Глава 28. Я люблю тебя

Парижское утро медленно пробиралось в комнату сквозь неплотно задернутые шторы. Проснувшись, Миша несколько секунд просто лежал неподвижно, прислушиваясь к тихому дыханию рядом. До Парижа они вчера добрались далеко за полночь. Лиза уснула еще в машине, где-то на последних километрах пути, так и не проснувшись, когда огни ночного города начали мелькать за окном. Она открыла глаза лишь однажды, когда Миша осторожно остановил автомобиль у их отеля. Сонно посмотрела на него, что-то едва слышно пробормотала и, так до конца и не проснувшись, снова доверчиво прижалась к его плечу. До номера они добрались почти в полной тишине. Лиза шла рядом в полудреме, крепко держась за его руку. Несколько раз споткнулась о собственные ноги, тихо смущенно улыбнулась сквозь сон, и тогда Миша, не говоря ни слова, просто обнял ее за плечи, помогая идти дальше. Только тепло его ладони. Спокойный голос где-то совсем рядом. И ощущение, что рядом с ним можно было позволить себе даже просто спать на ходу. Миша осторожно повернул голову. Лиза спала, уткнувшись щекой в подушку. Светлые волосы рассыпались по белой наволочке, пряча половину лица. Во сне она казалась совсем беззащитной – спокойной, теплой, настоящей. Он не удержался. Очень осторожно убрал с ее щеки тонкую прядь волос. Лиза едва заметно улыбнулась сквозь сон, но не проснулась. От этого простого движения внутри вдруг стало невозможно тепло. Миша прикрыл глаза и медленно выдохнул. Господи... Он ведь до сих пор так и не сказал ей самого главного. На губах появилась едва заметная улыбка. Когда-то он был абсолютно уверен, что умеет держать чувства под контролем. Всегда спокойный. Всегда рассудительный. Всегда способный вовремя остановиться. А потом, с появлением в его жизни Лизы, вся уверенность исчезла так легко, словно никогда ему и не принадлежала. Сколько уже прошло времени? Несколько месяцев? Он давно перестал считать. Да это и не имело значения. Потому что дело было не во времени. Он приехал в Америку вовсе не за новой любовью. Наоборот. После Олимпиады и, в особенности, всего, что случилось в предыдущих отношениях, ему хотелось только одного – выдохнуть. Ненадолго исчезнуть из привычной жизни, перестать разбирать прошлое по кусочкам и хотя бы какое-то время ни о чем таком не думать. Ни о доверии. Ни об отношениях. Ни о том, чтобы снова подпустить кого-то настолько близко. Но он встретил ее. Сестренка лучшего друга. Дерзкая девчонка на мотоцикле, которая с первой встречи разговаривала с ним так, будто он вообще не производил на нее ровным счетом никакого впечатления. Постоянно спорила. Язвила с совершенно невозмутимым лицом. Никогда не лезла за ответом в карман и умудрялась одной короткой репликой поставить его на место раньше, чем он успевал придумать достойный ответ. А еще она была младше. Училась в школе. И уж точно не должна была стать девушкой, о которой он начинал думать сразу после пробуждения. Не должна была незаметно втягивать его в свои споры, тренировки, школьные задачи и маленькие тайны. Не должна была стать человеком, рядом с которым он впервые после болезненного расставания снова почувствовал себя живым. Поначалу Миша и сам не воспринимал происходящее всерьез. Ему просто нравилось с ней разговаривать. Нравилось наблюдать, как она хмурится, когда сосредоточена. Как вскидывает подбородок перед очередным спором. Как победно улыбается, когда последнее слово все-таки остается за ней. Потом ему стало нравиться проводить с ней время. Потом – искать поводы задержаться рядом еще ненадолго. А вот как так любопытство превратилось в потребность просто слышать ее голос, он так и не понял. Наверное, в этом и была главная ирония. И меньше всего Миша ожидал, что все произойдет именно так. Да и назвать точный момент, когда именно все изменилось, он не мог. Потому что… его не было. Все происходило слишком незаметно. Те уличные гонки на ее мотоцикле, о которых никто не должен был знать. Ночной летний ветер. Огни города, остававшиеся далеко позади. Скорость. Адреналин. И она, смеющаяся так легко и находившаяся так близко. Пожалуй, да. Тогда он впервые и поймал себя на мысли, что ему совсем не хочется, чтобы вечер заканчивался. Потом появилась еще одна ее тайна. Ее попытки выполнить сложнейший аксель в четыре оборота и его помощь. Он снова пообещал молчать. И молчал. Потому что… ее доверие вдруг стало для него важным. Тот вечер на пустом катке. Они остались вдвоем. И в определенный момент он перестал себя останавливать. Понял, что больше не сможет… Просто притянул к себе и поцеловал. До сих пор помнил тепло ее губ. По началу робкое, почти осторожное. Помнил, как их дыхание смешалось. Как она сначала замерла, словно сама испугалась того, насколько близко он оказался. А потом тихо подалась ему навстречу и ответила. Без страха. Без сомнений. С тех пор ему хотелось целовать ее постоянно. Это давно перестало быть просто желанием. Поцелуи стали для него самым естественным способом сказать то, что он все еще никак не решался произнести вслух. А потом были горы. Та ночь навсегда останется одной из самых дорогих в его памяти. И даже не потому, что между ними исчезла последняя граница. Не потому, что он стал ее первым. Все это вдруг оказалось удивительно неважным. Самым главным было совсем другое. Она. Такая нежная. Смущающаяся… Такая трогательно невинная в своей искренности. И при этом настолько смелая, что доверила ему себя. Полностью. Он до сих пор помнил, с какой осторожностью тогда касался ее. Как боялся одним неаккуратным движением разрушить это хрупкое мгновение. Как она прятала лицо у него на плече, а потом, набравшись смелости, снова смотрела ему в глаза с тем теплым огоньком, который каждый раз лишал его способности дышать спокойно. И в тот момент он вдруг особенно ясно почувствовал даже не счастье. Точнее – не только его. А ответственность. За девушку, которая безоговорочно доверила ему свое сердце. И… ему хотелось сделать все, чтобы однажды, спустя годы, она вспоминала ту ночь только с улыбкой. Чтобы никогда, ни на одно мгновение, не пожалела о своем выборе. Наверное, именно тогда он окончательно и осознал, насколько крепко они уже связаны друг с другом. И с тех пор каждый день убеждался в этом снова. Ему безумно нравилось тихо дразнить ее. Наклоняться чуть ближе, чем было нужно. Замечать, как она сначала пытается сохранить серьезное лицо, а потом неизменно сдается, отвечая на его поцелуи. Как краснеет от его почти незаметного флирта. Как сама, почти неосознанно, тянется к нему, стоит ему лишь протянуть руку. Он любил каждую такую секунду. Любил чувствовать, как рядом с ним постепенно исчезает ее привычная дерзость, уступая место той девочке, которую видел только он. Той, что могла смущенно улыбнуться ему в губы. Прижаться чуть крепче. Уткнуться носом в его плечо. И доверчиво закрыть глаза, позволяя ему быть совсем рядом. Каждый раз в такие моменты он понимал одну простую вещь. Любить ее сильнее, кажется, уже невозможно. А потом проходил еще один день. И каким-то непостижимым образом ему это все равно удавалось. Он всегда считал, что любовь должна хотя бы как-то предупреждать о своем появлении. Дать время разобраться. Подготовиться. Решить, готов ли ты снова рисковать. Лиза же не оставила ему ни единого шанса. Она ворвалась в его жизнь оглушительным шумом мотоцикла, колкими замечаниями и совершенно невозможной улыбкой. Перевернула все, что он так старательно пытался удержать под контролем. А потом каким-то непостижимым образом оказалась именно там, куда он больше никого не собирался впускать. Слишком глубоко. Так глубоко, что теперь сама мысль о жизни без нее казалась неправильной. Лиза каким-то невозможным образом стала тем местом, куда ему всегда хотелось возвращаться. Домом. Не городом. Не квартирой. Не страной. Именно человеком. Без условий. Без требований. Без попыток сделать его лучше. Она просто была рядом. И с ней он просто переставал быть чемпионом. Переставал быть человеком, который должен выдержать все. С ней можно было молчать. Смеяться. Уставать. Ошибаться. Иногда даже бояться. Он мог бесконечно держать ее в объятиях. Ловить взгляд. Запоминать каждую улыбку. Мог часами просто слушать, как она рассказывает о чем-нибудь совершенно неважном, и замечать, что улыбается лишь потому, что улыбается она. И ведь дело было совсем не в тех самых объятиях, взглядах и даже поцелуях. Не в прикосновениях. Не в том, как быстро рядом с ней начинало биться сердце. Все это было лишь следствием. Но… он не мог ей об этом сказать. По разным причинам. Сначала – потому, что она была младшей сестрой Ильи. Потом – потому что слишком хорошо понимал, как легко можно все разрушить. А потом... Потом стало по-настоящему страшно. И нет, не потому, что он сомневался в ней. Он сомневался в самом себе. Потому что впервые рядом с другим человеком оказался настолько беззащитным. Миша снова перевел взгляд на спящую Лизу. Она едва заметно улыбалась во сне. Наверное, ей снова что-то снилось. Он поймал себя на мысли, что готов просидеть так целое утро, просто наблюдая за ней. В памяти одна за другой всплывали самые простые картинки. Ее смех. Зеленые глаза, в которых всегда жило озорство. Длинные светлые волосы, пахнущие шампунем и дождем. То, как после прокатов она молча прижималась к нему, будто именно там заканчивались все тревоги. То, как безоговорочно верила в него. Даже тогда, когда он сам переставал верить в себя. И именно это пугало сильнее всего. Потому что никогда раньше он не чувствовал ничего подобного. Даже в прежних, долгих отношениях, когда был уверен, что вроде бы любит. Но никогда раньше чужое счастье не становилось настолько важнее собственного. Никогда раньше ему не хотелось прожить с одним человеком всю жизнь. Да. Даже так. И, пожалуй, именно поэтому ему было настолько трудно сказать эти три слова. Нет, он не сомневался в своем чувстве. Наоборот. Он слишком хорошо понимал его масштаб. «Я люблю тебя» звучало почти пугающе просто для всего того, что происходило с ним рядом с ней. Для желания защищать ее, смешить, поддерживать, возвращаться к ней после любого проката и однажды просыпаться рядом не в случайном парижском отеле, а каждое утро своей жизни. Три коротких слова должны были вместить в себя слишком многое. Но других слов для этого не существовало. Миша медленно провел ладонью по лицу. Сегодня был ее день рождения. И вдруг все стало удивительно простым. Он мог сколько угодно прятать любовь за взглядами. За объятиями. За поцелуями. За заботой, которую она давно научилась читать без слов. Но однажды должен был наступить день, когда молчание стало уже почти трусостью. Он больше не хотел, чтобы она просто чувствовала его любовь. Он хотел, чтобы она ее услышала. Потому что три слова, которых он так долго боялся, давно уже были правдой. Оставалось только наконец произнести их вслух. Лиза проснулась не сразу. Сначала лишь едва заметно пошевелилась, глубже устроилась на подушке и привычно протянула руку к той стороне кровати, где должен был лежать Миша. Однако пальцы скользнули по прохладной простыне. Девушка недовольно нахмурилась, а потом медленно перевернулась на спину и, наконец, открыла глаза. Комната уже наполнилась мягким осенним светом. Он проникал сквозь неплотно задернутые шторы, ложился на светлые стены, край постели и рассыпанные по подушке длинные волосы. Несколько секунд Лиза просто лежала, привыкая к утру и пытаясь вспомнить, где находится. Париж. Они действительно приехали в Париж. Ночью. Почти под утро. На губах появилась сонная улыбка. И тут она увидела цветы. Большой букет стоял на низком столике у кровати – достаточно близко, чтобы стать первым, что она заметит, открыв глаза. Никакой нарочитой торжественности. Ничего вычурного в блестящей упаковке. Светлые садовые розы, нежные кремовые бутоны, тонкие веточки эвкалипта и еще какие-то мелкие цветочки, придававшие композиции легкую, почти небрежную красоту. Будто их собрали специально для этого парижского утра. Лиза медленно села, придерживая одеяло у груди, и несколько секунд просто смотрела на букет. Потом потянулась к нему. Кончиками пальцев коснулась мягкого лепестка. На зелени еще оставались крошечные капли воды, а едва уловимый аромат цветов смешивался с запахом свежего кофе, доносившимся из соседней комнаты. Лиза подняла голову на тихие шаги. Миша остановился в дверях спальни. С двумя чашками кофе. На нем были темные домашние брюки и простая светлая футболка, волосы после сна еще не успели окончательно лечь как следует. Он выглядел спокойно. Выдавал его только взгляд. Теплый. Внимательный. И задержавшийся на ней немного дольше, чем требовало обычное утреннее поздравление. Миша подошел ближе, поставил чашки на прикроватную тумбочку и сел на край кровати. - С днем рождения, малыш. Негромко. Без торжественных интонаций и заранее приготовленных красивых слов. Но от того, как он это произнес, у Лизы все затрепетало. Она снова посмотрела на цветы. - Они невероятные. - Я рад. Его ладонь медленно скользнула по простыне и остановилась рядом с ее рукой. Лиза придвинулась ближе к нему. Миша смотрел на нее так, будто букет был лишь поводом оказаться сейчас совсем близко. Она была еще сонной, растрепанной, теплой после сна. Тонкая бретелька ночной майки соскользнула с плеча, но Лиза словно не замечала этого. Зато заметил он. Взгляд Миши на мгновение опустился ниже. Совсем ненадолго. А затем снова встретился с ее глазами. Уголки его губ едва заметно дрогнули. Лиза почувствовала, как по коже разливается знакомое тепло. - Сам выбирал? – тихо спросила она. - Конечно. Он произнес это так просто, словно не мог доверить кому-то другому даже такую мелочь. Потом поднял руку. Пальцы прошлись по ее виску, скользнули вдоль щеки и задержались под подбородком. Лиза невольно замерла. Миша чуть приподнял ее лицо. - Восемнадцать, – негромко произнес он. В его взгляде появилась знакомая, почти неуловимая улыбка. - Теперь ты совсем взрослая. Фраза прозвучала спокойно. Но интонация заставила Лизу забыть и о цветах, и о кофе, и об утреннем Париже за окном. Она чуть прищурилась. - А разве раньше тебя что-то останавливало? Миша тихо усмехнулся. Ничуть не смущаясь. И уж точно не отводя взгляд. - Раньше мне приходилось быть гораздо сдержаннее. Его большой палец едва ощутимо прошелся по ее нижней губе. Легко. Как бы случайно, невзначай. Но они оба прекрасно знали, что ничего случайного в этом движении не было. Лиза медленно выдохнула. Миша наклонился ближе. Не торопясь. Оставляя между ними последние несколько сантиметров и возможность самой решить, что будет дальше. Лиза потянулась к нему первой. Мягкий и теплый поцелуй. Еще сонный, но уже совсем не невинный. Миша коснулся ее губ неторопливо. Ладонь скользнула с подбородка на затылок, пальцы запутались в длинных волосах. Лиза обняла его за шею. Придвинулась ближе. Миша целовал ее медленно, но с тем особенным терпением, за которым всегда скрывалось гораздо большее желание. Не торопил. Не позволял поцелую стать слишком глубоким. Лишь дразнил, каждый раз слегка отстраняясь именно тогда, когда Лиза начинала забывать обо всем вокруг. Она недовольно потянулась следом. Миша улыбнулся ей в губы. - Не спеши, малыш. Голос прозвучал чуть ниже обычного. Лиза открыла глаза. - Это ты мне говоришь? - Пока что – да. Однако он снова поцеловал ее. Его ладонь скользнула по ее спине, осторожно притягивая ближе. Лиза тихо улыбнулась ему в губы и сама сократила то ничтожное расстояние между ними. Поцелуй сразу стал глубже. И этого оказалось достаточно. Она чувствовала, как под ее ладонями напряглись его плечи. Как дыхание стало заметно глубже. Ее пальцы сами собой поднялись к его волосам, медленно запутались в темных прядях. Миша тихо выдохнул. На мгновение он даже забыл обо всем, что придумал для сегодняшнего дня. Еще один поцелуй. Потом еще. Такой же медленный. Такой же долгий. Лиза почувствовала, как ладонь Миши осторожно скользнула вдоль ее талии, а потом замерла. Он вдруг негромко рассмеялся. Уткнулся лбом ей в лоб и на несколько секунд закрыл глаза. Будто уговаривал самого себя остановиться. - Нет, не стоит... – тихо произнес он с улыбкой. Лиза вопросительно посмотрела на него. Миша коснулся губами кончика ее носа. Потом щеки. И только после этого снова встретился с ней взглядом. - Потому что если мы сейчас продолжим... Он сделал короткую паузу. Уголки губ едва заметно дрогнули. - ... то из этой кровати я тебя сегодня уже точно не выпущу. Лиза тихо рассмеялась. Он снова легко поцеловал ее. Совсем коротко. Будто специально оставляя легкое чувство недосказанности. - А у нас впереди целый день. Миша коснулся губами ее виска и лишь тогда немного отстранился. Лиза смотрела на него с тихим подозрением, смешанным с любопытством. Но спрашивать ничего не стала. Пока перед ней были только цветы. Кофе. Теплое парижское утро. И Миша, который поздравил ее первым, а теперь смотрел так, словно самый важный подарок был еще впереди. Они так и не успели допить кофе. Телефон Лизы, лежавший на прикроватной тумбочке, неожиданно завибрировал, мягко скользнув по деревянной поверхности. На экране высветилось имя Ильи. И значок видеозвонка. Лиза сразу улыбнулась. - О, братец. Она потянулась за телефоном, совершенно не задумываясь о том, как именно они сейчас выглядят. Расправленная постель. Скомканное одеяло. Две чашки кофе. Букет цветов у кровати. И они сами – сонные, растрепанные и слишком явно не собиравшиеся вставать хотя бы в ближайшие несколько минут. Миша успел только бросить на экран короткий взгляд, когда Лиза приняла вызов. Изображение появилось почти сразу. - С днем рождения, мелкая! Илья возник в кадре с еще влажными после душа волосами, голым торсом и кружкой в руке. Судя по полутемной кухне за его спиной, дома был уже поздний вечер. Лиза счастливо улыбнулась. - Спасибо. - Ну… показывай Париж… И тут он осекся. Взгляд медленно скользнул по экрану. Сначала остановился на Лизе. Потом чуть сместился в сторону. На Мишу, который совершенно спокойно сидел рядом, опираясь спиной на изголовье кровати. Затем Илья заметил одеяло, чашки, цветы и незаправленную постель. На несколько секунд повисла выразительная тишина. - Ну да, – наконец протянул он. – Примерно так я Париж себе и представлял. Лиза не выдержала и тихо рассмеялась. Миша невозмутимо поднял чашку к губам. - Это его исторический центр. Илья медленно перевел на него взгляд. Тот самый, которым обычно смотрел перед тем, как сказать что-нибудь особенно… важное. - Шайдоров. - М-м? - Ты хотя бы иногда просыпаешься нормальным человеком? Миша задумался с таким серьезным видом, будто действительно пытался вспомнить. - По себе людей не судят, Малинин. Уголок рта Ильи дернулся. Лиза, тоже улыбаясь, подтянула одеяло чуть выше и удобнее устроилась рядом с Мишей. Тот обнял ее за талию и притянул ближе, даже не замечая этого жеста. На лице Ильи появилось то самое выражение, в котором одновременно читались принятие, усталость и, конечно же, братское желание все-таки дать Мише по голове. - Вы вообще вставать сегодня собираетесь? Миша мельком посмотрел на Лизу. Она ответила ему таким же быстрым взглядом. Слишком быстрым. Слишком понятным. - Собирались, – спокойно произнес он. Илья прищурился. Миша выдержал паузу. Совсем короткую. Но достаточную, чтобы Лиза уже поняла, к чему все идет. - Позавтракать. Илья несколько секунд молчал. Потом медленно кивнул. - А-а. Про завтрак я сейчас почти поверил. Лиза сначала посмотрела на брата. Потом на Мишу. И только через мгновение окончательно уловила подтекст. - Господи… Она со смехом закрыла лицо ладонью и уткнулась лбом Мише в плечо. - Какие вы оба невозможные… Миша едва заметно улыбнулся и лишь лениво провел ладонью по ее спине. - За это, наверное, и ценим друг друга, – отозвался Илья. – Иногда. В его голосе по-прежнему звучала насмешка, но взгляд уже смягчился. Он снова посмотрел на сестру. На ее сонное счастливое лицо. На цветы у кровати. На то, как естественно Миша держал ее рядом. И улыбнулся уже совсем иначе. - Ладно, еще раз с днем рождения, Лиз. Илья ненадолго замолчал. Потом перевел взгляд на Мишу. - И, Шайдоров… - Да? - Сделай так, чтобы она сегодня улыбалась как можно чаще. На этот раз Миша не стал отвечать шуткой. Только посмотрел на Лизу. Спокойно. Тепло. Так, что она сразу почувствовала это даже раньше, чем он снова перевел взгляд на экран. - Уже. Илья коротко кивнул. Будто именно этого ответа и ждал. - Тогда не буду мешать вашему… Он едва заметно усмехнулся. - Завтраку. Лиза снова закрыла лицо ладонью. Миша тихо рассмеялся. Экран погас. Несколько секунд в спальне стояла тишина. Потом Лиза медленно повернулась к нему. - Исторический центр? Миша совершенно невинно пожал плечами. - А что? Она посмотрела на разобранную кровать. На него. И окончательно рассмеялась. Миша улыбнулся вместе с ней, притянул ближе и легко поцеловал в висок. День только начинался. Уже через полчаса они неспешно шли по утреннему Парижу. Город только просыпался. По узким улицам еще не спешили бесконечные потоки туристов. Из открытых дверей булочных тянуло запахом свежего хлеба и горячего сливочного масла. Где-то негромко звенела посуда, кто-то раскладывал на витрине выпечку, официанты выставляли на тротуар небольшие круглые столики. Лиза то и дело замедляла шаг. Останавливалась возле витрин. С интересом рассматривала старые книжные магазины, маленькие цветочные лавки, кондитерские с идеально ровными рядами эклеров и тарталеток. Иногда просто брала Мишу за руку. Без всякой причины. Потому что ей почему-то хотелось касаться его постоянно. Они остановились у небольшой террасы Café de Flore. Плетеные кресла уже ждали первых гостей, на каждом лежал аккуратно сложенный теплый плед. Невысокие столики стояли почти вплотную друг к другу, а над ними мягко покачивались темно-зеленые маркизы, защищая от прохладного октябрьского солнца. Им достался столик у самого края террасы. Совсем рядом с улицей. Отсюда было удобно наблюдать за просыпающимся городом. Через несколько минут официант поставил перед ними две большие чашки кофе, корзинку с еще теплыми круассанами, свежий багет, маленькие баночки клубничного джема и сливочного масла, а следом – два высоких стакана свежевыжатого апельсинового сока. Лиза глубоко вдохнула аромат теплой выпечки. И счастливо улыбнулась. Миша поймал себя на мысли, что смотрит вовсе не на завтрак. На нее. На то, как она привычным движением убирает длинные светлые волосы за плечо. Как, задумавшись, медленно размешивает сахар. Как жмурится от первых теплых лучей солнца. Миша совершенно незаметно достал телефон. Щелчок камеры оказался едва слышным. Лиза сразу подняла глаза. Поймала его взгляд. Потом с улыбкой перевела его на телефон. - Шайдоров… - Не очень люблю постановочные фотографии, – негромко сказал Миша, даже не пытаясь оправдаться. – Настоящие всегда красивее. Она ничего не ответила. Лишь опустила взгляд, пряча улыбку. Наверное, именно поэтому он и любил фотографировать ее исподтишка. Не тогда, когда она смотрела в объектив. А когда забывала, что на нее вообще кто-то смотрит. Миша спокойно разломил круассан, намазал небольшой кусочек клубничным джемом и молча поднес его к ее губам. Лиза чуть наклонилась вперед. Послушно откусила. Не сводя с него глаз. Потом так же спокойно отломила кусочек от своего круассана. Протянула ему. Он улыбнулся. Но вместо того, чтобы сразу взять угощение, осторожно коснулся ее запястья. Поднес ее руку чуть ближе. И едва ощутимо поцеловал тыльную сторону ладони. Лиза тихо выдохнула. - Миша... Он поднял на нее глаза. Спокойные. Теплые. С той самой едва заметной улыбкой, от которой она неизменно начинала смущаться. Будто прекрасно понимал, какое впечатление производит. И ничуть не торопился отпускать ее руку. Только потом все же откусил кусочек круассана прямо из ее пальцев. Совершенно невозмутимо. Словно ничего особенного не произошло. - Так вкуснее. Лиза покачала головой. Тихо рассмеялась. И почувствовала, как щеки предательски начинают теплеть. За последние месяцы она давно привыкла к его объятиям. К поцелуям. К тому, что он мог неожиданно взять ее за руку или притянуть к себе. Но вот к этому спокойному мужскому обаянию привыкнуть никак не могла. Миша почти ничего не говорил. Не пытался произвести впечатление. Не засыпал ее комплиментами. Он просто смотрел так, что сердце начинало биться быстрее. Касался так, будто любое прикосновение было для него совершенно естественным. И каждый раз заставлял чувствовать себя той единственной в огромном городе. За соседними столиками кто-то негромко разговаривал по-французски. По мостовой лениво проехал велосипедист. Из ближайшей булочной вышла пожилая пара с бумажным пакетом, от которого поднимался теплый пар. Париж жил своей обычной жизнью. А для них весь этот город неожиданно сузился до одного маленького столика. До запаха кофе. До теплого круассана. До ее ладони, которую Миша машинально накрыл своей. До коротких взглядов, за которыми давно уже скрывалось гораздо больше слов, чем они произносили вслух. Лиза медленно переплела свои пальцы с его. Иначе, собственнно, уже и быть не могло. Миша легонько погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони. Почти невесомо. Лиза встретилась с ним взглядом. И снова первой отвела глаза. Уголки его губ дрогнули. Эта маленькая победа всегда почему-то нравилась ему особенно. Потому что только рядом с ним ее привычная дерзость вдруг уступала место этой удивительно трогательной застенчивости. Миша тихо отпил кофе. Продолжая смотреть на нее поверх края чашки. И вдруг поймал себя на одной простой мысли. Вот так. За маленьким столиком парижского кафе. Делить один круассан на двоих. Незаметно фотографировать ее. Держать за руку. Смотреть, как она улыбается. И понимать, что никуда не нужно торопиться. Наверное, именно такими он всегда и представлял самое счастливое утро. Просто рядом с ней. И почему-то именно сейчас эта мысль впервые прозвучала в голове совсем отчетливо. Вот так ему хотелось завтракать всю жизнь. Они совершенно потеряли счет времени. Париж словно сам вел их по своим улицам. Они сворачивали туда, где становилось красивее. Останавливались у витрин, если что-то привлекало взгляд. Заглядывали в старые книжные лавки, где книги лежали даже на подоконниках, рассматривали маленькие цветочные магазины с охапками свежих роз и гортензий, подолгу слушали уличных музыкантов, играющих так легко, будто никуда не спешили уже много лет. Лиза то и дело замедляла шаг, чтобы рассмотреть очередную витрину. Миша не торопил ее ни разу. Наоборот. Каждый раз останавливался вместе с ней. Потом спокойно брал за руку, и они шли дальше. Он почти не выпускал ее ладонь. Только чтобы открыть перед ней дверь. Или сделать очередную фотографию. Телефон появлялся у него в руках совершенно неожиданно. Щелчок. Еще один. Лиза порой опускала взгляд. - Когда ты смущаешься, получаются самые красивые фотографии. Лиза тихо покачала головой. Кажется, спорить с ним было совершенно бесполезно. Через некоторое время они остановились у маленькой семейной кондитерской. Не то, чтобы были голодны. Просто оттуда невозможно вкусно пахло ванилью, горячим шоколадом и свежей выпечкой. Лиза долго рассматривала витрину. Потом все-таки выбрала небольшое пирожное с воздушным ванильным кремом и свежей малиной. Они снова устроились за крошечным столиком прямо у открытого окна. Лиза осторожно отломила маленький кусочек. Потом еще один. И только на середине пирожного почувствовала на себе знакомый взгляд. Подняла глаза. Миша смотрел на нее. Спокойно. С легкой, почти ленивой улыбкой. Так, словно ему совершенно не было дела ни до Парижа, ни до людей вокруг. Только до девушки, сидевшей напротив. - Что? – тихо спросила она. Он едва заметно качнул головой. - Ничего. Пауза растянулась всего на несколько секунд. - Просто нравится смотреть на тебя, малыш. И снова он сказал это так естественно, будто признался в самой очевидной вещи на свете. Лиза опустила глаза. И именно в этот момент поняла, что все-таки испачкалась. Небольшая полоска крема осталась совсем рядом с уголком губ. Она уже взяла салфетку. Но Миша оказался быстрее. Он медленно наклонился. Большим пальцем очень осторожно коснулся ее щеки. Собрал крем. Его рука не исчезла сразу. Наоборот. На одно короткое мгновение задержалась. Пальцы едва ощутимо скользнули по ее коже. Лиза тихо выдохнула. Миша улыбнулся. Определенно именно такой реакции он и ждал. Потом спокойно поднес палец к губам, словно между делом пробуя сладкий крем. И только после этого снова встретился с ней взглядом. - Вкусно, – произнес он негромко. Но Лиза была совершенно уверена, что сейчас он говорил вовсе не о десерте. Девушка почувствовала, как щеки мгновенно стали горячими. - Ты – невозможный, Шайдоров... – почти шепотом произнесла она. Миша чуть наклонился вперед. Расстояние между ними снова сократилось до нескольких сантиметров. - Знаю. Его голос стал еще тише. - Но тебе ведь нравится. А в следующую секунду он уже очень медленно коснулся губами ее губ. Совсем легко. Просто забирал у нее остаток этого сладкого вкуса. Поцелуй длился всего несколько секунд. Но когда Миша отстранился, Лиза еще долго не могла поднять на него глаза. Он негромко усмехнулся. Потом совершенно спокойно переплел свои пальцы с ее. И помог подняться из-за стола. Словно ничего особенного только что не произошло. Хотя они оба прекрасно понимали. Произошло. И, кажется, именно такие маленькие моменты незаметно превращали обычную прогулку по Парижу в день, который они будут вспоминать всю жизнь. К полудню шум улиц начал постепенно растворяться. Высокие дома остались позади. Деревьев становилось все больше. Ветер уже не гулял между каменными фасадами, а тихо шелестел среди деревьев. Перед ними открылись широкие кованые ворота Люксембургского сада. Будто сам Париж вдруг предложил ненадолго остановиться. Внутри было удивительно спокойно. Широкие аллеи тонули в мягком октябрьском свете. Листья каштанов и платанов уже успели окраситься в золото, медь и теплую охру. Ветер время от времени срывал несколько листьев, и они медленно кружились над гравийными дорожками, ложась под ноги прохожим. Вокруг большого восьмиугольного бассейна дети запускали разноцветные парусные кораблики. Каждый старался поймать ветер маленькой деревянной палочкой, чтобы его кораблик уплыл дальше остальных. Лиза невольно остановилась. Улыбнулась. Несколько минут они просто молча наблюдали за этой почти невозможной для большого города картиной. Потом Миша осторожно переплел свои пальцы с ее. И они медленно пошли дальше по аллеям. Без карты. Без маршрута. Без единой мысли о времени. Этот день действительно принадлежал только им. Они все дальше уходили в глубину сада. Шум города окончательно растворился где-то за густыми кронами. Здесь Париж становился совсем другим. Неторопливым. Тихим. Будто время и правда решило ненадолго остановиться. Под ногами мягко шуршал ковер из кленовых листьев. Золотых. Медных. Ярко-алых. Осень раскрасила Люксембургский сад так щедро, словно кто-то специально готовил его именно к этому дню. Лиза неожиданно остановилась. Наклонилась. Подняла с дорожки целую охапку разноцветных листьев. Миша сразу понял этот взгляд. Еще до того, как она успела что-либо сделать. Она звонко рассмеялась и, развернувшись на месте, подбросила листья высоко над головой. Ветер тут же подхватил их. Закружил. Заставил медленно осыпаться золотистым дождем. Несколько листьев запутались в ее длинных светлых волосах. Один задержался на плече. Лиза снова засмеялась. Совершенно искренне. Так, как смеются только тогда, когда абсолютно счастливы. Миша остановился в нескольких шагах. Телефон уже привычно оказался у него в руке. Щелчок. Еще один. Потом еще. Лиза даже не пыталась позировать. Она кружилась среди осенних листьев, то и дело запрокидывая голову к небу, а он ловил каждую ее улыбку, каждый взгляд, каждое движение. À toi À la façon que tu as d'être belle À la façon que tu as d'être à moi À tes mots tendres un peu artificiels, quelquefois À toi À la petite fille que j'étais À celle que je suis encore souvent À mon passé, à mes secrets, à mes anciens princes charmants… - Даже не думай удалять неудачные, – смеясь, крикнула она. Миша даже не опустил телефон. - А их и нет. Лиза только покачала головой и снова рассмеялась. И именно в этот момент рядом с ними остановился пожилой мужчина. Невысокий. В длинном темно-бежевом пальто и мягком шерстяном шарфе. Седые волосы аккуратно выбивались из-под темной кепки, а в глазах жила та особенная доброжелательность, которая почему-то встречается только у людей, давно научившихся замечать счастье вокруг. Какое-то время он с улыбкой наблюдал за ними. Потом негромко произнес с легким французским акцентом: - Pardonnez-moi... (Простите...) Миша сразу опустил телефон. Старик кивнул на него. - Donnez-moi votre téléphone. (Дайте мне ваш телефон.) Лиза удивленно переглянулась с Мишей. Тот без колебаний протянул смартфон. Пожилой француз довольно улыбнулся. - Allez... к своей девушке. Миша вопросительно посмотрел на Лизу. Она уже улыбалась. Он подошел ближе. Старик прищурился. Потом недовольно покачал головой. - Plus près. (Ближе.) Миша послушно сделал еще полшага. Лиза тихо засмеялась. - Так лучше? Француз посмотрел поверх телефона. Снова покачал головой. - Encore un peu. (Еще немного ближе.) Миша усмехнулся. Одной рукой легко обнял Лизу за талию. Та сразу прильнула к нему, будто только этого и ждала. - Voilà... Щелк. Щелк. Щелк. Старик неожиданно опустил телефон. - Dansez. Лиза вопросительно посмотрела на Мишу. Он молча протянул ей руку. Она вложила свою ладонь. Через мгновение они уже медленно кружились прямо посреди аллеи, усыпанной золотыми листьями. Без музыки. Без зрителей. Только шелест ветра. И мягкий свет октябрьского солнца. Щелк. Щелк. Щелк. - Embrasse-la. (Поцелуй ее.) На этот раз они рассмеялись оба. Миша перевел взгляд на Лизу. Она едва заметно кивнула. Будто разрешая. Он осторожно коснулся ладонью ее щеки. И поцеловал. Неторопливо. Нежно. Совсем забыв о том, что их кто-то снимает. Когда они, наконец, отстранились друг от друга, пожилой француз удовлетворенно кивнул. Еще несколько раз нажал на кнопку. И только потом вернул телефон Мише. - Merci beaucoup. - Нет, – улыбнулся старик. – Это вам спасибо. Он слегка коснулся полей своей кепки. - Я почти сорок лет снимал людей. Свадьбы. Любовь. Семьи. И знаете... Он посмотрел сначала на Лизу. Потом на Мишу. - Настоящее чувство всегда видно раньше, чем его успевают произнести вслух. На несколько секунд повисла тишина. Миша почувствовал, как Лиза чуть крепче сжала его ладонь. Старик улыбнулся. По-доброму. Почти по-отечески. - Берегите друг друга. Он больше ничего не сказал. Неторопливо пошел дальше по аллее, очень скоро растворившись среди золотых деревьев. Лиза еще долго смотрела ему вслед. Потом тихо произнесла: - Какой удивительный человек... Миша открыл галерею. На экране одна за другой появлялись фотографии. Лиза, смеющаяся под дождем из кленовых листьев. Они вдвоем. Танец. Объятия. Поцелуй. И ни одного постановочного кадра. Он невольно улыбнулся. Кажется, у этого дня появилась еще одна память. Та, которую невозможно было купить ни за какие деньги. Они снова взялись за руки. И молча пошли дальше по аллеям Люксембургского сада. Впереди их еще ждал Париж. Но почему-то казалось, что самое красивое воспоминание этого дня уже произошло. После Люксембургского сада они еще долго шли без определенного направления. Постепенно улицы вывели их к Сене. Вода под осенним небом казалась темнее обычного, почти стальной. По поверхности медленно расходились широкие блики, лодки оставляли за собой длинные белые следы, а с набережной тянуло прохладой, влажным камнем и терпким запахом опавшей листвы. Они шли рядом, держась за руки. Не спеша. Иногда останавливались у парапета, чтобы посмотреть на воду. Иногда просто сворачивали к очередной старой лестнице или узкому проходу, потому что оттуда открывался особенно красивый вид. Возле одного из поворотов Лиза заметила небольшую уличную лавку. Даже не лавку в привычном смысле. Скорее несколько деревянных стендов, укрытых темно-зеленым навесом. На них теснились старые открытки с выцветшими видами Парижа, небольшие музыкальные шкатулки, резные фигурки, тонкие книжки в потрепанных переплетах и десятки совершенно бесполезных, но удивительно милых вещей. Лиза почти сразу замедлила шаг. Миша почувствовал это по тому, как ее ладонь задержалась в его руке. Через секунду она уже стояла возле одного из стендов, рассматривая открытки. Некоторые были совсем старыми. С пожелтевшими краями. Со строчками, написанными чьими-то руками на обратной стороне. С Парижем, которого давно уже не существовало. Лиза осторожно брала их одну за другой, переворачивала, читала несколько строк, если удавалось разобрать французский, и каждый раз улыбалась так, будто на несколько мгновений заглядывала в чужую жизнь. Рядом негромко играла одна из музыкальных шкатулок. Тихая, чуть дребезжащая мелодия почти терялась в шуме набережной. Лиза отвлеклась на деревянные фигурки. Небольшие домики. Крошечные карусели. Смешные коты в полосатых шарфах. Она подняла очередную открытку и повернулась. - Миш, смотри... Рядом никого не оказалось. Лиза удивленно оглянулась. Несколько секунд искала его взглядом среди прохожих. - Миша? Ответа не последовало. Она уже собиралась сделать шаг в сторону, когда перед ее лицом неожиданно появился плюшевый дракон. Небольшой. Темно-зеленый. В крошечной бордовой шляпе, сползшей набок. Лиза замерла. Сначала посмотрела на дракона. Потом медленно перевела взгляд выше. Миша стоял прямо перед ней. Улыбался. Спокойно. С той самой чуть лукавой теплотой, которую она уже давно научилась узнавать мгновенно. - Ты куда исчез? В голосе еще оставалось легкое возмущение. Но улыбка уже выдавала ее окончательно. Миша протянул игрушку ближе. - Решал важный вопрос. Лиза снова посмотрела на дракона. - И к какому выводу пришел? Он слегка качнул игрушкой, заставив смешную шляпу окончательно съехать на одно ухо. - Что без него сегодняшний день был бы неполным. Лиза не выдержала. Рассмеялась. Тихо, но совершенно искренне. Она осторожно взяла дракона в руки. Несколько секунд просто рассматривала его. Маленькие мягкие крылья. Круглый животик. Совершенно серьезная мордочка. И эта шляпка, съехавшая набок так нелепо, что удержаться от улыбки было невозможно. Девушка прижала дракончика к груди. - Он – просто чудо... Миша наблюдал за ней с той самой спокойной улыбкой, которая появлялась у него всякий раз, когда он понимал: угадал. Она аккуратно поправила ему шляпу. Потом подняла на него глаза. - Как ты вообще понял? Он вопросительно посмотрел на нее. - Что именно? Она чуть крепче обняла игрушку. - Что он мне понравится. Я ведь даже ничего не сказала. Миша молчал всего мгновение. Потом едва заметно улыбнулся. - Наверное... Он сделал к ней еще полшага. Между ними осталось всего несколько сантиметров. - Просто научился понимать тебя без слов. Лиза смотрела на него. Теплая улыбка медленно становилась все мягче. Он ответил с той самой спокойной уверенностью. Как констатация чего-то, давно ставшего естественным. На этот раз Миша осторожно поправил дракону шляпу, снова съехавшую набок. Потом перевел взгляд на Лизу. Она привстала на носочки и быстро поцеловала его в щеку. Совсем легко. - Спасибо... Миша поймал ее ладонь прежде, чем она успела отстраниться. Переплел их пальцы. Поднес ее руку к своим губам и едва ощутимо коснулся костяшек пальцев. - Пожалуйста. Его голос прозвучал совсем тихо. Почти ласково. И, как ни странно, именно от этого простого «пожалуйста» сердце Лизы вдруг забилось немного быстрее. Миша наклонился ближе и легко коснулся губами ее виска. Совсем коротко. Но его ладонь при этом переместилась на ее талию и задержалась там определенно чуть дольше, чем требовалось. - Пойдем, – негромко сказал он. Лиза снова взяла его за руку. Дракона прижала к себе другой. И они пошли дальше вдоль Сены. Мимо старых каменных стен. Мимо воды. Мимо осеннего Парижа, который постепенно становился частью их собственной истории. Основной подарок еще ждал своего времени. Но почему-то именно этот совершенно нелепый плюшевый дракон уже казался Лизе удивительно важным. От набережной до острова Сите они дошли почти молча. Словно Париж вдруг сам стал говорить за них. Сена неспешно несла темную осеннюю воду между старинными каменными берегами. Легкий ветер колыхал кроны платанов, сбрасывая в реку последние золотые листья, а впереди, постепенно вырастая над городом, уже виднелись знакомые башни. Нотр-Дам. Он возникал не сразу. Сначала – тонкий силуэт шпиля. Потом – величественный фасад. И лишь подойдя совсем близко, они по-настоящему почувствовали его масштаб. Светлый камень, переживший века. Высокие стрельчатые арки. Кружево резьбы. Статуи, молча наблюдавшие за городом с такой невозмутимостью, будто время действительно не имело над ними власти. Лиза невольно остановилась и просто посмотрела вверх. - Как красиво... Это слово прозвучало почти шепотом. И почему-то показалось удивительно маленьким для того, что они сейчас видели. Миша молча кивнул. Потом осторожно взял ее за руку. И они вошли внутрь. Первое, что почувствовала Лиза, – тишина. Не абсолютная. Здесь слышались шаги. Негромкие голоса. Где-то далеко тихо потрескивали свечи. Но все эти звуки будто растворялись под высокими сводами, становясь частью удивительного спокойствия, которое невозможно было объяснить. Воздух пах воском и старым камнем. Солнечный свет, проходя сквозь огромные витражи, ложился на пол мягкими пятнами синего, алого и золотого цвета. Они медленно шли между длинными рядами деревянных скамей. Не торопясь. Не оглядываясь по сторонам. Не пытаясь рассмотреть каждую деталь. Здесь почему-то совсем не хотелось говорить громко. Да и вообще говорить хотелось меньше. Лиза остановилась возле одного из высоких витражей. Долго смотрела, как цветные лучи медленно скользят по каменному полу. Миша встал рядом. Ничего не сказал. Просто переплел свои пальцы с ее. Крепче обычного. Она почувствовала это сразу. Повернулась. Он смотрел вперед. Словно собирался с мыслями. А потом очень тихо произнес: - Давай кое-что пообещаем друг другу. Лиза подняла на него глаза. - Что именно? Миша не ответил сразу. Помолчал. Потом перевел взгляд на нее. Спокойный. Теплый. Серьезный. - Что бы ни происходило... мы всегда будем разговаривать друг с другом. Не громкие слова. Спокойно, как о самой простой вещи на свете. - Не будем молчать неделями. Не станем делать вид, что все хорошо, если это не так. И никогда не позволим обидам говорить вместо нас. Лиза долго смотрела ему в глаза. Будто пыталась запомнить каждое его слово. Потом медленно кивнула. - Обещаю. - И я обещаю. Миша улыбнулся. Тепло. Поднес ее руку к своим губам. И бережно коснулся поцелуем ладони. Именно ладони. Не потому, что вокруг были люди. А потому, что здесь любой другой жест показался бы слишком громким. Лиза чуть крепче сжала его пальцы. Они подошли к ряду тонких горящих свечей. Молча зажгли еще две. Поставили рядом. Ничего не объясняя друг другу. Им обоим почему-то показалось, что слова сейчас были бы лишними. Когда они вышли обратно на площадь, Париж встретил их тем же прохладным осенним ветром. Город жил своей жизнью. На набережной смеялись люди. Уличный музыкант негромко играл на аккордеоне. По Сене медленно шел прогулочный теплоход. Лиза подняла лицо к небу и глубоко вдохнула. Миша снова взял ее за руку. И они неспешно пошли дальше. Не подозревая, что самое важное обещание этого дня уже прозвучало. Когда они вернулись в отель, Париж уже начал понемногу менять краски. Яркое дневное солнце становилось мягче. Тени удлинялись. За высокими окнами номера город постепенно окрашивался в теплое золото приближающегося вечера. За плечами остался почти целый день. Париж. Старые улицы. Сена. Нотр-Дам. Десятки фотографий. Смех. Поцелуи. И бесконечные километры, пройденные рука об руку. Стоило двери номера закрыться, как Лиза тихо выдохнула. Скинула кеды прямо у входа. Несколько секунд с удовольствием пошевелила уставшими пальцами ног. - Я даже не буду смотреть, сколько шагов мы сегодня прошли. Миша тихо рассмеялся. Лиза, не раздумывая, прошла сразу в спальню и почти рухнула поперек большой кровати. Запрокинула голову. Прикрыла глаза. Миша остановился рядом. Несколько секунд просто смотрел на нее. Растрепанные ветром волосы. Легкий румянец после долгой прогулки. Все тот же смешной дракон, которого она так и не выпустила из рук и теперь машинально прижимала к себе. Уголки его губ сами собой поднялись. Он осторожно забрал игрушку и посадил ее в стоящее рядом кресло. - Эй... Лиза лениво приоткрыла один глаз. - Не ревнуй. Миша с улыбкой кивнул в сторону дракона. - У него теперь тоже заслуженный отдых. Она тихо рассмеялась. Потом протянула руку. Поймала его пальцы. - Иди сюда. Миша сделал шаг ближе. Она легонько потянула его на себя. Ровно настолько, чтобы он оказался совсем рядом. Миша медленно провел ладонью по ее волосам. Так, будто гладил не прическу, как таковую, а сам этот счастливый день. Потом негромко произнес: - У нас еще есть немного времени. Лиза вопросительно посмотрела на него. - До чего? В его глазах снова мелькнула та самая загадочная улыбка, которую она уже несколько раз замечала за сегодняшний день. - До вечера. Он легко коснулся губами ее лба. - Так что отдохни немного. И начинай собираться. - А ты? - Подожду. - Где? - В гостиной. Он улыбнулся спокойно и невозмутимо. Лиза только тихо вздохнула, осознав, что добиться от него еще хоть одного слова было совершенно невозможно. - Хорошо... Миша уже направился к двери, но вдруг остановился. Обернулся. - И, Лиз... - М-м? - Не торопись. Она непонимающе улыбнулась. - Почему? Он задержал на ней взгляд всего на секунду. - Потому что сегодня мне хочется запомнить каждую деталь. После этих слов он спокойно вышел в гостиную, мягко прикрыв за собой дверь. В спальне стало удивительно тихо. За окном медленно опускался вечер. Последние лучи солнца окрашивали крыши Парижа в теплое золото. Лиза долго стояла перед открытым чемоданом. Потом аккуратно достала платье. То самое. Которое берегла именно для сегодняшнего дня. Следом вытащила сапожки. Она уже собиралась закрыть чемодан. Но вдруг замерла. На самом дне, аккуратно сложенный отдельно от остальных вещей, лежал небольшой темный пакет без логотипов. Тот самый. Она тихо улыбнулась. Перед глазами сразу появилась Эмбер с ее довольной улыбкой. «Откроешь в Париже. И не спорь…» Лиза осторожно открыла пакет. Развернула тонкую бумагу. И невольно улыбнулась еще шире. - Эмбер... Тихий смешок сам сорвался с губ. - Ну конечно... Пальцы на несколько секунд задержались на тонком розово-бежевом кружеве. Совсем невесомом. Безумно красивом. Не вызывающем. Просто очень женственном. Лиза опустила взгляд. Щеки сами собой начали теплеть. Она прекрасно понимала, что этот вечер не закончится лишь прогулкой по Парижу и ужином. Не после того, как Миша весь день смотрел на нее так. Не после каждого его прикосновения. Каждого долгого взгляда. Каждого поцелуя, который он будто специально обрывал чуть раньше, чем ему самому хотелось. И, честно говоря... она и сама уже с трудом справлялась с желанием снова оказаться в его объятиях. Да и, собственно… не просто в объятиях. От одной этой мысли сердце начинало биться заметно быстрее. Лиза тихо выдохнула. Провела ладонью по тонкому кружеву. Совсем ненадолго закрыла глаза. Ей вдруг стало немного волнительно. Не страшно. Именно волнительно. Потому что сегодня ей хотелось быть красивой. Для себя. И для него. Не потому, что так было правильно. Или нужно. А потому, что она слишком хорошо знала, каким взглядом он посмотрит на нее позже. И почему-то именно этот взгляд сейчас волновал ее сильнее всего. Лиза еще раз улыбнулась. Покачала головой и аккуратно убрала бумагу обратно в пакет. И, уже не сомневаясь ни секунды, начала собираться к вечеру. Лиза распустила волосы. Быстро сделала легкие волны. Затем добавила яркости макияжу, подчеркнув глаза, и улыбнулась своему отражению. Почему-то именно сейчас сердце вдруг начало биться быстрее. Будто впереди был не просто красивый вечер. А что-то гораздо большее. Тем временем в соседней комнате Миша тоже успел переодеться. Темная рубашка идеально легла по плечам. Привычные джинсы сменили черные классические брюки. Он машинально застегнул часы, провел ладонью по волосам и, поймав собственное отражение в стекле, невольно усмехнулся. - Я готова... Голос прозвучал совсем негромко. Миша обернулся. И замер. Он видел Лизу в платье и раньше. И прекрасно помнил, какое впечатление это тогда на него произвело и чем закончился тот вечер. Но сейчас... Все было иначе. Еще сильнее. Перед ним стояла уже не та дерзкая девчонка, которую когда-то впервые увидел во дворе дома. Все еще школьница, но уже совсем не та, которую нужно было воспринимать только как младшую сестру лучшего друга, как он упрямо убеждал себя в самом начале. Перед ним стояла его любимая девушка. Самая красивая девушка на свете. В нежном бежевом платье, мягко подчеркивающем тонкую фигуру. С распущенными светлыми волосами, рассыпавшимися по плечам. С легкой улыбкой, в которой почему-то было чуть больше волнения, чем обычно. Лиза терпеливо ждала несколько секунд. Потом не выдержала. Улыбнулась шире. - Что? Миша медленно выдохнул. Будто только сейчас снова вспомнил, как это вообще делается. Покачал головой. Подошел ближе. Несколько мгновений просто смотрел ей в глаза. Не скрываясь. Не отводя взгляда. - Ничего... Его голос прозвучал совсем тихо. Даже хрипло. Еще одна небольшая пауза. - Просто любуюсь моей красивой девочкой. Лиза почувствовала, как щеки сразу стали теплыми. - Ты весь день меня смущаешь. - Получается? Она едва заметно улыбнулась. - И ты еще спрашиваешь... Только сейчас она, наконец, внимательно посмотрела на него. Темная рубашка. Черные брюки. Тот самый образ. Перед глазами неожиданно всплыл вечер их первого шоу. Тогда она впервые увидела его именно таким. Не в тренировочной одежде. Не в олимпийке. И именно тогда впервые честно призналась самой себе, что… ей нравится друг ее старшего брата. Очень. Она невольно улыбнулась. - Что? Теперь уже этот вопрос задал Миша. Лиза покачала головой. - Ничего... Она сделала еще один шаг. Теперь они стояли почти вплотную. - Просто… тоже любуюсь. Уголки его губ дрогнули. - Нравится? Она легко поправила воротник его рубашки. - Очень. На этот раз Миша улыбнулся уже по-настоящему. Он медленно заправил один из локонов ей за ушко. Пальцы на мгновение задержались у щеки. Потом неторопливо скользнули к подбородку. Приподняли его совсем чуть-чуть. Так, чтобы она снова посмотрела ему в глаза. - Знаешь... Его голос стал ниже. Ласковым. - Есть все же одна проблема. Лиза вопросительно приподняла бровь. - Какая? Миша едва заметно усмехнулся. - Если ты и дальше будешь на меня так смотреть... Пауза растянулась всего на секунду. - ... мы рискуем так никуда сегодня не выйти. Лиза тихо рассмеялась. - Это угроза? - Скорее… предупреждение. Она сделала к нему еще один маленький шаг. Расстояние между ними стало нулевым. - И что же ты собираешься делать? Миша опустил взгляд на ее губы. Потом снова встретился с ней глазами. - Проявить чудеса силы воли. Он медленно наклонился. Коснулся ее губ долгим, неспешным поцелуем. Таким, будто действительно заставлял себя остановиться раньше, чем ему хотелось. Когда он, наконец, немного отстранился, их лбы почти соприкасались. Миша улыбнулся. - Пойдем. Иначе на ужин мы сегодня действительно не попадем. Лиза молча кивнула. Потом подняла с кресла свое светлое кремовое пальто. Миша мягко забрал его у нее. Развернул. Помог надеть, осторожно поправив воротник и выпустив наружу ее длинные светлые волосы. На мгновение задержал ладони на ее плечах. Будто не хотелось отпускать. Только потом надел свое черное пальто. Лиза посмотрела на них обоих в большое зеркало у выхода. Оба в пальто. Светлом и темном. Переплетенные пальцы. И почему-то именно сейчас они выглядели так, словно всегда гуляли по Парижу вместе. Миша поймал ее взгляд в отражении. Легонько сжал ее ладонь. - Готова? Она улыбнулась. - С тобой – всегда. Он открыл перед ней дверь. И они шагнули навстречу мягкому парижскому вечеру. Стоило им выйти из отеля, как Париж встретил их совсем другим. Дневная суета постепенно растворялась. Небо над крышами уже стало мягким, медово-золотым, а первые фонари один за другим зажигались вдоль широких бульваров, окрашивая старый камень теплым янтарным светом. Они шли медленно. Вечер будто специально растягивал время. Лиза держала Мишу за руку. Другой придерживала светлое пальто, свободно наброшенное на плечи. Легкий ветер время от времени играл выбившимися прядями волос. Миша смотрел на нее. Не скрываясь. Уже давно перестав скрываться. Иногда ловил ее взгляд. Улыбался. И снова переплетал их пальцы крепче. Из открытых дверей маленьких кафе доносились негромкие разговоры, звон бокалов и живая музыка. Где-то играл старый джаз. Чуть дальше – аккордеон. Аромат свежей выпечки смешивался с запахом кофе и прохладного осеннего воздуха. Они свернули на небольшую площадь. И почти одновременно остановились. Посреди нее медленно кружилась старинная карусель. Под высоким резным навесом вспыхивали сотни теплых лампочек. Белоснежные лошади с золочеными гривами неторопливо поднимались и опускались под негромкую музыку. Все вокруг словно сошло со страниц старой французской открытки. Лиза невольно улыбнулась. Долго смотрела, как карусель делает еще один круг. Потом тихо сказала: - Как в сказке... В ее голосе прозвучало столько искреннего восхищения, что Миша невольно улыбнулся. Она уже собиралась идти дальше. Но почувствовала, как он мягко удержал ее за руку. - Миш... Он ничего не ответил. Только подвел ее к небольшой кассе. Через минуту в его ладони уже лежали два билета. Лиза тихо рассмеялась. А он просто протянул ей руку. - Пойдем. Она только покачала головой. Улыбнулась. И вложила свою ладонь в его. Они выбрали соседних белых лошадей. Карусель едва заметно вздрогнула. Музыка стала чуть громче. Мир вокруг медленно поплыл по кругу. Лиза сначала сидела совершенно спокойно. Потом поймала взгляд Миши. И вдруг не сдержалась. Рассмеялась. Так легко. Так искренне, что он невольно рассмеялся вместе с ней. Она потянулась к нему через небольшое расстояние. Протянула руку. Он сразу же поймал ее ладонь. И несколько кругов они так и ехали – каждый на своей лошади, держась за руки и улыбаясь друг другу. Потом Миша неожиданно отпустил ее пальцы. Лиза вопросительно посмотрела на него. Он только улыбнулся. В следующий момент легко шагнул на платформу и, дождавшись, когда карусель плавно замедлит ход перед новым кругом, сел позади нее на широкую золоченую лошадь. Совсем близко. Так, что Лиза почувствовала его тепло еще раньше, чем он успел ее обнять. Его руки спокойно легли ей на талию. Она тихо выдохнула. Невольно откинулась назад, прислоняясь к нему спиной. И сразу почувствовала, как Миша чуть крепче сомкнул объятия. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы ей стало еще уютнее. - Так гораздо лучше, – едва слышно произнес он. Его голос прозвучал совсем рядом. У самого уха. Лиза улыбнулась. Накрыла его ладони своими. - Да... À nous Aux souvenirs que nous allons nous faire À l'avenir et au présent surtout À la santé de cette vieille Terre, qui s'en fout À nous À nos espoirs et à nos illusions À notre prochain premier rendez-vous À la santé de ces millions d'amoureux, qui sont comme nous... Карусель продолжала медленно кружиться. Огни расплывались золотыми бликами. Музыка звучала мягко и чуть приглушенно. Ветер осторожно играл краем ее платья и волосами. Миша на мгновение прикрыл глаза. Вдохнул едва уловимый аромат ее духов. И поймал себя на мысли, что сейчас совершенно не представляет, как вообще жил без этого ощущения раньше. Лиза чуть повернула голову. Их взгляды встретились. Он улыбнулся. Очень тепло. Она ответила ему такой же улыбкой. И почему-то именно сейчас Лизе вдруг показалось, что счастливее этого вечера уже просто ничего не может быть. Музыка постепенно становилась тише. Карусель замедляла ход. Лошади одна за другой останавливались. Но они еще несколько секунд не двигались с места. Будто не хотели, чтобы этот круг заканчивался. Миша первым спрыгнул на мостик. Повернулся. Подал Лизе руку. Девушка легко соскользнула вниз. На мгновение потеряла равновесие. Он тут же придержал ее за талию. Она улыбнулась. Заправила за ухо непослушный локон. Разгладила складку на платье. Миша молча наблюдал за ней. Совершенно забыв обо всем вокруг. Потом осторожно взял ее ладонь. И только после этого поднял взгляд. - Почему ты так смотришь? – тихо спросила Лиза. Он едва заметно улыбнулся. - Запоминаю. - Что именно? - Тебя. Ответ прозвучал так спокойно, что у нее снова перехватило дыхание. Он сделал еще один маленький шаг. Наклонился. Долгий, медленный. чувственный поцелуй. Такой, словно вокруг больше не существовало ни площади, ни прохожих, ни старой карусели. Только они. И теплый осенний парижский вечер, который с каждой минутой становился все прекраснее. Когда их губы наконец разомкнулись, Миша еще несколько секунд не выпускал ее ладонь. Потом легко улыбнулся. - Теперь можно идти. Лиза тихо рассмеялась. Покачала головой. Переплела свои пальцы с его. И уже вместе они неспешно пошли дальше – туда, где их уже ждал ужин. Ресторан оказался совсем не таким, какими обычно представлялись дорогие парижские вечера. Небольшой. Почти спрятанный в стороне от шумных улиц, за темной деревянной дверью без яркой вывески и золотых букв. Только несколько теплых фонарей по обе стороны входа и маленькая медная табличка, потемневшая от времени. Миша открыл перед Лизой дверь. Пропустил ее вперед. Внутри пахло старым деревом, воском и свежим хлебом. Каменные стены, потемневшие от времени, сохраняли едва заметную неровность. Под невысоким потолком проходили массивные деревянные балки, а в небольших нишах горели свечи, отбрасывая мягкие золотистые блики. Здесь не было яркого света. Только теплые настенные бра. Огни свечей. И отражения вечернего Парижа в высоких окнах. Столиков оказалось совсем немного. Каждый был накрыт без вычурности – белая скатерть, тонкие бокалы, простая керамическая ваза с одной веточкой эвкалипта. Из глубины зала доносилась тихая фортепианная мелодия, настолько ненавязчивая, что спустя несколько минут переставала восприниматься отдельно и становилась частью общей тишины. Их столик располагался у самого окна. Достаточно далеко от остальных гостей. За окном темнела Сена. Вода медленно перекатывала золотые отражения фонарей, по набережной проходили редкие пары, а вдалеке один за другим вспыхивали огни старых мостов. Официант помог Лизе снять пальто. Миша, в свою очередь, отодвинул Лизе стул. И, когда она садилась, едва заметно коснулся ладонью открытой спины. Совсем легко. Почти невесомо. Но этого короткого прикосновения оказалось достаточно, чтобы Лиза на мгновение задержала дыхание. Она подняла взгляд, когда Миша устроился напротив. Он встретил его взгляд совершенно спокойно. Будто ничего особенного не сделал. Только в глубине карих глаз мелькнула знакомая улыбка. Та самая, от которой ей весь день становилось слишком тепло, несмотря на прохладный октябрьский вечер. День словно остался где-то за дверями ресторана. С улицами. Каруселью. Смехом. Ветром. Здесь все стало тише. Лиза коснулась пальцами тонкой ножки бокала и перевела взгляд за окно. - Красиво. Миша даже не повернул головы. - Очень. Интонация заставила ее снова посмотреть на него. Он по-прежнему смотрел только на нее. Спокойно. Открыто. Уже совершенно не пытаясь скрыть, что именно имел в виду. Лиза едва заметно улыбнулась и опустила глаза к меню. Но прочитать хотя бы одну строчку оказалось неожиданно сложно. Она слишком отчетливо чувствовала его взгляд. Мягкий. Теплый. И при этом такой мужской, что тонкая ткань платья вдруг стала ощущаться почти невесомой. Мягкий свет свечей скользил по плечам, путался в длинных светлых волосах, превращая отдельные пряди в тонкое золото. И сегодня Миша окончательно перестал делать вид, будто это совсем на него не действует, как приходилось поступать раньше. При всех. Хотя как сказать… Особенно когда она слегка наклонялась над меню. Когда убирала волосы за плечо, открывая тонкую линию шеи. Когда поднимала глаза и смотрела на него из-под ресниц, словно прекрасно понимала, что именно он сейчас замечает. Официант подошел почти бесшумно. Поставил на стол бутылку вина. Темно-бордовое стекло на мгновение вспыхнуло в свете свечи. Он коротко рассказал о вине по-французски, показал этикетку Мише, а затем налил совсем немного для пробы. Миша сделал глоток. Спокойно кивнул. Через несколько мгновений в бокалах уже мерцало темно-рубиновое вино с легким ароматом спелых ягод, специй и дубовой бочки. Официант пожелал им приятного вечера и снова растворился в глубине зала. Тишина сразу стала почти осязаемой. Где-то негромко звякнули бокалы. За соседним столиком вполголоса говорили по-французски. По реке медленно прошел прогулочный теплоход, на несколько секунд залив окно движущимися огнями. Лиза сделала маленький глоток. Вино оказалось мягким, чуть терпким и согревающим. Она снова подняла взгляд. - Ты снова смотришь на меня так. Уголки его губ едва заметно дрогнули. Он чуть повел плечом. Не видя в этом ничего необычного. - Мне нравится. Лиза улыбнулась. - И вообще не стесняешься. Миша медленно провел пальцем по краю своего бокала. Не отводя от нее глаз. Потом спокойно протянул руку через стол. Кончиками пальцев коснулся ее ладони. Легонько. Оставляя ей возможность самой решить, продолжать ли это прикосновение. Лиза почти сразу перевернула руку. Переплела свои пальцы с его. И только тогда Миша мягко сжал ее ладонь. - А зачем мне этого стесняться? В его голосе не было ни вызова, ни привычного флирта. Только спокойная уверенность. Ответ действительно был для него очевиден. Лиза посмотрела на их соединенные руки. На его большой палец, медленно скользнувший по ее коже. И почувствовала, как внутри снова разливается знакомое тепло. За весь этот день он почти не отпускал ее. Держал за руку на улицах. Обнимал на карусели. Поправлял волосы. Касался лица. Целовал так, будто никуда не спешил и каждый раз хотел запомнить ее заново. Но именно сейчас, в мягкой тишине маленького ресторана, каждое его движение ощущалось особенно остро. Наверное, потому что больше ничего не отвлекало. Ни шум города. Ни прохожие. Ни необходимость идти дальше. Свечи. Тонкое стекло бокалов. И его ладонь поверх ее. Первым принесли теплый багет. Корочка тихо хрустнула, когда Миша разломил его пополам. Изнутри поднялся мягкий пар, сразу за которым последовал запах свежего хлеба. Следом появилась небольшая доска с французскими сырами, виноградом, инжирным конфитюром и тонкими ломтиками груши. Лиза осторожно попробовала мягкий козий сыр. На несколько секунд задумалась. Потом добавила немного конфитюра. Миша наблюдал за ней с легкой улыбкой. Она поймала его взгляд. На этот раз ничего не спросила. Просто протянула ему приготовленный кусочек. Миша наклонился вперед. Но вместо того, чтобы взять сыр пальцами, спокойно откусил прямо из ее руки. Медленно. Не сводя с нее глаз. Его губы едва ощутимо коснулись кончиков ее пальцев. Лиза замерла. На лице Миши ничего не изменилось. Он лишь неторопливо распрямился, продолжая удерживать ее взгляд. - Вкусно, – негромко произнес он. Она была совершенно уверена, что он намеренно повторил ту самую интонацию, которой днем говорил о креме в кондитерской. И точно так же не имел в виду только еду. Лиза медленно опустила руку. Щеки мгновенно стали теплее. Миша едва заметно улыбнулся. Скорее ласково. Ему нравилось, как легко она отзывалась на его флирт. Но еще больше нравилось, что она уже почти не пыталась от него спрятаться. - Ты это специально делаешь. Фраза прозвучала тихо и без настоящего укора. - Ты о чем? Он выглядел настолько невозмутимым, что Лиза только покачала головой. - Ты прекрасно знаешь. Миша поднес бокал к губам. Сделал небольшой глоток. - Тогда зачем спрашиваешь? Она не нашлась с ответом. Да он и не требовался. Официант вернулся с луковым супом в небольших керамических горшочках. Под золотистой сырной корочкой скрывался густой темный бульон, сладковатый карамелизированный лук и пропитанный ароматом трав хлеб. От горячей посуды поднимался пар, смешиваясь с запахом тимьяна, вина и расплавленного сыра. На несколько минут они отвлеклись на еду. Лиза попробовала суп и невольно прикрыла глаза. Миша улыбнулся. - Думаю, я угадал. Лиза подняла взгляд. - Ты выбирал ресторан сам? - Сам. - Долго? Миша чуть пожал плечами. - Хотел найти место, где не придется перекрикивать музыку и смотреть на часы. Он произнес это как-то просто. Но Лиза слишком хорошо его знала. Сразу представила, как он просматривает десятки ресторанов. Изучает фотографии залов. Читает меню. Выбирает столик у окна. Думает о том, какой свет ей понравится. Какая музыка не будет мешать. И от этой простой мысли внутри вдруг болезненно потеплело. - Ты все продумал. Миша встретился с ней взглядом. - Ну… почти. - А что не продумал? Его глаза на мгновение стали темнее. Он снова медленно провел большим пальцем по ее ладони. - То, насколько сложно будет весь вечер сидеть напротив тебя. Лиза замерла. На губах Миши появилась едва заметная улыбка. Вполне невинная. Если бы не взгляд. - И что же тебе мешает? – тихо спросила она. Он чуть наклонился вперед. Расстояние между ними сократилось. - Только стол. Ответ прозвучал негромко. Почти лениво. Но по коже Лизы мгновенно пробежало тепло. Она не отвела глаз. Впервые за весь день. Не спрятала улыбку за бокалом. Не сделала вид, будто не поняла. Просто смотрела на него. Спокойно. Чуть смущенно. Но открыто. И Миша заметил это сразу. Его пальцы крепче переплелись с ее. - Вот так, – едва слышно произнес он. Лиза вопросительно приподняла брови. - Как? - Не прячься. В его голосе не было требования. Только мягкость. Та самая бесконечная ласковая уверенность, с которой он все эти месяцы постепенно учил ее оставаться рядом, даже когда чувства становились слишком сильными. Не опускать взгляд первой. Не отшучиваться. Не делать вид, будто его прикосновения ничего не меняют. Миша никогда не торопил ее. Не пытался намеренно поставить в неловкое положение. Не требовал смелости, к которой она еще не была готова. Он просто каждый раз показывал ей, что рядом с ним можно ничего не скрывать. Можно смущаться. Можно волноваться. Можно хотеть его поцелуев и не бояться, что он станет смеяться над этой искренностью. Можно любить настолько сильно, насколько получается. И не извиняться за это. Лиза чуть крепче сжала его пальцы. Осталась смотреть ему в глаза. - Я не прячусь. Миша улыбнулся. Медленно. Он определенно ждал и хотел услышать эти слова весь день. - Вижу. Основные блюда появились чуть позже. Перед Лизой поставили нежное филе морского окуня на подушке из сливочного пюре с молодым шпинатом, запеченными овощами и тонкими ленточками соуса с лимоном и белым вином. Мише принесли утиную грудку с хрустящей золотистой корочкой, картофелем, карамелизированным луком и густым ягодным соусом. Все выглядело красиво. Но не вычурно. Никаких крошечных порций посреди огромных тарелок. Просто настоящая французская еда. Теплая. Ароматная. Приготовленная так, что вкус не требовал объяснений. Они делились блюдами. Миша подвинул свою тарелку ближе к Лизе. Она протянула ему вилку со своим окунем. И каждый такой простой жест почему-то ощущался донельзя личным. Разговор тек неторопливо. Они вспоминали день. Смешного дракона в бордовой шляпе. Пожилого фотографа в Люксембургском саду. Карусель, на которой Миша в какой-то момент решил, что соседней лошади ему уже недостаточно. Лиза смеялась. Иногда качала головой. Иногда тихо касалась его пальцев поверх стола. А Миша ловил себя на том, что почти не слышит ничего вокруг. Только ее голос. Тихий смех. Шорох светлых волос по открытым плечам. И собственное сердце, которое сегодня весь день вело себя так, словно он впервые оказался рядом с девушкой, в которую был так безнадежно влюблен. Хотя, наверное, в каком-то смысле именно так и было. Постепенно тарелки опустели. Официант забрал посуду, ненадолго оставив на столе только бокалы, свечу и небольшую корзинку с последними ломтиками багета. В зале стало еще тише. Несколько посетителей уже ушли. За соседним столиком пожилая пара допивала вино, негромко переговариваясь по-французски. Где-то в глубине ресторана официант поправлял приборы, и редкий звон серебра почти сразу растворялся в мягкой музыке. За окнами окончательно стемнело. Сена больше не казалась темной. Теперь она была почти черной, с сотнями золотых и белых огней, растянутых по воде длинными дрожащими полосами. Прогулочные кораблики проходили все реже, оставляя за собой медленную рябь, а старые мосты словно висели в ночи, подсвеченные снизу теплым светом. Свеча между ними стала ярче. Или просто все остальное постепенно перестало иметь значение. Лиза чуть откинулась на спинку стула. Провела пальцами по ножке бокала. Вино мягко согревало, но легкое головокружение, которое она ощущала весь вечер, имело к нему совсем небольшое отношение. Гораздо сильнее действовал Миша. Его взгляд. Паузы. Ладонь, которая то накрывала ее руку поверх стола, то медленно переплетала их пальцы. Будто ему уже физически было мало просто сидеть напротив. Он почти не говорил. И чем тише становился, тем острее Лиза ощущала все, что оставалось между словами. Миша медленно провел большим пальцем по внутренней стороне ее запястья. От едва ощутимого прикосновения по коже пробежала теплая дрожь. Лиза невольно сжала пальцы. Он сразу поднял глаза. Заметил. Но на этот раз не улыбнулся своей привычной чуть лукавой улыбкой. Посмотрел мягче. Почти серьезно. - Замерзла? Она едва заметно покачала головой. - Нет. Миша еще несколько секунд наблюдал за ней. Потом погладил кончиком большого пальца тонкую кожу там, где быстро бился пульс. - Тогда почему дрожишь? Негромко. Лиза могла бы снова сказать, что ничего не происходит. Отвести взгляд. Спрятать улыбку за бокалом. Перевести разговор на Париж, карусель или смешного дракона, оставшегося в номере. Еще совсем недавно она именно так и поступила бы. Но сегодня она вдруг осознала, что ей не хочется. Она посмотрела на их соединенные руки. Потом подняла глаза. - Из-за тебя. Ответ прозвучал тише, чем она собиралась. Но достаточно отчетливо. На мгновение в лице Миши что-то изменилось. Взгляд стал глубже. Теплее. И в то же время в нем появилось то знакомое мужское напряжение, которое Лиза уже научилась замечать раньше, чем он успевал его спрятать. Его пальцы медленно сомкнулись вокруг ее ладони. - Хорошо, – произнес он после короткой паузы. Лиза вопросительно улыбнулась. - Хорошо? - Что ты сказала. Он поднес ее руку чуть ближе. Не к губам. Просто задержал в своей, проводя большим пальцем вдоль тонких пальцев. - А не сделала вид, что мне показалось. От этих слов внутри снова стало тепло. Весь день Миша словно незаметно подводил ее именно к этому. Не к смелости ради смелости. Не к необходимости отвечать на каждую его фразу или доказывать, что она уже взрослая. Он просто не позволял ей стыдиться собственной искренности. С самого начала. Еще тогда, когда она не умела смотреть на него долго и первой отводила глаза. Когда после каждого поцелуя пыталась спрятать лицо у него на груди, потому что не знала, куда деть смущение. Когда замирала от его прикосновений, а потом упрямо делала вид, будто ничего особенного не произошло. Но Миша никогда не превращал ее растерянность в повод для очередной шутки. Даже когда дразнил, в его голосе всегда оставалось столько нежности, что Лиза очень быстро переставала чувствовать себя неловко. Он не заставлял ее становиться смелее. Не тянул туда, куда она еще не была готова идти. Просто раз за разом показывал: рядом с ним можно быть любой. Дерзкой. Упрямой. Смешливой. Растерянной. Иногда слишком юной. Иногда удивительно взрослой. Можно хотеть его поцелуев. Можно самой тянуться навстречу. Можно смущаться его взгляда и все равно не прятаться. Можно любить так сильно, как получается. И не пытаться сделать это чувство меньше только потому, что оно пугало своим масштабом. Наверное, именно поэтому сегодня Лиза все реже отводила взгляд. Все чаще сама касалась его руки. Не скрывала, как действует на нее его тихий флирт. И впервые не боялась того, что Миша видит ее насквозь. Потому что знала: все, что он увидит, будет бережно принято. Без насмешки. Без осуждения. Без желания воспользоваться ее уязвимостью. Он просто будет любить ее еще сильнее. Хотя этих слов пока так и не произнес. Лиза медленно провела большим пальцем по его руке. Теперь уже сама. Миша проследил за движением. Потом снова посмотрел ей в глаза. - О чем думаешь? Она ненадолго задумалась. Вопрос был простым. Но честный ответ вдруг оказался слишком большим для одной фразы. - О сегодняшнем дне. - И как? Лиза улыбнулась. Посмотрела за окно, где в черной воде дрожали огни Парижа. Потом снова на него. - Я не хочу, чтобы он заканчивался. Миша ничего не ответил сразу. В его взгляде снова появилась та странная глубина, которую она замечала весь вечер. Будто он знал что-то, о чем она пока даже не догадывалась. И одновременно пытался запомнить каждую секунду. - Он еще не закончился, – тихо произнес он. Он сказал это спокойно, но в голосе снова появилась знакомая мягкая уверенность. Та самая, от которой Лиза одновременно хотела расспрашивать дальше и просто позволить ему вести этот вечер так, как он задумал. Она выбрала второе. Официант принес десерт. Один на двоих. Небольшой теплый шоколадный фондан, присыпанный тонким слоем сахарной пудры, с шариком ванильного мороженого и несколькими свежими ягодами. Лиза посмотрела сначала на тарелку. Потом на Мишу. - Ты решил окончательно меня избаловать? - Сегодня можно. - Только сегодня? Он взял маленькую ложку. Неторопливо отделил кусочек теплого шоколадного десерта, захватил немного растаявшего мороженого и протянул ей. - Сегодня – особенно. Лиза наклонилась вперед. Сняла десерт с ложки, не отрывая от него глаз. Шоколад оказался горячим, густым и чуть горьковатым, а ванильное мороженое почти сразу растаяло на языке. Миша наблюдал за ней слишком внимательно. - Это безумно вкусно… - Вижу. - По чему? Он положил ложку на край тарелки. Взгляд на мгновение задержался на ее губах. - По тому, как ты закрыла глаза. Лиза почувствовала, как щеки снова начинают теплеть. Миша едва заметно усмехнулся. Протянул руку. Большим пальцем коснулся уголка ее губ, убирая едва заметную каплю шоколада. Но не отстранился сразу. Пальцы задержались у ее подбородка. Легко провели по нижней губе. Лиза перестала дышать. Но он почувствовал. Его взгляд стал темнее. Она уже слишком хорошо знала это выражение. И слишком хорошо понимала, что сейчас он тоже думает вовсе не о десерте. - Миша... Его имя сорвалось с губ почти шепотом. Он медленно убрал руку. Но лишь потому, что понимал: между ними все еще стоит стол, вокруг находятся люди, а вечер еще не подошел к той точке, ради которой он так долго готовился. - Я помню, – тихо сказал он. - Что? Уголки его губ дрогнули. - Что нам еще нужно выйти отсюда. Лиза невольно рассмеялась. Тихо. Чуть смущенно. И снова не отвела глаз. - Значит, ты все-таки не такой спокойный, каким пытаешься казаться? Миша смотрел на нее. Потом медленно покачал головой. - Рядом с тобой – давно нет. Лиза замерла. Сердце снова ударилось о ребра. Она вдруг особенно отчетливо поняла, что его спокойствие и вся эта сдержанность была лишь выбором. Миша чувствовал ничуть не меньше. Просто умел держать желание в ладонях осторожно. Не давить. Не торопить. Не заставлять ее отвечать раньше, чем она сама будет готова. И, наверное, именно это заставляло доверять ему еще сильнее. Лиза медленно протянула руку. Коснулась его запястья. Провела пальцами по темной манжете рубашки. Совсем легко. Потом подняла взгляд. - А я и не хочу, чтобы ты был спокойным. Миша неподвижно смотрел на нее несколько секунд. В зале по-прежнему звучала музыка. Где-то за окном прошел очередной теплоход. Официант поставил на соседний стол чистые бокалы. Но все это будто оказалось слишком далеко. Остались только ее пальцы на его руке. Ее тихий голос. И тот вызов, который она впервые позволила себе оставить между ними открыто. - Тогда тебе придется еще немного подождать. Фраза прозвучала почти невинно. Если бы не интонация. Низкая. Спокойная. И настолько обещающая, что Лиза сразу вспомнила, как собиралась сегодня на ужин. Все детали. Тонкое кружево. Собственное отражение в зеркале. Щеки вспыхнули еще сильнее. Миша заметил. Разумеется. Но ничего не сказал. Только едва заметно улыбнулся. Похоже, он каким-то невозможным образом всегда угадывал, какие мысли заставляли ее так краснеть. Она тихо выдохнула. Отпила немного вина. Попыталась вернуть себе спокойствие. Безуспешно. Миша смотрел на нее поверх своего бокала. Тепло. Ласково. И с тем едва заметным мужским удовольствием, которое появлялось всякий раз, когда она переставала скрывать, насколько сильно он на нее действует. Но сегодня в этом не было игры ради игры. Он словно медленно раскрывал перед ней пространство, в котором им больше не нужно было притворяться. Ни ему. Ни ей. Лиза могла честно показать, что хочет его. Так же безумно, как и он ее. И Миша мог не скрывать, насколько тяжело ему иногда останавливаться. И от этой откровенности напряжение между ними становилось почти осязаемым. Тихим. Медленным. Слишком личным для небольшого ресторанного зала. Но удивительно красивым. Они доели десерт не сразу. То и дело забывали о нем. Лиза рассказывала что-то о сегодняшней прогулке, но на середине фразы сбивалась, потому что Миша снова касался ее запястья. Он отвечал, но сам почти не слышал собственных слов, когда она наклонялась ближе и длинные светлые волосы соскальзывали на одно плечо, открывая тонкую шею. Иногда они просто молчали. Смотрели друг на друга. И этих взглядов было достаточно, чтобы между ними снова пробегали те самые теплые искорки. Наконец, официант осторожно подошел к столу. Миша попросил счет. И только когда официант отошел, Лиза вдруг почувствовала, что вечер подходит к какому-то рубежу. Не заканчивается. Наоборот. Словно все, что было до этого, лишь медленно вело их к следующему моменту. Она посмотрела на Мишу. Он сидел напротив так же спокойно. Но теперь Лиза начала замечала кое-что еще. Как его пальцы один раз неторопливо постучали по краю стола. Как он на мгновение перевел взгляд в сторону окна. Как вдохнул глубже обычного. Для любого другого человека эти мелочи ничего бы не значили. Но Лиза знала его. И вдруг поняла: он волнуется. Миша. Человек, который выходил на олимпийский лед перед тысячами зрителей. Который умел собраться после ошибки. Который почти всегда сохранял спокойствие, даже когда вокруг все рушилось. Сейчас волновался. Рядом с ней. От этой мысли сердце затрепетало особенно нежно. Лиза молча протянула руку. На этот раз первой накрыла его ладонь. Миша поднял глаза. Она ничего не спросила. Не стала разрушать момент догадками. Просто мягко сжала его пальцы. Так же, как он весь день сжимал ее. Словно теперь уже сама напоминала: что бы ни было дальше, она рядом. Взгляд Миши медленно потеплел. Он перевернул ладонь. Переплел пальцы с ее. Поднес руку к губам и очень бережно коснулся поцелуем костяшек. - Пойдем? – тихо спросил он. Лиза кивнула. - Пойдем. Он рассчитался. Помог ей подняться. Официант принес пальто, но Миша привычно забрал его. Подержал, пока Лиза продевала руки в рукава. Потом осторожно расправил ее длинные волосы и воротник. Пальцы на несколько мгновений задержались у ее шеи. Совсем рядом с тонкой бретелью платья. Лиза почувствовала это прикосновение всем телом. Повернула голову. Их лица оказались почти рядом. Миша тихо выдохнул. На секунду прикрыл глаза, словно снова напоминая себе, что они пока не одни. Потом надел свое черное пальто. Взял Лизу за руку. И они вышли из ресторана. Париж встретил их прохладой ночного воздуха. После теплого зала уличная улица показалась особенно свежей. Сена негромко шумела у каменных берегов. Фонари отражались в воде. Город продолжал жить вокруг них, но теперь казался удивительно далеким. Лиза остановилась возле входа. Посмотрела на Мишу. Он не торопился вести ее дальше. Несколько секунд просто стоял рядом, удерживая ее ладонь. Будто собирался сказать что-то важное. Но пока молчал. Лиза тоже не спрашивала. Впервые за весь день она не пыталась разгадать его план. Не торопила. Не подталкивала. Просто доверяла. Потому что рядом с ним уже давно научилась одному простому чувству. Не бояться любви до того, как она прозвучит вслух. Сена лениво несла темную воду, рассыпая по поверхности длинные дорожки отражений. Где-то вдали медленно проходили прогулочные теплоходы, на мостах то и дело вспыхивали автомобильные огни, а с противоположного берега доносились обрывки музыки и смеха. Они шли вдоль набережной так медленно, будто этот вечер действительно можно было удержать, если просто не ускорять шаг. Миша почти не отпускал Лизу. То держал за руку. То осторожно обнимал за талию. Иногда его ладонь, едва касаясь, скользила по открытой спине, и от каждого такого прикосновения по коже Лизы пробегала знакомая теплая дрожь. Он почти ничего не говорил. Иногда только наклонялся ближе. Касался губами ее виска. Щеки. Уголка губ. Так естественно, словно иначе уже просто не умел. Лиза давно перестала смущенно отстраняться. Наоборот. Все чаще сама искала его ладонь. Прижималась плечом. И каждый раз ловила себя на мысли, что рядом с ним быть счастливой оказалось удивительно просто. Они вышли к реке. Народу здесь почти не было. Лишь редкие прохожие неспешно гуляли вдоль воды, а чуть дальше уличный музыкант играл на саксофоне спокойную, чуть грустную мелодию. Лиза остановилась у каменного парапета. Положила ладони на прохладный камень. Долго смотрела на ночной Париж. На огни. На воду. На город, который подарил им этот вечер. Через несколько секунд она почувствовала Мишу совсем рядом. Его ладони мягко легли ей на талию. Медленно притянули ближе. Она невольно улыбнулась. Откинулась назад, позволяя себе раствориться в его объятиях. Миша наклонился. Очень бережно коснулся губами ее плеча. Потом шеи. Совсем невесомо. Будто каждое прикосновение было признанием само по себе. - Малыш... – едва слышно выдохнул он. От одного этого тихого шепота сердце снова забилось быстрее. Лиза медленно повернулась к нему. Их взгляды встретились. Миша осторожно провел ладонью по ее щеке. Пальцы задержались у линии шеи. Так, словно ему действительно хотелось запомнить каждое мгновение этого вечера. Потом он поцеловал ее. Медленно. Глубоко. Не торопясь. Слишком долго они ждали именно этого спокойствия. Возможности просто быть рядом. Не считать минуты до окончания тренировки. Не думать о самолетах, соревнованиях, разлуках. Только чувствовать дыхание. Ее теплые ладони в своих волосах. То, как она сама становится ближе с каждым новым мгновением. Лиза мягко провела пальцами по его затылку. Еще крепче прижалась к нему. Теперь уже сама. И Миша тихо выдохнул ей в губы, на секунду прикрывая глаза. С ней все ощущения всегда становились сильнее. Даже простая близость. Особенно сейчас, когда между ними почти не осталось той осторожной дистанции, что была когда-то. Когда она уже не боялась отвечать на его поцелуи. Когда сама тянулась навстречу. Когда любовь перестала быть чем-то, что нужно прятать. Еще один долгий поцелуй. Потом еще. И в какой-то момент Миша просто прижался лбом к ее виску. Тяжело выдохнул. Будто пытался хотя бы немного вернуть себе самообладание. Несколько секунд они просто стояли молча. Слушая реку. Собственное дыхание. И биение сердец, которое сейчас казалось удивительно громким. - С днем рождения, – тихо сказал Миша. Лиза улыбнулась. - Ты же уже поздравлял. Он тоже улыбнулся. - Это еще не все. Он осторожно достал из кармана небольшую прямоугольную темно-синюю коробочку. Лиза удивленно посмотрела сначала на нее. Потом на него. Медленно открыла крышку. Внутри лежала тонкая серебряная цепочка с маленькой половинкой сердечка. Совсем простая. Без камней. Без лишнего блеска. И почему-то именно этим она показалась Лизе невероятно красивой. Она осторожно провела пальцем по прохладному металлу. Подняла глаза. - Миш... Он только тепло улыбнулся. - Повернись. Лиза молча убрала волосы на одно плечо. Миша достал цепочку. Очень аккуратно застегнул ее у нее на шее. Его пальцы на несколько секунд задержались у воротника пальто. Будто отпускать совсем не хотелось. Лиза коснулась подвески. Потом вопросительно посмотрела на него. - А где вторая половинка? Миша слегка оттянул ворот темной рубашки. - У меня. На груди блеснула тонкая серебряная цепочка. И вторая половинка сердечка. Лиза несколько секунд просто смотрела на нее. Потом снова подняла глаза. Кажется, именно сейчас они оба окончательно поняли, к чему весь этот день вел с самого утра. Миша тихо выдохнул. Пожалуй, еще никогда он не волновался так сильно. Даже тогда, когда выходил на олимпийский лед. Вокруг продолжал жить Париж. По реке медленно проходил речной трамвайчик. Где-то неподалеку смеялись люди. Но все эти звуки вдруг стали удивительно далекими. Будто мир очень деликатно оставил их вдвоем. Миша посмотрел ей прямо в глаза. Без тени улыбки. Без привычного спасительного юмора. Только с той искренностью, которую уже невозможно было удерживать внутри. - Я тебя люблю, малыш. Всего четыре слова. Без длинной речи. Без заранее придуманных признаний. Потому что никакие красивые фразы все равно не смогли бы сказать больше, чем эта простая правда. Несколько секунд Лиза молчала. Миша чуть смущенно усмехнулся. Будто только сейчас до конца осознал, что наконец произнес эти слова вслух. - Знаю, что... наверное, должен был сказать это гораздо раньше, но... Договорить он не успел. Лиза мягко приложила палец к его губам. Совсем ненадолго. Ровно настолько, чтобы остановить все дальнейшие объяснения. Они больше были не нужны. На ее лице появилась та самая теплая улыбка, которую Миша любил больше всего. - И я тебя, Шайдоров. Так сильно, что… Ей даже не нужно было заканчивать фразу. Она отвечала на вопрос, ответ на который давно уже знала. И именно в этот момент Миша впервые за весь вечер по-настоящему выдохнул. Словно несколько месяцев носил внутри что-то невероятно тяжелое. И вдруг понял, что теперь можно отпустить. Он улыбнулся. Так счастливо, что Лиза невольно рассмеялась сквозь подступившие слезы. Миша осторожно коснулся большим пальцем ее щеки. Поймал одну-единственную слезинку прежде, чем она успела скатиться. - Эй... Его голос снова стал мягким. Ласковым. - Прости… Она улыбнулась еще шире. - Просто… слишком счастлива. À la vie, à l'amour À nos nuits, à nos jours À l'éternel retour de la chance À l'enfant qui viendra Qui nous ressemblera Qui sera à la fois toi et moi… Миша лишь покачал головой. Потом бережно обнял ее. Так крепко, словно наконец позволил себе сделать именно то, о чем мечтал уже очень давно. Они просто стояли посреди ночного Парижа. Не говоря ни слова. И вдруг стало совершенно неважно, сколько людей проходило мимо. Какой мост был перед ними. Какие огни отражались в Сене. Потому что для них этот вечер уже навсегда останется тем самым. Вечером, когда любовь наконец перестала жить только во взглядах, прикосновениях и поцелуях. И впервые прозвучала вслух. Миша чуть отстранился. Их лбы все еще соприкасались. Он долго смотрел на нее. Будто пытался навсегда запомнить этот момент. Ту самую улыбку. Счастливые зеленые глаза. И серебряную половинку сердечка, тихо покачивавшуюся на ее шее. Потом медленно провел большим пальцем по ее щеке. Коснулся губ. Едва заметно. Так, словно уже не мог отказать себе даже в самых маленьких прикосновениях. - Знаешь... – тихо произнес он. Лиза вопросительно посмотрела на него. Он усмехнулся. Но в этой улыбке уже не осталось привычной самоиронии. Только мужчина, который наконец перестал прятать собственные чувства. - Я сегодня целый день был очень хорошим мальчиком. Лиза тихо рассмеялась. - Правда? - Даже не представляешь, насколько. Он наклонился. Еще раз коротко поцеловал ее. Потом еще. Никак не мог остановиться. Когда он наконец немного отстранился, в его глазах уже невозможно было не заметить того самого взгляда. Теплого. Любящего. И откровенно мужского. И даже не дерзкого или нетерпеливого. А такого, от которого у Лизы каждый раз предательски сбивалось дыхание. Он медленно переплел их пальцы. Поднес ее руку к губам. Поцеловал тонкие пальцы. И очень тихо сказал: - Пойдем отсюда... Лиза почувствовала, как сердце пропустило удар, а по спине пробежала теплая дрожь. Она прекрасно поняла, что он имеет в виду. По тому, как он сейчас смотрел на нее. После довольно долгого ожидания. После бесконечной осторожности. После всех моментов, когда ему приходилось заставлять себя остановиться. После признания, которое наконец прозвучало. Больше не осталось ничего, что нужно было сдерживать. Она провела пальцами по его груди. Остановилась у расстегнутого воротника рубашки, где под тканью поблескивала вторая половинка серебряного сердца. Потом очень медленно подняла на него глаза. - Пойдем... Ответ прозвучал почти шепотом. Но в нем было столько доверия и тихого обещания, что Миша на секунду прикрыл глаза. Он коротко усмехнулся. Будто окончательно проиграл самому себе. - Ты сейчас даже не представляешь, как это все сильно у меня. Лиза улыбнулась. Совсем немного. - Представляю. Она сделала последний крошечный шаг. Теперь между ними не осталось даже воздуха. - Потому что я чувствую это. Миша тихо покачал головой. Его ладонь медленно скользнула по ее спине. Остановилась на талии. Он посмотрел ей в глаза так открыто, что сердце у Лизы снова сбилось с ритма. - Нет... Он сказал это почти шепотом. - Ты пока даже наполовину не представляешь. Она тихо рассмеялась. Но смех почти сразу растворился в еще одном поцелуе. Теперь уже совсем другом. Не торопливом. Не жадном. А таком, в котором больше не было никакой недосказанности. Когда они, наконец, немного отстранились друг от друга, Миша прислонился лбом к ее виску и едва слышно произнес: - Кажется... сегодня я впервые могу перестать себя останавливать. Лиза почувствовала, как щеки снова становятся горячими. Она крепче переплела свои пальцы с его. - Значит… перестань. Этого оказалось достаточно. Миша улыбнулся. По-настоящему. Так, как улыбался только ей. Они пошли вдоль ночной Сены, ускорив шаг. За спиной оставались огни Парижа. Мост. Тихая музыка. Отражения фонарей в воде. А впереди их ждала ночь. Первая ночь, в которой уже не осталось ни одного непроизнесенного слова. И, наверное, именно поэтому она обещала стать самой особенной в их жизни.