Глава 11. Скрытые строки

В следующее мгновение в руке у Сюсю оказалось небольшое медное зеркальце. Жёлтая, отполированная поверхность — чистая медь, сейчас такое редко увидишь. Она взглянула на небо, сравнила угол падения солнечных лучей и, поймав нужный угол, направила отблеск от зеркала на страницу. На пустых местах засверкали густые золотистые узоры — крошечные, мельчайшие иероглифы. Но разглядеть их было невозможно. Сюсю пояснила: — После того как мою бабушку и твоего деда заточили, скорее всего, была именно такая ситуация. Видеться не разрешали, общаться — только письменно. Каждую их фразу проверяли. Вот они и придумали этот способ. Твой дед в молодости и моя бабушка были... близки. Так что нет ничего удивительного, что она знала ваш, уский, метод «резьбы по коже». Это, должно быть, разновидность микрогравировки. Микрогравировка — исконно китайское искусство, иностранцы до сих пор его не постигли. В 1982 году в Хэнани, в гробнице генерала, нашли нефритовую табличку шириной в два пальца и длиной в половину пальца — на ней микрорезьбой вырезали больше двух тысяч иероглифов поминального текста. Невооружённым глазом их не разглядеть, даже сейчас нужна лупа с сильным увеличением. Но та табличка из гробницы генерала, наверное, была вершиной микрорезьбы, а то, что дошло до наших дней, уже не тянет на это звание — превратилось просто в мелкий шрифт, который и в обычную лупу видно. Я смотрел некоторое время, перед глазами лишь переливались золотые строки. — Лупа есть? — спросил я. Сюсю достала медицинскую лупу размером с ладонь. Я начал внимательно изучать текст. Текста там не много, начинается с двадцать первого июля. Там, возможно, было и больше, но я записал только самое важное, потому что в нём были ключевые моменты: Хо: Вещи у них отобрали. Теперь все в их руках. Что делать? У: Решил сначала согласиться. В наше время не нам решать. Хо: Тогда тянем время. Как с поисками Дворца семи звёзд князя Лу? У: Без зацепок. Но по карте, которую я скопировал в гробнице-шкатулке в Ушане, удалось кое-что нащупать — в районе драконьей жилы Куньлуня. Хо: Ты хочешь сказать, там тоже есть Печать демона? У: Вполне возможно. Ту, что из ушаньской гробницы, они уже отобрали. Не знаю, зачем она им. Неужели и вправду могут призвать воинов Инь? Чёртово проклятье. Хо: Что вообще происходит с «Великим Буддой Чжан»? Чего добивается Организация за его спиной? Неужели и вправду хотят вызвать воинов Инь — бить японцев, что ли? У: Тьфу, не неси чушь. Ты не первый год в нашем деле, а всё в эту ерунду веришь. Слушай, я ту карту Куньлуня разделил на две части и спрятал. Одна — у тебя во дворе, под тем большим деревом софоры [1]. Хо: Ты... ты когда в мой дом лазил? У: По пути был... ничего такого. Ладно, не об этом. О чём они с тобой говорили? Хо: Мало. Но они ищут человека. Зовут Чжан Цилин. Говорят... он живёт уже много лет. И... говорят, он... выбрался из неких врат. У: Мать твою, страшилки травишь! Так этот Чжан Цилин вообще человек? Зачем он им? Хо: Кажется, дело в бессмертии. Сам понимаешь, у тех, наверху, всё есть. Осталось только жить вечно. У: Дурачьё... Ладно, я тут задержу их, а ты пока с ними сотрудничай. Карту береги как зеницу ока. Раз уж они так хотят Печать демона, я им в этом поперёк дороги встану. Хо: Кажется, они не знают, сколько всего Печатей существует, поэтому меня о них и не спрашивали. У: Мне тогда попался один лама. Перед смертью он дал мне карту гробницы. Говорил, если собрать все три Печати из трёх гробниц, можно открыть «землю бессмертных». Я тогда не поверил. За эти годы от той карты остались только гробница-шкатулка и «Небесный саркофаг в пропасти». А теперь... те, кто стоит за «Великим Буддой Чжан», тоже ищут Печати. Теперь, когда они отобрали у меня одну, вряд ли они от меня отстанут. Слушай, тот лама говорил, что «Небесный саркофаг в пропасти» — на севере Куньлуня, в месте, где «Созвездие Ковша освещает тени демонов». Если будет возможность, собери все Печати. Теперь я верю его словам. Боюсь, та «земля бессмертных» — нечто совершенно немыслимое. На этом диалог обрывался. Я уставился в тетрадь, не в силах оторваться. Выходит, существует третья Печать демона. Она спрятана где-то в необъятных хребтах Куньлуня. А то, что «Девятка» оказалась впутана во всё это, скорее всего, связано с дедом и госпожой Хо. Когда был написан этот дневник? Почему он сохранился в такой причудливой форме? Это дневник времён осуществления первого плана «Чжан Цилин». Значит, ему как минимум пятьдесят лет. Дед раньше постоянно искал сведения о Дворце семи звёзд князя Лу. Выходит, пятьдесят лет назад, когда он вскрыл ту гробницу с кровавым трупом, это была не просто авантюра ради наживы, как записано в том дневнике, а целенаправленный поиск гробницы князя Лу. Я перевёл взгляд на половинку карты в руке у Сюсю. — И вы хотите по этому обрывку найти «Небесный саркофаг в пропасти»? В моём понимании Печать демона имела лишь одно предназначение — открывать Бронзовые врата под Небесным дворцом. Зачем собирать три? Неужели «земля бессмертных» — это то, что за теми вратами? А почему Сюсю вообще решила искать «Небесный саркофаг в пропасти»? Не говоря уже о том, есть ли там Печать демона, — даже если она там есть, знает ли Сюсю, для чего она нужна? В этом мире о назначении Печати, кроме погибшей Чэнь Вэньцзинь, знали, пожалуй, только я да Толстяк. Остальным, хоть лопни, не догадаться. Сюсю сказала: — Мы ищем Печать демона. У меня ёкнуло внутри, но я сохранил спокойствие: — Зачем? Хочешь попасть в ту «землю бессмертных»? Сюсю покачала головой: — Изначально я не хотела тебя в это втягивать. Но... у тебя тоже есть одна Печать. Я понял, что она имеет в виду ту, что мы отбили тогда в отеле «Синьюэ» [2]. — Та Печать сейчас у Сяогэ, — сказал я. Сюсю нахмурилась: — А где он? Я усмехнулся: — Он мне не жена, откуда мне знать? Вы так озабочены Печатями... Неужели всё из-за этой старой тетради? Се Юйхуа, услышав это, щёлкнул, закрывая телефон, поднял на меня взгляд и усмехнулся, прищурившись: — Подрос. Научился словами вилять. «Любой, пройдя через всё это, неминуемо меняется. Я, У Се, может, и не выдающаяся личность, но и не дурак. Если до сих пор не поумнел — значит, у меня крыша поехала». Сюсю сказала: — Если бы дело было только в этой тетради, то это всего лишь означало бы, что в горах Куньлуня есть жирная гробница. Но как раз когда мы с ним изучали эту карту, мы встретили одного человека. Тут в её взгляде мелькнул страх. Её тёмные глаза пристально впились в меня. — Кого? — спросил я. Сюсю произнесла глухо: — Чэнь Вэньцзинь. Рука, держащая тетрадь, дрогнула. Дыхание перехватило. Спустя мгновение я с трудом выдавил, и голос прозвучал хрипло: — Ты шутишь? Ты же её не видела. Я не сказал вслух другого: Чэнь Вэньцзинь давно мертва в царстве Сиванму. Как она могла здесь оказаться? В голове мелькнул лоскут ткани, оставленный Толстяком. По спине пробежал холодок. Тот запах... Неужели и вправду она вернулась? Она... жива? Даже Се Юйхуа изменился в лице, мрачно уставившись в телефон, его пальцы, нажимавшие на кнопки, замерли. Он стиснул губы, не понять, о чём он думал. Сюсю медленно выдохнула: — Если точно, я видела лишь тень. Женский силуэт... Она двигалась, словно паук, перерыла комнату моей бабушки. Когда мы её обнаружили, она спросила: «Где Печать демона?» Какая Печать могла быть у бабушки? Ту, что она получила в молодости, давно отобрали люди «Великого Будды Чжан». Она оставалась в темноте, я не разглядела лица. Но она сама назвалась. Сказала, что она — Чэнь Вэньцзинь, та самая, что была старшей в группе тёти Хо Лин. И ещё она сказала одну фразу... Выходит, не только мой дом обшарили, но и у Сюсю побывал «вор». И этот вор ещё и признался. В висках застучало. Неужели Чэнь Вэньцзинь и вправду жива? И если да, то зачем ей Печати? Внезапно в голове блеснула мысль, будто я что-то упустил. Я опустил глаза, уставившись в траву под ногами. В голове пронеслись вопросы: что общего у Толстяка, Сюсю и меня? Мы все имели дело с Печатью демона. Мы — те, у кого она с наибольшей вероятностью могла оказаться. И если она не нашла её ни у одного из нас... Неужели она уже отправилась в Куньлунь на поиски третьей Печати? Примечания переводчика [1] Софора японская (槐树, huáishù) — лиственное дерево, распространённое в Китае. Его часто сажали во дворах как декоративное и символическое растение, под ним любили собираться и хранили важные вещи. [2] Отель «Синьюэ» (新月饭店, Xīnyuè Fàndiàn) — знаковое место для всех даому. Название переводится как «Новолуние» и несёт глубокий символизм. С одной стороны, Луна в китайской философии — символ тёмного начала Инь (что совпадает с фамилией Инь у владельцев заведения). С другой — новолуние символизирует начало нового цикла, новую жизнь. Этот дуализм идеально отражает суть места, где пересекаются тёмные дела подпольного мира и рождаются новые авантюры.