Глава 27. Французские поцелуи

Миша проснулся первым. За окном уже наступило утро. Сквозь плотные шторы пробивался мягкий серый свет, где-то далеко глухо шумел просыпающийся город. Несколько секунд он лежал неподвижно, глядя в потолок, пока память медленно возвращала события вчерашнего вечера. Поцелуи. Ее распущенные волосы. Тепло ее ладони на его щеке. И... Он тихо выдохнул и прикрыл глаза. - Ну надо же было так... Лиза пошевелилась рядом, сонно приоткрыла глаза и сразу улыбнулась. - Доброе утро. - Доброе, малыш. Миша повернулся к ней и негромко усмехнулся: - Знаешь... мне кажется, я вчера поставил мировой рекорд по самому нелепому способу закончить романтический вечер. Лиза тихо рассмеялась. Он потер ладонью лицо. - Так красиво тебя соблазнял... Она приподняла бровь. Он покачал головой. - Собирался любить тебя до самого утра... На последних словах даже ему самому стало смешно. - А в итоге... Он виновато посмотрел на нее. - Уснул. Лиза не выдержала и рассмеялась уже в голос. Смех был таким искренним, что через секунду улыбался и сам Миша. - Мне теперь даже немного стыдно. Она ласково коснулась его подбородка, заставляя посмотреть на себя. - Глупый. - Не спорю. Он смотрел на нее виновато. Лиза ничего не ответила. Только медленно поцеловала его. Мягко. Неторопливо. Так, что через несколько секунд Миша уже забыл и про чувство неловкости, и про все остальное. Он притянул ее ближе. Их лбы соприкоснулись. Она тихо улыбнулась ему в губы. - Сегодня тоже собираешься уснуть? Он легко коснулся губами кончика ее носа. - Нет, сегодня у нас работа над ошибками. Лиза тихо рассмеялась и снова его поцеловала. Долго. Неторопливо. Он почти сразу ответил, притягивая ее к себе. Их дыхание смешалось, поцелуй стал глубже. Лиза запустила пальцы в его волосы, и Миша едва слышно прошептал: - Кажется... у меня все-таки есть шанс реабилитироваться. Они целовались. Медленно, ласково. Миша провел ладонью вдоль ее спины, задержался на талии. И затем скользнул под ее футболку. Лиза придвинулась ближе, закидывая ногу ему на бедро и чувствуя, как между ними исчезает даже крошечное расстояние. Мир за дверью номера перестал существовать. Именно поэтому резкая вибрация телефона на прикроватной тумбе прозвучала почти неприлично громко. Миша не обратил на него никакого внимания. Однако телефон продолжал упрямо гудеть. - Не бери, – шепнула Лиза. Он уже был готов согласиться. Но на экране вспыхнуло имя. Ваня. Миша обреченно прикрыл глаза. - Похоже, опять не судьба... Он с тяжелым вздохом взял телефон. И все-таки ответил. Голос Ригини звучал неожиданно бодро: - Доброе утро, чемпион. Надеюсь, ты еще помнишь, что сегодня вообще-то гала? Миша тихо усмехнулся, неохотно отстраняясь от Лизы. - Помню. Забудешь с тобой... На другом конце негромко хмыкнули. - Уверен, что ты рад меня слышать. И что я напомнил о себе очень вовремя. Миша встретился с насмешливым взглядом Лизы и лишь еще более обреченно покачал головой. - Не поверишь... насколько. Она тут же беззвучно рассмеялась, пряча улыбку у него на плече. В трубке послышался довольный смешок. - Так и думал. Тогда через сорок минут жду тебя на контрольном прокате. Короткая пауза. И уже совсем невозмутимое: - И не заставляй меня искать тебя на пятом этаже. Миша тихо фыркнул. Ну конечно. Разумеется, Ваня все прекрасно понимал. - Не буду. - Вот и отлично. До встречи. Связь оборвалась. Миша еще несколько секунд смотрел на погасший экран телефона, а потом медленно перевел взгляд на Лизу. Та уже не пыталась сдерживать улыбку. - Что? - Ничего, – она невинно пожала плечами. – Просто, кажется, Ваня знает о нашей конспирации гораздо больше, чем я думала. Миша только руками развел. - Да знает. И, по ходу, понял все еще тогда, когда я начал регулярно исчезать в твоей комнате. Он вздохнул. - Кажется, фигурное катание снова победило. К началу гала трибуны снова были заполнены почти до отказа. После окончания соревнований некоторые зрители уже успели разъехаться, но их места заняли другие – те, кто приехал не за баллами и протоколами, а за праздником. Лиза сидела почти у самого борта. Отсюда лед казался совсем другим. Сегодня никто не считал обороты в прыжках, не высматривал недокруты и не ждал оценок. Судьи больше не были главными людьми на арене. Сегодня фигурное катание снова становилось искусством. Свет в зале медленно погас. Несколько секунд арена оставалась совершенно темной. И вдруг первые аккорды легендарной Smooth Criminal буквально взорвали тишину. Трибуны ответили мгновенно. Аплодисменты. Свист. Восторженные крики. Яркий белый луч выхватил из темноты одинокую фигуру в центре льда. Лиза невольно улыбнулась. Черные зауженные брюки. Белая рубашка. Узкий черный галстук. Пиджак, идеально сидящий по фигуре. И знаменитая черная шляпа, низко опущенная на глаза. В этом образе было невозможно не узнать Майкла Джексона. Но еще невозможнее было не узнать Мишу. Музыка набирала темп. Одним едва заметным движением он поправил поля шляпы, поднял голову, и вся арена словно мгновенно оказалась в его власти. На соревнованиях он всегда был сосредоточенным. Почти неприступным. Каждый взгляд, каждый вдох, каждое движение существовали только ради одного – выполнить работу идеально. Сегодня все было иначе. Сегодня он играл. Дразнил публику короткими улыбками. Ловил аплодисменты. Будто разговаривал со всем залом без единого слова. Он легко скользил по льду, мгновенно меняя резкую, почти дерзкую, пластику Майкла Джексона на свою привычную легкость фигуриста. Шаги становились все быстрее, дорожка превращалась в настоящий танец, а зал хлопал в такт музыке, уже не пытаясь сдерживать эмоции. Лиза не могла отвести от него взгляд. Ей вдруг пришла в голову неожиданная мысль. За все время, что она знала Мишу, она привыкла видеть его разным. Упрямым. Задумчивым. Уставшим. Смешным. Нежным. Страстным и бесстыжим. Но таким... По-настоящему свободным. Наверное, впервые. Он больше ничего никому не доказывал. Не боролся. Не побеждал. Он просто наслаждался каждой секундой на льду. И, кажется, вся арена наслаждалась этим вместе с ним. You've been hit by, you've been hit by, a smooth criminal Ow! Финальные аккорды прозвучали почти одновременно с его последним эффектным движением. Миша резко сорвал с головы шляпу и, широко улыбнувшись, легко подбросил ее вверх. На мгновение в зале воцарилась тишина. А уже через секунду трибуны взорвались овацией. Люди поднялись со своих мест почти одновременно. Аплодировали стоя. Кричали. Свистели. А Лиза поймала себя на том, что улыбается точно так же широко, как и он сам. Потому что сейчас перед ней был не Олимпийский чемпион. Не победитель этапа Гран-при. Не человек, на плечах которого лежала ответственность за каждое выступление. Перед ней был просто счастливый Миша. Аплодисменты еще долго не стихали. Миша несколько раз поклонился зрителям, поднял со льда шляпу, легко отсалютовал трибунам и, широко улыбаясь, скрылся за бортиком. Лиза поймала себя на мысли, что за все это время ни разу не вспомнила о телефоне. Она просто сидела, продолжая смотреть на пустой лед. Словно музыка еще звучала. Рядом кто-то спокойно опустился на соседнее кресло. - Красуется. Лиза невольно улыбнулась. - Есть немного. - И правильно делает. В голосе прозвучало столько искреннего одобрения, что она, наконец, повернула голову. Ваня Ригини. Совсем близко он выглядел почти так же, как и на тренировках. Расслабленный, чуть растрепанный, с привычной легкой улыбкой человека, который давно научился получать удовольствие не столько от собственной работы, сколько от ее победных результатов. - Лиза? Она кивнула. - Да. - А я – Ваня. Она тихо рассмеялась. - Думаю, мы уже давно знаем друг о друге. - Справедливо. Он снова перевел взгляд на лед. Несколько секунд они молчали. На арене уже готовились к следующему номеру, техники быстро убирали реквизит, зрители оживленно обсуждали только что закончившееся выступление. - Спасибо, – неожиданно сказал Ваня. Лиза удивленно посмотрела на него. - Мне? Он кивнул. - Тебе. Она чуть нахмурилась. - За что? Ваня улыбнулся уголком губ. - За него. Он не стал ничего объяснять сразу. Будто давая ей время самой догадаться. Потом негромко продолжил: - Я знаю Мишку уже много лет. На слове «Мишка» его голос стал каким-то особенно теплым. - Видел его после больших побед. После до черта обидных поражений. После тяжелых тренировок. После травм. После ночей, когда он был уверен, что больше ничего не получится. Он ненадолго замолчал. - Но никогда не видел его настолько... счастливым. Лиза ничего не ответила. Только снова посмотрела туда, где несколько минут назад стоял Миша. - Обычно после прокатов он первым делом начинает искать ошибки, – с легкой усмешкой продолжил Ваня. – Даже если их никто, кроме него, не видит. Он коротко покачал головой. - А вчера вон… вышел со льда и смеялся. Представляешь? Лиза улыбнулась. Представляла. Она видела эту улыбку еще утром. В гостиничном номере. Когда Олимпийский чемпион признался, что собирался любить ее всю ночь, а вместо этого уснул. От этого воспоминания уголки ее губ стали еще теплее. - Так что спасибо еще раз, – повторил Ваня уже совсем спокойно. – За то, что рядом с тобой он наконец перестал жить только фигурным катанием. Он повернулся к ней впервые за весь разговор. Во взгляде не было ни проверки, ни настороженности. Только спокойная человеческая благодарность. - Знаешь... иногда человеку нужен не новый тренер. Не новая программа. Не еще один уникальный каскад. Иногда ему просто нужен кто-то, рядом с кем можно, наконец, перестать все время быть сильным. Лиза опустила взгляд. Она не знала, что ответить. Потому что все слова сейчас казались слишком маленькими. Ваня тихо усмехнулся. Будто сам понял ее молчание. - Ладно, – он легко хлопнул ладонями по коленям и поднялся. – Пока этот герой опять где-нибудь не потерялся, пойду напомню ему, что у нас еще церемония закрытия. Он сделал пару шагов, потом вдруг обернулся. - И да... Лиза вопросительно посмотрела на него. Улыбка Ригини стала чуть шире. - Береги его. Он – хороший. Просто иногда слишком долго и много думает, что обязан справляться со всем один. Ваня помолчал, а потом все же договорил: - Хотя, кажется, ты это уже поняла раньше меня. Закулисье после гала всегда жило по своим законам. Музыка, еще недавно гремевшая на арене, сменилась привычным шумом раздевалок. Где-то хлопали шкафчики, кто-то уже успел переодеться и теперь, смеясь, обсуждал лучшие моменты вечера. Волонтеры сновали по коридорам, собирая реквизит, организаторы в очередной раз напоминали расписание автобусов, а спортсмены один за другим исчезали за дверями своих раздевалок. Праздник постепенно переходил в свою заключительную часть. After-party. Ежегодная. Шумная. Как бы обязательная. Миша неторопливо складывал оставшиеся вещи в дорожную сумку. Аккуратно убрал костюм, застегнул молнию, проверил документы и телефон, после чего привычным движением закинул ремень сумки на плечо. Возле уже открытой двери номера его уже ждала Лиза. Рядом стояли два чемодана и небольшой рюкзак. Она терпеливо наблюдала за всей этой привычной послесоревновательной суетой, но мыслями была уже далеко отсюда. Не на катке. А где-то между узкими парижскими улочками, запахом свежей выпечки по утрам и долгими прогулками, в которых наконец не нужно никуда спешить. - Вы что, на вечеринку не собираетесь? Голос Вани прозвучал совсем рядом. Миша поднял голову. - Нет. Ответ получился настолько спокойным и уверенным, словно другого варианта просто не существовало. Ваня перевел взгляд на Лизу. Та стояла чуть поодаль, одной рукой придерживая ручку чемодана, и, заметив его взгляд, тепло улыбнулась. Он тихо усмехнулся. - Зачем так символично-то? Миша вопросительно приподнял бровь. Ригини неспешно подошел ближе. - Еще неделю назад передо мной был спортсмен, который после любого турнира первым делом думал о следующем старте. Он легко хлопнул Мишу по плечу. - А теперь... Ваня кивнул в сторону Лизы. - Теперь передо мной просто парень, который хочет поскорее сбежать путешествовать со своей любимой девушкой. Миша невольно улыбнулся. Без смущения. Без попытки что-то возразить. Потому что Ваня был абсолютно прав. И, что удивительно, ему действительно не хотелось ничего ставить выше этого. - Заслужил, – негромко добавил Ригини. – Оба заслужили. Несколько секунд они молчали. Потом Ваня вдруг распахнул руки. - Иди сюда, чемпион. Миша тихо рассмеялся и крепко обнял его. - Спасибо... за все. - Это тебе спасибо, – так же негромко ответил Ваня. – Давно не получал такого удовольствия от работы. Они отступили друг от друга. - Ну все, – Ригини хлопнул ладонями по бедрам. – А то сейчас расплачемся еще. Ваня подошел к Лизе. Наклонился и легко приобнял и ее тоже. - Ты обещала. Лиза улыбнулась. - Конечно. В отеле было шумно. Спортсмены поднимались в номера, чтобы переодеться и ненадолго перевести дух, организаторы успели еще раз напомнить расписание вечера. Через полчаса – общий сбор в лобби. Дальше – традиционная after-party. Когда Миша и Лиза спустились вниз, просторный холл уже был наполнен привычной предвечерней суетой. Кто-то нетерпеливо ждал друзей у лифтов, кто-то, смеясь, показывал фотографии с гала, кто-то уже спорил, в каком ресторане продолжится вечер. Организаторы перекликались между собой, сверяя списки участников и время отправления автобусов. За стеклянными дверями один за другим подъезжали большие брендированные шаттлы. Двигатели негромко урчали, освещая подъездную дорожку теплым светом фар. Совсем скоро шум переместился на улицу. Кто-то махал на прощание. Кто-то договаривался встретиться на ближайших ледовых шоу и следующих этапах. Кто-то уже включил музыку прямо в автобусе, и веселый смех доносился даже сквозь закрытые двери. Через несколько минут первый автобус плавно тронулся с места. За ним – второй. Потом третий. Отель заметно притих. Миша и Лиза никуда не торопились. Они остались стоять в почти опустевшем лобби. Несколько дней впереди. Без тренировок. Без стартов. Без расписания, разделенного на минуты. Только они вдвоем. Миша медленно переплел свои пальцы с пальцами Лизы. Она подняла на него глаза. - Ну что? Он посмотрел сквозь высокие панорамные окна на вечерний французский город, утопающий в теплых огнях, и улыбнулся той спокойной, счастливой улыбкой, которая в последние дни появлялась у него все чаще. - Нас ждет настоящая Франция. И в этот момент им обоим показалось, что вместе с последним уехавшим автобусом позади остался весь этот бесконечный этап. Впереди их ждали не медали. Не оценки. Не следующий старт. А путешествие, которое принадлежало только им. Прохладный вечерний воздух встретил их сразу за стеклянными дверями отеля. После шумного холла улица показалась удивительно тихой. Последний автобус со спортсменами уже вырулил с парковки, медленно растворяясь в потоке вечерних огней. Где-то впереди еще слышались смех и музыка, но с каждой секундой они становились все тише. Французский этап Гран-при окончательно оставался позади. Миша поправил ремень рюкзака на плече, легко взялся за ручку большого чемодана и неторопливо направился не к зоне посадки, где обычно останавливались такси, а в противоположную сторону. Лиза удивленно посмотрела ему вслед. Потом огляделась. Автобусов уже не было. Такси стояли совсем в другом месте. Она догнала его за несколько шагов. - Миш... Он вопросительно повернул голову. - Мы разве не на поезд? На его губах появилась едва заметная улыбка. - Нет. - Тогда... автобус? Он тихо рассмеялся. - Тоже нет. Лиза окончательно растерялась. - Тогда как мы вообще доберемся до Парижа? Миша ничего не ответил. Лишь продолжил идти вдоль почти пустой парковки. Фонари заливали асфальт мягким золотистым светом, отражаясь на темных крышах припаркованных автомобилей. Через несколько метров он остановился. Достал из кармана небольшой брелок. Нажал кнопку. В следующую секунду впереди мягко вспыхнули светодиодные фары темно-графитового Porsche Panamera Sport Turismo. Автомобиль приветливо мигнул габаритными огнями. Лиза замерла. Несколько секунд она просто переводила взгляд с машины на Мишу, словно пытаясь понять, не шутит ли он. Потом снова посмотрела на Porsche. - Мы... Она тихо рассмеялась. - Мы поедем на ней? - Именно. В ее глазах вспыхнул такой неподдельный восторг, что Миша не смог сдержать улыбки. - Ты взял машину напрокат? - Да. Он отпустил ручку чемодана, подошел ближе и пожал плечами, будто говорил о самой обыденной вещи на свете. - Решил, что путешествовать на машине гораздо интереснее, чем смотреть в окно поезда. Лиза медленно обошла автомобиль. Темно-графитовый кузов мягко переливался под светом фонарей. Длинная покатая линия крыши, широкие задние крылья, черные диски, идеально чистые стекла – машина выглядела одновременно стремительной и удивительно элегантной. Она остановилась. Провела ладонью по холодному металлу. Потом снова посмотрела на Мишу. - Ты ведь все это заранее придумал... Он улыбнулся. - Конечно. - И молчал все эти дни? - Хотел сделать сюрприз. Лиза покачала головой, все еще не веря происходящему. Потом вдруг быстро подошла к нему. Обняла так крепко, что он едва не рассмеялся. - Спасибо... Она произнесла это совсем тихо. Куда тише, чем могла бы. Потому что сейчас благодарила вовсе не за машину. А за то, что впереди действительно начиналось их путешествие. Настоящее. Только они вдвоем. Миша осторожно поцеловал ее в висок. - Готова? Лиза подняла на него сияющие глаза. Он улыбнулся. Той самой улыбкой. Не Олимпийского чемпиона, не победителя этапа Гран-при. А самого обычного парня, который, наконец, мог просто сесть за руль кайфовой тачки и увезти любимую девушку навстречу нескольким счастливым дням. Тяжелая дверь багажника закрылась с тихим, почти бесшумным щелчком. Оба чемодана поместились внутри без труда. Рюкзак Миши, куртка Лизы и небольшой бумажный пакет с водой и чем-то съедобным, который она успела купить в гостинице перед выходом, отправились на заднее сиденье. Миша еще раз проверил, надежно ли все стоит, затем опустил ладонь на прохладный темно-графитовый кузов и на мгновение задержался. Наверное, только сейчас он до конца поверил в то, что они действительно едут. Не на очередную тренировку. Не в аэропорт. Не на вокзал, где пришлось бы следить за временем отправления и номером платформы. Просто в Париж. На машине. Вдвоем. Лиза стояла рядом, обхватив себя руками от прохладного вечернего ветра, и все еще с нескрываемым восторгом рассматривала автомобиль. Porsche выглядел почти хищно. Но не вызывающе. Стильно. Сдержанно. Именно так, как любил Миша. И она эту его любовь разделяла. Миша обошел машину и распахнул перед Лизой пассажирскую дверь. - Прошу. Она посмотрела сначала на него, потом на открытую дверь и театрально приподняла подбородок. - Вот теперь я чувствую себя очень важной персоной. Уголок его губ дрогнул. - Ты и есть очень важная персона. Ответ прозвучал так естественно, что Лиза на секунду растеряла всю свою шутливую невозмутимость. Она лишь скользнула на пассажирское сиденье, пряча улыбку. Салон встретил ее мягким теплом. Запах новой кожи смешивался с едва уловимыми древесными нотами и прохладным осенним воздухом, успевшим проникнуть внутрь через открытую дверь. Темная отделка, спокойная подсветка вдоль панели, широкие кресла и панорамная крыша создавали странное ощущение уюта – совсем не того, которого ожидаешь от спортивного Porsche. Здесь не было ничего нарочито роскошного. Ничего, что требовало бы восхищения. Все просто было красивым. Продуманным. Удобным. Лиза медленно провела кончиками пальцев по гладкой поверхности панели, затем подняла голову, рассматривая темное небо сквозь стеклянную крышу. - Она – невероятная. Миша осторожно закрыл дверь и обошел автомобиль. Через несколько секунд он сел за руль. Но заводить двигатель не спешил. Положил ладони на руль, глубоко вдохнул и ненадолго откинулся на спинку кресла. После нескольких дней бесконечного внутреннего напряжения наступившая тишина казалась почти непривычной. Еще вчера в его голове одновременно существовали музыка, расположение каждого элемента, советы тренеров, стартовый протокол и мысль о том, что права на ошибку снова нет. Собственно, «как всегда» нет. Сегодня все закончилось. Прокаты. Оценки. Гала. Обязательные фотографии и последние разговоры в коридорах арены. Следующий день не требовал от него ничего. Лиза пристегнулась и внимательно посмотрела на Мишу. В теплой подсветке салона его лицо казалось немного уставшим. Но эта усталость была другой – спокойной, почти приятной. Без привычного напряжения между бровями, без сосредоточенного взгляда человека, который уже мысленно исправляет собственные ошибки. Она ничего не сказала. Только едва заметно улыбнулась. Миша нажал кнопку запуска. Шестицилиндровый двигатель ожил глубоким, ровным и благородным урчанием. Звук мягко заполнил салон, но почти сразу стих, оставшись где-то на границе слуха. Лиза невольно улыбнулась шире. - Как она звучит... - Я знал, что тебе понравится. - Поэтому выбрал именно Porsche? - В том числе. Миша настроил навигатор, проверил зеркала и осторожно вырулил с парковочного места. Гостиница медленно поплыла мимо окон. За высокими стеклянными дверями оставалось почти пустое лобби, в котором еще совсем недавно звучали голоса спортсменов. Дальше показался поворот, ведущий к арене, но Миша даже не посмотрел в ту сторону. Они выехали на дорогу. Фары выхватили из темноты влажный асфальт, дорожные знаки и ветви с частично облетевшими листьями. Недавний дождь оставил на улицах тонкую блестящую пленку, в которой отражались фонари и редкие окна домов. Французский этап Гран-при оставался позади. Без торжественного финала. Без громких слов. Просто с каждым новым километром становился все дальше. Некоторое время они ехали молча. Миша сосредоточенно следил за дорогой, прислушиваясь к машине. Лиза устроилась удобнее, поджав под себя одну ногу, и смотрела в окно. Город постепенно редел. Многоэтажные дома сменились небольшими частными зданиями. Светофоры встречались все реже. За окнами начали мелькать темные поля, редкие фонари и указатели с названиями городов, которые Лиза не успевала прочитать. В салоне было тепло. Тихо работал климат-контроль. Навигатор спокойным голосом подсказывал направление. Все происходящее казалось настолько правильным, что она до сих пор не могла поверить: им действительно не нужно никуда возвращаться к определенному часу. Никто не позвонит и не напомнит о тренировке. Никто не постучит в дверь номера, сообщая, что автобус уже ждет внизу. Никто не начнет пересчитывать спортсменов перед посадкой. Лиза медленно выдохнула и откинула голову на подголовник. - До сих пор не верится, что мы это сделали. Миша бросил на нее быстрый взгляд. - Что именно? - Сбежали. В его глазах мелькнула улыбка. - По-моему, мы уехали вполне официально. - Нет. Она покачала головой, наблюдая за тем, как свет встречных фар на короткое мгновение скользнул по его лицу. - Именно сбежали. Небольшая пауза. - От тренировок. От расписаний. От гостиничных завтраков. От автобусов. От этого вечного: «Через десять минут сбор внизу». Миша негромко рассмеялся. - Особенно от сборов внизу. - А еще от Вани. - Вот от него вряд ли. Ну, не на сто процентов уж точно. Лиза улыбнулась. Это было правдой. Ваня обязательно напишет. Потом позвонит. Потом спросит, где они остановились, и заодно напомнит Мише о чем-нибудь, что тот якобы мог забыть. Например, чтобы уже начинал готовиться к следующему для него этапу в Китае. Но сейчас даже это казалось частью чего-то теплого и родного. Миша плавно перестроился в соседнюю полосу. За окном промелькнул указатель на Париж, и Лиза невольно проследила за ним взглядом, пока он не исчез в темноте. Жизнь спортсменов измерялась совсем не так, как у остальных людей. Не сезонами. Не праздниками. Не месяцами. Стартами. Перелетами. Сборами. Шоу. Иногда ей казалось, что даже воспоминания раскладываются в голове не по датам, а по аренам и городам. До чемпионата. После этапа. Перед Олимпиадой. Между двумя шоу. И впервые впереди были дни, которые не имели никакого отношения к фигурному катанию. Только к ним. В машине снова стало тихо. Но эта тишина и не требовала слов. Она была уютной, наполненной ровным шумом дороги, светом приборной панели и спокойным присутствием любимого человека рядом. Через несколько минут Лиза повернулась к Мише. - Можно, спрошу? - Конечно. - Почему машина? Миша не ответил сразу. Несколько секунд смотрел вперед, туда, где темная трасса растворялась в свете фар. Будто сам пытался точнее сформулировать мысль, которая до этого казалась ему совершенно очевидной. - Потому что поезд всегда едет только туда, куда проложены рельсы. Лиза слегка повернулась в его сторону. Он на мгновение замолчал. - А я хотел, чтобы мы могли остановиться где угодно. Его голос стал тише. - В маленьком городе. Возле какого-нибудь поля. У случайного кафе, которое тебе понравится. Или просто посреди дороги, если ты увидишь что-то красивое из окна. Лиза смотрела на его профиль. На спокойные руки на руле. На темные кудри, чуть растрепанные после длинного дня. На лицо, в котором, наконец, не было ни напряжения, ни усталой отстраненности. Он действительно продумал все заранее. Не просто арендовал машину, чтобы доехать до Парижа. Он придумал для них путешествие. Такое, в котором не существовало обязательного маршрута. Она улыбнулась. Осторожно протянула руку и положила ладонь поверх его свободной руки, лежавшей возле селектора. Миша лишь на мгновение отвлекся от дороги, посмотрел на нее и переплел их пальцы. Сжал чуть крепче. Потом снова перевел взгляд вперед, продолжая держать ее за руку. За окнами тянулась ночная Франция. Темные поля сменялись редкими деревнями, где за закрытыми ставнями горел теплый свет. Иногда вдалеке появлялись очертания старых церквей, дорожные развязки и одинокие заправки, сияющие среди темноты. Где-то впереди ждал Париж. Но они, кажется, не так уж и торопились туда приехать. Примерно через час непрерывной дороги впереди появился высокий освещенный знак заправки. Он возник среди темноты неожиданно – яркий, почти неестественный после бесконечных полей, редких огней встречных машин и черной полосы леса по обе стороны трассы. Лиза молча смотрела в окно, устроившись глубже в кресле. В салоне было тепло. Негромко играла какая-то легкая музыка, навигатор время от времени напоминал о следующем повороте, а ровный шум колес постепенно превращался в убаюкивающий фон. Миша заметил, как она уже в который раз потерла ладонями рукава куртки, пытаясь согреть пальцы. - Остановимся? Лиза повернулась к нему. - Давай. Он включил поворотник и плавно съехал с трассы. Под широким навесом заправки стояло несколько автомобилей. У дальних колонок медленно заправлялся грузовик, его двигатель глухо урчал в ночной тишине. Влажный асфальт отражал холодный свет фонарей, превращая обычную придорожную стоянку в почти кинематографичную декорацию. Миша припарковал Porsche ближе ко входу в кафе. Лиза расстегнула ремень безопасности и посмотрела на большие панорамные окна. За стеклом виднелись свободные столики, кофейные автоматы и небольшая витрина с горячей едой. Миша бросил на нее короткий взгляд. - Кофе? Она задумалась буквально на секунду. - Кофе. Потом уголки ее губ едва заметно приподнялись. - И что-нибудь совершенно неполезное. Миша тихо усмехнулся. - Настолько, чтобы наш спортивный режим почувствовал себя максимально оскорбленным? - Определенно. Миша негромко рассмеялся. Лиза первой открыла дверь. В салон сразу ворвался прохладный ночной воздух, мгновенно вытеснив накопившееся тепло. Миша задержался всего на несколько секунд. Проверил маршрут на экране навигатора, заглушил двигатель и вышел следом. На улице их встретил запах мокрого асфальта, бензина и уже ставшей холодной осени. Где-то совсем рядом непрерывно шумела трасса, но здесь этот звук казался приглушенным, будто оставался по ту сторону ночи. Лиза спрятала руки в длинные рукава куртки и быстрым шагом направилась к входу. Миша не сразу пошел следом. Он просто смотрел на нее. На длинные светлые волосы, которые ветер перебросил через плечо. На легкую походку. На то, как она почти сразу остановилась у дверей, обернулась и вопросительно посмотрела на него. - Шайдоров, ты идешь? Он улыбнулся. - Конечно. Внутри оказалось удивительно тепло. В воздухе смешались запахи свежесваренного кофе, горячего хлеба, картофеля фри и сладкой выпечки. Посетителей почти не было. Пожилая пара негромко разговаривала за столиком у окна, а возле кассы водитель грузовика неспешно выбирал себе сэндвич, который можно быстро съесть прямо за рулем. Лиза взяла поднос и остановилась перед витриной. Миша остался чуть позади, молча наблюдая за ней. Она внимательно изучила меню, словно собиралась принять действительно важное решение. А потом без малейших сомнений выбрала большой бургер с двойным сыром и большую картошку фри. Немного подумала. И добавила сверху еще одну шоколадку. Миша тихо рассмеялся. Лиза обернулась. - Что? Он перевел взгляд на поднос. Потом снова на нее. - Ничего. Но улыбка так и не исчезла. Она вопросительно приподняла бровь. - Просто вспомнил, как еще недавно ты отказывалась даже от чипсов. Он выдержал небольшую паузу. - И даже назвала их одним очень невежливым словом. Лиза посмотрела на собственный поднос. На бургер. На картошку. На шоколад. Потом снова встретилась с ним взглядом. - Ну... Она едва заметно улыбнулась. - Возможно, тогда я просто очень старалась произвести на тебя впечатление… Миша улыбнулся чуть шире. Сделал один шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Настолько близко, что его голос теперь звучал почти вполголоса. - Знаешь... Он ненадолго замолчал. - Такой ты мне нравишься даже еще больше. Лиза подняла на него глаза. - Какой? Его взгляд неспешно скользнул по ее лицу. Потом по подносу. И снова вернулся к ее глазам. - Той, которая перестала делать вид, что ничего не хочет. К тому же… мне всегда было интересно, какой ты можешь быть, когда вообще перестанешь себя останавливать. Лиза почувствовала, как щеки мгновенно вспыхнули. Она прекрасно понимала, что речь уже давно была совсем не о бургере. - Шайдоров... В его глазах мелькнула знакомая улыбка. - Что-то не так? Она покачала головой. Едва заметно. - Все так. Улыбка Миши стала чуть шире. - Ну вот и отлично. Они выбрали самый дальний столик в углу кафе. Он почти не попадал в поле зрения кассы и был отделен от остальных невысоким стеллажом с дорожными картами, путеводителями и сувенирами. За окном прямо напротив стоял их Porsche. Темно-графитовый кузов блестел под светом фонарей, а на крыше медленно собирались первые капли снова начинавшегося дождя. Лиза сняла куртку и сначала устроилась напротив Миши. Но почти сразу передумала. Поднялась, обошла стол и села рядом. Он вопросительно посмотрел на нее. - Так удобнее делиться картошкой. Уголок его губ едва заметно дрогнул. Не споря, он осторожно подвинул к ней стакан с кофе, придерживая его за картонный держатель. - Осторожно. Горячий. Лиза обхватила стакан ладонями. Тепло почти сразу согрело озябшие пальцы. Она сделала небольшой глоток, зажмурилась от удовольствия и тихо выдохнула. Не самый хороший кофе во Франции. Но сейчас он казался идеальным. Некоторое время они просто ели. Без спешки. Без разговоров, которые обязательно нужно поддерживать. Лиза окунула дольку картофеля в кетчуп и молча протянула Мише. Он, выбравший для себя условно полезный круассан с индейкой, сначала отрицательно покачал головой. Потом все-таки взял. За первой последовала вторая. Потом третья. Лиза ничего не сказала. Только посмотрела на него с такой улыбкой, что он сразу понял – замечено. Она тихо усмехнулась. Бургер оказался намного больше, чем выглядел на фотографии. Соус выступал по краям булочки, сыр тянулся за каждым движением, а ломтики помидоров и салата то и дело норовили выскользнуть наружу. Лиза честно пыталась есть аккуратно. Получалось не очень. Миша наблюдал за ней поверх стакана с кофе. Спокойно. Без насмешки. Просто смотрел. Так, как смотрел только на нее. Она почувствовала этот взгляд почти сразу. Подняла глаза. Он даже не сделал вид, что его поймали. Продолжал смотреть с едва заметной улыбкой. Лиза лишь покачала головой и снова принялась за бургер. Дождь за окном постепенно усиливался. Крупные капли лениво стекали по стеклу, размывая огни заправки. Кофе медленно остывал. Где-то негромко работала кофемашина, звякала посуда, изредка открывалась входная дверь. Лиза рассказывала что-то о Париже. О старых книжных магазинах, в которые давно мечтала попасть. О тихих улочках. О маленьких кафе, где столики стоят почти вплотную друг к другу, которые она видела в каком-то ролике на YouTube. Она говорила негромко, временами отвлекаясь на еду, и совершенно не заметила, как возле уголка губ остался маленький след кетчупа. Миша перестал слушать где-то на половине. Его взгляд задержался на ее лице. На еще оставшемся легком румянце после холодной улицы. На зеленых глазах. И на этом совершенно нелепом красном пятнышке, которое удивительным образом делало ее еще красивее. - Подожди. Лиза замолчала на полуслове. - Что? Он поставил стакан на стол. Медленно повернулся к ней всем корпусом и поднял руку. Она проследила за его движением, но даже не подумала отстраниться. Лишь едва заметно задержала дыхание, когда подушечка его большого пальца коснулась ее щеки. Миша осторожно стер след кетчупа. Совсем простое прикосновение. Легче воздуха. Но руку не убрал. Большой палец медленно скользнул по ее коже, словно ему просто не хотелось заканчивать это случайное движение. Лиза молча смотрела на него. Где-то неподалеку звякнула посуда. Кассир что-то сказал водителю грузовика. За окном мимо проехала машина, на мгновение осветив стекло и край их столика. Но все это будто существовало в какой-то другой реальности. Миша медленно перевел взгляд с ее щеки на губы. - Все? – почти шепотом спросила Лиза. Он улыбнулся одними глазами. - Не совсем. Она машинально коснулась щеки. - Еще где-то? Он помолчал. В его взгляде мелькнуло знакомое лукавство. - Возможно. Он произнес это почти шепотом. Но пальцы по-прежнему касались ее щеки. Лиза сразу поняла, что он имеет в виду. Медленно отложила бургер, вытерла руки салфеткой и повернулась к нему всем корпусом. Расстояние между ними стало совсем небольшим. Миша наклонился первым. Не спеша. Оставляя ей время почувствовать его приближение, тепло дыхания и едва уловимый запах кофе. Лиза не отстранилась. Наоборот. Сама сократила последние сантиметры между ними. Их губы встретились мягко. Первый поцелуй получился почти невесомым – коротким, теплым, осторожным, скорее, по привычке, чем по необходимости. Миша чуть отстранился. Посмотрел на нее внимательно, словно без слов спрашивая, стоит ли продолжать. Вместо ответа Лиза подняла руку. Кончиками пальцев медленно провела по его скуле, задержалась у виска и сама снова потянулась к нему. На этот раз он не стал сдерживаться. Осторожно обхватил ладонью ее затылок, притянул ближе. Лиза положила руку ему на грудь, слегка сминая пальцами ткань куртки. Все вокруг постепенно перестало существовать. Остался только их маленький столик в дальнем углу кафе. Теплый круг света над головой. Тихое гудение холодильников. Шорох дождя за окном. И человек, которого больше не нужно было любить украдкой. Здесь их никто не знал. Никто не ждал объяснений. Никому не было до них дела. Они были просто парнем и девушкой, случайно остановившимися выпить кофе посреди ночной французской трассы. И никто, кроме них самих, не знал, как долго они шли к возможности вот так, совершенно спокойно, сидеть рядом. В поцелуе смешались вкус кофе, шоколада и сладкого соуса. Он совсем не походил на те редкие украденные секунды, которые доставались им раньше. Теперь никто не считал время. Не прислушивался к шагам за дверью. Не отстранялся после первого прикосновения. Не делал вид, будто ничего не произошло. Миша целовал ее медленно, глубоко, никуда не торопясь, словно впервые за долгое время позволил себе забыть обо всем вокруг. В этом поцелуе больше не было осторожности первых признаний – только накопившаяся за последние недели нежность, сдерживаемое желание быть ближе и редкое чувство абсолютного спокойствия рядом друг с другом. Лиза чувствовала под пальцами тепло его кожи, мягкие темные волосы у виска, размеренное биение сердца. Его ладонь медленно скользнула выше по ее спине, притягивая еще ближе. Она тихо выдохнула ему в губы, отвечая на поцелуй уже смелее, и сама подалась навстречу, будто расстояние даже в несколько сантиметров вдруг стало невыносимым. Поцелуй становился все горячее, но по-прежнему оставался удивительно неторопливым. Они будто заново учились чувствовать друг друга – без слов, без спешки, позволяя каждому прикосновению длиться чуть дольше, чем следовало. Мир вокруг растворился где-то за стеклами ночного кафе, оставив только мягкие губы, теплые языки, тепло дыхания, ставшего одним на двоих. А еще тихий стук двух сердец и ощущение, что именно этот момент они запомнят гораздо ярче, чем весь сегодняшний день. Дождь за окнами становился сильнее. Огни заправки расплывались на мокром стекле. А они существовали в собственном маленьком мире, который заканчивался ровно там, где заканчивался их столик. Лишь спустя несколько долгих секунд они все-таки заставили себя отстраниться. Миша по-прежнему держал ладонь на ее щеке. Лиза посмотрела на него, потом машинально огляделась вокруг. Бумажные стаканчики. Разорванные упаковки от кетчупа. Остывшая картошка. Она улыбнулась. - Кажется... это был наш первый настоящий французский поцелуй. В его глазах мелькнула улыбка. - Думаешь? - А разве нет? Он ненадолго задумался с таким серьезным видом, словно вопрос действительно требовал ответа. Потом легко пожал плечами. - Пусть будет первым. - Почему «пусть»? Миша взял ее руку. Поднес к губам и неторопливо поцеловал костяшки пальцев. Только после этого поднял на нее взгляд. - Потому что ты очень быстро перестанешь успевать их считать. Лиза вопросительно посмотрела на него. Уголок его губ едва заметно приподнялся. - А останавливаться я не собираюсь. Она пыталась найти хоть какой-то ответ. И не нашла. Лиза лишь улыбнулась, чувствуя, как щеки снова предательски становятся горячими, и опустила взгляд. Миша спокойно взял свой кофе. Она молча придвинулась ближе, прижавшись плечом к его плечу. За окном по-прежнему темнела ночная трасса. Впереди их ждал Париж. Несколько дней полной свободы. И, судя по всему, очень много французских поцелуев. Чем дальше они уезжали от ярко освещенной трассы, тем тише становилась ночь. Музыка давно стихла. Вместо нее в салоне остался только ровный гул двигателя, да редкое шуршание шин по влажному асфальту. За окнами мелькали темные силуэты деревьев, редкие фонари маленьких французских деревушек и почти пустые дороги, по которым иногда навстречу проносились одинокие фары. Лиза замолчала. Не то, чтобы им было не о чем говорить говорить было не о чем. Просто впервые за весь день позволила себе ничего не делать. Не думать. Не переживать. Не ждать следующего события. Она сидела, чуть повернувшись к окну, подтянув ноги на сиденье и укутавшись в Мишину олимпийку, которая до сих пор хранила его тепло. Миша несколько раз украдкой посмотрел в ее сторону. Сначала она еще пыталась следить за дорогой. Потом стала все чаще моргать. Голова едва заметно качнулась вперед. Через несколько минут снова. Она тут же открыла глаза, будто надеясь, что он ничего не заметил. Уголки его губ тронула едва заметная улыбка. - Лиз. Она сонно повернула голову. - М-м? - Засыпаешь? Она машинально мотнула головой. - Нет... И тут же зевнула. Так искренне и неожиданно, что сама тихо рассмеялась. - Ой… случайно. Миша только покачал головой. Снизил скорость и увеличил масштаб на дисплее навигатора. Потом включил поворотник. Лиза удивленно перевела взгляд на дорогу. - Мы куда? - Спать. - Так до Парижа же... - Париж никуда не денется. Ответ прозвучал спокойно. Так, словно другого решения просто не существовало. Минут через пять впереди появился небольшой придорожный мотель. Невысокое двухэтажное здание с теплым желтым светом в окнах, старой деревянной вывеской и несколькими машинами на парковке выглядело совсем не так, как дорогие отели, к которым они привыкли за годы соревнований. Но именно этим почему-то и понравилось. Миша заглушил двигатель. Несколько секунд никто не двигался. Снаружи тихо стрекотали ночные насекомые. Где-то вдалеке неторопливо проехал грузовик, и снова стало почти невозможно тихо. - Прости, – негромко сказала Лиза. – Из меня, кажется, не очень хороший сегодня попутчик. Миша повернулся к ней. В тусклом свете парковочных фонарей ее глаза уже почти закрывались. - Ты все эти была рядом со мной. Он сказал это так просто, что у нее неожиданно защемило внутри. - Этого более, чем достаточно. Через несколько минут они уже поднимались по узкой деревянной лестнице на второй этаж. Коридор пах свежевыстиранным бельем, старым деревом и почему-то горячим шоколадом. Комната оказалась совсем маленькой. Большая кровать с белым покрывалом, деревянная тумбочка, старое кресло у окна, маленький чайник и лампа с теплым желтым светом. Ничего особенного. И почему-то именно поэтому удивительно уютно. Лиза медленно прошла к окну. За стеклом темнела парковка, освещенная несколькими фонарями. Их машина стояла совсем одна в дальнем углу. Она улыбнулась. - Знаешь... Миша вопросительно посмотрел на нее, снимая часы. - Мне кажется... если бы кто-нибудь год назад сказал, что однажды мы сбежим, поедем через пол Франции и будем ночевать в каком-то случайном мотеле... Она тихо усмехнулась. - Я бы просто решила, что у кого-то просто не получился сюжет для книги, которая обещала стать бестселлером. Миша негромко рассмеялся. Подошел ближе. Не вплотную. Просто остановился рядом. И тоже посмотрел в окно. - А мне кажется... Он на мгновение задумался. - Именно такие моменты потом вспоминаются чаще всего. Не олимпийские арены. Не банкеты. Не глянцевые фотографии. А вот это. Просто маленький мотель где-то посреди французской дороги. Она медленно переплела свои пальцы с его. - И кофе на заправке. - И первый французский поцелуй. Лиза не сдержала довольного смешка. Они еще немного постояли у окна. Торопить эту ночь совсем не хотелось. - Ты не возражаешь, если я первая в душ? – негромко спросила Лиза, стягивая с плеч Мишину олимпийку. Он только кивнул. - Конечно. Дверь ванной тихо закрылась. Миша остался один. Несколько секунд просто стоял посреди небольшой комнаты, слушая, как за стеной зашумела вода. Он медленно распахнул окно. В комнату сразу ворвался прохладный ночной воздух, пахнущий мокрым асфальтом и свежескошенной травой. Где-то далеко по трассе пронеслась машина, но уже через мгновение снова стало тихо. Он невольно улыбнулся. Как-то даже странно. Непривычно. Еще несколько часов назад вокруг были тысячи зрителей, яркий свет арены, камеры, вспышки, музыка, поздравления. А сейчас... Маленький придорожный мотель. Французская ночь. И абсолютная тишина. Он поймал себя на мысли, что не променял бы этот вечер ни на один самый роскошный пятизвездочный отель. Когда шум воды стих, Лиза вышла из ванной уже в свободной футболке и мягких домашних шортах. Волосы были еще влажными. Она едва заметно улыбнулась ему. - Все. Твоя очередь. Миша легко коснулся губами ее лба и скрылся за дверью ванной. Горячая вода приятно смывала накопившуюся за день усталость. Мышцы, еще несколько часов назад напряженные до предела, постепенно расслаблялись. Голова становилась удивительно легкой. Он вдруг понял, насколько вымотался. Не только физически. Эмоционально. Олимпиада научила его терпеть любое напряжение. Но сегодняшний день оказался особенным. Тоже победа. Но… Лиза рядом на трибунах. Их маленький побег. Ночная дорога. Кафе на заправке. Первый французский поцелуй. Каждый из этих моментов по отдельности уже был бы большим событием. А сегодня они прожили их все сразу. Миша выключил воду и, быстро надев футболку и легкие спортивные штаны, тихо открыл дверь комнаты. Он почему-то уже заранее знал, что увидит. Лиза спала. Свернувшись калачиком под мягким пледом и уткнувшись щекой в подушку. Еще влажные светлые волосы разметались по белой наволочке, а одна ладонь так и осталась поверх одеяла, словно она уснула буквально через несколько минут после того, как легла. Миша невольно улыбнулся. Тепло. Совсем без тени разочарования. Он лишь тихо подошел к кровати, осторожно убрал с ее лица выбившуюся прядь волос и едва слышно прошептал: - Устала, малыш... На секунду задержал ладонь на ее щеке. Улыбнулся еще мягче. - Честно говоря... и я тоже. Он выключил прикроватную лампу. Комната сразу погрузилась в теплый полумрак, освещенный только слабым светом фонаря за окном. Миша осторожно лег рядом, стараясь не разбудить ее. Но стоило ему коснуться подушки, как Лиза, даже не просыпаясь, едва слышно вздохнула и сама придвинулась ближе, словно почувствовала его во сне. Он осторожно обнял ее, устраивая ладонь на талии поверх пледа, и зарылся лицом в ее еще чуть влажные волосы. Она что-то сонно пробормотала, так и не открыв глаз, и только сильнее прижалась к нему. Он прикрыл глаза. Париж и большая любовь могли подождать еще один день. А сейчас у них была вот эта тихая французская ночь, маленький придорожный мотель и редкая возможность просто уснуть рядом. И, кажется, именно этого счастья им сегодня не хватало больше всего. Впереди было еще столько всего, что пока даже не укладывалось в голове. Но именно здесь, среди тишины маленького придорожного мотеля, казалось, что они, наконец, перестали куда-то бежать, позволив себе просто остановиться. Миша проснулся раньше. И он действительно выспался. Да и просто… привычка, выработанная годами утренних тренировок, оказалась сильнее желания проваляться в постели до полудня. Несколько секунд он лежал неподвижно, привыкая к непривычной тишине. Никакого будильника. Никаких сообщений от тренеров. Никакого расписания, в котором каждый час уже заранее принадлежал кому-то другому. Только негромкое пение птиц за окном и тонкая полоска утреннего солнца, медленно пробиравшаяся между шторами. Миша осторожно повернул голову. Лиза спала рядом. Вернее, занимала собой практически всю кровать. Она лежала по диагонали, раскинув руки и ноги в разные стороны, совершенно невозмутимо присвоив себе обе подушки и почти все свободное пространство. Светлые волосы рассыпались вокруг ее лица, одна ладонь оказалась совсем рядом с Мишиным плечом, а босая ступня каким-то образом добралась до противоположного края кровати. Самому Мише осталась лишь крошечная часть матраца, представляющая донельзя большой риск попросту оказаться на полу. Он несколько секунд молча рассматривал ее, пытаясь понять, как такая маленькая девушка сумела вытеснить его почти за пределы кровати. Уголки его губ медленно дрогнули. - Маленькая звездочка... Лиза едва слышно что-то пробормотала во сне и еще больше вытянулась, окончательно лишая его последних сантиметров свободного пространства. Миша тихо рассмеялся. Можно было осторожно подвинуть ее. Но вместо этого он лишь перехватил ее ладонь, переплел их пальцы и остался лежать на самом краю, глядя на ее спокойное сонное лицо. Рядом с ней. Пусть даже почти за пределами собственной половины кровати. Лиза едва слышно что-то пробормотала во сне. Потом, не открывая глаз, медленно вытянула руку и наугад коснулась его плеча. Убедилась, что он рядом. Но буквально через минуту сонно нахмурилась. - Не уходи... Голос был таким тихим, что больше походил на сон, чем на слова. Миша наклонился и легко коснулся губами ее лба. - И не собирался. Только после этого она, наконец, открыла глаза. Несколько секунд молча смотрела на него, будто вспоминая, где они находятся. - Доброе утро. Миша улыбнулся, не отрывая взгляда от нее. - Доброе. Лиза сонно потянулась, сладко зажмурившись. Потом медленно села, взъерошила волосы и несколько секунд молча оглядывала небольшую комнату, пытаясь окончательно проснуться. На ее губах появилась едва заметная улыбка. - Мы правда в каком-то французском мотеле? - Правда. Она тихо хмыкнула. - И вчера действительно сбежали? Миша негромко рассмеялся. - Тоже правда. Лиза прикрыла лицо ладонями и покачала головой, все еще не веря, что это был не сон. Потом опустила руки. В зеленых глазах снова вспыхнули вчерашние эмоции. - Мне нравится. Миша смотрел на нее с той особенной теплотой, которая появлялась в его взгляде только рядом с ней. И совсем негромко ответил: - Мне тоже. Маленькая ванная оказалась рассчитана явно не на двух человек одновременно. И поняли они это примерно через минуту. Лиза первой заняла место у зеркала и уже сосредоточенно чистила зубы, когда позади появился Миша. Он посмотрел на свободное пространство. Вернее, на его полное отсутствие. - Пропустишь? Она выразительно посмотрела на него через зеркало. Покачала головой. - Не-а. Миша сделал шаг вперед. Плечом слегка задел ее локоть. Лиза тут же возмущенно фыркнула с зубной щеткой во рту. - Мф! - Я же нежно. Она демонстративно подвинулась ровно на один сантиметр. - Спасибо. Очень щедро. Он рассмеялся. Пока пытался дотянуться до стаканчика со своей щеткой, они столкнулись еще раз. Потом еще. Лиза первой успела сполоснуть рот и уже собиралась выйти из ванной. Но стоило ей сделать шаг к двери, как Миша мягко перегородил проход. Она подняла на него вопросительный взгляд. - Миш... Он ничего не ответил. Только сделал еще один шаг вперед, практически не оставляя расстояния между ними. В тесной ванной это ощущалось настолько, чтобы Лиза невольно улыбнулась. - Мне теперь не пройти, да? Вместо ответа он осторожно убрал за ее ухо влажную светлую прядь волос. Его пальцы на мгновение задержались у ее щеки. Потом он наклонился ближе. Лиза лишь тихо выдохнула, уже прекрасно понимая, чем все закончится. Их губы встретились легко, почти невесомо. Но всего через секунду поцелуй стал глубже. Такой, каким бывает настоящее «доброе утро» у людей, которым не нужны лишние слова. Когда Миша, наконец, нехотя отстранился, Лиза просто смотрела на него, стараясь вернуть совершенно невозмутимое выражение лица. Потом тихо усмехнулась. - Это уже второй французский поцелуй. В его глазах мелькнула улыбка. - До Парижа еще далеко. Он, наконец, сделал шаг в сторону, освобождая проход. - Теперь можешь идти. Лиза покачала головой, не скрывая улыбки. - Невозможный. Внизу их встретил потрясающий запах свежего хлеба и только что сваренного кофе. Небольшая столовая больше напоминала кухню загородного дома, чем гостиницу. На кружевных салфетках уже стояли корзинки с еще теплыми багетами, домашним абрикосовым джемом, сливочным маслом, несколькими видами сыра, омлетом с зеленью и маленькими румяными круассанами. За стойкой хлопотала пожилая хозяйка. Увидев их, она сразу улыбнулась. Так тепло, словно ждала именно их. - Bien dormi? – спросила она. Лиза вопросительно посмотрела на Мишу. - Я поняла, что она спрашивает, но… как правильно ответить? Он виновато улыбнулся. - Мой французский заканчивается на словах «bonjour» и «merci». Женщина тихо рассмеялась и сразу перешла на медленный английский. - Хорошо спали? - Очень. Спасибо, – ответила Лиза. Хозяйка поставила перед ними кофейник. С минуту наблюдала, как они завтракают, а потом неожиданно сказала: - Если едете в сторону Парижа... не спешите выезжать обратно на трассу. Она подошла к карте, висевшей на стене, и указала небольшой объезд. - Здесь очень красивая дорога. Старые виноградники и постройки. Маленькое озеро. Почти нет машин. Такие места редко попадают в путеводители. Но именно там настоящая Франция. Лиза благодарно улыбнулась. - Спасибо. - Молодым стоит иногда сворачивать с главной дороги. Хозяйка сказала это с такой мягкой улыбкой, что они оба невольно переглянулись. Потом женщина отвернулась, чтобы достать что-то из духовки. Лиза тихонько наклонилась к Мише. - Кажется, она нас раскусила. - Думаю... Он едва заметно улыбнулся. - Еще вчера вечером. Она тихо рассмеялась. И прежде, чем хозяйка снова повернулась к ним, быстро коснулась его губ. Совсем легко. На одно короткое мгновение. Миша успел ответить тем же. Когда женщина вновь посмотрела в их сторону, оба уже с самым невинным видом пили кофе. Только улыбки стали еще чуть теплее. Пока Миша сдавал номер, Лиза вышла на улицу к машине. Прохладный утренний ветер играл прядями ее волос. Она открыла водительскую дверь. Не спеша, опустилась в кресло. Провела ладонью по мягкой коже руля. Панель приборов, аккуратные линии салона, тихий запах новой машины и едва уловимый аромат Мишиного парфюма почему-то создавали ощущение, будто автомобиль уже стал частью их путешествия. Она нажала кнопку запуска, не заводя двигатель. Цифровая приборная панель мягко вспыхнула. - Нравится? Лиза подняла голову. Миша как раз вышел из мотеля, убирая в карман небольшую бумажную карту региона, которую дала ему хозяйка. - Очень. Он подошел ближе. Несколько секунд молча наблюдал за тем, как она с неподдельным интересом рассматривает каждую деталь салона. Потом совершенно спокойно сказал: - Садись поудобнее. Она вопросительно посмотрела на него. - Что? Миша улыбнулся так, будто речь шла о чем-то совершенно очевидном. - Дальше поведешь ты. Лиза замерла. Сначала перевела взгляд на него. Потом на машину. И снова на него. - Серьезно? - Конечно. Она недоверчиво улыбнулась. - Ты доверяешь мне машину? Миша тихо усмехнулся. Вопрос определенно показался ему странным. - Тебе? Он даже не задумался с ответом. Ни на секунду. - Полностью. Несколько секунд она просто смотрела на него. Потом счастливо улыбнулась. Так искренне, что у Миши невольно защемило сердце. Он обошел машину и сел рядом. Лиза положила руки на руль. Глубоко вдохнула. - Тогда... Она потянулась к мультимедийной системе. На экране замелькали названия песен. Через мгновение салон наполнили первые аккорды The Beatles – Here Comes the Sun. Миша усмехнулся. Little darlin' It's been a long, cold, lonely winter… - Одобряю. - Я знала. Little darlin' The smile's returning to the faces… Она плавно вывела машину с парковки. Маленький мотель остался позади. Они решили последовать совету пожилой хозяйки. Они никуда не опаздывали. Можно было ехать медленно. Под старый рок. Останавливаясь там, где захочется. Потому что иногда самое счастливое путешествие начинается именно тогда, когда перестаешь считать километры до конечной точки. Little darlin' I feel that ice is slowly melting… Here comes the sun… Утреннее осеннее солнце уже окончательно поднялось над французскими полями, окрашивая золотом верхушки деревьев. Дорога тянулась через небольшие деревушки, где время, казалось, текло совсем иначе. Ветер свободно врывался в приоткрытое окно, принося запах прогретой травы и свежей земли. Лиза уверенно держала руль. Porsche слушался ее легко, будто они были знакомы уже давно, а не каких-то полчаса. На ее лице то и дело появлялась улыбка – совсем незаметная, почти детская, которую она даже не пыталась скрыть. Ей определенно нравилось вести машину. Миша сидел рядом, чуть повернувшись к ней. Пожалуй, последние минут десять он куда чаще смотрел не на дорогу, а на свою девушку за рулем. И она это чувствовала. I found out a long time ago What a woman can do to your soul Aw but she can't take you any way You don't already know how to go… - Что? – наконец, спросила Лиза, на секунду переведя на него взгляд. Он едва заметно покачал головой. - Ничего. На его губах появилась мягкая улыбка. - Просто красиво. Лиза тихо усмехнулась и снова посмотрела вперед. Кончики ее ушей предательски порозовели. - Франция? - Франция в том числе. Через несколько минут впереди показался перекресток. Рядом с привычными дорожными знаками располагался коричневый туристический указатель с изображением старинного замка. Лиза невольно сбросила скорость. - Смотри... Миша тоже поднял взгляд. Несколько секунд он молча рассматривал указатель, словно пытаясь что-то вспомнить. А потом улыбнулся. - Кажется, нам туда. Лиза бросила на него вопросительный взгляд. - Мы же тогда увеличим дорогу. - На полчаса. Он пожал плечами так спокойно, будто речь шла о чем-то совершенно несущественном. - Может, на сорок минут. Какое-то время в салоне снова было слышно только музыку. Перед ними уходила прямо широкая дорога – самый короткий путь до Парижа. Справа начиналась совсем другая. Уже. Тише. Старая двухполосная дорога, исчезавшая среди деревьев и уводившая куда-то вдоль Луары. Лиза невольно вспомнила хозяйку мотеля. Девушка улыбнулась. Миша тихо рассмеялся. Она коротко посмотрела на него. В зеленых глазах плясали смешинки. - Почему мне кажется, что ты уже все решил? Он слегка пожал плечами. - Потому что иногда доехать вовремя – не самое важное. Она не стала ничего отвечать сразу. Потом включила правый поворотник. Навигатор недовольно пересчитал маршрут. Дополнительные сорок две минуты. Миша мельком взглянул на экран и одним касанием убрал уведомление. - Париж подождет. - А вот этот день – нет, – тихо сказала Лиза. Porsche плавно свернул с основного маршрута. Дорога становилась все уже. Асфальт плавно петлял между аккуратно убранными виноградниками, то поднимаясь на невысокие холмы, то вновь спускаясь к реке. За каждым поворотом открывался новый пейзаж – каменные фермы, аккуратные винодельни, старые кипарисы и маленькие деревушки с черепичными крышами. 'Cause I get a peaceful easy feelin' And I know you won't let me down 'Cause I'm already standin' I'm already standin' Yes, I'm already standin' On the ground… Музыка будто растворялась в солнечном воздухе. Они почти не разговаривали. Иногда Лиза молча показывала куда-нибудь рукой. Миша кивал. Иногда наоборот он замечал особенно красивый вид, и она без лишних вопросов съезжала на небольшую обочину. Все было так просто. На одной из смотровых площадок они задержались чуть дольше. Внизу серебристой лентой блестела Луара. За ней, насколько хватало взгляда, тянулись виноградники, разделенные узкими дорожками и каменными стенами. Ветер свободно гулял по холмам, играя длинными светлыми волосами Лизы. Миша достал телефон. Он не просил ее позировать. Просто снимал. Как она стоит, опершись ладонями о теплый каменный парапет. Как щурится от солнца. Как убирает волосы за ухо, когда ветер снова бросает их ей на лицо. Как улыбается чему-то своему, глядя на реку. Получалось легко. Наверное, потому что он давно перестал фотографировать красивую девушку. Он фотографировал девушку, которую любил. I get this feelin' I may know you As a lover and a friend This voice keeps whisperin' in my other ear Tells me I may never see you again… Через несколько минут Лиза подошла ближе. Молча забрала у него телефон. Несколько секунд листала снимки. Потом подняла на него довольный взгляд. И, ничего не говоря, достала уже свой. - А теперь вместе. Миша только улыбнулся. Он привычным движением притянул ее к себе за талию. Первый снимок получился совсем простым. Они стояли плечом к плечу, улыбаясь в камеру, а за их спинами бесконечными полосами уходили к горизонту виноградники. Потом Лиза чуть повернула телефон. Миша поцеловал ее в висок. Следующий кадр – в щеку. Еще один – когда она, смеясь, спрятала лицо у него на плече. Последний снимок появился почти случайно. Лиза уже собиралась опустить телефон, но Миша мягко коснулся ладонью ее щеки. Совсем легко. Она подняла на него глаза. И за мгновение до того, как экран погас, успела нажать кнопку. Короткий, теплый поцелуй. Без позирования. Без попытки сделать «идеальный кадр». Наверное, именно поэтому он и получился самым настоящим. Лиза посмотрела на фотографию первой. Потом молча показала ее Мише. Несколько секунд они просто стояли рядом, рассматривая экран. А затем телефон исчез в кармане. Потому что некоторые моменты были слишком хороши, чтобы продолжать смотреть на них через объектив. И впервые за все утро пожалеть можно было только об одном. Что фотография не умеет сохранять запах ветра, музыку из открытых окон машины и ощущение этого совершенно обычного, но почему-то бесконечно счастливого дня. Следующая остановка тоже появилась совершенно случайно. Лиза первой заметила узкую тропинку, уходившую от дороги под густые кроны деревьев. Никаких указателей. Только старая деревянная калитка и едва заметная тропа, протоптанная в потемневшей от осенней сырости траве. Они переглянулись. И почти одновременно вышли из машины. Тропинка оказалась совсем короткой. Через несколько десятков метров деревья неожиданно расступились. Перед ними открылась небольшая заводь – старое русло Луары, давно отделившееся от основного течения. Здесь почти не было движения. Вода лежала удивительно спокойно, отражая бледное октябрьское небо так точно, будто перед ними было огромное зеркало. Вдоль берега склонялись старые плакучие ивы. Их длинные ветви, местами уже тронутые желтизной, едва касались поверхности, заставляя по воде расходиться медленные, почти незаметные круги. Между ними плавали редкие опавшие листья. У деревянного причала лениво покачивались несколько небольших лодок. Без людей. Без шума моторов. Только негромкое поскрипывание канатов да шелест поредевшей листвы. Лиза невольно замедлила шаг. В таких местах не хотелось торопиться. Она остановилась у самой воды, наблюдая, как низкие солнечные блики скользят по гладкой поверхности. Миша встал рядом. Не нарушая тишины, осторожно переплел свои пальцы с ее. Естественно, привычно. Они долго молчали. Иногда именно молчание позволяло увидеть гораздо больше. Прохладный ветер приносил запах речной воды, влажной листвы, сырого дерева и остывающей после короткого солнца земли. Где-то совсем рядом негромко плеснула рыба. На другом берегу вспорхнула белая цапля. Лиза проводила ее взглядом. И только когда птица исчезла за деревьями, они снова неспешно пошли вперед. Тропа вилась вдоль заводи, постепенно уводя их дальше. Деревья становились реже. Солнечного света – больше. Шум воды, почти незаметный прежде, постепенно нарастал. Еще несколько десятков шагов. И лес неожиданно закончился. Перед ними широко раскинулась Луара. Совсем другая. Живая. Неторопливая, но сильная. Низкое осеннее солнце дробилось на бесчисленных волнах, превращая реку в бесконечную россыпь жидкого золота. Широкое течение спокойно несло воду мимо песчаных островков и берегов, покрытых медной, охристой и еще не успевшей окончательно потускнеть зеленью, а ветер приносил ощутимую прохладу, которой почти не чувствовалось у тихой заводи. Лиза остановилась первой. Невольно глубоко вдохнула. - Пожалуй, это одно из тех мест, куда хочется возвращаться. Миша смотрел не столько на реку, сколько на нее. И лишь едва заметно улыбнулся. Они шли вдоль берега еще несколько минут, пока тропинка не вывела их к старому каменному мосту. Он был совсем нешироким. Сложенный из светлого известняка, потемневшего от времени, мост спокойно перекидывался через Луару, соединяя два берега так же естественно, как делал это, наверное, уже не одно столетие. Высоких ограждений здесь не было. Только невысокие каменные парапеты, отполированные дождями, ветром и тысячами чужих ладоней. Лиза первой ступила на мост. Ее шаги глухо отдавались по старым плитам. Миша шел рядом. Осенний ветер свободно гулял над рекой, заставляя воду покрываться мелкой рябью. Они почти дошли до середины и одновременно остановились. Отсюда Луара казалась совсем другой. Шире. Спокойнее. Она медленно текла между песчаными островками, отражая холодноватое голубое небо и низкое октябрьское солнце. Несколько чаек лениво кружили над водой. Где-то далеко, почти на другом берегу, послышались первые звуки аккордеона. Тихие. Почти растворявшиеся в ветре. К ним постепенно присоединилась скрипка. Мелодия была неспешной, легкой, совсем не концертной – словно кто-то играл не для публики, а просто потому, что ему хотелось играть именно сейчас. Лиза невольно улыбнулась. - Кажется, Франция решила окончательно нас очаровать. Миша тихо усмехнулся. Ничего не ответив, он сделал полшага назад и протянул ей руку. Лиза вопросительно посмотрела на него. Он лишь едва заметно улыбнулся. Она вложила свою ладонь в его. И он осторожно потянул ее к себе. Не было ни сцены. Ни зрителей. Ни музыки, звучащей достаточно громко, чтобы считать это настоящим танцем. Только несколько медленных шагов по старым каменным плитам. Тепло его ладони. И осенний ветер, гуляющий над рекой. Миша мягко поднял их соединенные руки. Лиза послушно сделала маленький поворот. Ее волосы взметнулись в воздух. Она тихо рассмеялась. И этот смех почему-то оказался удивительно созвучен далекой музыке. Когда поворот закончился, Миша поймал ее за талию прежде, чем она успела сделать еще шаг. Совсем близко. Несколько секунд они просто покачивались в такт едва различимой мелодии. Не потому, что умели танцевать. Потому, что сейчас иначе было невозможно. Лиза положила голову ему на плечо. Он медленно провел ладонью по ее спине, согревая сквозь ткань куртки. Ветер снова поднялся. Она подняла голову. Посмотрела ему в глаза. Миша не размыкал объятий. Его ладонь осталась на ее талии, крепче удерживая рядом, пока ветер путался в ее светлых волосах и бросал тонкие пряди им на лица. Он наклонился медленно. Не оставляя ей ни повода сомневаться в том, что последует дальше. Первое прикосновение губ получилось мягким. Почти осторожным. Но лишь на мгновение. Лиза потянулась к нему сама, скользнув ладонью по его груди выше, к шее, и поцелуй сразу стал глубже. Долгим. Неспешным. Тем самым французским поцелуем, для которого не существовало ни проходящего времени, ни холодного октябрьского ветра, ни дороги, все еще ожидавшей их впереди. Миша обнял ее обеими руками, окончательно прижимая к себе. Лиза замерла в его объятиях, не замечая прохлады, пока он целовал ее так, словно они были совершенно одни – не только на старом мосту, но и на обоих берегах Луары. Ветер становился сильнее. Трепал их волосы, уносил над рекой последние звуки далекой мелодии, срывал с деревьев пожелтевшие листья. Но они еще долго не отстранялись. И даже когда поцелуй закончился, Миша не отпустил ее. Остался совсем близко, касаясь лбом ее лба и медленно восстанавливая дыхание. Где-то за их спинами все так же звучал аккордеон. Луара неторопливо несла свои воды дальше. А старый каменный мост, переживший не одну человеческую историю, молча хранил еще одну. От моста тропинка постепенно начала подниматься вверх. Луара осталась позади, но ее присутствие все еще ощущалось. Прохладный речной ветер свободно гулял между деревьями, принося с собой запах воды, влажной земли и опавших листьев. Где-то далеко все еще слышались последние звуки аккордеона, становясь все тише с каждым шагом. Миша и Лиза шли молча. После танца на мосту слова казались совершенно лишними. Лиза крепко держала Мишу за руку, лениво покачивая их переплетенными пальцами. Иногда она ненадолго поднимала голову, рассматривая золотистые кроны старых дубов, а потом снова смотрела себе под ноги, где узкая дорожка была почти полностью усыпана медными и янтарными листьями. Осень здесь была другой. Не такой, как дома. Она казалась спокойнее. Мягче. Даже ветер не пытался согнуть деревья, а лишь осторожно перебирал ветви, словно боялся нарушить тишину этого места. За очередным поворотом дорожка стала шире. Деревья неожиданно расступились. Прямо перед ними, возвышаясь над осенним парком, стоял замок Юссе. Лиза замерла. Один из самых известных замков долины Луары, построенный еще в Средние века и позднее перестроенный в эпоху Возрождения. Именно его нередко называли одним из прообразов сказочного замка Спящей красавицы, а потому неудивительно, что каждый год сюда приезжали тысячи людей, мечтающих хотя бы ненадолго оказаться внутри настоящей сказки. Он не выглядел величественным в привычном понимании этого слова. Не подавлял своими размерами. Не стремился впечатлить. Наоборот. Казалось, он настолько естественно вписался в окружающий пейзаж, что существовал здесь всегда. Светлый известняк мягко сиял в лучах уже клонившегося к горизонту солнца. Высокие башни с темно-серыми коническими крышами поднимались над деревьями. Тонкие шпили уходили в прозрачное октябрьское небо. Узкие окна отражали золотой свет. Где-то по стенам медленно полз плющ, уже начинавший окрашиваться в густой багряный цвет. Замок был удивительно живым. Не музейным. Не холодным. Словно в любую секунду тяжелые двери распахнутся сами собой, а навстречу выйдет кто-нибудь, кто жил здесь несколько столетий назад. Лиза медленно выдохнула. - Миш... Он перевел взгляд с башен на нее. И снова увидел то самое выражение. Такие глаза были у нее в Орландо. Когда они впервые вошли в парк Гарри Поттера. Когда она, забыв обо всем на свете, смотрела на Хогсмид так, словно действительно оказалась внутри любимой книги. Сейчас она выглядела точно так же. С широко распахнутыми зелеными глазами. Со счастливой, почти детской улыбкой. С искренним восхищением, которое невозможно было сыграть. Она медленно покачала головой. - Он так похож на Хогвартс... Миша негромко усмехнулся. - Я ждал, когда ты это скажешь. Лиза улыбнулась. Но все ее внимание по-прежнему принадлежало замку. - Посмотри... Она подняла руку, словно боялась, что без этого он не увидит. - Эти башни... окна... камень... Она замолчала. Несколько минут они просто стояли рядом. Не торопясь идти дальше. Будто хотели запомнить первое впечатление именно таким. Потому что первое впечатление бывает только один раз. Потом Лиза тихо сказала: - Знаешь... Она чуть сильнее сжала его ладонь. - Мне кажется, если бы мне еще несколько месяцев назад сказали, что однажды я окажусь во французском замке, который похож на Хогвартс... Она усмехнулась. - Я бы решила, что это сон. Миша посмотрел на нее. Очень внимательно. - А сейчас? Лиза перевела взгляд на него. Несколько секунд молчала. Потом улыбнулась той тихой, удивительно теплой улыбкой, которую берегла только для него. - Сейчас мне кажется, что сон – это все эти последние несколько месяцев. Миша ничего не ответил. Только поднес ее руку к губам и легко коснулся костяшек пальцев. Совсем ненадолго. А потом они вместе направились к входу, за которым их уже ждали старые каменные лестницы, гобелены, рыцарские доспехи и библиотека, о существовании которой Лиза пока даже не подозревала. Тяжелые дубовые двери открылись неожиданно легко. Стоило им переступить порог, как шум осеннего парка остался где-то далеко позади. Замок встретил их прохладой. Совсем другой. Не той, что ощущается на улице в конце октября. Здесь она жила в самом камне. В старых стенах, помнивших не одно столетие. В широких плитах пола, слегка отполированных тысячами шагов. В высоких сводах, где каждый звук становился чуть глубже и мягче. Лиза машинально вдохнула. Воздух пах старым деревом, воском, камнем и книгами. Тем самым запахом, который невозможно повторить искусственно. Так пахнут только очень старые здания, прожившие долгую жизнь. Она невольно улыбнулась. - Здесь невероятно... Миша молча кивнул. Он и сам почувствовал это. Время за тяжелыми дверями действительно текло иначе. Они медленно двинулись вперед. Высокие арочные проходы сменяли друг друга. За каждым новым поворотом открывался очередной зал. Стены украшали огромные старинные гобелены. Когда-то яркие краски давно стали спокойнее, но даже теперь на плотной ткани можно было различить сцены охоты, рыцарские турниры, придворные праздники и бесконечные цветочные орнаменты. Лиза остановилась возле одного из них. Провела пальцами совсем рядом с тканью, не касаясь. - Представляешь... Она говорила почти шепотом. - Сколько людей смотрели на него до нас? Миша тоже поднял взгляд. Несколько секунд они молчали. Потом он тихо ответил: - И сколько из них сейчас уже стали частью истории. Она посмотрела на него. На мгновение ей вдруг показалось, что именно в таких местах особенно остро понимаешь, насколько короткой бывает человеческая жизнь. Замок продолжал жить. Поколения сменяли друг друга. А эти стены оставались. Они пошли дальше. В одном из залов вдоль стены неподвижно стояли рыцарские доспехи. Высокие. Потемневшие от времени. Шлемы скрывали лица, и от этого казалось, будто внутри действительно кто-то есть. Лиза остановилась. Прищурилась. Потом осторожно подошла почти вплотную. Несколько секунд внимательно смотрела на один из шлемов. И вдруг быстро шагнула назад. Миша тихо рассмеялся. - Испугалась? - Нет. Она моментально ответила. Слишком быстро. - Просто... Она еще раз посмотрела на доспех. - Мне показалось, что он сейчас моргнет. Миша уже не смог сдержать улыбку. А в следующее мгновение рассмеялись уже они оба. Тихо. Так, словно боялись нарушить покой этого места. Дальше начиналась широкая каменная лестница. Ступени были совсем немного стерты посередине. Следы тысяч людей, которые поднимались по ним веками. Лиза машинально коснулась ладонью старых перил. Холодный камень оказался удивительно гладким. Они поднялись выше. Чем дальше они уходили вглубь замка, тем тише становилось вокруг. Иногда в длинных коридорах попадались узкие стрельчатые окна. Лиза каждый раз подходила к ним. За толстыми стеклами расстилался парк. Золотые деревья. Извилистые дорожки. Серебристая лента Луары вдали. Мир снаружи казался почти игрушечным. Будто они смотрели на него не через окно, а через несколько столетий. - Здесь хочется забыть даже про телефон. Миша как раз достал свой из кармана. Посмотрел на экран. Потом, не говоря ни слова, снова убрал обратно. Лиза тихо улыбнулась. - Спасибо. - За что? - За то, что ты понял. Он пожал плечами. - Мне тоже не хочется, чтобы этот день помещался просто в галерее. Лучше пусть останется здесь. Миша легонько коснулся указательным пальцем ее виска. - И здесь. Лиза ничего не ответила. Только крепче сжала его руку. И они пошли дальше, все глубже погружаясь в лабиринт старых залов, даже не подозревая, что за следующим поворотом их уже ждет место, из которого Лизу потом придется буквально уговаривать уйти. За тяжелой резной дверью их встретила библиотека. Лиза остановилась на пороге. И совершенно забыла сделать следующий шаг. Высокие книжные стеллажи поднимались почти до самого потолка. Темное дерево за долгие годы стало почти черным, а старые переплеты – кожаные, тканевые, с потускневшим золотым тиснением – заполняли полки так плотно, будто книги жили здесь всегда. Теплый свет старинных настенных светильников мягко ложился на деревянные панели. Узкие окна пропускали последние лучи осеннего солнца. В воздухе стоял едва уловимый запах старой бумаги, дерева и воска. Так пахнут только библиотеки, которые пережили не одно столетие. - Нет... Лиза слегка покачала головой. - Это невозможно... Она медленно вошла внутрь. Совсем осторожно. Будто боялась потревожить тишину. Пальцы сами собой скользнули по корешкам книг. По потрескавшейся коже. По выцветшим буквам. По золоченым узорам, которые давно стерло время. Она улыбалась. Совершенно по-детски. - Миш... Он шел следом. И почти не смотрел по сторонам. Вместо этого он наблюдал за ней. За тем, как она восхищенно разглядывает каждую полку. Как задерживается возле особенно красивых переплетов. Как осторожно проводит кончиками пальцев вдоль дерева, словно здоровается с этим местом. Миша поймал себя на мысли, что сейчас видит ее настолько настоящей… Без единой попытки скрыть свой восторг. - Ты счастлива, малыш? Она даже не обернулась. - Очень. Ответ прозвучал так искренне, что Миша невольно улыбнулся. - Тогда поездка уже удалась. Лиза тихо рассмеялась. Она сняла с одной из полок тяжелую старую книгу. С трудом удержала ее двумя руками. Открыла. Плотные пожелтевшие страницы тихо зашелестели. Аккуратные старинные иллюстрации. Витиеватые французские надписи. Какие-то гербы. Орнаменты. История буквально лежала у нее на ладонях. Лиза закрыла книгу и попыталась поставить ее обратно. Полка оказалась слишком высокой. Она поднялась на носочки. Но книга все равно не доставала до своего места. Позади раздался тихий смешок. - Давай помогу. Она уже собиралась ответить, но в следующую секунду почувствовала, как Миша подошел почти вплотную. Настолько близко, что его плечо едва коснулось ее. Он легко забрал книгу из ее рук. Поставил на место. И почему-то не сделал ни шага назад. Лиза медленно повернулась. Между высокими стеллажами царил полумрак. Сюда почти не проникал свет из окон. Лишь теплое золото настенных ламп мягко освещало узкий проход. Она невольно отступила на полшага. Спиной коснулась деревянного стеллажа. Миша стоял слишком близко, чтобы делать вид, будто ничего не происходит. Он смотрел на нее с той самой улыбкой. Спокойной. Уверенной. От которой у Лизы каждый раз начинало быстрее биться сердце. - Что? - Ничего. Он чуть наклонил голову. - Просто думаю... Она приподняла бровь. - О чем? Миша украдкой посмотрел в конец прохода. Потом в противоположную сторону. Убедился, что рядом никого нет. И, понизив голос почти до шепота, сказал: - Кажется, теперь я понимаю учеников Хогвартса. Лиза тихо рассмеялась. - Почему? Он сделал еще едва заметный шаг. Расстояние между ними насчитывало миллиметры. - Потому что мне все время кажется, что сейчас из-за соседнего стеллажа выйдет профессор Снейп. - И что он скажет? Миша мгновенно принял самое невозмутимое выражение лица. Даже голос стал ниже и строже. - «Мистер Шайдоров. Мисс Малинина…» Лиза уже едва сдерживала смех. - «Пятьдесят баллов с Гриффиндора!» - За что? Он выдержал короткую паузу. Посмотрел ей прямо в глаза. И уголки его губ медленно дрогнули. - За французские поцелуи в библиотеке. - Ну… Лиза улыбнулась. - Считаю это крайне достойным нарушением школьных правил. - Определенно. Он произнес это совсем тихо. Почти шепотом. И больше ничего не сказал. Лишь медленно поднял руку. На несколько секунд просто задержал ладонь возле ее лица. Словно снова давал ей возможность первой сократить последние сантиметры между ними. И ждать не пришлось. Лиза сразу же потянулась ему навстречу. Миша улыбнулся. И в следующую секунду накрыл ее губы своими. Долгий и горячий поцелуй. Жадный после целого дня украденных взглядов, случайных прикосновений и поцелуев, куда более коротких. Миша обнимал Лизу за талию, а она, улыбнувшись прямо сквозь поцелуй, обняла его за шею, окончательно забыв и о замке, и о книгах вокруг. Где-то далеко тихо скрипнула дверь. Они одновременно замерли. Медленно отстранились друг от друга. Несколько мгновений прислушивались. В библиотеке снова воцарилась тишина. Лиза тихо прыснула от смеха. - Я даже… Она едва перевела дыхание. - Испугалась, что это Снейп. Миша негромко рассмеялся. - Хорошо, что он не видел, а то сколько баллов мы бы уже успели потерять. И, переплетая свои пальцы с ее ладонью, совершенно невозмутимо добавил: - Хотя, если честно… оно того стоило. Когда они вышли из замка, день уже успел измениться. Осенний свет, еще недавно лежавший на каменных стенах мягким золотом, исчез. Небо над башнями затянуло тяжелыми серыми облаками. Они медленно собирались над парком, скрывая остатки солнца и делая весь пейзаж тише, строже, почти бесцветным. Ветер тоже стал другим. Более прохладным. Он прошелся по верхушкам деревьев, заставляя ветви тревожно зашуметь, подхватил несколько сухих листьев с дорожки и закружил их возле каменных ступеней. Лиза остановилась под открытым небом и подняла голову. - Кажется, нам все-таки не повезло с погодой. Миша посмотрел на облака. - Я бы не спешил с выводами. Она повернула к нему голову. Но он лишь спокойно застегнул куртку. - Мы же во Франции. Здесь даже дождь должен быть красивым. Лиза усмехнулась. И в этот же самый момент ей на щеку упала первая капля дождя. Совсем маленькая. Прохладная. Она машинально коснулась кожи кончиками пальцев. Следующая разбилась о каменную плиту рядом с ее ногой. Потом еще одна темным пятном легла на рукав Мишиной куртки. Они еще раз одновременно посмотрели вверх. Несколько секунд дождь будто раздумывал. Редкие капли падали между ними, шуршали в сухой листве, тихо стучали по каменным перилам и исчезали в темной земле. А потом небо разом раскрылось. Вода обрушилась на парк плотной стеной. Лиза вскрикнула и рассмеялась, прикрывая голову руками. - Миша! Он тоже засмеялся. - Бежим! Они сорвались с места почти одновременно. Побежали по дорожке, скользкой от мгновенно намокших листьев, держась за руки и совершенно не понимая, куда именно пытаются добраться. До ближайших деревьев было далеко. Каменная арка осталась позади. Навес у входа в замок уже скрывался за пеленой дождя. Вода за считаные секунды пропитала одежду. Волосы Лизы прилипли к щекам и шее. Мишина куртка потемнела на плечах. Капли били по лицу, мешали смотреть вперед и превращали дорожку под ногами в размытое золотисто-серое пятно. Лиза едва не поскользнулась. Миша успел удержать ее за талию, притянул к себе и остановился вместе с ней посреди дорожки. Она продолжала смеяться. Запрокинула голову, пытаясь перевести дыхание. - Куда мы вообще бежим? Он оглянулся. Вокруг не было ничего, что могло бы их укрыть. Только мокрые деревья. Пустая дорожка. Замок за спиной, почти растворившийся в серой водяной дымке. Миша покачал головой. - Понятия не имею. Лиза посмотрела на него. И снова рассмеялась. Тихо. Почти беззвучно. Потому что убегать действительно было бессмысленно. Они уже промокли насквозь. Вода стекала по лицам, собиралась на ресницах, капала с подбородков. Длинные волосы Лизы потемнели от дождя и тяжелыми прядями легли на плечи. Мишины кудри растрепались и прилипли ко лбу. Несколько туристов спешили обратно к замку, прячась под зонтами и куртками. Кто-то пробежал мимо них. Кто-то укрылся под деревьями. Еще через минуту парк почти опустел. А они остались. Посреди дорожки. Под сильным осенним дождем. Лиза медленно опустила руки. Больше не пыталась прикрыться. Просто стояла и смотрела. В ее глазах по-прежнему дрожал смех, но постепенно он становился тише. Сменялся чем-то другим. Тем самым выражением, которое Миша узнавал мгновенно. Беззащитным и доверчивым. Будто среди огромного незнакомого мира ей снова было совершенно спокойно только потому, что рядом находился он. Шум дождя заполнил все пространство вокруг. Вода громко стучала по листве. Разбивалась о дорожку. Стекала с каменных стен и карнизов. Замок за их спинами окончательно растворился в сером мареве, словно остался где-то по другую сторону реальности. Лиза провела ладонью по лицу, убирая мокрые пряди. - Ты был прав… Миша чуть прищурился, стряхивая капли с ресниц. - В чем? - Здесь даже дождь красивый. Он посмотрел на нее. - Не уверен, что дело в дожде. Она тихо выдохнула. В его голосе осталась та самая улыбка. Теплая, уверенная, чуть лукавая. Но взгляд уже был совсем другим. Миша медленно приблизился. Словно вокруг них не было ни холода, ни промокшей одежды, ни воды, стекавшей по лицу. Лиза не двинулась с места. Только подняла голову выше. Он остановился совсем близко. Капли дождя разбивались о его плечи и скатывались по шее за ворот куртки. Одна задержалась на скуле, и Лиза машинально провела по ней пальцами. Миша перехватил ее руку. Коротко коснулся губами ладони. Отпустил. Лиза едва заметно улыбнулась. Но сказать ничего не успела. Он поднял обе руки и осторожно взял ее лицо в ладони. Большие пальцы легли на мокрые щеки. Убрали прилипшие светлые пряди. Его прикосновение было удивительно теплым, несмотря на холодный дождь. Несколько мгновений Миша просто смотрел на нее. Не улыбаясь. Не произнося ни слова. Словно хотел запомнить именно такой. Промокшей. С раскрасневшимися от холода щеками. С каплями на ресницах. И зелеными глазами, в которых сейчас отражался только он. Лиза накрыла его ладони своими. Медленно закрыла глаза. И тогда он поцеловал ее. Без шуток. Без привычного лукавого замечания. Сразу глубоко и долго, будто весь этот день – дорога, замок, тихие коридоры, смех между книжными стеллажами – постепенно вел их именно к этой минуте. Лиза подалась к нему. Пальцы соскользнули с его ладоней на плечи, а затем обвились вокруг шеи. Миша одной рукой продолжал держать ее лицо, другой обнял за талию и притянул ближе. Дождь не утихал. Холодные струи стекали по их волосам и одежде. Проникали за воротники. Собирались на губах. Но они почти не чувствовали холода. Поцелуй становился горячее. Не торопливым. Не резким. Таким, который не хотелось заканчивать. Миша целовал ее так, словно вокруг больше никого не существовало. И, возможно, в эту минуту так оно и было. Исчез замок. Исчез парк. Исчезла Франция. Остались лишь его ладони, ее пальцы в мокрых волосах и шум дождя, отгородивший их от всего остального мира. Когда Миша ненадолго отстранился, Лиза даже не открыла глаза. Он коснулся своим лбом ее лба. Оба тяжело дышали. Вода стекала по их лицам и смешивалась на коже. Несколько секунд они просто стояли так. Совсем близко. Не размыкая объятий. Лиза первой чуть потянулась вперед. Коснулась его губ снова. Коротко. Не смогла удержаться. Миша тихо выдохнул ей в губы и сразу ответил. На этот раз медленнее. Нежнее. Но от этого не менее горячо. Он целовал ее долго, временами едва отстраняясь, чтобы вдохнуть, и каждый раз возвращался, словно отпускать ее сейчас было совершенно невозможно. Где-то в стороне хлопнула дверь. По дорожке пробежала запоздалая пара под одним зонтом. Но ни Миша, ни Лиза не обратили на них никакого внимания. Они стояли посреди пустого осеннего парка, промокшие до нитки, совершенно безрассудные и удивительно счастливые. И кроме шума дождя вокруг действительно больше ничего не было. До машины они добрались почти бегом. Миша распахнул пассажирскую дверь. Лиза, смеясь, буквально нырнула внутрь, оставляя за собой дорожку из дождевых капель. Через секунду рядом оказался и он. Двери захлопнулись. Шум дождя сразу стал глуше. Теперь он доносился только снаружи – тяжелыми ударами по крыше, тихим шорохом по стеклам и ровным гулом, будто весь мир вокруг растворился в воде. Несколько секунд они просто сидели, пытаясь отдышаться. Потом одновременно посмотрели друг на друга. И снова рассмеялись. Без слов. Просто потому, что выглядели совершенно одинаково. Промокшие насквозь. С мокрыми волосами, прилипшими ко лбу и щекам. С каплями, медленно стекающими по лицу. Лиза первой попыталась расстегнуть куртку. Молния не поддавалась. Она снова потянула бегунок. Безрезультатно. Миша протянул руку. Улыбнулся. - Можно? Она кивнула и сразу отпустила ткань. Он осторожно перехватил молнию. Лиза невольно вздрогнула. Его холодные после дождя пальцы осторожно накрыли ее ладонь, на секунду задержались, а потом легко подхватили бегунок. Несколько коротких движений. И молния, наконец, сдалась. Он медленно развел полы куртки и осторожно снял ее с ее плеч. Лиза тихо выдохнула. Влажный свитер сразу показался удивительно холодным. Миша повесил куртку на спинку сиденья. Обернулся. Она уже смотрела на него. Без улыбки. Просто спокойно. И так же молча подняла руки к его куртке. Теперь была ее очередь. Лиза осторожно взялась за бегунок молнии. Ткань намокла и стала тяжелой. Молния шла туго. Она невольно нахмурилась, придерживая воротник одной рукой. Через несколько секунд застежка наконец разошлась. Куртка медленно соскользнула с его плеч. Лиза помогла снять один рукав. Потом второй. Повесила куртку рядом со своей. Но отстраниться уже не смогла. Между ними осталось всего несколько сантиметров. Она машинально поправила ворот его влажной рубашки, который завернулся внутрь. Пальцы скользнули чуть ниже. Тонкая ткань после дождя почти не скрывала тепло его тела. Лиза замерла. Только сейчас поняла, что ее ладонь так и осталась лежать у него на груди. Под тонкой влажной тканью рубашки отчетливо чувствовалось быстрое биение сердца. Девушка медленно подняла глаза. Миша уже смотрел на нее. Спокойно. Внимательно. Потом едва заметно улыбнулся. Но без привычного озорства. Тепло. И бесконечно нежно. Он поднял руку. Провел большим пальцем по щеке, стирая каплю дождя. Лиза прикрыла глаза. Расстояние между ними исчезло. Это был уже совсем другой поцелуй, не такой, как тот, что случился под дождем. Там они словно забыли обо всем на свете. Здесь же время будто остановилось. Медленно. Спокойно. Без какой-либо спешки. Миша целовал ее так бережно, словно боялся разрушить эту тихую минуту. Пальцы Лизы сами собой поднялись к его волосам. Еще влажным после дождя. Она медленно перебрала темные пряди. Запустила ладонь глубже. Миша тихо выдохнул ей в губы. Его ладонь легла на ее щеку. Теплая. Несмотря на холодный дождь, который все еще шумел за окнами. Они ненадолго отстранились. Но только чтобы посмотреть друг на друга. Чтобы улыбнуться. И почти сразу снова встретиться губами. Так же медленно. Так же ласково. Но… впереди у них было бесконечно много времени. За окнами продолжал идти дождь. Капли стекали по стеклам длинными прозрачными дорожками, превращая старый парк и башни замка в размытые акварельные силуэты. В салоне пахло мокрой тканью, дождем и холодным осенним воздухом, который они принесли с собой. Лиза тихо прижалась лбом к его лбу. Совсем близко. - По-моему... Она едва слышно улыбнулась. - Это был лучший дождь в нашей жизни. Миша тихо рассмеялся. Коснулся губами кончика ее носа. Потом снова легко поцеловал. - Нет. Она вопросительно посмотрела на него. Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у нее каждый раз становилось теплее, независимо от погоды. - Не дождь. Он чуть крепче сжал ее ладонь. - День. Первым о том, что они все-таки замерзли, вспомнил Миша. Он тихо усмехнулся. - Посиди, малыш. Я сейчас. Лиза вопросительно посмотрела на него. Но он уже открыл дверь машины. Холодный воздух мгновенно ворвался в салон вместе с шумом дождя. Через несколько секунд Миша вернулся. В руках у него оказались их рюкзаки. Он поставил свой между сиденьями, расстегнул молнию и начал доставать вещи. Все было сложено с той самой аккуратностью, к которой Лиза уже успела привыкнуть. Мягкий темно-серый свитер. Спортивные штаны. Теплые носки. Лиза, достав себе пару вещей, с любопытством наблюдала за ним. Миша двытащил, наконец, большое темное худи и протянул его ей. - Надень. Она посмотрела сначала на худи, потом на него. - А ты? - А я – свитер. Он спокойно кивнул на вещи рядом. Лиза медленно провела ладонью по мягкой ткани. Худи оказалось теплым даже на ощупь. Девушка улыбнулась. - Спасибо. Несколько минут в салоне был слышен лишь негромкий шорох ткани. Они переодевались почти молча, время от времени поглядывая друг на друга и невольно улыбаясь. Миша натянул через голову мягкий шерстяной свитер. Только после этого посмотрел на Лизу. Она как раз просовывала руки в рукава его худи. Оно оказалось настолько большим, что свободно спадало с плеч, почти полностью закрывая ладони. Лиза машинально спрятала пальцы внутрь. Потянула рукава еще ниже. И довольно улыбнулась. Миша тихо рассмеялся. - Так и знал. Она подняла на него глаза. - Что ты обязательно спрячешь руки. Лиза смущенно пожала плечами и еще сильнее укуталась в худи. Мягкая ткань пахла его парфюмом. Совсем немного. И чем-то еще. Чем-то неуловимо родным, что всегда остается на одежде человека, которого… любишь. Она невольно вдохнула глубже. Миша заметил это. Улыбнулся. Лишь уголками губ. - Знаешь… Он помолчал. Будто сам удивился собственным словам. - Мне нравится, когда ты носишь мою одежду. Лиза медленно подняла голову. - Правда? Он кивнул. - Очень. Они просто смотрели друг на друга. Без смущения. Без неловкости. Как будто эта мысль давно жила где-то внутри него и наконец прозвучала вслух. Лиза опустила взгляд на длинные рукава. Потом снова посмотрела на Мишу. Улыбнулась так тепло, что он невольно улыбнулся в ответ. - Тогда, боюсь, тебе придется привыкнуть окончательно. Миша тихо рассмеялся. - Я совсем не против. За окнами по-прежнему шумел дождь. По стеклам все так же медленно стекали прозрачные дорожки. Мокрые куртки висели на спинках сидений. И почему-то именно сейчас, на обочине дороги где-то во Франции, рядом со старым замком, Лизе вдруг показалось, что уютнее места на свете просто не существует. Двигатель негромко ожил. Печка почти сразу начала наполнять салон теплым воздухом. Запотевшие стекла медленно покрывались прозрачными дорожками, пока поток воздуха постепенно стирал влажную дымку. И дождь за окном перестал казаться холодным. Он остался где-то по другую сторону стекла, превратившись в тихий размеренный шум, сопровождавший дорогу. Миша плавно вывел машину с парковки. Замок Юссе медленно исчез в зеркале заднего вида. Башни растворились за пеленой дождя. Словно сказка, которая закончилась именно тогда, когда должна была закончиться. Некоторое время они ехали молча. Лиза сидела, по привычке подтянув колени к себе, почти полностью спрятав ладони в длинных рукавах его худи. Иногда она украдкой поглядывала в окно. На мокрые деревья. На маленькие французские деревушки. На редкие огни, отражавшиеся в блестящем после дождя асфальте. В машине было тепло. На ближайшей заправке они купили горячий кофе и сладкие булочки-вертушки. Миша негромко включил музыку. Can't stop the feeling, I've been this way before But with you, I've found the key to open any door I can feel my love for you growing stronger day by day And I can't wait to see you again So I can hold you in my arms… Лиза улыбнулась. Совсем легко. Повернула голову к нему. - Хороший выбор. Миша ненадолго отвел взгляд от дороги. Улыбнулся в ответ. - Знаю. И этого оказалось достаточно. Больше говорить не хотелось. Песня будто сама заполнила все оставшееся пространство. Is this love that I'm feeling? Is this the love that I've been searching for? Is this love, or am I dreaming? This must be love, 'cause it's really got a hold on me A hold on me… За окном медленно темнело. Дождь постепенно стих. На смену ему пришел влажный блеск ночной дороги, отражавшей свет фар. Машины встречались все чаще. Дорожные указатели становились крупнее. Где-то впереди уже начинался большой город. Лиза все реже смотрела в окно. Долгий день, наконец, давал о себе знать. Девушка незаметно устроилась удобнее. Подтянула рукава еще ниже, почти полностью пряча в них ладони. Голова медленно склонилась к боковому стеклу. Веки становились тяжелыми. Лиза еще пыталась бороться со сном. Но усталость после дороги, прогулки, дождя и бесконечного количества впечатлений оказалась сильнее. Через несколько минут ее дыхание стало ровным и спокойным. Она уснула. Миша заметил это не сразу. Лишь когда на очередном повороте она совсем немного повернула голову во сне. Он невольно улыбнулся. Убавил громкость музыки. Чтобы не разбудить. Дорога продолжала мягко стелиться под колеса. Фонари становились ярче. Машин – больше. Наконец, впереди показались первые широкие развязки. Потом высокие здания. Потоки красных стоп-сигналов. И бесконечные огни большого города. Париж. Porsche плавно остановился на красный сигнал светофора. Миша убрал руку с рычага коробки передач и на несколько секунд повернул голову. Лиза все также спала. Щека почти касалась высокого воротника его худи. Светлые волосы мягкими прядями рассыпались по плечам. Длинные рукава по-прежнему скрывали ладони. На лице не осталось ни следа дневной усталости. Только удивительно спокойное выражение, какое бывает у человека, который чувствует себя в полной безопасности. Миша смотрел на нее всего несколько мгновений. Потом очень осторожно протянул руку. Поправил прядь волос, упавшую ей на лицо. И едва заметно улыбнулся. Загорелся зеленый. Он снова посмотрел на дорогу. Машина мягко тронулась с места. Впереди, за бесконечной россыпью вечерних огней, их уже ждал Париж. А вместе с ним – день, который обещал изменить для них слишком многое.