Глава 3. Выбор

Как живет другая сторона Хогвартс-Экспресс, (16 декабря)... Очень взволнованная Гермиона Грейнджер вышла из туалета и направилась обратно к своему купе. Ее первый семестр в Хогвартсе подошел к концу, но школа оказалась даже лучше, чем она могла мечтать. Профессора были знающими, магия — невероятной, библиотека — огромной, и у нее впервые в жизни появились настоящие друзья. Это не означало, что всё происходящее во время осеннего триместра было хорошим. Были и падения. Поначалу большинство сверстников ее не взлюбили. Первые два месяца учебы они подшучивали над ней, называя «книжным червем» или «бобром». Хотя эти насмешки были обидными, к подобному она уже привыкла в начальной школе. А вот к столкновению лицом к лицу с гигантским горным троллем — нет. Хэллоуин, без сомнения, стал одновременно самым ужасающим моментом в ее жизни и, оглядываясь назад, одним из лучших. Ведь именно он помог ей завести друзей. Проходя мимо купе, Гермиона не могла удержаться, чтобы время от времени не заглядывать внутрь. Одно купе в середине поезда заставило ее застыть на месте. Там сидел... Нейтан? Она уже собиралась открыть дверь и спросить, что он здесь делает, как вдруг поняла, что Нейтан никогда бы не стал зализывать волосы назад и сидеть, уткнувшись в книгу. Это был не Нейтан, а его брат. Но почему он сидел один? Наверняка в поезде были когтевранцы, с которыми он мог бы провести время? По правде говоря, Гермиона завидовала Гарри Поттеру. Она со счета сбилась, вспоминая, сколько раз чувствовала себя одинокой на Гриффиндоре, потому что никто ее не понимал. Ей не нравилось, что ее окружают люди, которые просто не ценили тот факт, что ей нравилось узнавать новое. Распределяющая шляпа хотела отправить ее на Когтевран — она даже довольно настойчиво утверждала, что там у нее всё сложится отлично, но Гермиона упрямо твердила, что хочет на Гриффиндор. В конце концов, она нашла свое место на Гриффиндоре и обзавелась хорошими друзьями, но какое-то время ей было очень одиноко. Гарри Поттер, с другой стороны, попал на Когтевран. Она часто видела его в библиотеке — он занимался или разговаривал о какой-то книге с мадам Пинс. Но никто и никогда не подшучивал над ним из-за того, что он проводит там время, и уж точно никто не намекал, что его желание изучать магию — это неправильно или странно. Как будто статус когтевранца давал ему карт-бланш на то, чтобы учиться сколько угодно. Его не дразнили даже слизеринцы. Они не называли его «книжным червем» или «заучкой». Они просто пожимали плечами и оставляли его в покое. Гарри Поттер был когтевранцем, и от него ожидали, что он будет проводить много времени в библиотеке. Отойдя от двери купе Гарри, Гермиона возобновила свой путь к собственному купе, где Нейтан и Рон, скорее всего, болтали о квиддиче. Для Гермионы это звучало примерно так же весело, как визит к стоматологу, устроенный ее родителями. Прогнав мысль о Роне, бездумно сыплющем бесполезными фактами о «Пушки Педдл», Гермиона поймала себя на том, что снова думает о Гарри Поттере. Нейтан нечасто рассказывал о своем брате, но когда заговаривал о нем, на его лице обычно появлялась улыбка, а речь шла о чем-то веселом из их совместного детства. Было ясно, что Нейтан дорожит Гарри. После того как Гарри вытащил Нейтана из Большого зала вслед за фиаско с горным троллем, Гермиона испугалась, что Гарри собирается причинить Нейтану вред. Когда Гарри подошел поговорить с ними, он не выглядел счастливым, и Гермиона признавала про себя, что, возможно, сделала только хуже, огрызнувшись на него. Еще до того как они подружились, она однажды подслушала, как Нейтан рассказывал Рону, что Гарри знал кучу заклинаний и проклятий еще до того, как они ступили на порог Хогвартса, и, естественно, Гермиона волновалась за своего нового друга. Она на расстоянии пошла за мальчиками из Большого зала и наблюдала, как они зашли в класс. Гермиона попыталась подслушать разговор из-за двери, но не смогла разобрать ни единого слова. Из-за двери не доносилось даже приглушенных звуков. Поняв, что ее могут поймать, Гермиона дошла до конца коридора и стала ждать. Через некоторое время дверь открылась, и Гарри вышел, качая головой и выглядя недовольным. Когда Нейтан покинул класс и по его виду нельзя было сказать, что брат его проклял или сглазил, Гермиона спросила, всё ли в порядке. Нейтан заверил ее, что всё хорошо и что Гарри воспринял случившееся на удивление спокойно. Хотя после нескольких расспросов Нейтан признался: Гарри пригрозил, что сделает ему больно, если тот еще хоть раз совершит глупость вроде засовывания волшебной палочки в нос троллю. Как размышляла Гермиона, это был, пожалуй, единственный раз на ее памяти, когда Нейтан и его брат общались дольше пары минут. Когда она вошла в свое купе, ее любопытство касательно отношений Нейтана и Гарри было окончательно уязвлено. «...вот почему я думаю, что у "Пушек" есть реальный шанс в следующем году». «Рон, — измученно произнес Нейтан, — "Пушки" ни за что не заставят Гиббса уйти из "Паддлмир". Они могли бы предложить ему все золото Гринготтса, и он все равно бы не согласился». «Вы двое всё еще говорите о квиддиче?!» «Гермиона, квиддич — это важно», — серьезно ответил Рон. Не желая поддаваться на провокацию, Гермиона повернулась к Нейтану: «Можно задать тебе немного личный вопрос?» «М-м, ну ладно, давай». «Что происходит между тобой и твоим братом?» Нейтан в замешательстве посмотрел на нее: «Что ты имеешь в виду?» «Ну, вы особо не разговариваете друг с другом, но и не похоже, чтобы ты недолюбливал его или типа того. Мне просто стало любопытно». «Я... ну, с ним трудно проводить время, — медленно произнес Нейтан, будто только сейчас осознав, как мало он видел брата в этом триместре. — У нас нет общих уроков с когтевранцами, и у меня тренировки по квиддичу четыре раза в неделю». «А еще он постоянно в библиотеке», — пробормотал Рон. «В учебе нет ничего плохого, Рональд», — огрызнулась Гермиона. «Расслабься, Гермиона, я не в этом смысле», — быстро вставил Рон. Смерив Рона сердитым взглядом, Гермиона спросила: «Значит, вы с Гарри ладите?» «Да, конечно, — без колебаний ответил Нейтан. — А что?» «Да так, просто я только что видела его в купе, — улыбнулась Гермиона. — Сначала я подумала, что это ты». Нейтан рассмеялся: «Пожалуйста. Мы вообще не похожи». «Издалека похожи, — настаивала она. — Единственное реальное различие — это цвет глаз и то, как вы укладываете волосы». «Может быть, — уступил Нейтан. — Но стал бы я сидеть в окружении когтевранцев, рассуждающих о магической теории или о какой-нибудь еще скучной чепухе, которую они там обсуждают?» «Нет, но Гарри там был не с ними. Он просто сидел в купе и читал книгу». «Правда?» — удивился Нейтан. «Мне это тоже показалось немного странным, — призналась Гермиона. — Я точно видела Су Ли, Лизу Турпин и Терри Бута в другом купе, так что на поезде определенно есть и другие когтевранцы». Поднявшись, Нейтан сказал: «Надо пойти посмотреть, не хочет ли он к нам присоединиться». «Да брось, Нейтан, — остановил его Рон. — Мы же приедем в Лондон минут через десять, да, Гермиона?» «Верно, — согласилась Гермиона. — Ты только зря потратишь время: пока дойдешь до его купе, пока уговоришь пойти с нами, пока приведешь сюда — ему уже через пару минут придется уходить. Ему ведь нужно будет забрать свои вещи по прибытии». Нейтан какое-то время смотрел на дверь, прежде чем согласиться с доводами друзей; он поговорит с Гарри позже, уже дома. --- Необходимые разговоры Платформа Девять и Три Четверти, Лондон... Сойдя с поезда на платформе девять и три четверти, Гарри оглядел толпу в поисках родителей и брата. На платформе, хоть она и не была такой многолюдной, как первого сентября, все же было прилично народу, высматривающего членов своих семей. В конце концов Гарри заметил родителей, стоявших рядом с рыжеволосой парой — это могли быть только родители Рона Уизли. Рядом с матерью стояла маленькая рыжая девочка с широко раскрытыми глазами и восторженным лицом. Гарри на секунду задумался, сколько же всего этих Уизли. Он знал, что у Рона есть братья-близнецы на третьем курсе, а также брат на пятом курсе, который был старостой. «Мама, папа», — с улыбкой поприветствовал их Гарри. «Гарри!» — Джеймс радостно прижал к себе старшего сына, после чего с любопытством огляделся. — «А где твой брат?» «О, эм, я не уверен. Мы ехали в разных купе». Лили взглянула на сына, в ее глазах читалось беспокойство: «Почему?» «Я разговаривал с профессором Флитвиком и пришел на станцию поздно. Нейтан к тому времени уже нашел купе, а мне не хотелось обыскивать весь поезд в его поисках». «Ну... хорошо», — нерешительно произнес Джеймс, решив не расспрашивать Гарри прилюдно. Он спросит Нейтана позже, не поссорились ли они. — «Как прошел твой первый триместр?» Не особо желая распространяться о своем первом триместре в Хогвартсе, Гарри повернулся к мистеру и миссис Уизли: «Простите, что не представился сразу, сэр, мэм. Я Гарри Поттер, приятно познакомиться». «Какой вежливый молодой человек», — миссис Уизли улыбнулась Лили и Джеймсу. «Мне тоже приятно познакомиться, Гарри, — сказал мистер Уизли, мягко подталкивая вперед смущенную девочку. — Это наша дочь Джинни. Она пойдет в Хогвартс в следующем году, вместе с тобой». «Ты ждешь поездки в Хогвартс?» — спросил Гарри, стараясь быть вежливым. Джинни лишь кивнула, по какой-то причине выглядя крайне скованно. Видя, что Джинни не настроена на разговор, а у него самого не было желания вытягивать из нее слова, Гарри переключил внимание на беседу родителей с Уизли. «...полностью согласен, Артур. Может, День подарков подойдет?» — спросил Джеймс. «К сожалению, мы будем в Румынии до двадцать восьмого, Джеймс. Мы собираемся навестить нашего сына Чарли, который работает в заповеднике драконов». Гарри мог только покачать головой. В Румынии был *еще один* Уизли? Сколько вообще детей у этих людей? «О-о-о-о-ой, мам, это он?» — пискнула Джинни. Слегка удивленный внезапным возгласом обычно тихой девочки, Гарри повернулся туда, куда отчаянно указывала Джинни. Девочка буквально подпрыгивала на месте при виде Нейтана, Рона и Гермионы. Гарри раздраженно покачал головой — у него было стойкое ощущение, что Джинни привела в восторг вовсе не встреча с братом или маглорожденной волшебницей. Посмотрев на отца, Гарри понадеялся, что тот наградит девчонку укоризненным взглядом за ее назойливое фанатство. К сожалению, его папа выглядел лишь позабавленным выходками Джинни. «Джиневра, показывать пальцем невежливо», — пожурила дочку миссис Уизли, одновременно посылая извиняющийся взгляд Поттерам. «Мама, папа, — сказал подошедший Нейтан с яркой улыбкой, — это мои друзья Рон и Гермиона». «Очень приятно с вами познакомиться», — доброжелательно произнесла Лили. «Мне тоже приятно познакомиться, миссис Поттер», — ответила Гермиона, пока Рону доставались объятия от матери, которые выглядели так, словно могли переломать хребет. Гарри не мог не заметить, что Джинни до сих пор не отвела взгляд от Нейтана. Это выглядело слегка жутковато. «Как долго вы нас здесь ждете?» — спросил Нейтан у отца, казалось, совершенно не замечая своей жутковатой рыжей преследовательницы. «Гарри пришел пару минут назад, и до этого мы беседовали с Уизли». «А как мы доберемся домой?» — спросил Гарри. «Директор был так любезен, что сделал для нас Портал, — ответил Джеймс. — Ну, рассказывайте. Вы двое устроили какие-нибудь знатные розыгрыши?» Заметив, что Лили резко повернулась и одарила его свирепым взглядом, Джеймс быстро добавил: «Потому что мне очень не хотелось бы наказывать вас на каникулах, если это так». «Нет, — ответил Гарри. — Я особо не шутил». «А я был очень занят квиддичем», — добавил Нейтан. «Я знаю. Минерва написала и объяснила, что тебя взяли в команду. Я очень горжусь тобой, Нейтан. Самый молодой Ловец за последнее столетие! — взволнованно произнес Джеймс. — Я знаю, что твои дяди тоже на седьмом небе от счастья по этому поводу». «А как твои оценки, Нейтан? — строго спросила Лили. — Ты ведь не запускаешь учебу из-за квиддича?» «Нет, мам. Думаю, у меня всё в порядке», — нерешительно ответил Нейтан. « А у тебя, Гарри?» — спросила Лили. «Думаю, в этом триместре я справился очень хорошо». «Нейтан, мне нужно найти родителей. Кажется, они ждут меня по ту сторону барьера», — сказала Гермиона. «О, давай я пойду с тобой, чтобы ты не шла одна, — с улыбкой предложила Лили. — Я помню, как тяжело иногда бывало найти родителей из-за маглаотталкивающих чар на платформе. Честно говоря, я говорила Альбусу, что ему нужно найти способ помочь родителям маглорожденных проходить на платформу на рождественские праздники и в конце весеннего семестра. Дети, бродящие по Кингс-Кросс в поисках родителей, — это верный способ нажить неприятности». «Почему же чары не подействовали на них, когда мы приехали сюда первого сентября?» — спросила Гермиона, явно надеясь узнать больше о магическом мире. «Ваш билет на Хогвартс-Экспресс был заколдован так, чтобы позволить вашим родителям пройти сквозь маглаотталкивающие чары на платформе в тот конкретный раз», — объяснила Лили, уводя Гермиону к магловской части Кингс-Кросс. «Ну что, Рон, увидимся в январе. Хорошей поездки в Румынию», — попрощался Нейтан. «Спасибо. До сих пор не верится, что родители отпускают меня, в то время как Перси и близнецы остаются в Хогвартсе», — самодовольно произнес Рон. Гарри слегка фыркнул. Если то время, что он видел Перси ошивающимся возле Пенелопы Кристалл, было хоть каким-то показателем, Гарри ничуть не удивлялся, почему Перси захотел остаться в Хогвартсе на эти каникулы. Что касается близнецов, Гарри слышал, что их лучший друг Ли Джордан тоже остался в замке. «Рон, Джинни. Идемте, нам пора», — позвала миссис Уизли. «Иду, мам. Увидимся позже, Нейтан», — бросил Рон, после чего ушел вместе с сестрой и родителями. «Итак, мальчики, как прошел ваш первый триместр?» — спросил Джеймс. «Супер! Хогвартс — это круто, пап, прямо как ты и говорил», — радостно отозвался Нейтан. Джеймс улыбнулся бьющей через край энергии сына. «Гарри, а тебе как нравится на Когтевране? Помню, на пятом курсе мы с Сириусом, Римусом и... заколдовали этот дурацкий дверной молоток, чтобы он разговаривал лимериками, после того как он не пустил нас в гостиную Когтевранца». Прежде чем Гарри успел ответить, к ним с улыбкой подошла Лили. «Нейтан, твоя подруга Гермиона кажется очень умной девочкой». Нейтан просто закатил глаза. «Гермиона — гений. Она единственный знакомый мне человек, который проводит в библиотеке столько же времени, сколько Гарри». «Ты говоришь об этом так, будто это что-то плохое, — ухмыльнулся Гарри. — Посмотрим, кто будет смеяться, когда нам доставят оценки». «Уверен, вы оба отлично справились», — произнес Джеймс, пресекая любой спор, который мог бы разгореться между братьями. Он полез в карман и вытащил причудливый разноцветный полосатый носок. Лили посмотрела на носок и слегка покачала головой. «Я, честно говоря, не знаю, о чем думал Альбус, выбирая это в качестве Портала». «Я стараюсь не задумываться, почему Альбус делает половину того, что делает, Лили. Фруктовый пунш», — произнес Джеймс, активируя Портал и перенося Поттеров домой. --- Поттер-Мэнор, (20 декабря)...

Гарри,

Пишу тебе, чтобы сообщить: оценки за первый триместр выставлены, и Филиус действительно отправил твою личную карточку в Дурмстранг, как и обещал.

Это хорошая новость.

К сожалению, у меня есть и плохие новости.

Оценки за первый триместр выставлены.

Как ты знаешь, мне не положено обсуждать зачетный лист студента до получения оценок по почте; тем не менее, я скажу, что твои настойчивые жалобы на легкость экзаменов были вполне обоснованными.

Теперь о причине, по которой я пишу тебе. Филиус ведет себя немного странно с тех пор, как вы встретились с ним в его кабинете шестнадцатого числа. Он перестал быть своим привычным жизнерадостным человеком, что очень странно, особенно в преддверии праздников. Многие преподаватели обеспокоены, но он пока не назвал им причину своего безрадостного настроя.

В последнее время Филиус повадился исчезать в своих комнатах, появляясь только во время приемов пищи. Кроме того, он начал расспрашивать всех подряд о том, сколько свободного времени у них может быть в следующем триместре, чтобы обучать студента. Я считаю, что теперь, когда Филиус увидел твои оценки и осознал твой потенциал, он не отпустит тебя из Хогвартса без боя.

Я уверен, что Филиус скоро проинформирует остальных преподавателей о твоем решении покинуть Хогвартс. Из того, что ты мне рассказывал, твоя семья довольно близка как с директором Дамблдором, так и с профессорами Макгонагалл, Снейпом и даже с самим Филиусом. Информация о том, что ты желаешь перевестись, легко может дойти до твоих родителей.

Я знаю, что ты хотел подождать, пока не убедишься, что для тебя есть место в Дурмстранге, прежде чем говорить родителям о желании покинуть Хогвартс, но, возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы рассказать им до того, как они услышат об этом от кого-то другого.

Желаю удачи,

Профессор Квиринус Квиррелл

Гарри нахмурился, откладывая письмо. Что ему делать? Он не хотел говорить родителям, что хочет уйти из Хогвартса, пока не будет уверен, что Дурмстранг его принял. Он знал, что ему придется бороться с родителями, чтобы заставить их понять, почему он хочет уехать, и ему очень не хотелось затевать этот спор, пока он не узнает, что в Дурмстранге для него есть место. И все же, если Квиррелл прав, профессор Флитвик расскажет другим учителям или директору Дамблдору о его желании перевестись. Ему нужно было как-то потянуть время с профессором Флитвиком. Сев за стол, Гарри достал кусок пергамента и перо.

Уважаемый профессор Флитвик,

Я знаю, что нам не удалось долго побеседовать в вашем кабинете перед моим уходом...

--- Неудобные открытия Поттер-Мэнор, (22 декабря)... «Эй, Гарри, — сказал Нейтан, заходя в комнату брата, — мама хочет с нами поговорить». «Да?» — спросил Гарри, легкая улыбка тронула уголки его губ. — «Что ты натворил на этот раз?» «Ничего, — слишком быстро ответил Нейтан. — Ну, ничего такого, из-за чего ты мог бы попасть в неприятности». «Ладно», — сказал Гарри, и они с братом спустились по лестнице в гостиную, где разговаривали их мать и отец. «Гарри, Нейтан, ваша мать только что говорила по фелефону с Грейнджерами», — бодро сообщил Джеймс. Гарри и Нейтан прыснули от намеренного коверканья отцом названия магловского устройства. Лили покачала головой: «Джеймс, перестань дурачиться. В общем, мальчики, мы с вашим отцом обсудили это и решили устроить небольшую вечеринку на Новый год. На данный момент приглашены только ваши дяди, Уизли и Грейнджеры. Гарри, я хотела спросить, не хочешь ли ты пригласить кого-нибудь из Хогвартса? Альбус предоставит Порталы для всех, так что нам не придется беспокоиться о раскрытии тайны заклинания Фиделиус». Гарри занервничал. «Э-э, нет, я в порядке», — сказал он, прежде чем придумать предлог и вернуться к себе в комнату. «Это было странно», — прокомментировал Джеймс. «Я знаю, — с тревогой произнесла Лили. — В последнее время он ведет себя как-то "не так". Нейтан, в Хогвартсе что-то случилось?» «Я не уверен, — ответил тот, чувствуя легкий укол вины за то, что с его братом может быть что-то не так, а он этого не заметил. — Я... ну, мы с Гарри не могли проводить много времени вместе в этом триместре, так что я мало с ним разговаривал». Лили удивилась: «Почему вы не могли проводить время вместе?» «Вы ведь не поссорились?» — спросил Джеймс. — «Гарри упоминал, что на обратном пути вы сидели в разных купе». «Нет, мы не ссорились, — быстро ответил Нейтан. — Просто... он на Когтевране, а я на Гриффиндоре. У нас нет общих уроков, к тому же я был очень занят квиддичем и всем остальным». Лили и Джеймс обменялись недоверчивыми взглядами. «То есть вы не разговаривали друг с другом целый триместр?» Нейтан покачал головой: «Нет, мы разговаривали... просто не очень много». «С кем Гарри проводит время?» — пристально спросила Лили. — «Я знаю, мы говорили о Роне и Гермионе, но я почему-то не помню, чтобы Гарри хоть раз упоминал своих друзей». «Я... я правда не знаю», — признался Нейтан. «Мне не нравится, как это звучит, — пробормотала Лили. — Нейтан, попытайся вспомнить. Можешь назвать кого-то, с кем Гарри близок в Хогвартсе или кого он мог упоминать как друга?» Нейтан задумался. Он вспомнил все те разы, когда видел Гарри занимающимся в библиотеке в окружении книг, но вокруг него никогда не было людей. Во время еды его голова всегда была опущена, он никогда не участвовал в общих разговорах. Счастливая улыбка на его лице появлялась всякий раз, когда они разговаривали, и проскакивала мимолетная вспышка раздражения, когда Нейтану приходилось уходить и заниматься делами с Роном или Гермионой. С неприятным чувством, зародившимся в глубине живота, Нейтан вспомнил слова Гермионы о том, что Гарри сидел один в экспрессе. «Я... я не могу никого вспомнить». «Нейтан, почему бы тебе не пойти на улицу полетать? — скомандовал Джеймс. — Нам с твоей матерью нужно поговорить». Неохотно Нейтан кивнул и вышел. Летать он, однако, не пошел; он был слишком разочарован в самом себе. Конечно, в Хогвартсе он был занят, но он должен был понять, что Гарри что-то тревожит. В следующем триместре он обязательно всё исправит. Он найдет время, чтобы побыть с ним, даже если для этого придется целый день просидеть в библиотеке за учебой. Нейтан слегка улыбнулся: Гермионе такой план наверняка бы понравился. Когда Нейтан вышел, Джеймс повернулся к жене: «Как думаешь, мне стоит пойти поговорить с Гарри?» «Я не знаю, Джеймс, — пробормотала Лили. — Мерлин, я знала, что с Гарри что-то не так». «Как думаешь, что нам делать? Судя по тому, как быстро Гарри ушел, он явно не хочет об этом говорить». «Ему, наверное, неловко, Джеймс. А как бы чувствовал себя ты?» «Честно, не знаю, — признался Джеймс. — Я встретил Сириуса в экспрессе, а потом Римуса и... его. После этого у меня никогда не было проблем с друзьями в Хогвартсе». «Поверить не могу, Нейтан, — произнесла Лили, и в ее голосе отчетливо слышалось разочарование. — Он должен был понять, что что-то не так. Я не верю в эту чушь о том, что учеба на разных факультетах означает отсутствие времени друг на друга. Мы с Северусом были на разных факультетах, и это не мешало нам оставаться лучшими друзьями долгие годы». Джеймс благоразумно проглотил комментарий, который собирался отпустить по поводу Нюхалиуса. Лили и этот сальноволосый мерзавец возобновили общение несколько лет назад и постепенно восстанавливали дружбу. Поначалу это его задевало, но он разумно наступил на горло собственной гордости и промолчал. У него была Лили, и он знал, что она любит его. Из-за Снивеллуса больше не стоило ссориться с женой. «Так что мы будем делать с Гарри?» — наконец спросил Джеймс. «Думаю, нужно позволить ему самому прийти к нам, — сказала Лили после недолгого раздумья. — Я не хочу, чтобы он расстраивался на Рождество, к тому же Гарри знает, что может доверять нам в чем угодно. Если к началу нового года он сам не поговорит с нами о своих проблемах, мы усадим его и поговорим с ним». «Надеюсь, ты права». «Я тоже, Джеймс. Я тоже». --- «В» — значит Выдающееся Поттер-Мэнор, (26 декабря)... «Так значит, Нейтан на самом деле не поймал Снитч, пап, — ухмыльнулся Гарри, глядя на своего краснеющего брата. — Он его проглотил!» «Мы все равно выиграли», — возмущенно буркнул Нейтан, пока его брат и отец покатывались со смеху. Это было просто нечестно. Он даже не мог защититься. Не мог же он рассказать родителям, что кто-то сглазил его метлу — они бы выставили его из команды быстрее, чем он успел бы сказать «квиддич». «Я уверена, ты играл отлично, Нейтан», — с улыбкой, заигравшей на уголках губ, произнесла Лили. — «Мы с отцом постараемся прийти на твою следующую игру в Хогвартсе». Нейтан так и засиял, глядя на родителей; все они сидели за кухонным столом и обедали. Звук хлопающих крыльев прервал их трапезу: в открытое окно влетели несколько сов. Две из них тут же направились к Гарри и Нейтану, а третья опустилась рядом с их матерью. «Должно быть, это ваши оценки за первый триместр, — прокомментировала Лили. — Альбус говорил, что их скоро пришлют». Гарри быстро освободил сову от ноши и распечатал письмо. Он прочитал, а затем перечитал свои результаты. Хотя он и считал свои тесты легкими, в это все равно верилось с трудом. У него были высшие баллы — «Выдающиеся». Внизу письма была приписка от профессора Флитвика: в ней сообщалось, что он не потерял ни единого балла на экзаменах по Заклинаниям, Трансфигурации, Защите или Зельеварению и что Гарри стал первым на своем курсе. «Ну, как успехи?» — спросил Джеймс. «Я получил "Выдающиеся" по Заклинаниям, Трансфигурации и Защите», — радостно сообщил Нейтан. «Это отлично, Нейтан! — радостно воскликнул Джеймс. — А у тебя как, Гарри?» «Да, Гарри, как твои успехи? — спросила Лили, откладывая свое письмо и пристально глядя на старшего сына. — Возможно, твои результаты объяснят, почему Филиус прислал мне письмо с просьбой встретиться с нами на Новый год вместе с директором Дамблдором и профессором Макгонагалл?» Гарри вздохнул. По всей видимости, письмо, которое он отправил своему декану, сработало не так хорошо, как он надеялся. «Ну, Гарри?» — поторопил Джеймс. «Я получил "Выдающеся" по всем предметам», — несколько оборонительно ответил Гарри. Неужели родители действительно думали, что он мог скатиться? Джеймс взял табель успеваемости сына и восхищенно присвистнул. «Ого, Лили, не думаю, что даже у тебя были настолько хорошие оценки». Лили заглянула через плечо мужа, и ее глаза слегка расширились. «Я знаю, что у меня таких не было. Гарри, это невероятный табель. Ты можешь придумать хоть какую-то причину, по которой Филиус захотел бы встретиться с нами после получения настолько хороших оценок?» «Может быть», — пожал плечами Гарри. — «Мне нужно пойти отправить письмо». Гарри быстро встал и вышел из-за стола. Спустя пару секунд он уже поднялся по лестнице и скрылся в своей комнате. Заглушающие чары на двери гарантировали, что его крик разочарования никто не услышит. Флитвик, должно быть, рассказал Дамблдору и Макгонагалл о его желании покинуть Хогвартс. Это могло быть единственной причиной, по которой они все собирались заявиться на Новый год. Они все собирались попытаться отговорить его от перевода. По крайней мере, профессор Флитвик не стал напрямую заявлять его родителям, что тот хочет перевестись, так что его письмо, судя по всему, как-то подействовало на декана. Тем не менее, уговорить родителей отпустить его в Дурмстранг будет достаточно трудно. Теперь же, когда к этому подключились директор, его декан и профессор Макгонагалл, ему позарез нужен был план. Достав кусок пергамента, Гарри быстро набросал письмо.

Уважаемый профессор Квиррелл,

Мои оценки пришли сегодня вместе с письмом от профессора Флитвика моим родителям...

--- Решение, которое останется в бесславии Поттер-Мэнор, (31 декабря)... «Так значит, Гарри, всего один триместр в Хогвартсе, а у тебя уже столько неприятностей, что директор, заместитель директора и твой декан — всем им нужно явиться, чтобы поговорить с твоими родителями, а?» — поддразнил Сириус. «Бродяга, замолчи. Уверен, здесь нет поводов для беспокойства, Гарри, — сказал Римус. — Твои оценки за первый триместр были потрясающими, так что сомневаюсь, что у тебя будут неприятности. Кроме того, я знаю, что директор в любом случае планировал провести Новый год здесь, да и Минерва тоже была приглашена, так что, возможно, Филиус просто хочет поговорить с тобой или...» «Может, он вручит тебе награду как самому умному когтевранцу в истории», — с ухмылкой добавил Сириус. Гарри не смог сдержать улыбку. Дяди всегда умели рассмешить его, даже сейчас, когда он с нервным трепетом ожидал прибытия профессоров. С шумом вытесненного воздуха Гарри увидел, как прибыли Грейнджеры вместе с профессором Макгонагалл. По крайней мере, Гарри предположил, что это были Грейнджеры. Судя по отсутствию рыжих волос, он понял, что это были не Уизли; к тому же три человека рядом с профессором Макгонагалл при приземлении повалились на пол — явный результат отсутствия опыта путешествий Порталом. «Это было невероятно! — сказал мистер Грейнджер, поднимаясь на ноги. — Словно поездка на американских горках, только без всякой страховки». Судя по выражениям лиц Гермионы и ее матери, две женщины семейства Грейнджер такой стиль путешествий оценили куда меньше. Миссис Грейнджер бросила усталый, косой взгляд на невинно выглядящее кухонное полотенце, которое умудрилось за считанные секунды перенести их через всю страну. «Вы не шутили, профессор, когда говорили, что путешествие Порталом — это то, что нужно прочувствовать, чтобы понять». «Когда Гермиона научится делать такие штуки?» — спросил мистер Грейнджер. Сириус разразился лающим хохотом, привлекая внимание профессора Макгонагалл и троих Грейнджеров к их присутствию в комнате. «Думаю, я мог бы научить юную леди, как их делать, если она очень захо...» «Сириус Блэк, вы не сделаете ничего подобного! — отрезала Макгонагалл. Повернувшись к мистеру Грейнджеру, профессор Макгонагалл резко смягчила тон. — Создание Порталов строго ограничено, и это не то, чему Хогвартс обычно учит своих студентов. Единственная причина, по которой я смогла раздобыть один для нашего использования, заключается в том, что директору — в его роли Верховного чародея Визенгамота — разрешено их создавать. Я даже не хочу гадать, откуда вы, мистер Блэк, знаете, как их делать». Сириус выглядел оскорбленным: «Минерва, мне больно это слышать. Неужели вы действительно думаете, что я когда-нибудь сделаю что-то... предосудительное с Порталом?» «Римус, рада снова тебя видеть», — Минерва улыбнулась, проигнорировав вопрос Сириуса. «Профессор, я тоже рад вас видеть», — ответил Римус. — «Я так понимаю, у вас появился еще один Поттер, который выиграет для вас Кубок по квиддичу?» «Да, что ж, я не вынесла бы зрелища такого таланта с трибун, верно? — спросила Минерва, прежде чем стать серьезной. — Но, полагаю, пришло время познакомиться. Мистер и миссис Грейнджер, Гермиона, позвольте представить вам Римуса Люпина, а также этого распутного мужчину, стоящего рядом с ним, — Сириуса Блэка». «На случай, если вы не в курсе, я был любимым учеником Минервы», — громким сценическим шепотом сообщил Сириус Гарри. Мистер Грейнджер подошел и протянул руку: «Очень приятно познакомиться, Римус, Сириус. Так это и есть тот молодой человек, который каким-то образом пленил сердце моей дочери?» — спросил он, глядя на Гарри. «Дэн, не смущай нашу дочь, — упрекнула мужа миссис Грейнджер. — Мы здесь всего несколько минут. У нас еще будет полно времени для этого позже». «Мама!» — в ужасе воскликнула Гермиона, глядя на мать. «Я Гарри Поттер, сэр. Нейтан — мой брат, а я учусь на одном курсе с Гермионой в Хогвартсе, — сказал Гарри, вежливо пожимая руки мистеру и миссис Грейнджер. — Мне тоже очень приятно познакомиться, профессор». «Мистер Поттер», — ласково произнесла профессор Макгонагалл. «Итак, Минни, вы собираетесь рассказать нам, к чему вся эта секретность и сегодняшнее тайное собрание?» — спросил Сириус, закинув руку на плечо своего бывшего декана. Пока Сириус выпроваживал профессора Макгонагалл из гостиной, Гарри готов был поспорить, что его профессор Трансфигурации боролась с непреодолимым желанием превратиться в кошку и расцарапать Сириусу глаза. Гарри видел, как мистер Грейнджер с трудом сдерживает смех при виде выходок Сириуса, в то время как Гермиона и миссис Грейнджер посылали в его адрес крайне укоризненные взгляды. «Мистер Блэк...» Сириус надулся: «Серьезно, Минерва, почему вы зовете Джеймса, Лили и Римуса по именам, а я для вас до сих пор мистер Блэк?» «Потому что все они доказали, что являются взрослыми людьми! — отрезала Минерва. — Когда вы вырастете, я буду звать вас как-то иначе, кроме как мистер Блэк. А теперь укротите свою руку сию же секунду, или я позабочусь о том, чтобы остаток вечера вы провели в роли подушечки для иголок!» Сириус тут же убрал руку и сделал шаг в сторону от разгневанной наставницы Трансфигурации, вызвав общий смех; профессор Макгонагалл при этом выглядела весьма самодовольно. «Тайное собрание?» — с любопытством спросила Гермиона у Гарри. «Не обращай внимания, — ответил Гарри. — Сириус просто... ну, ведет себя как Сириус». «Он определенно инфантилен», — фыркнула Гермиона, явно не одобряя поведение Сириуса. «Сириус учился в Хогвартсе вместе с моими папой и мамой. Они все были гриффиндорцами и давно знают профессора Макгонагалл, Гермиона. К тому же они вместе сражались на войне», — заступился Гарри за действия своего крестного. «Ну, — сказала Гермиона, хотя уже чуть менее осуждающе, — манеры ему все равно бы не помешали». Прежде чем Гарри успел ответить, в комнату вошли Нейтан, Лили и Джеймс. «Привет, Нейтан, — встретила его Гермиона с яркой улыбкой. — Это мои родители». «Очень приятно познакомиться, сэр, мэм». «Взаимно, Нейтан. Гермиона нам много о тебе рассказывала», — произнес мистер Грейнджер. «Э-э... ничего плохого, надеюсь?» Оба Грейнджера лишь многозначительно улыбнулись ему, а Нейтан бросил на Гермиону укоризненный взгляд. «Ой, пожалуйста, я просто сказала, что тебе нужно проводить больше времени за учебой, вместо того чтобы играть в эту глупую игру». «Глупую игру! — с притворным ужасом воскликнул Джеймс. — Юная леди, вы ведь сейчас говорите не о квиддиче?» «Искренне надеюсь, что о нем», — серьезно вмешалась Лили. — «Нейтану не помешало бы напоминание о том, что мир не вращается вокруг этого вида спорта». Все в комнате рассмеялись, а Гермиона покраснела от того, что Поттеры ее одновременно поддержали и пожурили. «Лили, рада снова тебя видеть», — мягко произнесла миссис Грейнджер. «И я тебя, Эмма. Это мой муж Джеймс и дети — Гарри и Нейтан». «Да, мы с Дэном уже познакомились с Гарри чуть раньше, очень вежливый молодой человек...» Гарри покраснел и отошел в сторону, оставив взрослых и Сириуса обсуждать всё, о чем обычно говорят взрослые. «Так Макгонагалл что-нибудь сказала?» — спросил Нейтан, догоняя брата. Гарри на мгновение неловко посмотрел на Гермиону: «Нет, хотя Сириус пытался спросить». «Сказать о чем?» — полюбопытствовала Гермиона. Нейтан уже собирался ответить, как вдруг раздался еще один шум вытесненного воздуха, ознаменовавший прибытие семьи Уизли. Гарри, Нейтан и Гермиона вернулись в гостиную как раз во вовремя, чтобы увидеть, как Рон и его сестра поднимаются с пола. «Полагаю, нам стоит поздороваться с его родителями», — скомандовала Гермиона, уводя их к семье Уизли. Знакомство с Уизли заняло куда меньше времени, чем с Грейнджерами. Гарри и Нейтана уже представили им на Кингс-Кросс, к тому же Рон быстро утащил Нейтана и Гермиону, как только базовые любезности были улажены. Из-за этого Гарри остался стоять рядом с Джинни Уизли, которая, похоже, снова пребывала в состоянии онемения от шока. «Так, Джинни, — произнес Гарри, пытаясь придумать хоть что-то, чтобы вовлечь девочку в разговор. — Тебе нравится квиддич?» — в конце концов спросил он от безысходности. «Да», — робко пробормотала она. Видя, что девочка не собирается развивать мысль, Гарри оставил ее и пошел искать брата и его друзей — они по крайней мере знали, как нормально разговаривать. Не найдя их внизу, Гарри поднялся наверх и уже собирался войти в комнату брата, как услышал слова Нейтана: «Думаю, нам стоит поговорить об этом с Гарри». Заинтересовавшись, Гарри прислушался. «Ты уверен, что это умно? — спросил Рон. — Ты же сам говорил, твоему брату нравится Снейп. Он нам ни за что не поверит». Гарри нахмурился. Отлично, его брат собирался обвинить Снейпа в чем-то. Гарри слышал слухи о том, как Снейп относился к его брату в классе. Хотя Гарри и считал, что это не совсем справедливо, он написал матери, и та кое-что ему объяснила. Судя по всему, Снейп и его отец не ладили в школе, и теперь Снейп видел в Нейтане реинкарнацию Джеймса — зацикленного на квиддиче, заинтересованного в проказах больше, чем в школьной программе. Академических успехов Гарри на Зельеварении хватило, чтобы Снейп понял: мальчик больше похож на мать, чем на отца, и Снейп вовсе не относился к Гарри плохо. «...Я не смогла найти его в библиотеке, сомневаюсь, что Гарри знает», — сказала Гермиона. Гарри мысленно выругался за то, что не обращал внимания. «Найти кого в библиотеке? И с какой стати эта Грейнджер возомнила, что она лучше него? Он был лучшим на курсе, а не она!» «Ладно, я просто подумал, что он мог бы помочь», — отозвался Нейтан. «Может, и мог бы, — нерешительно произнесла Гермиона. — Мы просто должны быть уверены, что он никому не расскажет о наших подозрениях». «Ему можно доверять», — уверенно заявил Нейтан. Что происходило? Доверять в чем? Почему его брат скрывал от него какой-то секрет? «Гарри?» Гарри быстро обернулся и увидел своего дядю, стоявшего на вершине лестницы. «О, привет, дядя Сириус. Я как раз искал Нейтана». «Ну, твоя мама послала меня за всеми, ужин готов». «Я позову Нейтана», — сказал Гарри и постучал в дверь брата. Спустя мгновение дверь открылась, явив слегка виноватого на вид брата. «Эй, Нейтан, ужин готов», — сказал Гарри, притворяясь, будто не слышал ничего из разговора Нейтана с друзьями. «О, ладно. Рон, Гермиона, ужин готов». «Отлично! Я уже проголодался», — быстро проговорил Рон, выходя из комнаты и спускаясь вниз. «Гарри, — произнес Сириус на удивление серьезным тоном, который мгновенно привлек внимание Гарри и Нейтана. — Профессора Дамблдор и Флитвик здесь. Они хотят поговорить с тобой и твоими родителями после ужина». Гарри просто кивнул головой и проигнорировал крайне любопытный взгляд, который Гермиона бросала на него, пока они спускались по лестнице. Прибыв в столовую, Гарри тут же занял свободное место рядом с Римусом, через два стула от профессора Флитвика, которому он кивнул в знак приветствия. «Ну, раз уж все в сборе, мы можем начинать», — непринужденно произнесла Лили, взмахнув палочкой. Нож взмыл в воздух и отрезал несколько кусков жаркого в центре стола. Как только жаркое было нарезано, каждая тарелка поднялась в воздух, и перед каждым гостем опустился кусок мяса, овощи и картофель, после чего тарелки вернулись на место. «Потрясающе», — в благоговении выдохнула миссис Грейнджер. Лили рассмеялась: «Если вы думаете, что это здорово, представьте, что вам больше никогда не придется мыть посуду. Моя мама считала это главным преимуществом магии». За столом тут же завязались разговоры. Сириус безуспешно пытался убедить профессора Макгонагалл, что кошачья мята, присланная ей на Рождество, была не от него. Профессор Флитвик, Лили и миссис Уизли принялись объяснять трио Грейнджеров суть различных заклинаний, которые были довольно обычным делом в доме. Джеймс, Сириус, мистер Уизли, Нейтан, Рон и, как ни странно, профессор Дамблдор обсуждали шансы «Паддлмир» на победу в чемпионате в этом году. «Тебе абсолютно не о чем беспокоиться, Гарри», — негромко произнес Римус. «Да, я знаю, — ответил Гарри. — Я уверен, что у меня нет проблем». «Правда?» — спросил Римус, приподняв бровь. — «Если ты знаешь, что у тебя нет проблем, почему ты тогда нервничаешь?» «Я не нервничаю». Римус лишь улыбнулся и постучал себя по носу. «Гарри, от тебя так и веет нервозностью и тревогой. Если ты знаешь, что тебя не собираются наказывать, о чем тогда беспокоиться?» «Ну... а как бы ты себя чувствовал, если бы директор, заместитель директора и твой декан — все они явились поговорить с тобой, когда ты учишься на первом курсе?» «Я был бы в ужасе, — вспомнил Римус свою встречу с Дамблдором, когда ему было десять, и как он до смерти боялся, что тот возненавидит его за то, что он оборотень. — И все же, ты ведь не напуган, — добавил Римус, будто размышляя вслух. — Так, погоди секунду, ты знаешь, в чем дело?» Гарри нервно заерзал на стуле. Он не хотел лгать дяде или кому-либо еще. До сих пор он просто избегал вопроса или отделывался полуправдой, но он не лгал. «Гарри?» — снова позвал Римус. «Ну, у меня есть предположение, в чем дело». «Тогда почему ты никому не ска...» — Римус осекся, когда крупная и внушительная полярная сова принялась настойчиво стучать клювом в окно с привязанным к лапке письмом. Лили взмахнула палочкой и открыла окно. Сова подлетела к Гарри, опустилась на спинку его стула и вытянула лапку, демонстрируя привязанное письмо. Гарри быстро отвязал послание и дал крупной птице кусочек мяса. Посмотрев на письмо, Гарри увидел герб Дурмстранга: двуглавый орел, сидящий на черепе, и флаг с выведенной надписью «Институт Дурмстранг». Гарри взволнованно вскрыл конверт — он был так сосредоточен, что даже не заметил, как все остальные разговоры за столом стихли.

Мистер Поттер,

Мне доставляет огромное удовольствие сообщить вам о зачислении в Институт магии Дурмстранг. Поскольку вы являетесь переводящимся студентом, ваше письмо о согласии должно быть отправлено не позднее 6 января, также вам потребуется пройти несколько распределительных тестов. Тесты будут проведены представителем Дурмстранга в Британском Министерстве Магии 8 января. Как только тестирование будет завершено, вам выдадут список книг и Портал, который доставит вас в школу 11 января.

Поздравляю,

Деметрий Юберцой

Помощник Верховного Магистра

«Гарри?» — профессор Флитвик нарушил воцарившуюся тишину. Гарри широко улыбнулся: «Я поступил». «Куда поступил?» — спросил Римус, перехватывая конверт. Он посмотрел на него секунду, после чего повернулся к Гарри; на его лице отразился шок. — «Почему?» «Что происходит, Гарри? — спросил Джеймс. — Римус, от кого это письмо?» «Это письмо... из Дурмстранга», — недоверчиво произнес Римус. Глаза Лили округлились. «Гарри, почему тебе приходит письмо из Дурмстранга?» «Хотя момент выбран неудачно, поскольку это прервало наш обед, — произнес Дамблдор, поднимаясь со своего места. — Гарри, я полагаю, нам следует провести это обсуждение прямо сейчас». Профессор Флитвик немедленно встал, и за ним быстро последовала профессор Макгонагалл. «Есть ли здесь удобное место, где мы могли бы поговорить наедине?» — спросил Дамблдор. «В гостиной, но, Альбус, что вообще происходит? Зачем вам всем нужно поговорить с Гарри?» — потребовала ответа Лили. «Гарри, ты сказал, что хочешь подождать, — профессор Флитвик указал на письмо, выглядя при этом не особенно довольным. — Что ж, ты получил свой ответ». С неохотой Гарри понял, что этот момент наконец настал, и он больше не может его откладывать. «Мама, папа, я не хочу возвращаться в Хогвартс». «Что?!» — в один голос воскликнули Джеймс и Нейтан, в то время как Сириус просто непонимающе уставился на своего крестника. «Гарри, — нерешительно позвала Лили, — почему, ради всего святого, ты не хочешь возвращаться в Хогвартс? Ты ведь первый на своем курсе». Игнорируя удивленный вздох Гермионы, Филиус взял инициативу в свои руки: «Лили, Джеймс, возможно, этот разговор лучше провести наедине?» Видя, что и Уизли, и Грейнджеры вовсю смотрят на Гарри, Лили быстро согласилась: «Очень хорошо. Артур, Молли, Дэн, Эмма, извините нас». Когда Поттеры, Сириус и Римус встали и последовали за профессорами из столовой, Гарри услышал, как Рон сказал: «Он чокнутый, с какой стати кто-то захочет уйти из Хогвартса?» Директор провел всех в гостиную Поттеров и, как только все устроились, наложил серию запирающих и заглушающих чар, гарантирующих, что их никто не подслушает. «Хорошо. А теперь объясни, что происходит, Гарри?» — спросил Джеймс. «Позвольте мне начать, — сказал Филиус, заметив нерешительность Гарри. — Ранее в этом месяце Гарри обратился ко мне с просьбой отправить копию его личной карточки в Дурмстранг. Мне не представилось возможности расспросить его, почему он заинтересовался переводом, но, похоже, он навел справки об этой школе, иначе он бы не знал, что нужно прийти ко мне по поводу отправки его академической успеваемости. Затем, двадцать второго числа, Гарри прислал мне письмо, в котором вежливо просил не рассказывать никому о его желании покинуть Хогвартс, пока он не будет уверен, что его примут в Дурмстранг. Он, что вполне понятно, чувствовал, что его семья будет против такой идеи, и не хотел заводить этот разговор, пока не узнает, есть ли у него место в Дурмстранге. Я как раз закончил информировать Альбуса и Минерву о твоем потенциальном переводе, Гарри, когда прилетела твоя сова. Посмотрев на твои результаты, мы поняли, что тебя примут... да и как могло быть иначе?» — закончил он немного горько. Когда Филиус замолчал, профессор Дамблдор продолжил: «Я связался со своим знакомым в Дурмстранге и выяснил, что они вышлют тебе положительный ответ и что он должен прийти сегодня». «Вот почему мы все пришли сегодня вечером, — констатировала Макгонагалл. — Мы знали, что решение нужно будет принять в ближайшее время, и хотели поговорить с тобой до этого». «Ладно, это объясняет, почему вы здесь, — сказала Лили. — Но почему ты хочешь уйти из Хогвартса, Гарри?» «Мне там просто не нравится», — тихо ответил Гарри. «Что именно тебе не нравится в Хогвартсе, мальчик мой?» — мягко спросил Дамблдор. «И почему ты не пришел ко мне с любыми проблемами, которые у тебя могли возникнуть?» — спросил Флитвик. «Я приходил, сэр! — запротестовал Гарри. — Я ходил к вам, к профессору Макгонагалл и к профессору Снейпу. Вы все твердили мне, что я слишком юн для изучения продвинутого материала; что в Хогвартсе всё станет сложнее для меня, но сложнее не стало! Мне так скучно на уроках, сэр». «Ты читал учебник по Трансфигурации за третий курс, — выпалил Нейтан. — И это ведь был не единичный случай, да?» Все повернулись и посмотрели на Нейтана, а затем снова на Гарри. Все профессора выглядели удивленными этой крупицей информации. «Мистер Поттер, это правда? Неужели вы действительно настолько ушли вперед?» — в изумлении спросила профессор Макгонагалл. «Да. Мадам Пинс помогала мне находить хорошие книги по теории, чтобы я не запутался в некотором продвинутом материале». «Это невероятно, — произнес Флитвик. — А как насчет Заклинаний?» «Я читаю старое издание учебника по Заклинаниям за третий курс с конца октября». «Мистер Поттер, как именно вы умудрились настолько обогнать своих сверстников?» — с любопытством спросил Дамблдор. Лили вздохнула: «Возможно, это моя вина. Гарри просил меня научить его магии несколько лет назад». «Но, и я не хочу никого обидеть, оценки Нейтана далеко не идеальны по четырем предметам, — произнесла Макгонагалл, все еще пораженная тем, насколько мальчик перед ней ушел вперед. «Я признаю, что хотя и учила мальчиков одному и тому же материалу, Гарри всегда относился к этому с большим... энтузиазмом, — сказала Лили. — Я знала, что он тайком таскает книги из нашей библиотеки для чтения, но не осознавала, насколько глубоко он продвинулся. У него ведь не было палочки, поэтому я и подумать не могла, что чтение наперед даст ему настолько сильное преимущество». «Мистер Поттер, насколько далеко вперед вы ушли, когда только поступили в Хогвартс? — спросил Дамблдор. — И как вы демонстрируете такое владение магией, если палочка у вас появилась всего за месяц до начала занятий?» На лице Гарри промелькнула ухмылка. «Возможно, палочка у меня и появилась всего за месяц, сэр, но я готовился творить магию всю свою жизнь. Я изучал теорию, я постоянно практиковал заклинания и движения палочкой. Раз я знал, что во мне есть магия, и знал правильные заклинания и движения, мне было легко заставить заклинания работать. Большинство заклинаний из учебника первого курса получались у меня с первой или второй попытки, а на освоение кучи заклинаний второго курса ушло не так уж много времени». Филиус мог лишь в изумлении покачать головой: «Невероятно». «Что ж, это довольно... беспрецедентно, — пробормотал Дамблдор. — Даже я не был настолько продвинутым или уверенным в своей магии, когда начинал учебу в Хогвартсе». «Но почему Дурмстранг? — вмешался Сириус. — Ты ведь знаешь, что там преподают Темные Искусства, да, Гарри? Почему не Шармбатон? Там, по крайней мере, полно хорошеньких французских девчонок». «Дурмстранг поощряет людей изучать продвинутую магию, и они позволяют ученикам обгонять своих сверстников и переходить в более сложные классы. Я мог бы легко сдать тесты за второй или, может, даже за третий курс по ряду предметов. — Гарри не мог сдержать воодушевления, пока рассказывал о возможностях продвижения по классам. — И поскольку там преподают Темные Искусства, в их библиотеке нет Запретной секции. Это значит, что я смогу изучать продвинутые Заклинания и Трансфигурацию без необходимости получать пропуск, чтобы взять продвинутый материал». Дамблдор слегка прищурился. «Откуда именно ты это узнал, Гарри? То, о чем ты говоришь, не является общеизвестной информацией для тех, кто никогда не бывал в Дурмстранге, и я не знаю ни одной книги в библиотеке Хогвартса, где упоминалось бы подобное». Гарри замер. Профессор Квиррелл особо упоминал, чтобы он ничего не говорил о том, насколько они близки, и Гарри не собирался предавать человека, который был самым близким его другом в Хогвартсе. «Ну, я написал Верховному Магистру с вопросом о том, что Дурмстранг может мне предложить, и он прислал ответ, в котором объяснил, чем Дурмстранг превосходит Хогвартс». С заметным вздохом Дамблдор снял очки и потер переносицу. «Да, Игорь всегда считал, что Дурмстранг должен считаться главной школой магии в Европе; однако я удивлен, что он нашел время ответить тебе, Гарри. Игорь Каркаров никогда не отличался склонностью к дружеским беседам, особенно со студентами». «Каркаров! — воскликнул Джеймс. — Игорь Каркаров — директор Дурмстранга? Ну, это всё меняет. Гарри, ты ни одной ногой не ступишь в эту школу!» «Что?! Почему нет?» «Он был Пожирателем Смерти, Гарри. Это даже не обсуждается», — согласилась Лили. Гарри выглядел сбитым с толку: «Но если все знают, что он Пожиратель Смерти, почему он не в тюрьме?» «Игорь заявил, что раскаялся, и выдал нескольких ключевых Пожирателей Смерти перед Визенгамотом», — нерешительно произнес Дамблдор. «То есть... он сдал кучу Пожирателей Смерти, чтобы выбраться из тюрьмы?» — спросил Гарри. «По сути, да», — уступил Дамблдор. «Но если он понял, что был неправ, и сдал остальных Пожирателей Смерти...» «Гарри, Игорь совершал неописуемые вещи ради Волдеморта, — произнес Дамблдор, заставив всех остальных в комнате вздрогнуть. — Он предал своих товарищей — Пожирателей Смерти, чтобы избежать Азкабана. Это никак не было связано с каким-то внезапным моральным протестом». «Но если со мной что-то случится в Дурмстранге, все просто предположат, что это сделал он, — возразил Гарри. — Он сразу же снова окажется перед Визенгамотом и будет отвечать на вопросы, и его ни за что не выпустят во второй раз». «Игорь очень умен, Гарри, и он безжалостен, — предупредил Дамблдор. — Если бы он захотел причинить тебе вред, он мог бы легко подстроить всё так, чтобы это не бросило тень напрямую на него». «Я не глуп, сэр, я не собираюсь разгуливать по ночам без присмотра. Плюс, разве профессора в Дурмстранге не дают клятву оценивать учеников честно и беспристрастно? Поскольку они обычно принимают только чистокровных, Дурмстрангу пришлось позаботиться о том, чтобы вражда между семьями не переливалась на отношения между преподавателями и учениками». «Это... правда, — признал Дамблдор. — И ты снова продемонстрировал знание того, что обычно не покидает стен Дурмстранга. Полагаю, Игорь хотел заверить тебя в твоей безопасности?» «Подождите. Просто подождите. Мне это категорически не нравится, — сказал Джеймс, прерывая дискуссию Дамблдора и Гарри. — Вообще ни в каком виде, Гарри. Мне плевать, что Каркаров ничего не может сделать; я не хочу, чтобы Пожиратель Смерти находился рядом с кем-либо из моих детей. Достаточно плохо, что мне приходится мириться со Сн...» «Джеймс, — сердито прошипела Лили, — ты обещал». «Прости», — пробормотал он, ничуть не раскаиваясь. «Гарри, а что если я соглашусь давать тебе те дополнительные уроки, о которых ты просил?» — спросил Филиус. У Гарри округлились глаза. Частные уроки с профессором Флитвиком — это было бы потрясающе. «Мне все равно придется ходить на уроки Заклинаний? Или я смогу перевестись в более продвинутый класс?» Флитвик посмотрел на Дамблдора, который слегка покачал головой. «Нет, Гарри, тебя нельзя перевести на курс выше». «Тогда это не решает проблему, — непреклонно заявил Гарри. — Мне все равно будет скучно, придется писать кучу эссе и сдавать тесты по материалу, который я выучил давным-давно». «Гарри, это очень щедрое предложение от профессора Флитвика, тебе стоит подумать над ним», — сказала Лили. «Я понимаю это, и я ценю ваше предложение, профессор, но... ну, мам, пап, можно мне поговорить с вами и профессорами наедине?» — нерешительно спросил Гарри родителей. Ему не хотелось этого делать, но, судя по всему, Квиррелл был прав. Все удивились, что Гарри не хочет видеть в комнате своих дядей и брата. «Ты можешь говорить что угодно при Сириусе и мне, Гарри, — мягко произнес Римус. — Ты ведь знаешь это». «Я... я знаю это, но это... ну, это неловко», — правдиво признался Гарри. Лили и Джеймс обменялись взглядами и, похоже, пришли к какому-то выводу. «Сириус, Римус, Нейтан, пожалуйста, оставьте нас на минуту». После удивленного взгляда на Лили и Джеймса, Сириус, Римус и протестующий Нейтан встали и вышли. «О чем речь, мистер Поттер?» — спросила профессор Макгонагалл. «Я... ну, я был не совсем честен на сто процентов относительно того, почему хочу уехать из Хогвартса, — сказал Гарри, его лицо залила краска. Сделав глубокий вдох, Гарри несколько раз открыл рот, прежде чем набраться смелости. — У меня... у меня нет друзей». Посмотрев вверх, Гарри увидел замешательство на лицах профессоров Макгонагалл и Флитвика, в то время как его родители выглядели глубоко опечаленными, но не удивленными. Худшим же был профессор Дамблдор. Человек, которого Гарри считал дедушкой, просто пристально смотрел ему в глаза, пока медленно на его лице не появилось выражение болезненного понимания. «Что ты имеешь в виду, Гарри?» — спросил Флитвик. Гарри не пришлось использовать чары, о которых Квиррелл говорил, что они помогут симулировать слезы, так как он почувствовал, что несколько слезинок скатились сами собой. «У меня нет друзей, сэр. Все остальные когтевранцы меня ненавидят». «Гарри, — мягко позвала Лили, — почему ты нам не рассказал?» Гарри просто пожал плечами и изо всех сил постарался скрыть смущение. «А как же твой брат?» — спросил Джеймс, желая услышать мнение Гарри по этому поводу. «Он очень занят, — тихо ответил Гарри, — и всякий раз, когда мы проводим время вместе, он берет с собой Рона». «Тебе не нравится Рон?» — спросила Лили. «Все, что он делает, — это говорит о квиддиче и подшучивает надо мной из-за моего желания учиться, — с раздражением произнес Гарри. — Когда мы с Нейтаном действительно разговариваем или занимаемся вместе, Рон жалуется, что ему скучно, и в конце концов они с Нейтаном уходят летать, играть в шахматы или исследовать замок, либо заниматься чем-то еще, что мне неинтересно». Джеймс нахмурился: «Ты говорил об этом Нейтану?» «Нет, — горько ответил Гарри. — Мы и так не особо часто общаемся». «Ты сказал, что не ладишь со своими соседями по факультету?» — с тревогой спросил Филиус. Гарри не смог сдержать гнев, отразившийся на его лице, удивив всех в комнате. «Они просто помешаны на том, чтобы разузнать всё про Мальчика-Который-Выжил. Им даже дела нет до того, чтобы узнать меня самого». Филиус покачал головой, пытаясь придумать способы разрешить ситуацию: «Ты давал им шанс увидеть в тебе другого человека?» «Конечно да! — огрызнулся Гарри в порыве разочарования. — Но просто потому, что я сказал им, что Нейтана не тренировал директор с самого рождения, чтобы тот стал следующим Мерлином... Нет, Альбус воочию видел, кем стал Том Реддл, и он бы не позволил, не мог позволить Гарри, который был ему как внук, пойти по тому же пути, что и Том. Но разве позволить Гарри перевестись было решением проблемы? Давным-давно Геллерт подолгу беседовал с ним о Дурмстранге, и он знал, что эта школа вовсе не так ужасна, как ее расписывали многие. Они ведь, в конце концов, выгнали Геллерта, когда тот перешел границы дозволенного». «Мистер Поттер, Гарри, почему ты не пришел ко мне со своей проблемой?» — в конце концов спросил Филиус. «Это было неловко, сэр, — честно ответил Гарри, — к тому же вы ничего не могли поделать. Нельзя заставить кого-то стать твоим другом». Затянувшееся молчание, заполнившее комнату, было осязаемым. «Пожалуйста, отпустите меня», — практически взмолился Гарри. «Гарри, ты уверен, что это то, чего ты хочешь?» — спросила Лили, глубоко опечаленная тем, что только что рассказал ей сын. Для любого родителя было кошмаром знать, что ребенок чувствует себя одиноким, и то, что происходило с Гарри в Хогвартсе, просто разбивало ей сердце. «Да, пожалуйста». «Альбус, как думаешь, Гарри будет в безопасности в Дурмстранге?» — спросила Лили, проигнорировав протест Джеймса. «Гарри прав в том, что преподаватели Дурмстранга не смогут причинить ему вред магически; однако, Гарри, тебе следует знать, что в Дурмстранге в качестве дисциплинарного наказания применяются телесные наказания. Кроме того, там контингент студентов может оказаться опасным». К счастью, Квиррелл подготовил его к этому возражению. Без колебаний Гарри произнес: «Нотт, Малфой, Крэбб, Гойл, Флинт, Паркинсон и Трэверс». Когда Квиррелл написал и перечислил всех детей, племянников и племянниц подтвержденных или предполагаемых Пожирателей Смерти, Гарри поначалу пришел в ужас, но про себя признал, что эта информация действительно пригодится, чтобы убедить родителей. «Весомый аргумент, — уступил Дамблдор. — Волдеморт действительно вербовал большинство своих последователей в Англии, и поэтому ты вряд ли встретишь много детей его сторонников в Дурмстранге, который ориентирован на более международный круг студентов». «Ты забываешь о Каркарове, — настаивал Джеймс. — Он, может, и не сможет навредить Гарри магически, но как насчет немагических методов? Ты сказал, что в Дурмстранге применяются телесные наказания. Что именно под этим подразумевается?» Дамблдор поморщился. «Система наказаний в Дурмстранге очень похожа на то, что было в Хогвартсе до того, как я стал директором и отменил то, что считал варварскими методами. Порка, розги и заковывание в цепи за запястья или лодыжки — довольно распространенные формы дисциплины». «Гарри, мне очень жаль, — у Лили на глазах выступили слезы. — Я не позволю Игорю Каркарову преследовать тебя! Мой ответ...» «Нет! — отчаянно воскликнул Гарри. — У меня не будет неприятностей. Обещаю. Я ни разу не получал отработку в Хогвартсе, и в Дурмстранге тоже не получу. Клянусь». «Все может оказаться не так просто, Гарри, — объяснил Джеймс. — Каркаров может приказать своим профессорам предъявлять к тебе более высокие требования, чем к остальным твоим сверстникам. Признаю, мне не нравится идея твоего ухода из Хогвартса, но я категорически отказываюсь отправлять тебя туда, где тебе могут причинить боль». Гарри оглядел комнату, надеясь найти кого-то, кто придет ему на помощь. На первый взгляд, Флитвик выглядел опечаленным, но едва заметный проблеск в его глазах подсказал Гарри, что Флитвик втайне рад тому, что тот останется в Хогвартсе. Макгонагалл, в свою очередь, выглядела встревоженной историей Гарри, но не выказывала ни капли сочувствия к его желанию покинуть школу. Гарри видел, как в глазах матери закипают слезы, когда он мысленно умолял ее передумать, но она слегка покачала головой. Повернувшись к отцу, Гарри тут же понял, что у него нет ни единого шанса его переубедить. В отчаянии Гарри посмотрел на профессора Дамблдора. Привычная неизменная искра в глазах его «дедушки» исчезла, сменившись выражением глубокой печали и жалости. Когда стало ясно, что Дамблдор тоже палец о палец не ударит, чтобы помочь ему, Гарри почувствовал, как в нем закипает гнев. После всего, что он сказал, после всего, что объяснил, после того как раскрыл свой самый постыдный секрет, его семье и профессорам было наплевать. Они все хотели, чтобы он вернулся в Хогвартс. Это было несправедливо! Внезапно книжный шкаф, расположенный прямо за спиной Гарри, взорвался, осыпав комнату щепками и заставив всех подпрыгнуть от шока. Всех, кроме Гарри и Дамблдора, который просто продолжал смотреть на Гарри с растущим беспокойством. Встретившись взглядом со своим профессором, Гарри попытался передать всю ту ярость и предательство, которые он чувствовал по отношению ко всем присутствующим в комнате. «Возможно, — произнес Дамблдор, переключая внимание присутствующих со сломанного книжного шкафа, — я смогу помочь. Лили, Джеймс, если ваше единственное беспокойство по поводу отправки Гарри в Дурмстранг — это его безопасность, я поговорю с Игорем лично. Так случилось, что в моем распоряжении есть несколько воспоминаний из Омута Памяти о том, как он выполнял приказы Волдеморта за пределами Англии. Наш Визенгамот, возможно, и даровал Игорю помилование, но это не значит, что другие страны не заинтересуются поиском человека, ответственного за несколько нераскрытых преступлений. Это определенно обеспечит Игорю правильную мотивацию не просто относиться к Гарри справедливо, но и позаботиться о том, чтобы о нем хорошо заботились». Гарри потребовалось ровно три секунды, чтобы осмыслить слова Дамблдора, после чего он сорвался с места и с выражением чистой радости на лице обнял директора. «Спасибо вам, спасибо, спасибо!» «Альбус, я не понимаю, — растерянно произнесла Лили. — Если у тебя были эти улики, почему ты не использовал их раньше? Каркаров не заслуживает твоей защиты!» «Лили, — устало произнес Альбус, — если бы я передал эти улики другим министерствам сразу после того, как Игорь покинул Британию в 1981 году, была высокая вероятность, что он мог бы избежать правосудия. Игорь был очень талантливым дуэлянтом в те времена, к тому же он был абсолютно безжалостен. У меня нет сомнений, что если бы ему удалось скрыться от авроров, он ушел бы в подполье и продолжил причинять вред невинным. Позволив Каркарову заняться честной профессией, где он знает, что я наблюдаю за ним, его удалось частично удержать в узде. Сейчас, когда Игорь привык к определенному образу жизни в Дурмстранге, он будет бояться моих улик куда сильнее, чем десять лет назад». «Так значит, я могу ехать, мам? Папа? Пожалуйста!» — взмолился Гарри. Джеймс посмотрел на умоляющее лицо сына. Если Альбус мог гарантировать безопасность Гарри... мог ли он действительно сказать Гарри «нет»? Быстрый взгляд на Лили подсказал ему, что она уже смирилась с уходом Гарри из Хогвартса и не станет помогать, если он захочет насильно заставить сына остаться. К сожалению, Джеймс знал, что у него остался только один вариант. «Гарри, если Альбус может заверить твою мать и меня в твоей безопасности, я, пожалуй, полагаю, мы можем разрешить тебе перевод». Ярко улыбаясь, Гарри обнял родителей и принялся объяснять, что именно включает в себя процесс перевода. --- Снаружи в коридоре... Сириус снял подслушивающее заклинание. «Ни слова, — сказал он Нейтану и Римусу. — Гарри ни за что не должен узнать, что мы слышали». «Но я должен что-то сказать! — запротестовал Нейтан. — Мне нужно извиниться». «Как ты думаешь, что он почувствует при этом? — спросил Римус, печально покачав головой. — Он явно не хотел, чтобы мы знали, Нейтан. Ты просто заставишь его почувствовать себя скверно. Это не заставит его передумать». «Но ведь он уезжает, и это моя вина! Мне следовало проводить с ним больше времени». «Нейтан, это не твоя вина. Ты не заставлял остальных когтевранцев невзлюбить Гарри». «Но это так, — спорил Нейтан. — Если бы я не был Мальчиком-Который-Выжил, у Гарри бы не возникло этих проблем». «Нейтан, мы не можем изменить то, кто мы есть», — сказал Сириус, пытаясь успокоить племянника. «Я все равно должен был что-то сделать», — сказал Нейтан, вырываясь из рук дядей и взбегая по лестнице в свою комнату. Он не заметил обеспокоенных взглядов, которые Грейнджеры и Уизли посылали ему, когда он проходил мимо столовой. --- Расставание Поттер-Мэнор, (11 января)... Оглядывая свою комнату, Гарри был практически уверен, что ничего не забыл. Он уезжал в Дурмстранг совсем скоро, и ему определенно не хотелось оставить что-то дома по ошибке. Его сундук был упакован до самых его магически расширенных краев. В то время как Дурмстранг требовал повседневные мантии, как и Хогвартс, они должны были быть особого покроя — из темно-красной ткани с магически вышитым гербом Дурмстранга на них. Дурмстранг также требовал, чтобы он купил несколько тяжелых ушанок русского производства и цигейковых пальто. Тяжелые пальто были подбиты специальными встроенными согревающими чарами, и Гарри не мог представить себе ситуацию, в которой ему вообще захочется надеть такое пальто. Он практически начал потеть после примерки этой штуки в ателье мадам Малкин. В Дурмстранге просто не могло быть настолько холодно. Гарри сдал тесты в Министерстве Магии и с гордостью мог сказать, что удивил экзаменатора своими навыками. Он фактически обогнал программу третьего курса по теории Заклинаний и Трансфигурации, но слегка отставал в практических аспектах. Из-за этого его условно зачислили в классы третьего курса по Трансфигурации и Заклинаниям. Если выяснится, что он не справляется с практической работой, у преподавателя будет возможность перевести его на курс ниже, в класс второго курса, через месяц. Гарри также удалось попасть в классы второго курса по Зельеварению, Истории Магии и Гербологии. Его последними двумя предметами стали первый курс Темных Искусств и Создание Заклинаний. Поначалу его удивило, что Астрономия не является основным предметом в Дурмстранге, но Создание Заклинаний было уроком, который казался очень интересным. Он лишь мельком заглянул в учебник, но количество усилий, необходимых для создания собственного заклинания, поражало. Когда Гарри упомянул об этом матери, она порекомендовала ему написать профессору Снейпу, так как тот создал несколько заклинаний во время учебы в Хогвартсе. Если Гарри был честен с самим собой, он признавал, что мог бы сдать экзамен по Темным Искусствам лучше, чем сдал. Он определенно чувствовал, что мог бы пройти на второй курс по этому предмету, но из-за того, что отец стоял в комнате и наблюдал за тем, как он демонстрирует заклинания представителю Дурмстранга, Гарри не решился показать, как много Квиррелл рассказал ему о Темных Искусствах. Хотя он и не знал слишком многого, это все равно было больше, чем должен был знать *любой* первокурсник Хогвартса. К тому же, было бы трудно доказать, откуда он это узнал — ведь его не пускали в Запретную секцию, чтобы смотреть эти книги. Уверенный в том, что всё упаковано, Гарри небрежно левитировал сундук за собой, вышел из комнаты и спустился по лестнице. Он тут же увидел Нейтана, сидевшего за кухонным столом с несчастным видом. В последнее время Гарри нечасто видел брата, и в этом не было вины Нейтана. Тот был очень занят не только подготовкой к сдаче тестов в Министерстве Магии, но и попытками выучить как можно больше немецких слов, прежде чем отправиться в Дурмстранг. Профессор Дамблдор навещал его как минимум на час каждый день с тех пор, как Гарри отправил письмо о согласии, и лично помогал Гарри учиться читать, писать и говорить по-немецки. Заклинание, помогавшее учить язык, работало путем кратковременного усиления той части мозга, которая отвечала за понимание языков. В период действия чар человек, на которого они были наложены, должен был полностью погрузиться в язык, который пытается выучить. К счастью для Гарри, профессор Дамблдор свободно владел немецким, наряду с несколькими десятками других языков, и выкроил время в своем плотном графике, чтобы помочь ему освоить язык. Дамблдор говорил, что некоторые люди поддаются языковым чарам лучше других. Некоторым редким людям, вроде главы Департамента международного магического сотрудничества Барти Крауча, чары требуются всего на час или два, прежде чем они начнут бегло говорить. Гарри же оказался на противоположном конце спектра: чары накладывались на него более чем на десять часов, а у него до сих пор было лишь рудиментарное понимание немецкого. Гарри даже думать не хотел, что бы он делал, если бы не профессор Дамблдор. Поездка в новую школу в чужой стране и так пугала, но не иметь даже малейшего представления о языке было бы совсем кошмарно. «Всё собрал?» — спросила Лили. «Да», — ответил Гарри, опуская сундук на пол и присаживаясь за стол. Джеймс печально улыбнулся сыну. Его огорчало, что один из его сыновей не окончит Хогвартс. «Сколько осталось до активации Портала?» «В письме, пришедшем вместе с Порталом, сказано, что он активируется в десять утра, так что еще минут двадцать или около того», — сказал Гарри, применив быстрое заклинание *Темпус*, чтобы проверить время. — «Они сказали, что по прибытии меня кто-то встретит, но я понятия не имею, куда направляюсь». «Местонахождение Дурмстранга держится в секрете с момента основания школы, Гарри, — прокомментировала Лили. — Я не удивлена, что они не скажут тебе, где она находится, пока ты туда не прибудешь». «Она должна быть где-то в Германии», — уверенно заявил Гарри. «Все так думают, — согласился Джеймс. — Альбус знает, но отказывается говорить. Что-то насчет обеты, которую он принес как член МКВ. Но судя по тому огромному количеству тяжелых мантий, которые тебе пришлось купить, я думаю, школа находится где-то на севере России». «Может, она в Сибири, — слегка улыбнулся Нейтан. — Ты еще пожалеешь, что уехал из Хогвартса, когда застрянешь там на севере и отморозишь себе задницу». «Выбирай выражения, — пожурила его Лили. — Сомневаюсь, что Дурмстранг находится в Сибири, Гарри. Из моего опыта, чистокровные кажутся довольно... избалованными». «Эй!» — возмущенно запротестовал Джеймс. Лили закатила глаза: «Пожалуйста, будто тебя не баловали до безумия в детстве». «Просто мои родители проявляли ко мне много нежности...» «Джеймс, если бы вы с Сириусом объединили ваши ежемесячные карманные деньги, вы могли бы скупить весь шоколад в "Сладком королевстве". В общем, Гарри, суть в том, что я сомневаюсь, что Дурмстранг, который гораздо более популярен среди чистокровных, окажется в каком-то по-настоящему невыносимом месте вроде Сибири». «Надеюсь, ты права», — пробормотал Гарри. «А если застрянешь в Сибири, всегда сможешь перевестись обратно в Хогвартс», — добавил Нейтан. Это был уже второй раз, когда его брат намекал на возвращение в Хогвартс менее чем за две минуты. Если Нейтан пытался быть тонким, у него это получалось не очень хорошо. «Я не вернусь, Нейтан». «Но ведь ты можешь передумать, — нерешительно произнес Нейтан. — Ты ведь даже не думал, что покинешь Хогвартс, так откуда тебе знать, что Дурмстранг тебе не разонравится?» «Полагаю, ты прав, но я в этом сомневаюсь», — ответил Гарри, пытаясь мягко донести до брата мысль, что если в него не выстрелят Непростительным, он не собирается покидать Дурмстранг. Он видел, что Хогвартс может ему предложить, и даже если в Дурмстранге у него не будет друзей, он по крайней мере сможет изучать любую магию, какую захочет. «Ну, я все равно думаю, что тебе стоит подумать над этим, — сказал Нейтан. — Может, ты мог бы попросить Дамблдо...» «Нейтан, хватит, твой брат не собирается возвращаться в Хогвартс, — прервал его Джеймс. — Пожалуйста, постарайся примириться с этим». Нейтан выглядел готовым поспорить, но Гарри быстро пресек всё, что его брат планировал сказать. «Нейтан, я не хочу ссориться, но я не вернусь в Хогвартс». «Это глупо, ты не должен уезжать!» — у Нейтана на глазах выступили слезы. Лили вздохнула. Сириус и Римус рассказали ей, что они использовали подслушивающие чары и что Нейтан очень тяжело воспринимает отъезд Гарри. «Нейтан, это решение твоего брата, и твой отец и я поддерживаем его». «Но, пожалуйста, папа, я знаю, ты ведь не хочешь, чтобы Гарри уезжал в Дурмстранг». «Нет, Нейтан. Мне не нравится, что твой брат уезжает в Дурмстранг, — честно признался Джеймс, — но решение принято». «Гарри, просто останься, пожалуйста! — взмолился Нейтан. — Уверен, профессор Дамблдор примет тебя обратно в Хогвартс». «Нейтан, — строго произнесла Лили, — пожалуйста, не усложняй это для своего брата». Раздался мягкий звон, и Гарри вытащил Портал, предоставленный Дурмстрангом. «Пять минут», — тихо произнес он. Лили прижала к себе старшего сына в крепких объятиях. «Гарри, пожалуйста, береги себя и пиши нам с отцом почаще. Мы хотим знать, что у тебя всё хорошо». «Обещаю». «Серьезно, Гарри, пиши часто. Я знаю, что ты говорил о профессорах, дающих эти клятвы, но обойти можно всё что угодно», — сказал Джеймс, обнимая сына вслед за женой. «Обещаю, пап». По мере того как звон становился громче, а Гарри заметил, что его Портал начинает светиться, он повернулся лицом к брату. «Думаю, увидимся летом». Заметив удрученное выражение лица Нейтана, Гарри быстро добавил: «Но это ведь не так уж долго. У меня каникулы начнутся даже раньше, чем у тебя, так что я буду ждать тебя на платформе, когда ты вернешься из Хогвартса». «Да, полагаю, так», — Нейтан отвернулся, чтобы брат не заметил несколько покатившихся слезинок. Когда письмо начало мигать красным, указывая на то, что Портал активируется через десять секунд, Гарри улыбнулся семье. «Я люблю вас, обещаю писать и рассказывать вам всё о Дурмстранге». «Гарри, прости меня», — внезапно выпалил Нейтан. Сбитый с толку, Гарри повернулся, чтобы посмотреть в лицо брату: «Прости за что?» — спросил он в тот самый миг, как Портал активировался, унося его в Дурмстранг. «За всё», — тихо произнес Нейтан, глядя на опустевшее место на кухне, где еще секунду назад стоял его брат.