Как проводить лето

Эггчан родился ангелом. Он ступил в мир с волосами белыми, как глаженные для него рубашки и чистыми, как золотая его кровь. Крылья у ушей его трепетали идеальным количеством перьев, стойка его была пряма, как линия. Семья тренировала его как лидера, как могущественного и безупречного наследника культуры святости Эфира. Он был идеальным наследником идеальной семьи. Был, пока ему не исполнилось пять и они поняли, что он не такой идеальный, каким его представляли. Пара крыльев, что никогда не вырастут и лихорадка, что давала им намеки, но те всегда их игнорировали в погоне за идеальностью; Дитя было рождено больным и хрупким. Они прекратили звать его на мероприятия, прекратили представлять его знакомым и Эггу нужно было запомнить время ужина, ведь они не станут звать его дважды. Эггчану все равно никогда не нравился его дом. Комната ощущалась чересчур огромной для кого то столь маленького, как он, все говорили с ним так, будто ступали по грязи и песку, где не хотели застрять ботинками. Он нашел Веммбу, когда уже думал, что с него хватит– на почти сломанной площадке, в милях и блоках от фантастических домов того района. Эгг гадал, так ли ощущается приручение кошки. Веммбу был глотком свежего воздуха. Стаканом холодной воды посреди кошмара. Он был безудержным, громким и до невозможного конкурентным. Но демон не осуждал его за его кровь; он не следил за каждым дюймом его движений, не говорил ему, что сказать, что делать, не ругал его за то, какой грязной стала его идеально белая одежда, когда он споткнулся, отвлеченный птицами и их идеальными крыльями. — Смотри! Теперь все хорошо, — он помнил, как гордо воскликнул маленький демон. Веммбу хлопал своими маленькими фиолетовыми ладошками после того, как почти идеально приклеил пластырь на красную, кровоточащую коленку Эггчана. Пластырь с узором скелетов подарил Эггчану такую радость, какую, он думал, не мог дать один пластырь.   Может, это потому что он думал, что скелеты крутые, или потому что именно Веммбу дал его ему. Он глупо хихикал, улыбаясь, как ребенок, которым он должен был быть, когда вернется домой. Эгг заболел лихорадкой на следующий день, и пластырь пришлось выкинуть, чтобы заменить его на бледный и скучный. Но он все еще не забыл восторг и тепло, которое чувствовал в тот день, даже если в итоге нарушил их обещание. Это было одно из воспоминаний, которые теперь он мог прокручивать в голове. Он открыл тяжелые глаза от звука открывающихся занавесок. Эггчан не знал, когда Веммбу пришел к нему в комнату; ощущалось так, будто он застрял под водой. Эгг едва мог поднять свои пальцы, тремор отнял у него возможность даже поднять стакан воды, не говоря уже о возможности писать. Он скучал по звуку графита, скользящего по бумаге, и чувству легкости, когда он позволял своему сознанию блуждать и выражать все своими руками. С недавних пор, дыхание ощущалось как спорт, придуманный специально для того, чтобы высмеять его. Эгг все равно боролся с этим, даже если это ощущалось так, будто он тренировался, чтобы победить тысячи последователей Закона, которых он видел по телевизору. Ангел поднял свое тело в сидячее положение и поприветствовал друга, он почувствовал, как что то треснуло там, где не должно. Он скажет об этом Минуттечу позже. — О, доброе утро, Эгг, — поприветствовал демон. Его голос звучал приглушенно в ушах Эггчана. Он отмахнулся от этого. — Йо, — весь его ответ. Его глаза блуждали по комнате, играя в маленькую игру "найди отличия". Веммбу принес новые цветы на этой неделе, Маргаритки, вспомнилось ему после нескольких секунд напряжения. Их лепестки были нежно фиолетовыми. Эгг подумал, что его друг должен иногда сдерживать свою тягу к фиолетовому цвету. — Как ты, бро? — спросил его друг. — Эх, как обычно, — Эгг пожал плечами. Он мог бы сказать ему, что больше не мог нормально есть или что его голова ощущалась слишком тяжелой, чтобы поднимать ее. Может то, что когда они взяли образец его крови, было больнее, чем обычно. Но Эгг не сказал, потому что это только заставило бы Веммбу волноваться больше. Он скажет своему другу о чем то, только если он может сделать что то с этим, например, пожаловаться на еду или на то, какой холодный был ветер от кондиционера. Веммбу мог сделать что то с этим, грубой силой или еще как то– но, в случае этих проблем Эггчана, он не мог. Веммбу не любит быть бесполезным, это было чем то, что Эггчан хорошо помнил, несмотря на то, что его память начала подводить его. Разговор об этом только сильнее начал бы топить его. Меньшее, что он может сделать, это убедиться, что Веммбу в порядке. — Окей, бро, просто, типо– дай мне знать, ладно? — неуверенно сказал демон. Веммбу говорил что то о работе над заданиями, которые он пропустил, и Эгг на несколько секунд вспомнил, что его друг прогуливал школу ради него практически всю раннюю осень. Гул красного камня от ноутбука Веммбу, заполненного стикерами, пронесся по всей комнате. Он был успокаивающим, в каком то смысле. Мягкий звук кликанья клавиатуры и легкий запах дезинфекции, знакомый Эггу, сделали его сонным. Ему пришлось драться с собственными глазами, чтобы они не закрылись. Он не хотел спать– не тогда, когда он хотел провести больше времени с Веммбу. — Бро, у тебя уже есть друзья? — спросил Эгг, больше для того, чтобы заставить себя проснуться. Он стеснялся того, как грубо звучал его голос, но пока смысл его слов не менялся, он не обращал внимания. Кликающий звук исчез на несколько секунд и Веммбу поднял голову, усмехаясь. — Что это должно значить? — Просто интересуюсь, бро, — Эгг изучал окно. Он увидел оранжевую листву и голые ветки деревьев вокруг больницы, и птицу, устроившуюся на ветке. Эггчан недолго гадал, мог ли он все еще ощущать холод. — Ты и тот парень Флейм выглядите близкими. Он услышал как Веммбу фыркнул и надул губы как ребенок. — Я бы не сказал, что он мой друг. Ах, он всегда хочет со мной подраться, бро. — Звучит как веселое соперничество, — прокомментировал Эгг, — Что насчет того парня‐птички? — Я думаю, он перестал донимать меня так сильно, как раньше. Бедный парень выглядит напряженным и я, честно, тоже долго не видел его друга, — Веммбу совсем перестал печатать и стал возиться с волосами, пытаясь распутать колтуны. У него не получалось, что немного бесило Эгга. Эгг слегка подтолкнул его, чтобы он сел ближе к кровати и он мог распутать его волосы. Демон без слов повиновался, будто подростки знали друг друга так хорошо, что могли читать мысли друг друга. Длинные пальцы Эгга проходили сквозь фиолетовые пряди Веммбу, распутывая колтуны, с которыми боролся его друг. — Чувак, твои волосы так отросли. Уши Веммбу дернулисьб — Да? Я думал о том, чтобы отрезать их. С ними сложнее драться, понимаешь? — Вот блин, мне так нравилось с ними играть, — руки Эггчана немного подрагивали, но, по крайней мере, он наконец распутал фиолетовые пряди. Он гадал, мог ли он еще заплетать в косы волосы демона. Когда он заплетал для него маленькие. — Брат, это мои волосы— неважно, бро, конечно. Я оставлю их, наверное. Эггчан счастливо хмыкнул, его крылья у ушей слабо трепетали от радости, когда его руки закончили заплетать Веммбу небольшой хвост на затылке. Оставшиеся волосы комфортно лежали на его плечах. — Тебе нужно попытаться сблизиться с ними, я думаю, — рассеяно комментировал Эгг. — Что– с Флеймом и Пэрротом? — спросил демон, его пальцы изучали хвостик. Эггчан кивнул, — Почему? Часть Эггчана знала, что Веммбу понял, почему. Пальцы демона тревожно играли с прядью волос, а его поза была напряженной. Эггу даже не нужно было видеть его хвост из за того, каким активным был язык тела Веммбу. Он не очень то хотел забыть целую энциклопедию фактов о его друге. — Тебе нужно больше друзей, бро, ты не можешь сидеть здесь вечно. — Ты не можешь говорить мне, что делать, — пассивно прорычал Веммбу, без всякой злости. — Ладно, честно, — вздохнул Эгг, решая бросить тему. Они никуда не продвинутся, если он будет продолжать поднимать ее, просто так работает Веммбу, — Просто подумай об этом, Вемм. Он услышал, как его друг облегченно вздохнул после этого, его плечи опустились и мягкий звук кликания по клавиатуре снова раздался в комнате. Музыка, которую включил Веммбу нежно играла из ноутбука. Эгг уже забыл ее название, но мелодия скрипки была знакома его ушам. — Ты много говорил, недавно, — пробормотал Веммбу. Это поймало внимание Эгга. Глаза, которые — он даже не понял — были закрыты открылись снова, чтобы посмотреть на его друга. Он все еще был занят экраном. Это немного странно — видеть его таким сконцентрированным. — Серьезно? — Ага. — Ох, — осознал Эгг. Может, ему стоит больше писать о своих днях. Он знал, что медленно теряет контроль над собственной памятью, каждый день было ощущение, будто часть его отваливается от него. Его руки метнулись, чтобы достать дневник, который он обычно клал на прикроватный столик; с кожанной обложкой, дневник, подаренный родителями несколько лет назад, встретил его руку. На обложке уже было несколько наклеек: любезность Веммбу. Вместо того, чтобы успешно взять книгу, она выпала у него из рук. Хлопок от книги, упавшей на керамический пол, заставил его вздрогнуть. Эггчан слишком поздно понял, что его руки тряслись сильнее, чем обычно. Ему казалось, что все в порядке, пока он заплетал волосы Веммбу. Он должен был отметить, что это было немного смущающе. Веммбу поднял книгу с пола. Мозолистые руки демона положили книгу ему на коленки, резинка на обложке уже была снята и страницы были готовы к тому, чтобы их листали. Наклейка с подсолнухом смотрела на него с интимностью, которую Эггчан не мог до конца понять. — Мне– мне позвать Минутта? Когда Эгг взглянул на друга, челюсть демона была плотно сжата, а его глаза выдавали нервозность. Он не знал, кивнул он или помотал головой, мир ощущался так, будто тот проходил через автомойку, а он был слишком быстро вращающейся губкой. Он почувствовал, как рука друга потянулась к его лбу– холодная рука приятно ощущалась на его теплой коже. Почти как разгар лета и холодный фруктовый лед. Но сейчас почти зима– лета не будет еще несколько месяцев. Что то не так, неопределенно подумал он. Эггчан пробормотал что то несвязное, его язык ощущался так, будто он играл в твистер сам с собой и каким то образом проигрывал. В итоге Веммбу укрыл его одеялом и сказал что то, что Эггчан не разобрал. Он правда не хотел засыпать, он хотел снова заплетать Веммбу косы, он хотел писать в своей стыдливой книжке. Но открытие его глаз быстро обернулось проигранным боем. Небытие принимает его.

***

Лето встретило Эггчана, каким то образом. Поляна, покрытая золотой травой, поранила его коленку с идеальным давлением. Бриз был горячим от солнца, небо было голубым, а облака такими же белыми, как его волосы. Земля под ним была плотной, если прищуриться, можно было увидеть муравьев, спешащих в муравейник. Жуки отдыхали на разбросаных повсюду, как постеры на фонарных столбах, кусках древесной коры, а подсолнухи нежно танцевали вместе с ветром и листьями. Ребенок не старше десяти поприветствовал его. Его светлые волосы были такими же желтыми, как подсолнухи в его руках. — Ты вернулся, — помахал он. Он был знаком Эггчану, но имя застряло на кончике его языка. — Кто ты? Ребенок засмеялся. — Ты такой дурачок, Эгг. Ты уже забыл обо мне? Наверное, да, ответил Эгг самому себе. Он уже забыл, как писать, то, как держать ручку, было чем то, чему ему придется учиться заново у его врача. Он слабо гадал, когда же он перестал быть способным стать студентом. — Почему ты здесь? — вместо этого спросил Эггчан, — Разве ты не должен быть дома? Рот Эггчана двигался сам собой, будто все эти действия были историей, которую он просто читал. Его старания, казалось, были бессмысленны на этом поле. Он не знал точно, где был дом, но спросить ощущалось не лишним. Это место точно не ощущалось, как дом. Знал ли вообще Эгг, как ощущается дом? — Но я и есть дом, — со смехом ответил ребенок. Ангел огляделся вокруг него, желтый луг и синее небо выглядели для него неизменно. Поле было бесконечным, насколько мог дотянуться его взгляд. Ощущалось так, будто он упал в бесконечный источник пшеницы. Он, наверное, мог бы написать об этом научную статью и получить Нобелевскую Премию. Ребенок взял маленькие руки Эгга– загорелые, желтые руки ребенка встретили безупречные, бледные руки Эгга. Он чувствовал себя так, будто снова стал ребенком, когда мир выглядел огромным и бесконечные возможности в мире воодушевляли его вместо того, чтобы пугать. — Ты тоже можешь придти в мой дом, — предложил ребенок. Это было действительно заманчиво. Эггу не очень то нравилась летняя погода; пот всегда заставлял его футболку неприятно прилипать к его покрасневшей коже и он не мог выйти наружу, чтобы сделать что то, не получив ожоги от солнца. Палящая жара только заставляла его желать фруктового льда и крыши, чтобы спрятаться от солнца. Звучит, словно у ребенка и правда есть дом, чтобы защитить себя. Он мог последовать за ребенком где бы ни был его дом, может, там он сможет закончить книгу сказок, которую родители подарили ему на его седьмой день рождения. — Нет, — но Эгг высвободил руки, ребенок понимающе смотрел на него. Что то сдерживало его от согласия– что то важное. Или кто то, Эгг не совсем понимал разницу. Тем не менее, это важно, и его форма не имела значения. Это что то, что он выучил за прожитые годы. Он ожидал, что ребенок разозлится. Может, потому что он видел кого то в нем, ожидая увидеть надувающего губы ребенка, бросившего играть, когда его желания не выполнили. Но ребенок с подсолнухами оставался тихим, его глаза носили в себе что то тяжелое, в чем Эгг не хотел копаться. — Хорошо, — ребенок улыбнулся, — Скажи мне, когда будешь готов! И Эггчан резко проснулся от звука мягко закрывающейся двери. — ...Эгг? — позвал кто то. Эгг со всех сил постарался повернуть голову к знакомому голову. Тыльная сторона холодной, большой ладони была на его лбу, это успокаивало. Все ощущалось онемевшим, словно боль, которую он всегда чувствовал, затравили и закрыли в шкафчике. Комната была размыта акварельной краской, самым путающим возможным способом. Было слишком много белого. Каким то образом, все стало раздражать его. Эгга особенно раздражала трубка в носу, такие всегда щекотали его самым ужасным образом. — Ч...о...училось? — прошептал Эггчан. — У тебя была очень высокая температура, малыш, — объяснил он. Эггчаг надулся, когда руку отняли, чтобы что то записать. Знакомый звук ручки по бумаге принес ангелу чувство утешения. Комнала впала в тишину, которую Эгг давно еще любил. Звуки доктора, проверяющего его, и какого то устройства возле него были рутиной, которую он уже запомнил. Она ощущалась также привычно, как езда на велосипеде, что, в общем то, не слишком имело смысл, но в запутанных мыслях Эггчана — да. Все прояснилось после нескольких минут, когда его мозг наконец смог вспомнить имя доктора. — Минутт? — неуверенно позвал Эггчан, будто произносил имя впервые. Во рту больше не было ощущения, что он живет сам по себе. Доктор пробубнил что то в ответ. — Который час? — Почти ужин, — ответил Минутт. Эгг больше не ужинал, ведь это значило, что Веммбу мог побыть здесь на несколько минут дольше. Снег снаружи ложился на края его окна, там, где Эгг видел птиц, их больше не было. Осень кончилась где то в тумане его болезни, Эгг больше не осознавал, когда он не спал. Календарь теперь редко использовался. Его сон ощущался далеким, пока Эгг пытался вспомнить, почему ему так жарко. — Что нибудь еще болит, Эгг? — Нет, — честно ответил он, — Мне кажется, я был где то далеко. — В твоем сне? — поинтересовался Минутт после короткой заминки, Эгг кивнул, — Где? Голова Эггчана понемногу прояснялась, осознание медленно просачивалось в голову. Было чувство, будто владелец имени наконец сдался и вышел из своего секретного места после игры в прятки. Он почти мог почувствовать запах солнца в его волосах от игр на улице. — Реджойс. Минуттеч мягко улыбнулся ему. — Он звучит, как приличный ребенок. Его разум кратко напомнил ему светлые блондинистые волосы, два фиолетовых и розовых, и ипровизированный, ужасно спланированный концерт на пианино. — Ага, — согласился Эгг, — Он был очень хорошим ребенком.

***

Когда зима наконец наступила, Эггчан нормально себя чувствовал. Его мышцы все еще болели, но обычная тошнота появлялась не так часто, как раньше. Тремор прошел и он наконец мог нормально дышать без всех этих тупых трубочек, которые он ненавидел. Сегодня Эгг мог вспомнить Минуттеча и Веммбу не сомневаясь в себе– не видя лиц его любимых с нарастающим беспокойством, которое ощущалось тяжелее, чем должно. Ощущалось, будто мир предложил ему второй шанс; свет в конце тоннеля, падающая звезда, которая исполняет желания. — Ты правда уверен, что это правильный ответ, бро? — в пятый раз спросил Веммбу, бумага в его руках уже помялась от его хватки, — Ты буквально чуть не забыл, как использовать ложку. Эггчан хихикнул. — Ага, бро, просто поверь моей гениальности. Ангел практически мог попробовать скептицизм, льющийся из его друга на его идеально белые простыни, нежелающим жертвовать своим тестом по истории ради небольшого перерыва. С точки зрения Веммбу, недавно он начал многое забывать. Эгг не знал, почему он неожидано смог вспомнить факты из истории Старого Спавна, но, по случайности, Веммбу не мог справиться именно с этим. Он был бы плохим другом, если бы позволил ему получить плохую оценку с кем то таким умным, как Эгг, буквально у него за спиной. — Бро– знаешь, что, ладно, чувак. Мне в общем все равно на историю– не знаю, почему так зациклился на этом, — сдался Веммбу, он вздохнул и записал ответ Эггчана. — Вера — это ключ, братец. — Что угодно, чувак, — Веммбу сложил лист самым неаккуратным способом, который Эгг всегда ненавидел, — Ты выглядишь ужасно энергичным сегодня. Если честно, Эггчан тоже гадал о причинах этого. Он чувствовал кучу энергии, которую нужно потратить сегодня, что было странным. Все эти дни у него не было энергии даже принять лекарства. Но попрошайки не выбирают. — Ага, не знаю. Может, лекарства работают, — Эгг пожал плечами, — Чувствую себя так, будто сегодня могу сбежать из больницы. Из за этих слов Веммбу засмеялся искренне и громко. — Да уж, точно. Ладно, раз уж ты не выглядишь так, будто снова скоро вырубишься, не хочешь оценить со мной эти фильмы, бро? Клянусь богом, у Споука самый ужасный вкус из всего человечества. — Бро, последный раз, когда ты рассказал мне об этом Споуке, ты буквально преследовал его, — Эггчан закатил глаза, но все равно придвинулся ближе к Веммбу. — Ага, ну, он был подозрительным, ладно. Не моя вина. Ноутбук открылся и Веммбу выбрал самый отвратительный список с фильмами, которые нужно было оценить. Некоторые из них Эгг уже мог судить только по постеру. — Так что, теперь ты близок с этим парнем, Споуком? — буднично упомянул Эгг, его палец указал на уровень D для фильма с глупой говорящей машиной на обложке. Она выглядела, как монстр. — Хм? Ах, да, наверное. Группа стала встречаться чаще, так просто получилось, понимаешь? — сказал ему демон, мышка сдвинулась, чтобы переместить фильм про командные блоки на уровень А. — Группа? Боже, ты реально подумал о моем предложении, — самодовольно улыбнулся Эггчан, его мысли метнулись обратно к тому их разговору, — У тебя и правда теперь есть друзья. — Ты говоришь, что я не твой друг? — шутя жаловался демон, но Эгг видел, как его рука на мышке напряглась. — Нет, бро, я просто рад, что у тебя наконец будет социальная жизнь, — заверил его Эггчан. Его тон был мягким и он смутился от недостатка шуток. Веммбу застыл, пока переставлял еще более дурацкий фильм на уровень S. — Ох, конечно, наверное, это считается. Эггчан вздохнул от облегчения, он был доволен этим. — Мм– подожди, бро, не может быть, что ты ставишь Невидимого Рыцаря на S. Веммбу сделал ненастоящее, драматическое лицо, его руки взлетели в груди. — Это хороший фильм! — вздохнул он. — Да, но, типо, точно не уровень S! — хихикал ангел. Эггчан скучал по этому. Он скучал по играм вместе с Веммбу, с его дурацким смехом, от которого болели уши, и глупых шуток о том, какой он ненормальный. Ночи, когда они смеялись над глупыми вещами, как оценивание фильмов, которые они не смотрели и разговоры такие долгие, что они давно потеряли изначальную тему. Снег снаружи перестал падать, больничная палата стала теплей и Эггчан гадал, может, он просто мечтал. Все это было только его воображением, желание быть нормальным было таким сильным, что создало свою реальность в его голове. Но Веммбу был рядом с ним, и его громкая смеющаяся задница была самой настоящей. Место, где он сидел по семь часов ежедневно, всегда будет ждать его присутствия в душе Эггчана. — Увидимся завтра? — спросил Веммбу, его руки были на ручке, а его дурацкий рюкзак висел на плечах. Его глаза сияли. Эггчан по глупому улыбнулся. — Пока, Вемм. Когда ночь пришла, глубокая и темная, чувство бесконечного спокойствия и тишины обернуло его, словно одеяло. Ничего в его теле не чувствовало боли, как обычно должно; Эгг едва мог чувствовать. Было так, будто он мог только думать, а его тело никогда его больше не послушает. Снова холодает. Что то внутри Эгга говорил ему, что все скоро испарится, мост рушится и никто ничего не сделает, чтобы спасти его. Ох, вот и оно, коротко думал Эггчан, его сознание было размыто и ни на чем не концентрировалось. Пока мост красиво рушился, лепестки цветели там, где были сожжены, а аромат был таким хорошим, как цветы, что Веммбу всегда приносил. Эггчан не стал бы переживать, пока смотрел на пепел, падающий с ним, он уже достаточно сделал. Эггчану было жаль Веммбу; он уходил без его присутствия. Его друг любил экстравагантность. Уходить тихо, без должного прощания не вписалось бы в его стандарты качества. Но все же, он уверен, что Веммбу отпустил бы его с крючка. Это просто то, как они работают. Ангел неподвижно лежал в кровати, спокойствие становилось сильнее со временем– если бы Эгг мог еще нормально чувствовать, он бы заикался, а его зубы стучали. В первый раз, холод пугал его, отметил Эгг. Ну, в общем, он правда боится; за Веммбу, Минутта, себя. Может, факт того, что он сделал не так много за свою жизнь, все еще сидел в его тяжелой голове. Маленькая, детская часть него все еще ищет признания, которое он никогда не получит. Посетит ли наконец его семья, когда он будет в земле? Примут ли они его, хотя бы тогда, когда земля заберет его плоть и кости– когда жуки сгрызут его, как он грыз яблоки, почищенные Веммбу? Он гадал, станет ли Веммбу проводить больше времени на улице и тренироваться так много, как хотелось его сердцу, он гадал, получит ли наконец Минутт отдых, который он заслужил после этой тяжелой работы. Он ненадолго вспомнил Лопезз и истории, которые Веммбу удалось собрать, когда они потеряли связь, он подумал про Зэма и их последнюю встречу с картонными мечами и броней. Он скучал по детской площадке, которую они контролировали. Боже, он уже скучал по тому, чтоб быть живым. Его глаза продолжали закрываться, больше не имея сил наблюдать за снегом, падающим за окном. Ах, он становится более сонным с каждой секундой. Ох, что ж. Умирать не так страшно, как он думал. Когда Эгг представлял смерть, его разум помогал его воображению, вспоминая дикие истории Минуттеча о его пациентах. Некоторые были кровавыми настолько, что у Эггчана кружилась голова, пока другие были пугающе неостановимыми. Но сейчас, он гадал, было ли страшно тому, кто наблюдает смерть, или тому, что проживает ее. Не то, чтобы у него было много сожалений, которые стоили мира. Эггчану дали прожить жизнь вместе с Веммбу, как с его лучшим другом– не было больше ничего, о чем он мог просить. Но если бы ему позволили побыть эгоистом хоть раз в его короткой жизни и попросить переродиться в другую жизнь, он всегда выбрал бы быть лучшим другом Веммбу во всех из них. Мир не переживет одинокого, одичавшего Веммбу, смеялся он. Ребенок с подсолнухами глупо хихикал вместе с ним. И Эггчан ухмыльнулся, когда позволил маленькой, веснушчатой руке наконец увести его.