Часть 18

Где-то за пределами Нью-Йорка: Он не мог поверить, что это происходит. Он расхаживал взад-вперед по своему кабинету в их нью-йоркском доме, чувствуя, что вот-вот лопнет от разочарования. Опасаясь, что его старший сын наблюдает и подслушивает, он постарался подавить свои мысли, прежде чем со вздохом плюхнуться в офисное кресло. Он опустил голову на руки и начал массировать виски… хотя прекрасно понимал, что, будучи вампиром, он не может испытывать головную боль. — Ты уверен?.. — его голос звучал напряженно и устало, заставляя его сделать еще один глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Да, отец, Элис видела. Ах, его новая дочь, какой талант! Он не мог найти лучшей пары для своего сына. Яркая, жизнерадостная, с даром провидцев и почти безупречной репутацией, как и у него самого, когда дело доходило до искушения дьявола — человеческой крови. Он открыл глаза и увидел, как сын счастливо улыбается ему; гордый тем, что его будущая жена заслужила одобрение отца. Он перевел взгляд на свою новую дочь. Она радостно улыбалась ему, и по мере того, как его внимание обращалось к ней, ее улыбка становилась все шире. — Девочка больше не проблема, отец, — мягко умолял его ее звонкий голос, и он кивнул, чтобы успокоить ее. — Что именно ты увидела, дорогая Элис? — За последний месяц, что она была с ними, он обнаружил, что комплименты и ласковые слова, а также невероятное количество подарков, делали девочку более сговорчивой. Как и было задумано, она взглянула на его сына, прежде чем повернуться к нему со своей безумной улыбкой. — Она видела, как девушка выехала в пустыню, затем мелькнуло видение её пикапа, врезавшегося в дно пещеры, а потом — ничего. Просто темнота. — Эдвард говорил за свою подругу; они довольно быстро стали пугающе синхронизироваться. — А когда мои видения темнеют, это всегда означает, что человека нет! УУМЕЕЕР — пропела Элис эти буквы нараспев, и он кивнул. — Какая утрата… — Утрата? Отец! Она была такой надоедливой, удивительно, что я не кусал её каждый раз, когда она краснела, глядя на меня! — фирменный стон Эдварда захлестнул его, и он прервал сына свирепым взглядом. — Эдвард! Мы это обсуждали! Лучше было бы, если бы эта девушка была полностью очарована тобой, прежде чем мы её изменили… — Я до сих пор не понимаю, зачем ты хотел её изменить. Она была обычным человеком, и мой Эдди говорит, что у него постоянно были с ней проблемы! Его взгляд переключился на новую дочь. Надеюсь, сын скоро поставит её на место; задавать ему вопросы было неправильно. Она быстро замолчала под тяжёлым взглядом его золотистых глаз, и он вздохнул, снова потирая виски. Честно говоря, его семья иногда бывала такой раздражающей. Неужели они не понимают, что он знает лучше всех? — Простите, отец. — Дети дружно прошептали свои извинения, и он чуть не вздохнул ещё раз. Прежде чем он успел показать свои истинные чувства, он снисходительно улыбнулся им обоим, наполняя свои мысли о том, какие они идеальные… что они — всё, чего он когда-либо желал… Эдвард увлёкся этим, и Элис сделала то же самое. — Всё в порядке, мои дети. — Ещё одна вовремя появившаяся улыбка, и они оба практически растворились в креслах, в которых сидели. — Я рад, что вы обратили моё внимание на эту идею. Теперь я чувствую, что отнял у вас слишком много времени, которое мог бы потратить на подготовку к свадьбе! Вот и всё. Одно лишь упоминание о предстоящей свадьбе заставило Элис подпрыгивать на стуле, а Эдварда — бросить на свою маленькую подругу почти собственнический взгляд. Он выпроводил их из своего кабинета. *** Когда они скрылись из виду и из зоны слышимости, он начал молиться. О, Боже мой, как же его планы пошли наперекосяк? Эта девушка должна была стать его шагом к искоренению всех этих демонов-пьяниц, которые бесчестили дар Божий! Ему потребовалось несколько десятилетий, но он понял, почему Бог дал ему эту жизнь, которую он изначально считал проклятием. В этом обличье они были ближе к истинному образу Божьему! Чтобы раскрыть его, нужно было лишь жить праведной жизнью, следуя проверенным временем принципам, которым его учили ещё в его низшей человеческой форме. И действительно, золотые глаза, которые он обрёл, питаясь животными, были достаточным доказательством того, что они превращаются в ангелов; истинных слуг Господа. И всё же эти мерзкие пьющие людей! Они добровольно впали в грех и разврат, их демонические красные глаза — доказательство их союза с Люцифером! Он много веков назад решил, что его истинная цель — избавить мир от этих демонов. Конечно, он постарается спасти как можно больше людей и показать им истинный путь следования воле Божьей, но некоторые из них… их души исчезли, и их нужно было уничтожить. А эта девушка… она должна была стать его пропуском к началу его Святой Мести; он знал, что она обладает силой с того момента, как его первенец вернулся домой и сказал ему, что её мысли умолкли. Он тяжело вздохнул. Какая же она была упрямая девушка, из-за чего его дорогому Эдварду пришлось заколдовать её, чтобы она полюбила его. В конце концов, ему пришлось предпринять последнюю отчаянную попытку связать её с ними, наняв этих язычников, чтобы те выследили девушку, и подготовив Эдварда к её спасению в истинно ангельском стиле. Ах, жадность, какой же это был чудесный мотив для этих грешных язычников; они бросились исполнять его волю, даже не подозревая, что это ловушка. Но тут в их жизнь ворвалась эта проклятая фея, разрушив все его тщательно продуманные планы. Ах, неважно. Фея была одарена и гораздо святее той человеческой девушки. К тому же она была неразрывно связана с его Эдвардом, а теперь человеческая девушка, как предполагалось, умерла! Это было справедливо; если ей не суждено было стать их, то она была бесполезна в мире, который создавал Господь. *** — Эсме. — Его голос был строгим, и он знал, что жена услышит это и подойдёт к нему. Через несколько секунд она появилась перед ним, прекрасно понимая, чего он от неё ожидает. Какая же она жалкая женщина; она предлагала ему лишь столь необходимую разрядку и веский аргумент в его уловке. Он расстёгивал ремень, пока она стояла, опустив глаза. Его взгляд сузился, когда он увидел, как она подсознательно потирает ядовитые шрамы, которые он оставил на ней в прошлый раз, когда она его расстроила. Глупая, глупая женщина! Он направился к ней с оскаленной гримасой на лице, наблюдая, как она опустила руки вдоль тела и еще сильнее склонила голову, пытаясь ему угодить. Быстрым движением он схватил ее за подбородок, резко подняв лицо, чтобы она встретилась с его угольно-черными глазами. Его хватка усилилась ровно настолько, чтобы начать трескать ее гранитную кожу, и он был почти доволен, когда ей удалось подавить желание отшатнуться от него. — Где наши дети, Эсме…? — Его голос был размеренным шепотом, он старался не привлекать внимания окружающих к тому, что происходило в его кабинете. Они бы не поняли, что он лишь исполнял истинное предназначение Эсме… Ее полные яда золотистые глаза опустились, даже когда он не ослабил хватку. — Эдвард и Элис ушли, чтобы доделать все детали с цветами. — Ее голос был таким тихим, таким полным страха, а его лицо исказилось в ужасной улыбке. Он провел другой рукой по ее скромной рубашке, его ногти резко царапали живот. — А остальные двое…? — Она всхлипывала, и он был благодарен, что этот звук, как всегда, успокаивал его. Она была такой слабой; такой бессильной перед силой его преданности Богу. — Розали и Эммет в аэропорту, уезжают в очередной свадебный отпуск… Он усмехнулся про себя; какие же они слабовольные отпрыски. Какое разочарование для него… непоколебимые в своем рвении к единственной истинной диете, но бесконечно впадающие в древний грех похоти. Только потребность в увеличении численности и их золотые глаза заставляли его держать их рядом. Им бы не помешало распространять весть об истинном, правильном образе жизни вампиров. Его пальцы впились глубже в плоть жены, наслаждаясь болезненным вздохом, который он услышал от этого действия. Боль была единственным истинным способом приблизиться к воле Божьей, и она должна быть благодарна ему за то, что он готов подтолкнуть ее ближе к Господу. — Ну что ж, моя дорогая жена… — его голос становился громче, теперь, когда он знал, что ему не от кого скрывать наказание жены. — Похоже, ты теперь моя. — Да, Карлайл. Едва она произнесла прошептанный ответ, как воздух наполнился болезненным криком, звучащим своей сладкой мелодией.