Глава 12. Проводник Санба

«Если предположить, что та женщина — Чэнь Вэньцзинь, то её состояние схоже с состоянием Третьего дяди: оба уже находятся в состоянии трупного перерождения. И тогда не ищет ли она того же, что и он?» «Неужели... Третий дядя тоже отправился к «Небесному саркофагу в пропасти»?» «Но... тот Чжан Цилин в горах Баная перед смертью сказал: «Они вернулись». Ясно, речь не об одном человеке, а о группе. Неужели это люди из той самой старой археологической экспедиции?» «Кто из той экспедиции ещё жив? Судьба Третьего дяди и Чэнь Вэньцзинь — величайшая загадка. Все остальные, кажется, давно мертвы. Тогда... кто эти «Они»?» «Опять я влез в это дерьмо», — подумал я, чувствуя, как голова идёт кругом. Всё спуталось в тугой клубок. Я раздражённо взъерошил волосы. — Что она сказала? — спросил я. — Она сказала: «Все тайны сокрыты там. Возможно, это последняя надежда», — процитировала Сюсю. — Последняя надежда? Она имела в виду где-то в Куньлуне? — уточнил я. Достав половинку карты, Сюсю покачала головой: — Она не сказала. Но, думаю, раз у меня она не нашла Печать, не обратится ли она к тебе? Хотя, судя по всему, скорее всего, она попытается найти Сяогэ. Я горько усмехнулся: — Не найдёт. В этом мире... его не найдёт никто. Сюсю странно посмотрела на меня: — Ты знаешь, где он? Се Юйхуа тоже с задумчивым видом уставился на меня. Я поднялся. — Я знаю только, что он ушёл в одно место. Но где оно и что там — для меня полная тайна. «Что скрывается за Бронзовой дверью, жив он или мёртв? У меня нет ни малейшего понятия. Даже то десятилетнее обещание... существует ли оно на самом деле? Если через десять лет я открою дверь и увижу там тело Молчуна... Что я буду делать?» Сюсю спрятала тетрадь и с любопытством спросила: — Какое место? Я замялся на мгновение: — «Абсолютный предел» [1]. Се Юйхуа закатил глаза: — И правда, племянник У Саньшэна. Сюсю хитро прищурилась: — Ты в курсе всего дела. Оно касается моей бабушки и той Печати. Если не разобраться, я не смогу спать спокойно — мысль, что та женщина где-то следит, не даёт покоя. Думаю, если найти последнюю Печать, всё прояснится. А ты? Что будешь делать? Я покачал головой: — Какая там Печать, меня это не интересует. Я хочу только найти Третьего дядю. — То есть? — не поняла Сюсю. — Пойду с вами. В «Небесный саркофаг в пропасти». Сюсю хотела что-то добавить, но Се Юйхуа опередил её: — Ты точно уверен? Мы ничего не знаем о том месте. Гробница, построенная в Куньлуне, — не шутки. Твоих верных напарников рядом нет. Если что случится... я тебя вытаскивать не буду. Я взглянул на него и спокойно спросил: — Снаряжение готово? Се Юйхуа цокнул языком: — Всё больше походишь на настоящего Младшего третьего господина. Я усмехнулся: — Куда уж мне до вас, Девятый господин Се. Сюсю безнадёжно вздохнула: — Вы двое — заклятые друзья, что ли? Снаряжение готово. Но ждём ещё одну группу. Придётся немного задержаться. «Меня не интересовало, с кем ещё связалась Сюсю. Я знал лишь, что место, куда мы направляемся, касается жизни и смерти Третьего дяди и Толстяка. Я обязан найти "её". Печати, тайна "Абсолютного предела" — всё это больше не имело для меня значения. Я хотел лишь одного — чтобы близкие были живы и невредимы». Возвращаясь, я увидел, что Чужак жуёт травинку, по-прежнему скрестив руки. Единственная видимая часть его лица — губы и подбородок — не выражала никаких эмоций. Мой взгляд задержался на нём лишь на мгновение, но он внезапно повернулся ко мне и неспешно подошёл. Я подумал, что он хочет что-то сказать, но он прошёл мимо, обращаясь к Се Юйхуа, стоящему за моей спиной: — Салага? — в его голосе слышалась насмешка. Се Юйхуа, кажется, обдумывал ответ, затем равнодушно бросил: — Старый салага. Я обернулся и бросил на них обоих свирепый взгляд. «Что такого в "старом салаге"? За моей спиной Сяогэ». Пусть Молчуна и нет рядом, но я не могу подвести короля даому. Иначе через десять лет мне будет стыдно перед ним. Выпрямив спину, я вернулся в Карму. Раз со снаряжением мне не нужно было возиться, я и не лез. Хотел было поискать в сети информацию о рельефе Куньлуня, но ни одного компьютера не нашёл. В итоге махнул рукой и решил отдохнуть пару дней. На следующее утро я с туристами, с рюкзаком за плечами, отправился пешком к озеру Кукунор. Сюсю за этот день тоже раскрепостилась, наше общение перестало быть неловким, словно вернулись времена нашего первого знакомства. Мы фотографировались на фоне озера, катались верхом по степи, встречая тибетских пастухов, гнавших стада. Воздух и природа здесь были первозданными. В такие места даже поезда не ходят. Небо бескрайнее, степь простирается до самого горизонта, сливаясь с ним. Устав, мы валились на траву, безмятежно глядя в небо — предаваясь мечтам или размышлениям. Это было несравненное ощущение покоя. На третий день в Карму прибыла ещё одна группа. Пять человек, все крепкие мужчины, при полном снаряжении — вид у них был вызывающий. Соседние туристы тут же зашептались: — Наверное, альпинисты. Всё снаряжение для восхождения. — Всё это дорогущее, только для богатых. Нам лучше по степи гулять. Встретившись с этой группой, мы начали готовиться к походу в горы. Чтобы попасть в Куньлунь, лучше всего было бы войти через вход у Голмуда. Но на нашей половинке карты дверь была обозначена к северу от основного хребта Куньлуня. Нужно было двигаться от Ганчи на запад, пересечь цепь заснеженных гор, чтобы попасть в отроги Куньлуня, а уже оттуда — вглубь. Это был очень долгий путь. Туда и обратно пешком — минимум полмесяца. Поэтому снаряжения требовалось очень много. Те пять крепышей принесли с собой груз вдвое больше обычного — видно было, подготовились на совесть. Цепь заснеженных гор к западу от Ганчи тянулась с запада на восток и включала: «Досен», «Нима», «Кавасыгу», «Санба». Они принадлежали одному хребту. Нам же предстояло пересечь гору «Нима», что значит «Солнечная», высотой более 4000 метров. Конечно, мы не собирались на неё взбираться, нам нужно было лишь пройти через неё. Местные зимой ходят в горы на охоту — зверь прячется в глубоких норах, не рыщет. Опытный охотник по следам на снегу может определить, где нора и кто в ней. Затем раскапывает вход и забирает всю добычу. Но летом в горы ходят редко. Во-первых, высокогорное солнце плавит снег, делая его рыхлым и скользким — легко сорваться вниз. Во-вторых, заснеженные леса неспокойны, водятся опасные хищники. А мы собрались идти летом. Без хорошего проводника в этих горах легко заблудиться. Се Юйхуа быстро нашел молодого проводника по имени Санба. Очень молодой, в тибетском одеянии, с кривым ножом за поясом. Я спросил у Се Юйхуа: — Такой молодой... Справится? — Без выбора, — ответил тот. — Несколько старших проводников отказались. Говорят, летом могут провести только у подножия, в снежном лесу. Переходить гору — слишком опасно, никто не берётся. — А он? — уточнил я. — У его матери тяжёлая болезнь. Срочно нужны деньги. Се Юйхуа говорил, открывая телефон. Я мельком взглянул — чёрт возьми, он снова играл в какой-то древний «Тетрис»! «Что у этого человека в голове?» На следующее утро, отдохнув в Карме, мы, девять человек, под руководством Санбы двинулись к горе Нима. Дорога шла по равнине. Сначала еще встречались туристы, но постепенно мы остались совсем одни. Санба сказал, что рельеф здесь очень неровный. Горы кажутся близко, но на пути то подъём, то спуск, идти придётся долго. Как он и предсказывал, оставив Карму, мы шли по степи целых три часа, прежде чем достигли подножия Нимы. Издалека горы тянулись бесконечной грядой, окутанные легкой дымкой. Теперь же, подойдя вплотную и подняв голову, я не увидел неба. На уровне глаз — скалы, выше — снег, а на самой вершине — уже ничего не различить. Примечания переводчика [1] «Абсолютный предел» (终极, zhōngjí) — В статье на байду это понятие описывается следующим образом: конечное состояние развития вещей, две высшие точки и два противоположных аспекта. Тот, кто достигает крайности, тот достигает вершины.