Глава 1

Библиотека интерната Монад всегда была для Лилит тихим убежищем, местом, где законы алхимии значили больше, чем затянувшаяся вражда её родителей с семьей Джеппетто. Но сегодня тишина была обманчиво хрупкой, словно тонкий слой льда на глубоком омуте. Лилит кожей чувствовала, как по залу разливается знакомая аура хаоса.  Она уткнулась в тяжелый том «Трансмутации высших порядков», стараясь не смотреть по сторонам. Завтрашний экзамен был решающим — в комиссии будут сидеть её отец и сам Джеппетто. Опозориться перед ними обоими было равносильно гражданской смерти. Скрежет отодвигаемого стула прорезал тишину, как бритва.  Карло не просто сел рядом — он ввалился в её личное пространство, по-хозяйски закинув ногу на колено и бросив на стол связку ключей, которые подозрительно напоминали ключи от склада редких реактивов. На его губах играла та самая дерзкая ухмылка, которая заставляла учителей хвататься за сердце, а Лилит — за голову.  — Опять эти формулы, мышка? — прошептал он, склонившись так близко, что его темные волосы коснулись её плеча, оставляя мимолетное ощущение холода и электричества. — Ты же знаешь, что свинец не превратится в золото, сколько на него ни смотри.  — Уйди, Карло, — выдохнула Лилит, не поднимая глаз. — Я серьезно. Если я провалюсь, мои родители запрут меня в домашней лаборатории до конца века. И они обвинят твоего отца в том, что он подослал тебя сорвать мне подготовку.  Карло невысоко подбросил в воздухе украденное у неё перо и поймал его двумя пальцами. Его движения были ленивыми, но точными — классический бунтарь, который живет в своем ритме, игнорируя любые правила и общепринятые приличия.  — А разве он не прав? — Карло тихо рассмеялся, и этот звук заставил Лилит вздрогнуть, слово от прикосновения к ледяному металлу. — Я здесь именно для этого. Чтобы спасти тебя от превращения в скучный кусок пергамента. Мой старик бесится, когда я упоминаю твою фамилию, но знаешь что? Мне нравится смотреть, как у него дергается глаз. Так же сильно, как мне нравится, когда ты злишься на меня.  Он подался вперед, бесцеремонно накрывая ладонью страницу учебника, которую она пыталась прочесть. Лилит наконец подняла взгляд, полный ярости, но столкнулась с его искрящимися, азартными глазами. В них не было и капли раскаяния — только чистая, концентрированная одержимость, направленная персонально на нее.  — Ты невыносим, — прошипела она. — Ты — самое большое препятствие в моей карьере алхимика.  — Я — твоё главное приключение, — парировал он, сокращая расстояние до опасного минимума. — Послушай, Лилит. Твой отец ненавидит моего, мой — твоего. Это старая история. Но прямо сейчас на улице закат, который пахнет озоном и свободой, а не пыльными книгами. Идем со мной на крышу часовой башни. Я притащил туда бутылку вина из запасов директора и те сладости, которые ты любишь.  Он протянул руку и аккуратно, почти нежно, убрал выбившуюся прядь за её ухо, но тут же испортил момент, щелкнув её по носу.  — И если ты сейчас не встанешь, я начну вслух зачитывать твои пометки на полях о том, какой профессор Пизани зануда. Громко. На всю библиотеку.  Лилит посмотрела на него — дерзкого, приставучего, абсолютно неуправляемого парня, который стал её тенью с самого первого дня в Монаде. Она знала, что он не шутит. Он будет сидеть здесь, бесить её, перебирать её инструменты и шептать глупости на ухо, пока она не сдастся.  С тяжелым вздохом она захлопнула книгу. Карло тут же вскочил, сияя так, будто выиграл главную битву в жизни.  — Умная девочка, — он схватил её за руку, переплетая свои пальцы с её испачканными в чернилах пальцами, и потянул к выходу. — К черту алхимию, Лилит. Сегодня мы будем изучать что-то более интересное. Например, как долго мы сможем бегать от патруля смотрителей.  Она шла за ним, чувствуя, как внутри закипает смесь раздражения и странного, пугающего восторга. Карло был её личным проклятием, но в этом стерильном мире Монада он был единственным, кто заставлял её чувствовать себя по-настоящему живой.     Вечерний Крат окрасился в глубокие багровые тона. На вершине часовой башни интерната Монад ветер был прохладным и резким, но Карло это, казалось, совсем не беспокоило. Он с комфортом устроился на широком каменном выступе, расстелив свой расшитый камзол прямо на пыльные плиты. Рядом стояла высокая бутылка коллекционного вина с печатью директора и россыпь дорогих пирожных, которые он явно «позаимствовал» из кухни для преподавателей.  Лилит сидела напротив, подтянув колени к груди. В одной руке она держала бокал, а в другой — всё тот же проклятый конспект по алхимии. Свет от огромного циферблата часов падал на страницы, окрашивая их в теплый желтый цвет.  — Карло, — чеканит она, не поднимая глаз, — я согласилась подняться сюда только при одном условии.  Он уже открыл рот, чтобы отпустить какую-то дерзкую шутку про её серьезное лицо, но Лилит опередила его, выставив вперед ладонь.  — Помолчи. Ровно пятнадцать минут. Мне нужно дочитать главу о стабилизации эрго, иначе завтра на глазах у твоего отца я превращу свою лабораторную установку в груду мусора. Если ты выдержишь пятнадцать минут тишины, я отложу книгу и… уделю тебе внимание.  Карло замер с наглой ухмылкой на лице. Его глаза азартно блеснули. Для него, человека, который не мог просидеть спокойно и секунды, это был настоящий вызов. Он драматично прижал руку к сердцу, изображая немую покорность, и демонстративно «запер» свой рот на воображаемый ключ, выбросив его в сторону города. Первые пять минут прошли в относительной тишине. Карло развалился на спине, закинув руки за голову и разглядывая первые звезды. Он постукивал каблуком сапога по камню, создавая раздражающий, но всё же ритмичный звук. Лилит пыталась сосредоточиться, но чувствовала на себе его взгляд. Он не говорил ни слова, но его присутствие давило на нервы, будучи громче любого крика.  На десятой минуте Карло начал откровенно страдать, обуреваемый жаждой действия и эмоций здесь и сейчас. Он начал медленно пододвигаться к ней, не вставая с пола, а просто переползая на локтях. Каждый его дюйм кричал о том, как сильно ему скучно.  Он подполз вплотную и положил голову ей на колени, прямо поверх конспекта. Лилит замерла. Она чувствовала тепло его затылка и то, как он специально щекочет её ладонь своими волосами.  — Карло, время еще не вышло, — прошипела она, стараясь не выпустить перо из пальцев.  Он не ответил. Помня о сделке, он лишь поднял на неё взгляд, полный невыносимой, приторной преданности, и невинно моргнул. В его глазах читалось: «Я молчу? Молчу. Но я всё еще здесь, и я всё еще центр твоего мира».  Затем он потянулся к тарелке с едой и, выбрав самое красивое пирожное с вишней, молча поднес его к её губам. Это был запрещенный прием. Он смотрел на неё с вызовом, ожидая, сорвется она или нет. Лилит чувствовала сладкий аромат крема и видела его дерзкие, смеющиеся глаза.  — Ты невыносим, — прошептала она, но всё же приняла угощение из его рук.  Карло тут же просиял. Он выпрямился, и хотя до конца пятнадцати минут оставалась еще пара секунд, он не выдержал.  — Время вышло, мышка! — радостно провозгласил он, выхватывая книгу из её рук и бесцеремонно забрасывая её в дальний угол крыши. — Пятнадцать минут тишины с тобой — это самая длинная пытка в истории Крата. Теперь ты официально принадлежишь мне до самого рассвета. И не смей говорить об алхимии, иначе я заставлю тебя пересчитывать все шестеренки в этих часах.  Он разлил вино по бокалам, его движения были резкими и уверенными. В этом жесте было всё: и его пренебрежение к правилам, и его странная, колючая нежность. Он сел так близко, что их плечи соприкасались, и поднял бокал, салютуя ночному городу.  — За завтрашний провал, Лилит. Потому что чем хуже ты сдашь экзамен, тем больше времени у тебя будет на меня.  Он подмигнул ей, и в этом мгновении, на вершине башни, вражда их отцов казалась чем-то бесконечно далеким, архаичным и совершенно нелепым.     Вино в бокалах поблескивало в свете огромного циферблата, но Карло, казалось, опьянел не от напитка, а от самого факта, что Лилит наконец-то отложила книги. Его натура требовала движения, тактильного контакта и немедленной реакции. Для него «просто сидеть» было физически невозможным испытанием.  — Знаешь, — начал он, вскакивая на ноги и балансируя на самом краю каменного парапета, от чего у Лилит перехватило дыхание, — твой отец так серьезно относится к этим формулам, будто от них зависит вращение Земли. А ты... ты становишься такой же. Хмуришься, как старый профессор.  Он спрыгнул обратно и приземлился в паре сантиметров от неё, заставив её вино в бокале дрогнуть. Карло не мог просто сидеть рядом. Он постоянно менял позы: то ложился, закидывая ноги ей на колени, то вскакивал, чтобы изобразить в лицах директора интерната.  — Карло, сядь спокойно, ты меня нервируешь, — проворчала Лилит, пытаясь сделать глоток.  — Не могу, — честно признался он, и в его глазах вспыхнул опасный азарт. — Ты слишком неподвижная. Хочется тебя растормошить.  Он начал свою «атаку». Сначала он лениво потянул за ленту в её волосах, заставляя прическу слегка рассыпаться. Когда Лилит попыталась его отогнать, он переключился на её пальцы, рассматривая пятна от чернил, будто это были редкие созвездия. Его прикосновения были быстрыми, порхающими, как у любопытного, капризного кота.  — Эй, мышка, а если я украду твою сумку и заброшу её вон на ту горгулью? — он кивнул на каменное изваяние чуть ниже по склону крыши. — Ты пойдешь за ней? Или заставишь меня нести тебя туда на руках?  — Карло, если ты тронешь мою сумку, я подсыплю тебе в шампунь состав для ускоренного роста волос на ушах, — пригрозила Лилит, но её голос дрогнул от невольного смеха. Это было именно то, чего он добивался. Он рассмеялся, подался вперед и внезапно обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть прямо на него. Его гиперактивность на мгновение сменилась пугающей сосредоточенностью.  — Ты такая колючая, Лилит. Настоящая дочь алхимиков, — он провёл большим пальцем по её нижней губе, нагло и собственнически. — Твои родители мечтают выдать тебя за какого-нибудь гения химии, а мой отец мечтает, чтобы я стал идеальным наследником. Но мы здесь, на крыше, пьем украденное вино, и я ни за что не оставлю тебя в покое. Даже не надейся.  Он тут же отстранился, не давая ей ответить, и начал кружиться вокруг неё, напевая какую-то непристойную песенку, которую явно подслушал у портовых рабочих Крата. Он дергал её за края одежды, пытался щекотать и постоянно комментировал каждый её вздох.  — Ты как заведенная марионетка, — выдохнула Лилит, сдаваясь и отставляя бокал. — В тебе слишком много энергии.  — Во мне слишком много тебя, — парировал он, внезапно потянув её на себя, так что она повалилась на расстеленный камзол рядом с ним. — Просто признай: тебе нравится, что я не даю тебе скучать. Без меня ты бы уже превратилась в сухую страницу учебника.  Он прижал её к себе, удерживая за талию так крепко, что она не могла пошевелиться, и уткнулся носом в её макушку. Даже в этот момент он не затих — его пальцы ритмично барабанили по её плечу, а сердце билось так часто, будто он только что пробежал через весь город.  — Поспи, — прошептал он ей на ухо с внезапной, почти болезненной нежностью, которая на миг прорезалась сквозь его дерзость. — А я буду охранять твой сон. И, возможно, нарисую на твоих щеках пару алхимических символов, пока ты не видишь.  Лилит закрыла глаза, понимая, что в этой ночи, под охраной самого невыносимого парня в Крате, она чувствует себя в большей безопасности, чем в стенах собственной лаборатории.     Лилит замерла, вытянувшись на камзоле Карло и прикрыв веки. Она чувствовала, как его гиперактивность постепенно сменяется чем-то другим — более тихим и опасным, напоминающим затишье перед бурей. Она заставила своё дыхание стать ровным и глубоким, хотя сердце колотилось в ритме его барабанящих пальцев.  Карло, решив, что его «мышка» наконец сдалась под натиском усталости и вина, притих. Для него это был редкий момент созерцания. Он чуть отстранился, чтобы лучше видеть её лицо в серебристом свете часов. Его взгляд, обычно дерзкий и скачущий, теперь медленно скользил по её лбу, ресницам и линии губ.  Он затаил дыхание. В голове Карло проносились сотни едких шуток, которыми он мог бы её разбудить, но внезапный порыв нежности пересилил его привычную линию поведения. Он осторожно, боясь даже шороха своей одежды, склонился к её лицу.  Лилит чувствовала, как его тепло становится почти осязаемым. Она ощущала запах металла и дорогого мыла, исходивший от его кожи. Карло медлил, наслаждаясь моментом своей маленькой «победы». Он почти коснулся губами её щеки, собираясь оставить там мимолетный, невесомый поцелуй, как вдруг…  В ту самую секунду, когда его губы были в миллиметре от её кожи, Лилит резко распахнула глаза. В них не было и тени сна — только торжествующий, искристый блеск.  — Попался, — прошептала она с коварной улыбкой.  Карло отпрянул так резко, будто его ударило током от эрго-кристалла. Он потерял равновесие, запутался в полах собственного камзола и едва не кувыркнулся с парапета, в последний момент ухватившись за каменный выступ. Его лицо, обычно бледное, мгновенно вспыхнуло густым румянцем, который был виден даже в темноте.  — Ты… ты не спала?! — вскрикнул он, и его голос на секунду сорвался, теряя всю привычную наглость. — Это было подло, Лилит! Настоящий алхимический обман!  — А ты, кажется, собирался нарушить мое личное пространство еще сильнее, чем обычно? — Лилит приподнялась на локтях, не сводя с него насмешливого взгляда. — Сын великого Джеппетто опускается до того, чтобы красть поцелуи у спящих девушек? Что бы сказал твой отец?  Карло быстро взял себя в руки, хотя уши всё еще пылали. Он тряхнул волосами, возвращая на лицо привычную маску дерзости, и присел на корточки рядом с ней, сузив глаза.  — Мой отец сказал бы, что я слишком долго медлил, — парировал он, его голос снова стал низким и вибрирующим. — И знаешь что? Раз ты не спишь, значит, игра продолжается.  Он резко подался вперед, хватая её за запястья и прижимая их к камзолу. Теперь он не осторожничал. Его гиперактивность вернулась с удвоенной силой, подпитанная азартом и желанием отыграться за свой минутный позор.  — Ты думала, что напугала меня? — он ухмыльнулся прямо ей в губы, его глаза горели в темноте, как у голодного хищника. — Ты просто раззадорила меня еще сильнее. Теперь я не просто буду ходить за тобой хвостиком. Я буду твоим самым страшным кошмаром на завтрашнем экзамене. Я буду сидеть прямо перед тобой и играть с твоими реактивами, пока ты не признаешь, что этот поцелуй должен был состояться.  Он не отпускал её рук, наслаждаясь тем, как роли снова поменялись. Лилит чувствовала, что её маленькая шутка привела к тому, что теперь Карло не успокоится до самого утра.     Вино из погреба директора оказалось коварным — оно мягко обволакивало, снимая напряжение последних недель, проведенных за учебниками. Лилит почувствовала, как её плечи, вечно сжатые от стресса и ожидания родительского одобрения, наконец расслабились. Холодный ветер Крата больше не казался кусачим, а присутствие Карло, которое обычно вызывало у неё желание спрятаться в самой глубокой лаборатории, внезапно стало странно, пугающе уютным.  Она снова села, прислонившись спиной к прохладному камню часовой башни, и сделала еще один глоток. Карло, заметив перемену в её состоянии, перестал прыгать по парапету. Он почувствовал, как изменилась «частота» её настроения — Он улавливал такие вещи буквально кожей.  — Глядите-ка, великая алхимичка превращается в обычную девушку, — тихо сказал он, усаживаясь рядом. На этот раз он не пытался её уколоть, в его голосе слышалось искреннее любопытство.  Лилит слегка прислонилась головой к его плечу. Оно было твердым и надежным, несмотря на всю его внешнюю легкомысленность.  — Заткнись, Карло, — лениво ответила она, прикрывая глаза. — Ты всё еще меня бесишь. Просто сейчас у меня нет сил на это реагировать.  Карло усмехнулся и, вопреки своему обыкновению постоянно дергаться, замер. Он осторожно приобнял её за плечи, позволяя ей устроиться удобнее.  — Ладно, сегодня я буду твоей подставкой для головы. Но учти, я выставлю за это счет в виде десяти прогулянных лекций по истории марионеток.  Лилит лишь тихо фыркнула. В голове приятно шумело, и ей стало казаться, что его гиперактивность — это не проклятие, а просто безудержный избыток жизни, которого ей самой так не хватало. Она посмотрела на его профиль: четкая линия челюсти, сосредоточенный взгляд, направленный на огни Крата, и непослушная прядь волос, падающая на глаза.  — Почему ты это делаешь? — спросила она, рассматривая игру света в своем бокале. — Почему ты ходишь за мной? Твой отец в ярости от одной мысли, что мы дышим одним воздухом.  Карло повернул к ней голову. Его глаза, обычно полные насмешки, сейчас были серьезными.  — Потому что ты настоящая, Лилит. В этом чертовом интернате все — марионетки. Мой отец хочет сделать из меня идеального сына, твои родители — идеальную наследницу. Все говорят правильные слова, но ты... ты злишься по-настоящему. Ты работаешь до искр из глаз. Ты живая. И я хочу быть рядом с чем-то живым, даже если это «живое» постоянно пытается меня прогнать.  Он внезапно потянулся к её бокалу, забрал его и поставил на камзол, а затем взял её обе руки в свои. Его ладони были теплыми, и Лилит поймала себя на мысли, что ей совсем не хочется их забирать.  — И еще, — он снова вернул свою дерзкую ухмылку, — мне просто очень нравится, как ты краснеешь, когда я подхожу слишком близко. Это лучшее зрелище во всем Крате.  Лилит тихо засмеялась. Алкоголь и его неожиданная честность сделали своё дело — она больше не хотела бороться. Она просто позволила себе закрыть глаза, слушая мерный ход огромных шестеренок за спиной и чувствуя, как Карло, не в силах долго сидеть неподвижно, начал нежно перебирать её пальцы, вычерчивая на ладони невидимые алхимические круги.  — Ты неисправим, — прошептала она.  — Я исключителен, — поправил он, прижимаясь своим виском к её.