«Глава 36. Финал: Последний взгляд на Ниндзяго, обещание Ллойда и тишина опустевшего лагеря»

Материнские слёзы и дневник памяти Рассвет неумолимо приближался, окрашивая горизонт в нежно-розовые тона. Это были последние часы Ллойда в родном мире. Пользуясь моментом, пока остальные собирали вещи, молодой трибрид остался наедине с Мисако и Эларой в полумраке палатки. Мисако не сдерживала слёз. Плечи женщины вздрагивали, она закрывала лицо руками, сокрушаясь от невыносимой мысли, что пропустит самые важные, первые пятнадцать лет взросления своей маленькой внучки Дианы. Она не увидит её первых шагов, не услышит первых слов. Но Элара, проявив всю стойкость своей сильной натуры, подошла ближе. Она крепко, уверенно обняла своего внука, прижимая его к сердцу, и твёрдо, смотря прямо в его наполненные грустью изумрудные глаза, произнесла: — Не плачь, Ллойд. Истинная любовь матери и бабушки не знает границ. Она способна пройти сквозь любые миры, пространства и годы. Мы будем ждать вас каждую секунду. Ллойд судорожно выдохнул, сглатывая подступивший к горлу ком, и кивнул: — Я обещаю вам... Я буду вести подробный дневник для Дианы. С самого первого дня нашего путешествия. Я запишу туда всё, чтобы, когда она вырастет, она знала, какие у неё потрясающие, любящие бабушки в Ниндзяго. Перстень с буквой «L» и прощание с Дедом Утреннее солнце едва показалось из-за верхушек деревьев, когда лагерь зашевелился. Стефан подошёл к Ллойду и с тёплой, поддерживающей улыбкой протянул ему массивное защитное кольцо из лазурита, на котором красовалась изящная гравировка в виде буквы «L». Ллойд удивлённо приподнял брови, переводя взгляд с кольца на вампира: — А не слишком ли рано, Стефан? Я ведь только-только привыкаю к этой стороне. Элайджа, застёгивая пуговицы своего неизменного пиджака, обернулся и строго, но одобрительно произнёс: — Нет, Ллойд, в самый раз. Ты с честью прошёл все проверки этой сумасшедшей ночи. И тем более, в предстоящей долгой поездке тебе нужно как-то прятаться от солнца. Без кольца ты просто сгоришь в машине. Ллойд понимающе кивнул, взял перстень и медленно надел его на правую руку, прямо на средний палец. Лазурит на мгновение вспыхнул магическим сиянием, закрепляя чары Бонни Беннет на теле молодого трибрида. В этот момент из тени деревьев вышел Первый Мастер Кружитцу. Старик выглядел непривычно тихим и задумчивым. Он остановился в паре шагов и негромко спросил: — Уезжаете? Ллойд обернулся к создателю своего мира, натянул на голову капюшон и с лёгкой, немного грустной полуулыбкой ответил: — Да... Увидимся через пятнадцать лет, дед. Берегите здесь друг друга. Не скучайте. Тем временем Деймон с победным гудком пригнал к краю поляны старую, но мощную машину. Двери были открыты, и внутри уже вовсю обживались пассажиры: Клаус вальяжно развалился на переднем сиденье, Элайджа и Стефан устраивались сзади, маленькая Хоуп махала Ллойду рукой из окна, Лекси весело подмигивала, а Мика бережно держала на руках спящую Диану, укутанную в мягкий плед. Ллойд развернулся и твёрдым шагом пошёл к автомобилю. На полпути он резко остановился, обернулся через плечо к застывшей команде ниндзя и шутливо крикнул: — Ах, точно! Кай, ты мне там завтра фальшивые похороны смотри не испорти! Сделай жалобное лицо. Удачи вам, герои! Ллойд запрыгнул на сиденье, захлопнул тяжёлую дверь, и Деймон с визгом шин рванул с места. Машина быстро скрылась за поворотом лесной дороги, увозя Первородных, Сальваторе и юного трибрида с его дочерью в совершенно другой, неизвестный, но безопасный для них мир. Занавес опускается На поляне воцарилась тяжёлая, давящая тишина. Пыль от колёс машины медленно оседала на траву. Первый Мастер Кружитцу тяжело вздохнул, опёрся на свой посох и негромко произнёс, нарушая молчание: — Ну... Наверное, и нам пора домой. Нужно вернуться в Монастырь и всё подготовить для этого спектакля с похоронами. В ответ ему была лишь гробовая тишина. Ниндзя и Морро стояли абсолютно подавленными, опустив головы и не в силах смириться с тем, что их предводитель, их названый брат покинул их на целых пятнадцать лет. Мисако и Элара, не выдержав этого гнетущего момента, молча развернулись и ушли прятаться в глубину палатки, чтобы пережить своё горе вдали от чужих глаз. Сенсей Ву лишь обречённо махнул рукой и тоже молча скрылся в своей палатке, заваривать горький чай с вербеной. Первый Мастер Кружитцу обвёл взглядом опустевшую, молчаливую поляну, грустно пожал плечами и тихо пробормотал самому себе: — Что ж... Тишина — знак согласия. История Зелёного Ниндзя в Ниндзяго временно оборвалась, оставив после себя лишь тлеющие угли костра, шорох ветра и долгое, пятнадцатилетнее ожидание великого возвращения легенды.