пика.

***

«Логово дьявола, леденящее предупреждение и разбитые иллюзии»

Ллойд и Ния до сих пор были намертво сцеплены в жарких, удушающих объятиях лицом к лицу позади огромного камня. Огненный трибридный принц даже не думал останавливаться, продолжая диктовать свои жесткие правила, пока силы окончательно не покинули Мастера Воды. Ния, дрожа всем телом от изнеможения, страха и переполнявших её чувств, слепо уткнулась носом в его шею. Горячие слезы стыда брызнули из её глаз, и она едва слышно, судорожно прошептала: — Л-Ллойд... я... я больше не могу... остановись, пожалуйста... Стоило этому умоляющему шёпоту коснуться его кожи, как Ллойд резко замер. Тяжело, прерывисто дыша, он краем глаза посмотрел на сломленную, плачущую девушку, а затем равнодушно перевёл взгляд в сторону. Однако он даже не подумал отстраниться, продолжая удерживать её своим телом вплотную к валуну. С абсолютно невозмутимым видом трибрид потянулся вниз и лениво, демонстративно начал застёгивать ширинку. В тишине за камнем этот звук прозвучал для Нии как смертный приговор. Опустив руку, Ллойд посмотрел на неё сверху вниз и заговорил леденящим, глухим голосом: — Раз не можешь — тогда больше никогда не ищи возможности оставаться со мной наедине. Это первый и последний раз, когда я тебя предупреждаю, поняла меня? — Он цинично усмехнулся, наклоняясь к её уху. — Это было твоё желание близости со мной. Не моё, а твоё. Так что перед твоим Джеем я чист... Ну, почти. А Кай... ох, мой верный друг Кай, лучше бы он хорошенько ляснул тебя по твоей дурной голове, чтобы в ней наконец-то прибавилось мозгов. Ния испуганно сжалась, но Ллойд жестко перехватил её пальцами за подбородок, силой вздёргивая её лицо вверх и заставляя смотреть прямо в свои безжалостные, изумрудные глаза вампира. — Я вампир, понимаешь? — отчеканил трибрид, и в его голосе прорезались опасные, потусторонние нотки Пустого. — Я больше не тот наивный пацан из прошлого, которым ты могла крутить как хочешь. Я теперь могу быть грубым, диким и опасным. Ты сама залезла в логово дьявола, Ния. Тебя сюда никто насильно не принуждал. Он резко отпустил её подбородок, сделал шаг назад, оставляя Мастера Воды одну собирать осколки своего разбитого эго, и, даже не обернувшись, спокойным шагом направился обратно к костру.

***

«Голос из глубины души, объятия старого друга и клятва трибрида»

Ллойд резко замер, словно наткнувшись на невидимую стену, стоило до его слуха донестись этому тихому, искреннему и совершенно сломленному девичьему плачу. Изумрудный огонь в его глазах на мгновение дрогнул, уступая место человеческому шоку. В ту же секунду в его голове громом раздался недовольный, издевательский голос Пустого: «Мелкий, ты чего застыл? Ну же, добей её! Она же у твоих ног!» «Заткнись!» — мысленно, с бешеной яростью оборвал его Ллойд, силой воли задвигая тёмную сущность в самый дальний угол своего подсознания. Вся его напускная вампирская жестокость испарилась в одно мгновение. Действуя на своей молниеносной скорости, трибрид оказался вплотную к Ние, но теперь в его движениях не было ни капли угрозы. Он бережно, просто по-дружески обнял её, прижимая к своей груди и позволяя спрятать лицо от всего мира. — Прости... — горячо прошептал Ллойд ей в макушку, и его голос наконец-то звучал чисто, мягко и без демонического эха. — Прости меня, Ния. Я был кругом не прав и поступил действительно грубо. Виноват только я, слышишь? Я, а не ты. Пожалуйста, посмотри мне в глаза. Он аккуратно отстранил её от себя на расстояние вытянутой руки и мягко положил свои тёплые ладони ей на плечи, успокаивающе поглаживая пальцами. Вглядываясь в её заплаканное, испуганное лицо, Ллойд заговорил тихо, ласково, возвращая ей ощущение прежней безопасности: — Давай... давай сделаем так. Сейчас мы просто пойдём прогуляемся по лесу, подальше от поленницы. И ты за это время спокойно успокоишься, умоешься у ручья, придёшь в себя. Договорились? Чисто по-дружески. Я клянусь тебе... клянусь своей собственной жизнью, что больше никогда не трону тебя. Слышишь? Не обижу. Договорились? Ния судорожно вздохнула, всматриваясь в его родные, понимающие глаза, а Ллойд ободряюще улыбкой добавил, окончательно забирая весь её страх: — А Джей... и вообще кто-либо в лагере — никто и никогда не узнает про то, что сейчас у нас здесь было. Это останется только между нами. Идём?

***

«Лесная прохлада, чёрно-красные цвета и молчаливое спасение»

Они действительно пошли гулять. Дальше, в самую глубь сонного лесного массива, подальше от лагеря, поленницы и костра, где их никто не мог бы потревожить. Лес вокруг дышал ночной прохладой, убаюкивая взвинченные до предела нервы. Ния шла рядом с ним уже совершенно спокойно, её дыхание выровнялось, а слёзы высохли, уступив место какому-то тихому, опустошающему умиротворению. В какой-то момент Ллойд краем глаза заметил, как девушка едва заметно вздрогнула от набежавшего резкого порыва ветра и поёжилась, обхватив себя руками за плечи. Не говоря ни слова, трибрид плавно замер на тропинке. Одним быстрым, привычным движением он снял с себя тёплую кофту, оставаясь в одной лишь облегающей чёрно-красной футболке, которая так ярко подчёркивала его новую, опасную сущность. Сделав шаг ближе, Ллойд аккуратно, бережно накинул плотную ткань на подрагивающие плечи Нии, укутывая её в своё тепло и окутывая знакомым ароматом. Ния удивленно подняла на него глаза, кутаясь в огромную для неё кофту, а Ллойд лишь понимающе и мягко хмыкнул. Он непринужденно засунул руки глубоко в карманы своих штанов, переводя взгляд на темнеющие впереди кроны деревьев, и они молча продолжили свой путь. Сейчас, в этой тишине, им обоим больше не нужны были слова — они снова были просто Ллойдом и Нией, старыми друзьями, которые защищают друг друга вопреки всему миру.

***

«Час молчания, горькая правда и взгляд в глаза»

Они гуляли по ночному лесу уже около часа. Шаг за шагом, под тихий шелест листвы и хруст веток под подошвами, напряжение между ними постепенно таяло, оставляя лишь звенящую, задумчивую тишину. Ния шла, поглубже укутавшись в его просторную кофту, которая до сих пор хранила тепло трибрида, и за всё это время впервые решилась нарушить молчание. — Ты изменился, — тихо, почти шёпотом произнесла она, останавливая свой взгляд на его профиле. В этой простой фразе не было упрёка или злости — только светлая грусть и констатация факта, который они оба так отчаянно пытались игнорировать. Ллойд плавно остановился. Он медленно повернул голову и посмотрел на Нию сверху вниз. В его изумрудных глазах больше не было того опасного, хищного блеска вампира, который пугал её у поленницы, или издевательской усмешки Тёмного Принца. Взгляд парня был чистым, глубоким и спокойным. Засунув руки поглубже в карманы своей чёрно-красной футболки, он начал этот мягкий, лишённый всякой угрозы разговор: — Изменился, Ния. Глупо это отрицать, — Ллойд едва заметно, грустно улыбнулся уголки губ, переводя взгляд на тёмные кроны деревьев. — Тот мир, в который я попал... кровь Первородных, сила оборотня, Бездна внутри меня — всё это оставляет шрамы. Я больше не могу смотреть на вещи так, как раньше. Мой мир стал гораздо сложнее, жёстче. И мне приходится быть сильным, чтобы просто держать всё это под контролем и не позволить Пустому окончательно сожрать то, что от меня осталось. Он снова посмотрел прямо ей в глаза — открыто и честно, как в старые добрые времена в монастыре. — Я знаю, что испугал тебя там, у валуна. И мне искренне жаль, что я позволил своей тёмной стороне взять верх. Но я обещаю тебе: я учусь с этим жить. Я всё ещё Ллойд. Просто теперь... мне нужно гораздо больше сил, чтобы оставаться человеком. Ния внимательно вслушивалась в каждое его слово, чувствуя, как внутри неё окончательно исчезают остатки страха. Она понимала, что перед ней стоит всё тот же её верный друг, который просто ведёт свою самую тяжёлую, невидимую войну.

***

«Голоса ночи, трибридное спокойствие и возвращение в лагерь»

Ллойд медленно поднял голову и посмотрел на потемневшее ночное небо, по которому лениво плыли тяжёлые тучи, то и дело скрывая бледный диск луны. Лес вокруг казался бесконечным и замершим, но эта тишина была обманчивой. Внезапно из самой чащи, разрывая ночной покой, раздался протяжный, леденящий душу волчий вой. Сначала один, а затем ему начали вторить другие голоса, устраивая жуткий ночной хор где-то совсем неподалёку. Ния резко вздрогнула от этого звука, инстинктивно делая шаг ближе к Ллойду и испуганно оглядываясь по сторонам. Но сам трибрид даже бровью не повёл. На его лице не отразилось ни тени страха — его собственная сущность оборотня прекрасно понимала этот призыв. Парень лишь лениво усмехнулся уголкам губ, совершенно невозмутимо разворачиваясь в сторону обратной дороги. — Опасную ночку для прогулок мы выбрали, — негромко проговорил Ллойд, переводя на неё спокойный взгляд. — Ладно, нам пора возвращаться в лагерь. Да и я, честно говоря, уже спать хочу. Он непринуждённо поправил кофту, которая всё ещё висела на плечах Нии, защищая её от холода, и уверенно зашагал по тропинке назад, ведя её за собой сквозь темноту. Ночная буря улеглась, оставив после себя лишь усталость и тайны, которые теперь надёжно связывали их двоих.

***

«Истинный трибрид, золото волчьих глаз и первородный рык»

Не успели они сделать и пяти шагов по темной тропинке, как кусты впереди зловеще затрещали. Из густой чащи прямо на них молниеносно выбежали три огромных серых волка. Оскалив острые клыки, дикие хищники яростно зарычали, припали к земле и приготовились скопом броситься на незваных гостей. Ния в ужасе замерла, не успевая даже призвать стихию. Но в ту же секунду дикий, первобытный страх за безопасность Нии мощным разрядом прошил тело Ллойда, мгновенно срывая все ментальные замки. Тёмная кровь Майклсонов в его жилах вскипела. Впервые за всё время человеческие изумрудные зрачки Ллойда сменились яростным, пылающим золотисто-жёлтым волчьим огнём. Лицо парня исказилось в хищной гримасе, а изо рта с тихим, угрожающим щелчком выдвинулись смертоносные клыки — наполовину вампирские, длинные и острые, наполовину массивные, волчьи, точь-в-точь как у самого Клауса в моменты истинного трибридного гнева. Сделав резкий шаг вперёд и заслоняя Нию своим телом, Ллойд издал такой оглушительный, яростный и потусторонний первородный рык, что само пространство вокруг, казалось, содрогнулось. Это был голос истинного альфа-хищника, не знающего пощады. Эффект был мгновенным. Лесные волки, только что готовые разорвать их на части, в ужасе замертво застыли. Почувствовав непреодолимую, древнюю силу, которая была в сотни раз опаснее их собственной, звери испуганно вжали уши в головы, поджали хвосты и, жалобно, панически скуля, бросились врассыпную, бесследно исчезая в темноте. Ллойд тяжело дышал, глядя им вслед, пока золото в его глазах медленно, неохотно угасало, возвращая ему прежний человеческий вид.

***

«Последние шаги к лагерю, искренний вопрос и общая тайна»

Тяжёлое, прерывистое дыхание Ллойда постепенно выровнялось. Золотистый огонь полностью исчез из его глаз, возвращая им привычный изумрудный оттенок, а смертоносные клыки гибрида спрятались, стирая любые следы недавней трансформации. Лес снова погрузился в привычную ночную тишину. Полностью успокоившись, трибридный принц медленно перевёл мягкий взгляд на свою спутницу, которая всё ещё пребывала в лёгком шоке от увиденного величия его силы. Засунув руки обратно в карманы, Ллойд негромко, с неподдельной заботой спросил: — Ты в порядке? Не испугалась? Ния судорожно выдохнула, поглубже кутаясь в его кофту, и слабо кивнула, натянуто улыбнувшись: — Да... Да, всё хорошо. Спасибо. Ты... это было невероятно. Ллойд лишь понимающе хмыкнул, и они снова двинулись по тропинке, возобновив свой тихий, размеренный разговор. Пока они не спеша доходили до лагеря, они успели обсудить столько простых, приземлённых вещей, словно и не было той безумной вспышки страсти у валуна и жутких волков. Это был разговор двух близких людей, которые доверили друг другу свои самые сокровенные страхи. Когда впереди наконец показались тусклые огоньки родного лагеря ниндзя, они оба замолчали. Ния аккуратно сняла с себя кофту и вернула её Ллойду. На пороге лагеря они обменялись последними понимающими взглядами. Теперь у них была одна большая, общая тайна на двоих, о которой никто и никогда не должен был узнать. Ллойд проводил её взглядом до палатки, а сам, чувствуя нарастающую усталость и глухой голос Пустого в голове, пошёл к себе.

***

«Полночный кошмар, сочувствие Бездны и пугающий диагноз»

Ллойд, как назло, резко распахнул глаза ровно в час ночи. В палатке царила кромешная тьма, прерывисто нарушаемая лишь далёким уханьем совы. Ему жутко не спалось — проклятая бессонница намертво вцепилась в его сознание, заставляя мысли хаотично кружиться в голове после всего, что произошло с Нией. Окончательно разозлившись, трибридный принц раздражённо закатил глаза и с глухим стоном перевернулся на живот, с силой уткнувшись лицом в мягкую подушку. — Да это издевательство какое-то... — глухо проворчал Ллойд, сжимая ткань одеяла пальцами. — Я, блин, уже вообще не помню, когда в последний раз нормально, по-человечески спал. В ту же секунду в глубине его подсознания раздался тихий, тяжёлый вздох. Но к удивлению Ллойда, Пустой заговорил с ним совершенно по-другому — в его шёпоте сквозило странное, непривычное сочувствие, лишённое какой-либо язвительности или издёвки: «Мелкий... ты спишь целых восемь часов». Ллойд недовольно нахмурился, приподнял голову от подушки и раздражённо процедил сквозь зубы в пустоту палатки: — В смысле — восемь? За одну ночь, что ли, восемь?! Да я глаз сомкнуть не могу! «Нет, малой...» — ещё тише и серьёзнее прошептал Пустой, и от его тона по спине трибрида пробежал неприятный холодок. — «За последние три дня. Всего восемь часов за трое суток... Твоё тело на пределе. Я постоянно, каждую секунду чувствую твои скрытые панические атаки, которые ты так яростно пытаешься заглушить. Но хуже другое... Я заметил у тебя временные потери способности читать. Твой мозг просто отторгает буквы, Ллойд». Слова Пустого ударили по самолюбию Тёмного Принца. Сердце бешено заколотилось, но Ллойд лишь яростно дёрнул плечом, натягивая на себя маску высокомерия и глухой защиты: — Что ты мелешь?! Отвали от меня, зазнайка чертов! Нет у меня никакой потери к чтению, я в полном порядке! Хватит лезть в мою голову со своими бреднями! Он снова зажмурился, изо всех сил стараясь доказать самому себе, что Пустой ошибается. Но внутри него уже поселился липкий, первобытный страх.

***

«Симбиоз, одна лодка на двоих и горькое откровение Безды»

Стрелки часов безжалостно доползли до трёх часов ночи, а Ллойд так и не смог сомкнуть глаз. Подушка казалась раскалённой, простыни давили, а тишина в палатке буквально звенела, подчёркивая его полное ментальное бессилие. Измученный и злой, трибридный принц резко перевернулся на спину и, глядя в тёмный потолок палатки, процедил сквозь зубы: — Ага... Это всё из-за тебя! Ты специально плавишь мне мозги, верно?! Однако Пустой не стал смеяться или язвить. Он мгновенно, резко перебил его, и его голос в голове Ллойда прозвучал непривычно громко, твёрдо и даже с какой-то мрачной обидой: «Нет, малой. Не из-за меня». Ллойд замер, прислушиваясь, а сущность Безды продолжила чеканить каждое слово, раскрывая ему глаза на жестокую правду: «Я к твоей бессоннице, паническим атакам и проблемам с чтением не имею вообще никакого отношения. И моя тьма, между прочим, тоже здесь ни при чём. Пойми ты наконец, малой: мы с тобой — одно целое на все сто процентов. Мы в симбиозе! Если страдаешь ты, то страдаю и я. Если твой мозг сгорит от перегрузки, я сгорю вместе с тобой. У нас тело одно на двоих, как ты думаешь?! Мне нет никакого смысла уничтожать нашу общую оболочку». Эти слова повисли в воздухе тяжёлым свинцовым грузом. Ллойд сжал кулаки, чувствуя, как его последнее алиби разлетается в щепки. Пустой не врал — в его голосе была лишь суровая, пугающая логика. Если Тёмную сущность нельзя обвинить в этом безумии... значит, Ллойд разрушал себя сам.

***

«Угорь ошпаренный, общая селезёнка и ультиматум Пустого»

Ллойд лежал уже как самый настоящий уж на сковороде. Прошёл ещё час, а он всё метался и метался туда-сюда по своему спальнику, то сворачиваясь калачиком, то резко выпрямляясь и комкая простыни. Измученный этой пыткой, трибридный принц в отчаянии уткнулся лбом в подушку и взмолился: — Пустой... Сделай милость, выруби меня, пожалуйста! Я просто спать хочу, у меня уже крыша едет! В его голове тут же раздался раздражённый, уставший, но по-прежнему глубокий голос сущности, которая, кажется, тоже задолбалась крутиться вместе с ним: «Мелкий, хорош! Не будь ты как угорь ошпаренный, а? Ляг нормально, закрой глаза и просто лежи! Твой... то есть, наш мозг должен наконец расслабиться, а не метаться, как бешеный ниндзя по крышам! Если я тебя сейчас насильно вырублю своей магией, мы утром сдохнем от такой головной боли, что ты даже бурбон свой выпить не сможешь». Ллойд хотел было огрызнуться, но Пустой строго перебил его, добавляя мрачной таинственности: «И кстати, чтобы ты знал: Первородная магия Майклсонов здесь тоже вообще ни при чём, я проверял наши каналы. В чём истинная причина твоего личного ада — мне пока неизвестно. А теперь — просто за замри и не ворушись! Живо! Ты нам своими кувырками уже всю селезёнку нахрен отбил! У меня внутри уже всё переворачивается от твоей физкультуры!» От такого грозного и одновременно комичного заявления Ллойд даже опешил. Он замер на месте, тяжело дыша, и тихо выругался в подушку, но ворочаться действительно перестал. Общая селезёнка трибрида была спасена, но вопросы без ответов всё ещё жгли его изнутри.

***

«Слава котелку, лесные кровососы и трибрид кверху ногами»

Прошло всего три минуты. В палатке наконец-то воцарилась долгожданная, глухая тишина, и Пустой внутри подсознания замер, прислушиваясь. До его ментального слуха донеслось тихое, мерное и на удивление сладкое сопение. Ллойд вырубился мгновенно, стоило ему на секунду задержать дыхание. Но то, как он уснул, выглядело абсолютно неестественно и комично: запутавшись в спальнике после своих бурных метаний, трибридный принц умудрился закинуть ноги прямо на подушку, а собственную голову спрятал глубоко под одеялом, свернувшись в какую-то невообразимую загогулину. Пустой в его голове мысленно перекрестился от невероятного облегчения и устало выдохнул: «Слава котелку, уснул-таки, гиперактивный...» Сущность Бездны попытался поудобнее устроиться в спящем разуме, но тут же недовольно поморщилась, ментально потирая бок: «А селезёнка-то из-за его кувырков реально болит... Настоящий вандал. Так мало того — ещё и комары эти лесные в палатку налетели! Нашли себе, понимаешь, первородный источник крови. Эти мелкие кровососы сейчас нас искусают, а нам потом вдвоём всё это чесать! Одно мучение с этим мелким Майклсоном...» Но Ллойд уже ничего этого не слышал. Он спал без задних ног, кверху тормашками, пока его измученный мозг наконец-то получал те самые драгоценные минуты покоя перед грандиозным, бунтарским трёхдневным загулом.

***

«Первородный тыгыдык, нога-антенна и фейспалм Бездны»

Прошёл ещё целый час. Ллойд, укутавшись в остатки одеяла, сладко и мирно посапывал, видя, должно быть, самые безмятежные сны в своей жизни. А вот бедный, несчастный Пустой в его подсознании по полной программе страдал от бесконечных, сумасшедших «тыгыдыков» одного запутавшегося в спальнике трибрида. Этот вылитый гиперактивный ребёнок устроил своей тёмной сущности такую ночную физкультуру, что у Пустого уже кружилась голова! Ллойд крутился без остановки: то он засыпал идеальной «берёзкой», вытянувшись стрункой, то сворачивался непонятным «бугорком», то и вовсе умудрялся балансировать чуть ли не на собственной голове, сминая несчастную подушку. Но один момент вышел настолько комичным, что Пустой просто ментально прикрыл лицо рукой в глубоком фейспалме. Ллойд умудрился занять позу, нарушающую все законы физики: его левая нога гордо и абсолютно прямо торчала из спальника вверх, напоминая какую-то секретную шпионскую антенну. При этом его голова безвольно свисала вниз, едва не касаясь пола палатки, а правая рука периодически смешно подёргивалась. В довершение этой абсурдной картины, спящий принц Майклсон начал что-то неразборчиво, забавно бурчать себе под нос: «На... на... на...», и в такт своим словам забавно дрыгал той самой ногой-антенной. «За что мне всё это?..» — мысленно взмолился Пустой, глядя на эти первородные танцы кверху ногами. — «Я древняя тьма, гроза миров, а теперь сижу на приёмнике у этой ходячей антенны! Спи уже спокойно, чучело гиперактивное, иначе мы точно к утру сломаемся!» Но Ллойд лишь выдал очередное «на-на-на» и продолжил свой мирный ночной тыгыдык.

***

«Сладкий сон, объятия подушки и долгожданная тишина»

Постепенно тихое, детское бормотание «на-на-на» под нос стало затихать, пока окончательно не растворилось в ночной прохладе палатки. Пустой внутри подсознания замер и с облегчением почувствовал, как бешеная, хаотичная мозговая активность трибрида наконец-то начала стремительно падать. Напряжение покинуло каждую мышцу, и всё измученное тело Ллойда полностью расслабилось. Больше никаких безумных трюков кверху ногами. Одним плавным, ленивым движением парень перевернулся на живот и сладко зарылся лицом в мягкую подушку. Он сделал глубокий, чистый вдох и медленно, с наслаждением выдохнул, окончательно проваливаясь в глубокую фазу сна. По-детски поёрзав, Ллойд натянул тёплое одеяло до самой шеи, укрываясь от лесных сквозняков и комаров, уютно нырнул обеими руками глубоко под подушку и уткнулся в неё носом. Теперь он спал совершенно правильно, спокойно и безмятежно. Палатка наполнилась его мирным, тихим посапыванием, а широкая грудная клетка трибридного принца медленно, размеренно опускалась и поднималась в такт его дыханию. Сумасшедший ночной тыгыдык наконец-то прошёл. Нервная система выдержала этот удар, и в разуме Ллойда воцарился абсолютный, целительный покой, который был ему так необходим.

***

«Ментальное мурлыканье, спасение от кошмара и сонная улыбка»

Прошло ещё около трёх часов. Ночная прохлада палатки становилась всё гуще, близился рассвет. И вдруг в этой сонной тишине Ллойд резко нахмурился. Его брови сошлись у переносицы, а пальцы под подушкой судорожно сжались — в его измученный мозг снова попытался прокрасться какой-то мрачный, тревожный кошмар из Бездны. Пустой внутри подсознания мгновенно среагировал на вспышку ментальной тревоги. Понимая, что Ллойд может снова проснуться посреди ночи от панической атаки и разрушить весь свой с трудом обретённый отдых, сущность не придумала ничего лучше. Вместо грозного рыка или холодных слов, Пустой мягко сосредоточился и... начал тихо, размеренно мурлыкать в сознании Ллойда, точь-в-точь как маленький, уютный домашний котёнок. Эта мягкая, тёплая ментальная вибрация ласковым эхом отозвалась во всём теле трибрида. Эффект оказался волшебным. Почувствовав этот внутренний покой, Ллойд во сне на секунду затаил дыхание, словно прислушиваясь к родному звуку, а затем его лицо полностью разгладилось. На губах парня появилась чистая, искренняя и такая беззащитная детская улыбка. Окончательно успокоившись, он поглубже уткнулся носом в тёплое одеяло и продолжил свой мирный, глубокий сон под бдительным присмотром своего самого верного и ворчливого внутреннего защитника.

***

«Летящее лезвие, вампирский рывок и строгий приказ лидера»

Утром Ллойд резко проснулся от оглушительного, размеренного стука: за палаткой Джей и Кай вовсю рубили дрова. Слегка потянувшись после на удивление покойной ночи, трибридный принц быстро оделся в свою любимую чёрно-красную футболку, лёгкие чёрные спортивные штаны, обулся в кроссовки и поднялся на ноги. Однако он не успел сделать и шага к выходу, как снаружи раздался страшный, металлический треск. От сильного удара Кая железный топор молниеносно соскочил с деревянной рукоятки и с бешеной скоростью полетел по воздуху прямо в затылок ничего не подозревающему Джею. — НЕТ! — истошно, на весь лагерь крикнул Ллойд. От этого внезапного, властного и полного первородной силы крика находившиеся неподалёку Клаус и Элайджа одновременно вздрогнули, мгновенно напрягаясь. Используя свою вампирскую супер скорость, Ллойд смазанной тенью рванул вперёд. В самый последний момент, буквально в каком-то жалком миллиметре от головы перепуганного Джея, Ллойд на лету перехватил смертоносное железо. Острое лезвие топора с глухим звуком глубоко вошло прямо в его ладонь, и по пальцам трибрида тут же струйкой потекла тёмная кровь. Но Ллойд даже не поморщился. Тяжело дыша, он перевёл яростный, леденящий взгляд на застывшего от ужаса Кая: — Кай! Сколько раз тебе говорить: перед тем как рубить дрова, проверяй топор на прочность! — а затем Ллойд резко развернулся к Джею: — А ты, Джей, где твоё безопасное расстояние между вами?! О чём вы вообще думаете?! Короче, теперь я рублю, а вы — складируете! Это не обсуждается! Не дожидаясь ответа, Ллойд уверенно забрал у Кая оставшуюся деревянную палку-рукоятку, с силой прибил железный топор на место и, даже не перевязав раненую ладонь (которая уже начинала затягиваться благодаря регенерации), принялся яростно и профессионально колоть массивные брёвна. Кай, Джей, а также подошедшие на шум Морро и Коул, не посмев перечить разозлённому лидеру, послушно принялись подбирать и аккуратно складировать поленья. Все они прекрасно понимали: спорить с Майклсоном сейчас себе дороже, да и ночи в лесу становились всё более прохладными, так что костёр им всем ещё точно пригодится.

***

«Истощение на ногах, мёртвый сон лидера и тревога команды»

После целого часа непрерывной, яростной рубки массивных брёвен Ллойд наконец остановился. Огромная гора аккуратных поленьев уже возвышалась рядом, пока Кай, Джей, Морро и Коул едва успевали уносить и складывать их под навес. Тяжело дыша, трибридный принц устало опёрся обеими руками о деревянную рукоять вертикально стоящего топора. Силы покидали его слишком быстро — сказывались три дня тотальной бессонницы, панических атак и ночных метаний по палатке, которые не смогло полностью компенсировать даже мимолётное ночное мурлыканье Пустого. Желая просто сделать короткую минутную передышку, Ллойд бессильно опустил голову, облокотился лбом о холодное дерево рукояти и медленно прикрыл глаза. И в ту же секунду его измученный мозг просто отключился. Ллойд мгновенно, прямо вот так — стоя на ногах и крепко сжимая топор — провалился в глубокий, мёртвый сон. Заметив, что их лидер слишком долго не шевелится и никак не реагирует на окружающий шум, Коул обеспокоенно сделал шаг вперёд. — Ллойд?.. — тихо позвал мастер Земли, внимательно всматриваясь в его неестественно бледное лицо. — Ллойд, тебе плохо? Регенерация не справляется? Но в ответ повисла глухая, пугающая тишина. Ллойд даже не вздрогнул, его дыхание было слишком редким и тяжёлым. Морро тут же мрачно нахмурился, его зелёные глаза сузились от нехорошего предчувствия — он слишком хорошо знал, как Ллойд умеет скрывать свою слабость до последнего. А Кай и Джей виновато переглянулись между собой, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда. Они ясно понимали: Ллойд не спал толком чёрт знает сколько времени, а тут ещё и им пришлось спасать жизни из-за их собственной глупости. Тёмный Принц Майклсон стоял перед ними как безмолвное изваяние, сломавшись под не подъёмным грузом ответственности за всю команду.

***

«Чесночная вербена, роковая ошибка Коула и реакция Сальваторе»

Ллойд резко вздрогнул и распахнул глаза, разбуженный строгим, встревоженным голосом Пустого в своей голове. С трудом сфокусировав взгляд на застывших вокруг друзьях, трибридный принц попытался вернуть себе привычный холодный вид. Он опёрся на топор и хрипло проговорил, маскируя слабость: — А?.. Что вы так смотрите? Я не сплю, просто задумался... Ниндзя понимающе переглянулись. Никто не стал спорить или давить на него — все видели, что Ллойд держится из последних сил. Чтобы как-то разрядить обстановку и дать своему лидеру отдохнуть, Коул предложил устроить небольшой утренний пикник прямо на свежем воздухе. Ллойд, хоть и не был голоден, отказаться не смог — он слишком ценил заботу своей команды и меньше всего на свете хотел обидеть друзей. Ребята быстро разложили плед и вытащили запасы еды. Коул, искренне желая порадовать друга, протянул Ллойду аппетитную, ещё тёплую булочку. Вот только мастер Земли в спешке совершенно забыл об одной ключевой, смертельно опасной детали... Он забыл, что Ллойд, унаследовавший вампирскую сущность Клауса, органически не переносит чеснок. А булочка была густо смазана чесночным маслом. Стоило Ллойду сделать всего один приличный укус и проглотить кусок, как его лицо мгновенно побледнело, а глаза расширились от дикой, режущей боли в желудке. Первородная кровь внутри него взбунтовалась. Не успев вымолвить ни слова, Ллойд молниеносно рванул с места, скрылся за ближайшим раскидистым деревом, и его тут же жестоко, мучительно вывернуло наизнанку. Организм яростно отторгал яд. Наблюдавший за этой картиной Стефан Сальваторе, который спокойно сидел неподалёку, удивлённо приподнял брови и задумчиво проговорил: — Странно... Лично я чеснок очень люблю, на меня он не действует. Но, судя по всему, у Ллойда на него жесточайшая аллергия. Скорее всего, для его уникального организма трибрида чеснок действует так же разрушительно, как вербена для обычных вампиров. Бедный парень... Ему сейчас чертовски плохо. Слова Стефана заставили Коула похолодеть от ужаса и вины. Пикник был безнадёжно испорчен, а Ллойд, скрытый за стволом дерева, судорожно дышал, чувствуя, как чесночный токсин выжигает его изнутри, окончательно подталкивая к идее заглушить эту боль бутылкой крепкого бурбона.

***

«Пропасть взросления, горький огурец и одиночество среди друзей»

Слегка пошатываясь от пережитого приступа и всё ещё чувствуя жжение в желудке, Ллойд медленно вышел из-за дерева обратно к лагерю. Заметив испуганные и виноватые лица друзей, он заставил себя слабо улыбнуться и спокойно проговорил, усаживаясь на край пледа: — Всё нормально, ребят. Не переживайте. Просто... давление резко подскочило, с непривычки. Чтобы окончательно успокоить побледневшего Коула, трибрид аккуратно отодвинул чесночную булочку в сторону. Вместо неё он взял с тарелки самый обычный, безопасный свежий огурец и, опершись кулаком о щеку, принялся задумчиво и медленно его жевать, уставившись в одну точку. Вокруг него вовсю разгорался пикник: Джей снова о чём-то шутил, Кай бурно жестикулировал, Коул облегченно вздыхал, а Морро ехидно комментировал их очередную глупость. Им всем снова было весело и легко. Ллойд смотрел на них сквозь хруст огурца, и внезапно внутри него разлилась холодная, удушающая пустота. Он поймал себя на пугающей мысли: ему скучно. Раньше, ещё до Бездны и трибридного наследия Майклсонов, он обожал эти посиделки, смеялся вместе с ними до упаду и чувствовал себя частью этой большой семьи. А сейчас... сейчас он чувствовал себя чужаком. Горькая правда ударила в сознание Ллойда: он повзрослел. Повзрослел слишком рано, слишком жестоко и стремительно. Пока Кай, Джей, Коул и даже Морро, несмотря на все пережитые битвы, в душе оставались всё теми же весёлыми, беззаботными мальчишками, способными радоваться пустякам, Ллойд внутри себя уже стал уставшим, познавшим тьму мужчиной. На его плечах лежал груз первородной магии, панических атак и симбиоза с Пустым. Пропасть между его миром и миром ниндзя стала слишком огромной, и от этого осознания Ллойду захотелось завыть волком.

***

«Копыта телефона, разбитые иллюзии и горькая правда девятнадцати лет»

Кай первым заметил, как их лидер окончательно ушёл в себя, безрадостно разглядывая несчастный огурец. Желая хоть как-то расшевелить друга и вернуть в лагерь былую лёгкость, мастер Огня ободряюще улыбнулся: — Эй, Зелёный! Ты чего приуныл? Слушай, там недавно новый выпуск твоего любимого комикса вышел, помнишь? Почитаем, как в старые добрые? Ллойд, продолжая опираться щекой о кулак, медленно, свинцово перевёл взгляд на Кая. В его глазах не было прежнего фанатского огонька — лишь бесконечная, мудрая усталость. — Кай... Я больше не читаю комиксы, — тихо, но твёрдо отрезал трибридный принц. Коул и Морро тревожно переглянулись, улавливая, как сильно изменился тон его голоса. Джей, не желая сдаваться, поспешно вклинился в разговор: — Ну ладно, комиксы! А как же видеоигры?! Мы же можем устроить турнир на приставке, как раньше, помнишь, в кают-компании Дара Судьбы? Ллойд лишь слабо покачал головой, даже не меняя позы: — Неа. Ни игры, ни комиксы. Меня это больше не интересует. — Ну Ллойд! Ты же безумно всё это любил! — воскликнул разочарованный Коул, искренне не понимая, куда исчез их весёлый младший брат. Ллойд мгновенно перебил его. Его голос зазвучал резче, пропитанный накопленной за годы болью и первородной тяжестью Майклсонов: — Разлюбил, Коул! Мне уже девятнадцать, понимаешь? Девятнадцать! Я давным-давно вырос. Я перерос то детство, которого у меня, если честно, толком-то никогда и не было... Сейчас меня все эти глупости меньше всего волнуют. Я даже телефон с собой больше не ношу — он где-то в вещах валяется, разряженный в ноль, наверное, уже копыта откинул. Я даже телевизор перестал смотреть... Вот такие пироги. Взросление — штука капризная, похлеще, чем маленькие дети. Над пледом воцарилась гробовая, звенящая тишина. Ниндзя застыли, потрясённые этой горькой исповедью. Они смотрели на Ллойда и наконец-то ясно видели: перед ними сидит не маленький мальчик, которого они когда-то приняли в команду, а взрослый, переживший ментальный ад трибрид, чья душа покрылась шрамами. И вернуть прежнее детство уже невозможно.

***

«Эстетика тишины, уголь на бумаге и наследие художника»

Не желая больше выносить этот давящий, жалостливый взгляд друзей и продолжать разговор о потерянном детстве, Ллойд резко поднялся с пледа. — Я это... пойду, — коротко бросил он. Прежде чем ниндзя успели хоть что-то возразить, трибрид смазанной вампирской тенью молниеносно исчез с их глаз. Оказавшись на приличном расстоянии от лагеря, у подножия огромного векового дерева, Ллойд глубоко вдохнул лесной воздух и с облегчением проговорил в пустоту: — Ну... наконец-то тишина. Одним лёгким, молниеносным прыжком парень взлетел высоко вверх, бесшумно приземлившись на толстую, надёжную ветку. Уютно опершись спиной о массивный ствол дерева и вытянув ноги, Ллойд залез в карман штанов. Он достал свой старый потрёпанный блокнот и маленький, бережно сохранённый камешек прессованного угля. Устремив задумчивый взор вдаль, Ллойд слегка наклонил голову набок. Перед его глазами, обострёнными первородным зрением, раскинулся завораживающий, величественный пейзаж: утренние лучи солнца прошивали густые кроны деревьев, а лёгкий туман лениво стелился по земле. В этот миг в его жилах с новой силой запульсировала кровь Клауса Майклсона — кровь великого, непризнанного художника древности. Ллойд прижал уголёк к бумаге и принялся увлечённо, быстрыми и точными штрихами переносить эту лесную красоту в блокнот. С каждым движением руки, с каждой новой линией на бумаге его искусанная кошмарами душа наконец-то обретала истинный, непоколебимый покой. Вся его боль, взросление и тьма превращались в искусство.

***

«Незваный гость, леденящее соседство и дед первородных монстров»

Прошло ещё какое-то время. Не выдержав гнетущего одиночества в лесу, Ллойд незаметно перебрался поближе к цивилизации и теперь уже долго сидел в небольшом, полупустом кафе на самом выезде из города. Подперев подбородок рукой, трибрид отрешённо смотрел сквозь мутное стекло окна на проезжающие мимо машины, мысленно пытаясь переварить всё, что с ним произошло за эти безумные дни. Его телефон по-прежнему мёртвым грузом лежал в сумке, а навалившаяся тишина приносила лишь временное успокоение. И вдруг пространство вокруг него словно обледенело. Инстинкты оборотня и вампира внутри Ллойда завыли в унисон, предупреждая о приближении первородной, смертоносной опасности. Дверь кафе тихо звякнула, и к столику Ллойда уверенной, тяжёлой походкой подошёл высокий мужчина, от одного взгляда на которого веяло вековой смертью и безжалостной силой. Без всякого приглашения он резко отодвинул стул и подсел прямо к парню. Ллойд медленно перевёл взгляд от окна на незваного гостя, и его сердце на секунду пропустило удар. Перед ним сидел Майкл Майклсон. Тот самый грозный патриарх, древний охотник на вампиров и самый жестокий монстр в истории их проклятого рода, которого так яростно ненавидел Клаус и опасался Элайджа. Майкл вальяжно откинулся на спинку стула, смерил Ллойда своим пронзительным, леденящим душу взглядом, изучая его новый чёрно-красный стиль, и хмуро, но с каким-то давящим интересом произнёс: — Ну здравствуй, трибрид. Решил спрятаться от своей няньки-Пустого и весёлых дружков? Я пришёл без оружия, мальчик. Просто подумал, что мне пора бы получше узнать своего... уникального внука. В голове Ллойда в ту же секунду дико, оглушительно зарычал Пустой, требуя немедленно выпустить когти и разнести это кафе в щепки, а сам Ллойд застыл, понимая, что эта встреча изменит абсолютно всё.

***

«Изумрудный взгляд, дьявольская усмешка и тайна вековой ненависти»

Ллойд вальяжно подпёр щеку кулаком, совершенно не выказывая страха перед самым опасным первородным охотником в истории. На фоне бледной, почти мраморной кожи его чёрные как ночь волосы казались ещё темнее, а в полумраке кафе яркими, чистыми и пугающе сияющими изумрудными огнями горели глаза. Взглянув на грозного деда, трибрид хмыкнул: — Получше узнать? Серьёзно? Лучшего не придумал, Майкл? Древний вампир сузил глаза, вглядываясь в черты лица парня, и холодно произнёс: — Дерзкий, значит. Вся в отцовскую породу, — в его голосе проскользнула опасная сталь. Ллойд по-дьявольски, точь-в-точь как Клаус, усмехнулся, обнажая клыки, но в следующую секунду его улыбка мгновенно спала. Лицо снова стало безразличным и уставшим. Переведя задумчивый взгляд обратно на окно, где капли утреннего дождя стекали по стеклу, парень глухо проговорил: — Если ты пришёл сюда для того, чтобы, не дай бог, уговаривать меня убить Клауса... то ты очень, очень глубоко ошибаешься, дедуля. Ллойд резко развернулся и уставился своим сияющим зелёным взором прямо в леденящие глаза Майкла, буквально пригвоздив его к месту: — Скажи мне прямо: чем ты так сильно его ненавидишь? Говори. Если соврёшь или промолчишь — я просто уйду отсюда и забуду тебя, как страшный сон. Хотя, в принципе, я и так уже пуганый дальше некуда, меня ничем не удивишь. В этот же момент в подсознании Ллойда раздался нервный, злой голос его демона. Пустой, обычно такой самоуверенный, сейчас буквально исходил жёлчью от тревоги: «Слушай, мелкий, что-то этот старик мне не нравится... Совсем не нравится! От него несёт могильной землёй и пеплом белого дуба. Давай валить отсюда, пока он не выкинул какой-нибудь фокус!» Майкл услышал, как трибрид шумно выдохнул, явно споря с кем-то внутри своей головы. Грозный патриарх Майклсонов тихо, зловеще усмехнулся, оценив смелость своего внука, но, вопреки ожиданиям Пустого, нападать не стал. Он барабанил пальцами по столу, а затем всё-таки решил ответить на этот запретный вопрос, который мучил всю их семью целую тысячу лет...

***

«Исповедь Патриарха: Кровь волка, измена матери и бремя первенца»

Майкл долго молчал, всматриваясь в сияющие изумрудные глаза Ллойда. В полумраке загородного кафе его суровое, покрытое вековыми морщинами лицо казалось высеченным из камня. Наконец, он тяжело опёрся локтями о стол и заговорил — тихо, но от его голоса у Ллойда по спине пробежал леденящий холод: — Ты хочешь знать, за что я ненавижу Никлауса, мальчик? — Майкл зловеще усмехнулся, и в его глазах вспыхнул опасный огонь древнего охотника. — Вся моя жизнь была построена на чести, силе и защите семьи. Я растил его, думая, что он мой сын. Я терпел его слабость, его капризы, его вечные сопли... А потом мы стали монстрами. И когда он совершил своё первое убийство, его истинное проклятие вырвалось наружу. Кровь волка. Майкл подался вперёд, приблизив своё лицо к Ллойду так близко, что Пустой внутри подсознания трибрида яростно зашипел, готовый к бою. — В ту ночь я понял, что моя жена, Эстер, предала меня с грязным зверем, — выплюнул Майкл, и в его голосе прорезалась тысячелетняя, неутихшая боль. — Никлаус — не мой сын. Он ходячий памятник позору нашего рода. Ошибка природы. Мерзкий гибрид, в чьих жилах течёт кровь твари, убившей моего друга. Каждый раз, когда я смотрел на него, я видел измену его матери. Он слаб, потому что всю жизнь искал моей любви, но заслужил лишь мою ярость. Он мнил себя королём, но для меня он всегда останется лишь бастардом, осквернившим имя Майклсонов. Ллойд, подперев щеку кулаком, слушал этот монолог, даже не шевелясь. Его изумрудные глаза горели ровным, опасным светом. Он понимал, насколько сломлен и безумен этот старик, погрязший в своей гордости. Майкл смерил Ллойда оценивающим взглядом и добавил, слегка смягчив тон: — Но ты... В тебе течёт его кровь, но твои глаза, твоя сила Бетрезэна и этот Пустой в твоей голове... Ты сильнее его. Ты не бастард, ты — венец этого проклятого творения. И именно поэтому я пришёл посмотреть на тебя. Я хотел увидеть, унаследовал ли ты его слабость, или в тебе есть хоть капля моей истинной первородной жесткости.

***

«Золотые зрачки хищника, слепота Майкла и гордость Изгоя»

Ллойд больше не отводил взгляда. Теперь он чисто, неотрывно смотрел прямо в леденящие глаза Майкла, пристально следя за каждым мимическим движением его лица и дыханием, словно затаившийся перед смертельным прыжком хищник. Трибрид медленно наклонил голову набок. В ту же секунду его изумрудные глаза яростно, гипнотически вспыхнули ярким, золотисто-жёлтым волчьим огнём — кровь оборотня взбунтовалась от присутствия врага. Вампирские клыки не появились, Ллойд удерживал их силой воли, но его голос сорвался на опасный, утробный рык, от которого задрожали стёкла в кафе: — Как же интересно узнать... Только знаешь что, Майкл? Ты облажался в одном. Крупно облажался. Ллойд по дьявольски усмехнулся, и его золотые зрачки сузились, пригвождая древнего охотника к стулу: — Я — его сын. И если Никлаус, как ты выразился, грёбаный бастард, значит, и я точно такой же бастард! А это значит, что я — внук того самого волка, с которым твоя жёнушка тебе изменила. И сын Хейли Маршалл, которая, на минуточку, тоже была чистокровным оборотнем! И ты, старый идиот, умудряешься видеть во мне себя? Как же это смешно! Ты настолько ослеп от своей гордыни, что даже не замечаешь очевидного! Ллойд резко подался вперёд, и магия Бездны вокруг его тела заискрилась тёмными молниями, заставив Пустого внутри довольно оскалиться. — Запомни раз и навсегда, дедуля: я с великим удовольствием приму титул своего отца. Я буду скверной твоего великого рода, его позором, грязнокровкой и изменником! Я лучше буду проклятым изгоем, как Клаус, чем стану твоей преданной ручной игрушкой! Над столиком воцарилась гробовая, удушающая тишина. Сидящий напротив Майкл Майклсон впервые за тысячу лет застыл, поражённый этой бешеной, волчьей дерзостью, а Ллойд продолжал прожигать его своим золотым, хищным взором, готовый в любую секунду выпустить когти.

***

«Стальной захват, яростный отпор и неприкосновенность Трибрида»

Слова Ллойда задели древнего викинга за самое живое. Лицо Майкла исказилось от яростной, тысячелетней неописуемой злобы. Не выдержав такой сокрушительной дерзости, патриарх Майклсонов сорвался с места с молниеносной вампирской скоростью. Воздух в кафе свистнул, и в ту же секунду Майкл мёртвой, стальной хваткой вцепился в затылок своего внука. Резко и грубо притянув Ллойда к себе, прямо через стол, Майкл опалил его лицо своим леденящим дыханием и зловеще, тихо прошептал парню прямо на ухо: — Ты можешь крупно об этом пожалеть... щенок. На твоём месте я бы попридержал свой грязный волчий язык, пока я не вырвал его вместе с твоим хвалёным сердцем. В глазах Ллойда, зажатых в этих смертоносных тисках, золотой огонь оборотня вспыхнул с новой, сокрушительной силой. В его жилах бешено закипела кровь двух сильнейших Альф. Трибрид даже не поморщился от боли. Вместо этого он утробно, угрожающе прорычал, и этот звук заставил чашки на столе мелко задрожать: — Убери свои культяпки, старик... — процедил Ллойд сквозь плотно сжатые зубы, прожигая деда своим хищным, яростным взором. — Убери, пока твоя высокомерная рожа не узнала прямо сейчас, какой здесь на вкус пол. Мне, если честно, чисто по-человечески жалко это заведение, да и кофе у них довольно вкусное, чтобы устраивать тут погром. Да и руки марать об такую древнюю мразь, как ты, мне совершенно неохота. Ллойд резко дёрнул головой, заставив магию Бездны вспыхнуть вокруг его шеи тёмными искрами, которые больно обожгли пальцы Майкла, вынуждая его ослабить хватку. Ллойд выпрямился в своей чёрно-красной футболке, поправил воротник и жёстко, как истинный король, отрезал: — И угрожать мне своими сказками не нужно. Запомни раз и навсегда: я — не мой отец в детстве. И я никогда, слышишь, никогда в жизни не позволю тебе или кому-то ещё избивать моё тело! Пустой внутри подсознания Ллойда в этот момент дико, торжествующе расхохотался, упиваясь тем, как знатно трибрид опустил великого и ужасного Майкла Майклсона, превратив его вековую угрозу в пустой звук.

***

«Безумие Бездны, выжженный дуб и леденящее прощание»

Майкл, оскалившись, действовал молниеносно. В его руке блеснул маленький острый обрубок древней древесины, и в следующую секунду первородный патриарх с хрустом вонзил кол из белого дуба прямо в центр ладони своего внука, намертво пригвоздив его руку к деревянному столу. Любой вампир на земле уже забился бы в судорогах от смертоносного яда, но Ллойд не издал ни единого звука. Его бледное лицо не дрогнуло, он лишь тяжело сглотнул застрявший в горле ком, хотя его трибридное тело тут же начало крупно лихорадить от древней магии. Рана внутри ладони начала жутко, невыносимо гореть, словно туда залили расплавленный свинец. На глазах изумлённого Майкла бледная кожа вокруг прокола мгновенно покрылась уродливыми, пульсирующими чёрными венами, а всю правую руку парня разбил временный, сковывающий паралич. Древний белый дуб начал выжигать саму его вампирскую суть. Майкл зловеще усмехнулся, упиваясь своей мимолётной победой, и тихо спросил: — Ну как состояние, гибридный щенок? Почувствовал силу своего истинного господина? Ллойд медленно поднял голову. На его бледном лице, вопреки всем ожиданиям, расплылась безумная, дьявольская усмешка Клауса, смешанная с диким оскалом Пустого. Его золотисто-волчьи глаза сияли первобытным хаосом. Подавшись ближе к Майклу, трибрид едва слышно, леденящим душу шёпотом проговорил: — Просто блаженство, дедуля... Мне даже нравится. Только надо было слегка сильнее, я люблю, когда со мной обращаются очень жестоко. Знаешь, это меня чертовски возбуждает к насилию... И когда вокруг очень, очень много горячей крови, предсмертных стонов... Знаешь, мне даже начинает нравиться этот твой жестокий... кхм, секс. Как тебе такой расклад, а? Или, может, мне прямо сейчас отрезать тебе что-нибудь лишнее? Например, твою голову... Знаешь, она тебе всё равно абсолютно не нужна, раз мозгов в ней нет. Стоило ядовитой древесине белого дуба коснуться трибридной крови и попытаться превратить Ллойда в пепел, как в его подсознании окончательно взбесился Пустой. Ментальный демон взвыл от этой адской боли и врубил защитную магию Бездны на полную, сокрушительную мощность. Вокруг Ллойда прямо посреди кафе начался стихийный, пугающий выброс тёмной энергии. Пространство заискрилось. И в ту же секунду из пробитой ладони Ллойда с оглушительным треском вырвались яростные чёрные молнии Бездны. Они со свистом и мясом буквально с корнем выжгли кусок белого дуба из его плоти, разрывая древесину в щепки! Ошмётки древнего оружия со звоном разлетелись по полу. Как только кол вылетел из раны, мощная волчья кровь Хейли и первородная кровь Клауса с дикой скоростью бросились залечивать сожжённую ладонь, затягивая кожу прямо на глазах. Ллойд, как ни в чём не бывало, плавно встал из-за стола, поправил свои лёгкие чёрные спортивные штаны и накинул капюшон. Взглянув на застывшего в оцепенении Майкла, он сухо бросил: — Спасибо за компанию. Было... освежающе. Больше не говоря ни единого слова, Ллойд развернулся и молниеносно исчез, растворившись в воздухе на вампирской супер скорости. В полупустом кафе воцарилась тишина, прерываемая лишь шумом дождя за окном. Майкл Майклсон остался сидеть за столом один. На его лице медленно поползла хищная, мрачная усмешка — он понял, что его внук оказался куда более жутким и прекрасным монстром, чем вся их тысячелетняя семья вместе взятая.

***

«Семейные искры, наглый старик и объятия Альфы»

Ллойд вернулся в лагерь уставший, с бледным лицом и до предела измотанной душой. Ладонь, которую всего пару минут назад насквозь прожгло ядом белого дуба, уже полностью затянулась благодаря регенерации, но фантомная боль всё ещё слабо покалывала пальцы. Ллойд твёрдо решил для себя: он ни за что не станет говорить отцу про встречу с Майклом в кафе. Он не хотел, чтобы Клаус снова рвал и метал, погружаясь в свои старые детские травмы. Хватит с них на сегодня Майклсоновского террора. Трибрид шёл по лагерю, глубоко погружённый в свои мысли, как вдруг со спины к нему кто-то подлетел с молниеносной первородной скоростью. Не успел Ллойд даже обернуться, как сильная мужская рука резко схватила его за шею, намертво фиксируя локтем в шутливом, но крепком замке. Свободная ладонь тут же бесцеремонно и весело затрепала его чёрные как ночь, растрёпанные волосы. Ллойд даже не испугался. Его изумрудные глаза на секунду вспыхнули золотом, он мгновенно зафиксировал пальцами руку на своей шее и по знакомой ауре, по родному запаху леса и силы сразу понял, кто это. — Отпусти! — как-то совсем по-детски, возмущённо и сонно прошептал Ллойд, предприняв резкое усилие, и всё-таки с трудом вырвался из стального захвата. Клаус весело фыркнул, складывая руки на груди, и с хитрой ухмылкой на лице проговорил: — Какой же ты всё-таки недотрога. Ллойд от такого заявления аж вздрогнул. Он резко развернулся к отцу, картинно округлив свои зелёные глаза, и с напускной угрозой проговорил: — Я?! Я — недотрога?! Ну, папа, ты сейчас у меня получишь за недотрогу! Естественно, Ллойд не собирался драться всерьёз, поэтому он лишь игриво, по-дружески махнул кулаком перед лицом Клауса. В ту же секунду трибрид использовал вампирское ускорение, планируя молниеносно оказаться со спины отца, чтобы шутливо толкнуть его в плечо и доказать свою правоту. Но Клаус не был бы Клаусом, великим первородным гибридом, если бы попался на такой простой трюк. Первородный среагировал на долю секунды быстрее: он сорвался с места, смазавшись в воздухе, и в мгновение ока оказался прямо за спиной собственного сына. Мягко, но уверенно положив свои широкие ладони на плечи Ллойда, Клаус чуть наклонился к его уху и победоносно прошептал: — Слишком медленно, сынок. Тебе нужно больше тренироваться. Ллойд возмущённо выдохнул, чувствуя, как внутри закипает чистое упрямство оборотня: — Да ты... да ты просто наглый старик! — выпалил парень. Ллойд резко, на одних рефлексах перехватил запястье отца, выворачивая его, и зафиксировал Клауса почти вплотную к деревянной стене одного из строений лагеря. Он действовал аккуратно, бережно, ни в коем случае не ломая руку отцу, но держал крепко. Наклонившись теперь уже к уху Клауса, Ллойд победно улыбнулся: — Ну и кто из нас теперь медленный, а? Сдавайся, старик! Клаус тяжело, горячо выдохнул, чувствуя, как его сердце переполняется гордостью за боевые навыки сына. Но сдаваться Первородный Король не собирался — он был слишком горд для этого. Используя свою колоссальную физическую силу, Клаус молниеносно и невероятно мягко перехватил сына за шкирку, одним техничным движением перекидывая Ллойда через своё плечо. Но вместо того, чтобы бросить парня на землю, Клаус в следующее мгновение ловко подхватил девятнадцатилетнего трибрида прямо на руки, крепко прижимая к своей груди. — Вот теперь ничья, сынок, — счастливо и тепло проговорил Клаус, смотря на Ллойда сверху вниз со своей самой доброй отцовской улыбкой. Ллойд от такой наглости аж дар речи потерял. Он смешно скрестил руки на груди и сначала обиженно посмотрел на довольное лицо отца, затем перевёл хмурый взгляд на землю под ногами, а потом и вовсе уставился в одну точку на стене. В его голове пронеслась мысль, что его, великого мастера и грозного трибрида, так легко обхитрили в этой маленькой домашней игре, и теперь он, как маленький ребёнок, сидит на руках у папы. Сдавшись под напором этой отцовской нежности, Ллойд наконец снова перевёл взгляд на Клауса и тихо, с напускной обидой прошептал: — Доволен? Клаус тихо, искренне усмехнулся, покрепче перехватывая своего драгоценного сына, и тепло отрезал: — Вполне.