Глава 15. Тайный разговор

Я ещё раздумывал, когда Сюсю вдруг пристально посмотрела мне в глаза, а затем проследила за моим взглядом к потолку пещеры. Посидев так, она потрясла меня за плечо: — Эй, а потолок-то чем так хорош? Её тон заставил меня опешить — он показался до боли знакомым. И я понял, откуда это. Чёрт возьми, это же мои собственные слова, которыми я досаждал Молчуну! Разумеется, такие фразы мы с Толстяком позволяли себе лишь за его спиной. В душе я задавал их тысячу раз, но вслух не произносил ни одной. «И вправду, мне ужасно хотелось спросить Молчуна: «Неужели потолок так интересен? Пол? А что за этими чёртовыми Бронзовыми вратами? Какая там тайна, ради которой нужно уйти на десять лет? Неужели это «предназначение» настолько важно, что стоит целой жизни?» Но важнее всякой тайны и предназначения было другое: жив ли он будет через десять лет?» От этой мысли я невольно вздохнул: — Я не на каменный свод смотрю — я на жизнь свою гляжу. Сюсю фыркнула: — Всё такой же шутник. Когда мы встретились, ты был такой замкнутый, хмурый — я уж думала, ты по стопам Се Юйхуа пошёл. Я потрогал своё лицо. «Замкнутый. Хмурый. Неужели это так заметно?» Я потер лицо, а затем не удержался и ущипнул Сюсю за щёку, обращаясь к дремавшему Се Юйхуа: — Стиль господина Цветочка простым смертным не постичь. Сюсю, ты мне льстишь. Сказав это, я бросил взгляд на Се Юйхуа, прислонившегося к стене. С ним творилось что-то не то. Он не играл в телефон, не огрызнулся. Он просто открыл глаза, и в них читалась усталость. Но усталость эта промелькнула, словно мираж, и исчезла в мгновение ока. Затем он поднялся, подошёл ко мне и толкнул меня ногой в бок: — Пойдём, поговорить надо. Я оглядел отдыхающих в пещере, встал и последовал за ним вглубь. Мы дошли почти до самого конца, метров за двадцать от входа, когда он кивнул: — Ну, что думаешь? Я не сразу понял: — О чём? Се Юйхуа искривил губы в хитрой ухмылке: — У Се, а тебе ничего странным не кажется? — Кое-что есть, — ответил я. — Но смотря о чём речь. Се Юйхуа сказал: — Ты, я, Сюсю, Чэнь Вэньцзинь, У Саньшэн, даже твой Второй дядя... Все, кто связан с тем делом, теперь собрались здесь. У меня сжалось внутри. «И правда. Все, причастные к той истории, по разным причинам потянулись в Куньлунь. Это совпадение? Или чья-то рука направляет?» Се Юйхуа, видя моё молчание, достал из кармана пачку сигарет. Бросил одну мне. Я вернул её, закурив свою «Хуанхэлоу» [1]. Для мужчины сигарета важнее вина. Говорят, дым — от печали, а вино — для безумия. Кто-то никогда не сходит с ума, но печаль есть у каждого. Я привык к вкусу «Хуанхэлоу» — лёгкому, но с долгим послевкусием. Мы прислонились к стене, наполняя пространство дымом. Белые клубы растворялись в темноте, теряя форму, оставляя лишь запах. Выкурив половину, я сказал: — Личность Чэнь Вэньцзинь не подтверждена. А что до моего дяди... Честно, не знаю, жив ли он. Что ты знаешь о «Небесном саркофаге в пропасти»? Это гробница? Слова, оставленные дедом в тетради госпожи Хо: Дворец князя Лу, Гробница-шкатулка в Ушане, Небесный саркофаг в пропасти. Первый я посетил, по названию второго ясно, что это гробница. Третья, выходит, тоже. Се Юйхуа медленно выпускал дым: — Знаешь, я не курю. Я кивнул. Когда мы спускались в гробницу, я ему предлагал — он отказался. Говорят, артисты оперы не курят — портятся зубы и голос. Се Юйхуа продолжил: — Когда я был в Америке — это не отпуск был. Я хотел перенести дела семьи Се за границу, в бизнес. Сейчас, кстати, возвращение культурных ценностей — неплохой вариант. Я посмотрел на него, не понимая, к чему это. Он тихо рассмеялся, потушил окурок и сменил тему: — О том месте я знаю мало. Скорее... ничего. Если это и вправду гробница, то построить её в Куньлуне мог лишь или бессмертный, или чудовище. Меня пронзило. «Я наконец понял, откуда шло моё беспокойство. Место. Куньлунь тянется на сотни тысяч ли, с древности мало кто бывал в глубине. Те места, что доступны туристам, — лишь окраины. Настоящая глушь — куда даже спутники не заглядывают. Что может скрываться в таких неприступных снежных пиках?» Я вспомнил дверь на карте, так похожую на Бронзовые врата. «Неужели там тоже есть такие врата?» Я усмехнулся своей мысли: — Скорее уж, чудовище. Се Юйхуа пожал плечами, не отрывая от меня взгляда: — У Се, как думаешь, кто стоит за всем этим? Я не ответил, а спросил в ответ: — Тебя это сильно беспокоит? Он помолчал: — Да. Моего отца водили на поводке всю жизнь. Если кто вздумает со мной так же... — он не договорил, но смысл был ясен. «Не только его отца — всё старшее поколение «Девятки» было на поводке.» Я похлопал его по плечу: — Прошлое оставь. Сейчас главное — попасть в «Небесный саркофаг». Моя сигарета догорела. Я похлопал Се Юйхуа по плечу и вернулся ко входу. Сюсю и остальные уже поели. Было около пяти вечера, но снаружи уже стояла кромешная тьма, ни проблеска солнца. В ушах стоял вой метели. Над костром висел небольшой железный котёл. Обычно в гробницу такое не берут — лишняя тяжесть. Но этот поход был необычный, путь в полмесяца, так что котёл был необходим. Его доверху набили снегом, но от небольшого нагрева он быстро растаял, оставив полкотла воды. Туда вперемешку закинули спрессованную лапшу и вакуумно упакованную пряную говядину. Всё это варилось вместе, распространяя довольно странный запах — приятным его точно не назовёшь. Поужинав, в пещере нечем было заняться. Санба сказал, что если повезёт, к утру метель утихнет. Если не повезёт и начнётся затяжная пурга, которая дует по три-пять дней, — нам придётся сидеть здесь всё это время. В пещере было тихо. Те пятеро явно прошли подготовку, вели себя сдержанно. Не то что сброд, которого нанял Третий дядя для похода в царство Сиванму — никакой дисциплины. Но нынешняя тишина заставляла меня вспоминать походы с Толстяком и другими. Было ли безопасно или нет, всегда находилось, о чём поболтать. Если рядом был Сяогэ — доставали его расспросами, если нет — рассказывали похабные байки. От этих мыслей меня начало клонить в сон. При такой пурге ни люди, ни звери не придут, поэтому ночной дозор не выставляли. Я провалился в полусон. Ветер снаружи выл так громко, что уснуть крепко не получалось. В полудрёме мне померещилось, будто у входа мелькает тень, движущаяся крадучись. Я почти сразу очнулся, но глаз не открыл, лишь приоткрыл веки и украдкой посмотрел. Костёр на полу почти догорел. Тень у входа замерла, не шелохнувшись. Разобрать, кто это, было нельзя. Раньше я бы спал как убитый, а теперь вдруг проснулся. «Если честно, без своих рядом я не могу спокойно спать. Если уж начистоту — просто боюсь. Ну и трус же я стал.» Я прищурился, медленно нащупывая кинжал на поясе. Это была часть снаряжения от Се Юйхуа, копия армейского. Материал — первоклассный, обтекаемая форма, с кровостоком и двойным крюком на конце. Вид — жутковатый. Я всматривался в тень у входа. Та, казалось, почуяла что-то, замерла, сгорбившись. Я оглядел остальных — спят как убитые. Се Юйхуа спал в самой глубине, далеко, не заметить нормально. Сюсю зарылась с головой в спальный мешок, словно цзунцзы, ей тоже не до наблюдений. Я стиснул зубы, готовясь вытащить кинжал и подойти, но едва шевельнулся — как тень резко обернулась. В тусклом свете углей она приложила палец к губам, подавая знак: «Тише». Примечания переводчика [1] Хуанхэлоу (黄鹤楼, Huánghè Lóu) — известная и относительно дорогая марка сигарет в Китае.