Часть 10. Нелегко забыть

Анна проснулась первой. Время очередного кормления еще не подошло, и она могла спокойно подумать о предстоящей встрече с родителями и о совместной жизни с Яковом. Взгляд невольно переместился на диван напротив. Яков лежал на боку, подложив руку под подушку. Глаза закрыты, лицо спокойное, расслабленное, даже появившиеся за время их разлуки глубокие морщины разгладились во сне, и Анна невольно им залюбовалась. Подкралась отрезвляющая мысль: а увидит ли она еще раз его таким, как сейчас, будет ли она просыпаться, чувствуя его рядом? В купе было тепло, и Яков во сне сбросил простыню, обнажив грудь-его рубашка висела на крючке; очевидно, Яков не стал переодеваться, чтобы их не побеспокоить. Анна знала, какая у него нежная и гладкая кожа, помнила рельефность крепких мышц и с трудом подавила внезапно возникшее желание подойти, прикоснуться, чтобы хоть на миг вновь ощутить его тепло и близость. Словно чувствуя её взгляд, Яков пошевелился и открыл глаза. На мгновение в них появилось радостное изумление, но тут же форточка захлопнулась, и на лицо вернулось спокойное, нечитаемое выражение. - Доброе утро, Анна Викторовна. Ранний подъем? - Он взглянул на лежавшие на столике часы.-Пора, скоро приедем. Анна очнулась от запретного созерцания обнаженного торса теперь уже мужа и осознала, что она также предстала перед ним в неглиже, что не совсем соответствовало характеру их отношений в настоящее время. Однако Яков не спешил отвернуться, наблюдая за ней. "И что, они в таком виде будут толкаться в ограниченном пространстве , переодеваясь на глазах друг у друга?"-обожгла другая мысль. Она потянула на себя простыню, чтобы прикрыть плечи. Яков заметил ее смятение и успокоил. - Простите за неподобающий вид. Я сейчас оденусь и оставлю вас. Анна уставилась в окно и молча ждала, надеясь, что малыш не проснется до его ухода, и ей не придется дефилировать перед Штольманом в прозрачной шелковой сорочке и в коротких ажурных панталонах.. "А вот если бы так сложилось?" Провокационный вопрос заставил Анну покраснеть, так как она ясно представила картину, и была рада, что Яков не умел читать мысли. Где-то через час он вернулся со свежим номером газеты. К этому времени Анна успела привести себя в порядок и накормить проснувшегося малыша. Вскоре принесли заказанный им завтрак для Анны, сам Яков от завтрака отказался, объяснив, что уже успел выпить кофе. Они упаковали оставшиеся мелкие вещи и теперь сидели за столиком, наблюдая проплывающий за окном пейзаж: живописные окрестности с дачными поселками, притягивающими взгляд аккуратными резными усадьбами и сосновым лесом. Яков указал Анне на силуэт Гатчинского дворца вдали. Когда проезжали Пулковские высоты, он рассказывал о показавшейся на горизонте Пулковской обсерватории, об известных астрономах, которые в разное время являлись ее директором и внесли свой вклад в изучение небесных светил. Обычно немногословный Штольман оказался отличным рассказчиком, и Анна слушала его, открывая новые черты у человека, который давно покорил ее сердце. Она на время забыла, нет, не забыла, просто отодвинула событие, ранее разбившее ее жизнь, и, подперев щеку, переводила взгляд с Якова на описываемые им объекты за окном. Яков напомнил ей, каким он был тогда, давно, исчезло появившееся между ними напряжение, отступили сомнения и появилась слабая надежда. Они сидели рядом, вполголоса разговаривали, чтобы не разбудить малыша, как близкие люди, которым хорошо вдвоем. Картина за окном изменилась: показались заводские корпуса, мастерские, склады, паровозное депо-поезд въезжал в город. Когда пересекли Обводной канал, состав замедлил ход и медленно въехал на крытую пассажирскую платфому Варшавского вокзала. Некоторые пассажиры вышли из купе в ожидании остановки поезда. Анна с маленьким Платоном на руках была одной из них. Она сгорала от нетерпеливого ожидания и охватившего её волнения: сейчас она увидит счастливые лица родителей, представляя радость встречи и изумление от подготовленного им сюрприза. Анна была счастлива. Далеко позади осталась негостеприимно встретившая её страна, но надолго останутся в памяти такие разные люди, с которыми ей довелось столкнуться: с благодарностью будет вспоминать миссис Робинсон-добрую, отзывчивую, с открытым сердцем принявшую в свой дом больную, потерявшую память незнакомку, а впоследствии подарившей любовь, нежность и заботу чужому ребенку. Генри... Боль и горечь на душе. Сильный, сдержанный, немногословный, он проявлял любовь к ней не на словах, а искренней заботой и вниманием и долго, терпеливо ждал согласия на брак. То, что произошло между ними в ту ночь, не должно было случиться. Генри не повезло полюбить женщину, чье сердце уже было отдано другому. Миссис Робинсон права- Энни не принесла счастье её сыну и разбила не одно сердце. Из купе вышел Яков, и Анна отбросила все посторонние мысли.

***

Штольман первым заметил знакомую фигуру Петра Ивановича среди встречающих на перроне. Родителей Анны рядом с ним не было. "Что-то случилось?"- промелькнула тревожная мысль. Но широкая улыбка на лице Аниного дяди развеяла его опасения. - Анна Викторовна, нас встречают, -он кивком указал в сторону Петра Ивановича. -Дядя, -выдохнула Анна и крепче прижав сына к груди, стала приветственно махать ему рукой, одновременно пытаясь взглядом отыскать родителей в толпе встречающих. Яков первым вышел из вагона, передал багаж подошедшему с носильщиком Петру Ивановичу и помог спуститься Анне с малышом. Василий Петрович подстраховывал сзади. У Петра Ивановича округлились глаза, когда он понял, что за сверток Анна прижимала к груди. Очнувшись от кратковременного замешательства, Петр Иванович осторожно обнял племянницу, стараясь не задеть малыша. -Аннетт, кто это? -Дядя, познакомься: Платон Яковлевич Штольман. Кем он тебе приходится? Внуком? А где родители? С ними все хорошо? - Успокойся, по дороге все расскажу. В Затонске новость о вашем возвращении, растиражированная Рябушинским, подняла город на уши. Они еще не знают о сюрпризе, который скоро обрушится на их голову. Он отпустил Анну, повернулся к Штольману и протянул ему руку для пожатия. -Яков Платонович, с благополучным возвращением домой. Поздравляю с прибавлением в семействе. Он удержался от какой-либо шутки по этому поводу, заметив, как изменился Штольман за время поисков: похудел, постарел, и что-то было в его лице, не соответствующее положению счастливого мужа и отца. - Василий Петрович,-позвала Анна мужчину, стоявшего чуть в стороне.-Я хочу Вас познакомить с моим дядей. "Вероятно, попутчик, с кем познакомились в поезде".- подумал Петр Иванович. Мужчина средних лет подошел и поздоровался. -Знакомьтесь, мой дядя, Петр Иванович Миронов. А это наш друг и крестный отец Платона, Василий Петрович Смирнов. Они вместе с Яковом Платоновичем нашли нас. Оба мужчины обменялись рукопожатием и любезностями. -Здесь недалеко мой экипаж, мы Вас подвезем. Смирнов отказался под предлогом, что живет он далеко. -Василий Петрович, Вы теперь член нашей семьи, духовный отец Платона. Помните, мы всегда будем рады Вас видеть. Без всяких предварительных приглашений.-напомнила Анна при прощании. Что бы Яков ни решил, вне зависимости, как сложится их совместная жизнь, приглашение было искренним. Василий Петрович стал и ее другом, в самый трудный момент оказался рядом и не дал отчаянию овладеть ею. Всю дорогу до дома Петра Ивановича Анна расспрашивала о родителях и Затонских друзьях, оттягивая неизбежность его вопросов. Петр Иванович серьезным тоном, но с откровенной усмешкой в глазах рассказал, что Виктору Ивановичу с большим трудом при его активной поддержке удалось уговорить Марию Тимофеевну остаться в Затонске и подготовиться к приезду дочери с женихом. О новом семейном статусе любимой дочери они не знали, а если бы Мария Тимофеевна услышала о появлении внука, никакие силы не смогли бы ее остановить. Петру Ивановичу пришлось поклясться, что больше одного дня не будет удерживать племянницу у себя, даст им сутки, чтобы отдохнуть с дороги. Жизнь в Затонске не изменилась. Доктору Милцу прислали молодого помощника. Тот, конечно, уступал лже- Скрябину в профессионализме, но был способным учеником. Милцу оставалось лишь надеяться, что он не покинет их, как только почувствует себя готовым вернуться в крупный город. Что ему делать в провинции! Антон Андреевич пользовался большим расположением своего начальника, и в городе поговаривали, что Трегубов видел в нем свою замену через пару лет. Петр Иванович удержался, не стал задавать вопросов в экипаже, отложил на потом. Главное, Анна вернулась- живая, здоровая, обвенчанная (ну, наконец!), кольцо он заметил почти сразу. И с приплодом. В отличие от Штольмана младший Миронов моментально подсчитал , когда племянница с бывшим судебным следователем согрешили, и подошёл к этому по-философски: чему быть, того не миновать. Ведь Аннушке уже не девятнадцать, и венчание произошло с запозданием не по вине влюбленных. Признаться, Петр Иванович не сомневался, что грехопадение любимой племянницы произошло гораздо раньше, лет этак пять назад. Дом, куда Петр Иванович пригласил гостей, поразил Штольмана. Удивительны повороты судьбы: любимый дядя Анны Викторовны, гуляка, дамский угодник, проводивший время в кабаках, любитель азартных игр и личной свободы, убежденный холостяк, довольствующийся легкими победами у женщин, покоренных его бархатистым баритоном, томным , многообещающим взглядом черных глаз с поволокой и ласковым обхождением-неожиданно женился на Зизи, как он называл свою супругу. Зизи была старше Петра Ивановича лет на десять, обладала твердым характером и солидным состоянием. Ее неожиданная смерть от сердечного приступа, обеспечила Петру Ивановичу безбедное существование и позволила покончить с унизительной необходимостью обращаться к старшему брату за кредитами. Завистники и злопыхатели, которые утверждали, что старый холостяк женился не по любви, а по меркантильным соображениям, со временем умолкли, убедившись, что злые языки не мешали счастливчику радоваться жизни в новом качестве. Петр Иванович был ох, как не прост. В этом Штольману не раз довелось убедиться. В семье Мироновых ему прощали "маленькие" слабости, а между Анной Викторовной и дядей существовала незримая связь. Петр Иванович был для Анны не просто родным человеком-в нём она нашла родственную душу и всегда выступала защитницей любимого дяди от едких намеков и колкостей со стороны Марии Тимофеевны. Они понимали друг друга с полуслова, полувзгляда, а так как у Анны не было близких подруг, она , как подозревал Штольман, многим делилась с дядей, а тот никогда не подводил и не предавал её доверия. Склонный к авантюрам и бурной жизни Петр Иванович ни в чем не мог отказать Анне( хотя иногда делал попытки!)и сопровождал ее в опасных приключениях, когда она следовала за очередным духом, который нуждался в помощи Затонского медиума для восстановления справедливости и наказания преступника. Большой особняк с шестью гостевыми комнатами, ванной, телефоном, лакеем и отличным поваром ( Очевидно, Петр Иванович имел слабость не только к женщинам, картам и вину, но также любил вкусно поесть и знал толк в изысканной кухне) был обставлен со вкусом и демонстрировал финансовое благополучие его обитателей. Имелась даже собственная конюшня с парой лошадей и постоянно проживавшим при доме конюхом. Семье Штольманов отвели самую большую и удобную гостевую комнату, куда их проводил сам Петр Иванович и попросил немедленно сообщить ему, если что необходимо, и когда будут готовы к завтраку. Так как после смерти жены Петр Иванович рассчитал горничную, ее функции временно принял на себя лакей. От зоркого взгляда Петра Ивановича не ускользнул ограниченный багаж путешественников, и он пришел к правильному выводу. - Аннетт, можно тебя на минутку? Удивленная Анна передала малыша Штольману, и Петра Ивановича поразили умение и ловкость, с какими тот управлялся с ребенком. Яков Платонович умел удивлять, и не в первый раз! Он провел Анну в просторную гардеробную, где в шкафах отдельно висели платья, юбки, блузки-одежда на все сезоны; на длинных полках выстроились туфли, ботиночки, сапожки. Анна перевела вопросительный взгляд на дядю. -Не мог я этим заниматься после смерти Зизи. Оставил все, как было при ней. Возможно, тебе что-то из этого потребуются сейчас. Не думаю, что у вас было много времени, чтобы разъезжать по магазинам. - Дядя, я тебе потом как-нибудь всё расскажу. Ни времени, ни возможности у нас, действительно не было. - Я пока распоряжусь приготовить вам ванну. После того, как Платон был выкупан и накормлен, Анна приняла ванну, а Яков воспользовался умывальником в гостевой, все собрались в столовой, где для них уже был накрыт стол. Анна не хотела оставлять сына без присмотра, и ему нашлось место на кушетке в столовой,где он находился на виду у бдительных родителей. Приступили к еде, и несколько минут прошли в молчании. У Петра Ивановича была масса вопросов, но поведение Анны в дороге и её фраза: " Потом как-нибудь все расскажу,"- ясно давали понять, что говорить об этом сейчас она не собиралась. Это можно было объяснить: Анна чудом вернулась после похищения убийцей Скрябиным, и неизвестно, через что ей довелось пройти за эти долгие месяцы. Поэтому Петр Иванович выбрал, как ему показалось, нейтральную тему. -Яков Платонович, Вы уже решили , где будете жить? Штольман замешкался, а Анна напряглась. - У меня есть большая квартира в городе, но я там долго не жил. Чтобы перевезти сюда семью, её требуется подготовить, подремонтировать. Думаю, Анне с ребенком лучше поехать к родителям и там пожить некоторое время. Я должен на некоторое время остаться здесь. Ему на самом деле необходимо было встретиться с Варфоломеевым прежде, чем отправиться докладывать о результатах поисков Анны, о Крутине с Нежинской, о табакерке. Штольман надеялся, что Анне удастся избежать встречи с представителями охранного отделения, учитывая неясность относительно самого побега и убийства Крутина и Нежинской. Была и другая причина. Тут он посмотрел на Анну. Она сидела с прямой спиной, не глядя на него, и молча намазывала масло на половинку ванильной булочки. - Я буду приезжать к вам в Затонск.