Глава 4. Весенний семестр в Дурмстранге. Часть 1

Холодное приветствие Местонахождение неизвестно, (11 января)... Гарри и раньше пользовался Порталами, поэтому думал, что знает, чего ожидать. Однако, если после активации обычного Портала сразу следовал типичный рывок в районе пупка, то в этот раз его не выбросило мгновенно на место назначения, как это бывало с большинством Порталов, которые профессор Дамблдор делал для его семьи на протяжении многих лет. Вместо этого Гарри закружило в стремительном вихре на несколько минут, как ему показалось. У него как раз начала кружиться голова от этого вращения, когда он почувствовал, как его ноги резко врезались в землю. Гарри уже много лет не падал при перемещении Порталом, и только опыт правильного приземления спас его от того, чтобы не рухнуть кучей на землю. В тот момент, когда он приземлился, на чувства Гарри обрушились сразу два обстоятельства. Первым было то, что вокруг царила темень. Если бы не было известно, что Дурмстранг находится где-то в Европе, Гарри поклялся бы, что перенесся на совершенно другую сторону земного шара. Он уехал из дома в десять утра, а там, куда он прибыл, казалось, была глубокая ночь. Посмотрев на звезды, Гарри смог отчетливо разглядеть несколько созвездий, а единственным намеком на свет было слабое красноватое свечение вдали. Понимая, что находится очень далеко на севере, Гарри быстро осознал и второе обстоятельство. Было очень холодно. Внезапный порыв ветра поднял метель, и Гарри едва не закричал от пронизывающего до костей порыва ледяного воздуха. Мысленно проклиная себя за то, что не надел тяжелые меха, которые ему велели купить в магазине мадам Малкин, Гарри наложил Согревающие чары, однако даже этого было недостаточно, чтобы полностью защититься от холода. Отчаянно оглядевшись, Гарри попытался найти профессора, который должен был его встретить. — Впечатляет, — прокомментировал мужчина со славянским акцентом. — Я думал, ты упадешь, как и остальные твои соотечественники. У тебя много практики в путешествиях с Порталами, Поттер? Гарри повернулся на голос, но в темноте смог разглядеть лишь смутные очертания стоящего человека. Постепенно глаза Гарри начали привыкать, и перед ним предстал говоривший. Это был довольно высокий, но худощавый мужчина, одетый в очень плотную красную мантию. У него были длинные темные волосы, спадавшие из-под тяжелой меховой шапки, и пара холодных темных глаз, которые совсем не походили на глаза человека, способного улыбаться. — Немного, сэр, — ответил Гарри по-немецки. — О, ты приехал подготовленным, — ответил мужчина, безупречно перейдя на немецкий. — Это хорошо. Я Доминик Граузам, ваш преподаватель Темных искусств. А теперь иди за мной. Гарри кивнул и пошел за профессором по ледяной тропинке, которая, казалось, петляла среди окружавших их снегов. Пока они шли, Гарри изо всех сил старался не обращать внимания на холод, разглядывая пейзаж вокруг. Из-за тусклого света было трудно разглядеть что-то вдали, но Гарри был почти уверен, что видит очертания гор. — Сэр, — сказал Гарри, проверяя свой немецкий. — Здесь холодно много. Нет? Профессор Граузам сердито посмотрел на Гарри и сказал: — Тебе нужно больше времени проводить с языковыми чарами, Поттер. Это был самый отвратительный немецкий, который я когда-либо слышал. Говори по-английски, если не способен изъясняться на приличном немецком. По крайней мере, тогда у меня не возникнет желания ударить тебя, когда ты говоришь. Гарри не смог сдержать краску смущения, залившую лицо. — Здесь гораздо холоднее, чем я ожидал, сэр. — Ты глуп, Поттер, — насмешливо сказал Граузам. — Ты думаешь, тебе велели купить тяжелое пальто ради забавы? — Где мы, сэр? — Гарри старался говорить уважительно, но из-за холода и отношения профессора его терпение быстро иссякало. — Мы в провинции Каутокейно. Гарри остановился и в полном замешательстве посмотрел на профессора. — Где? — Норвегия, глупый мальчишка. Мы в Северной Норвегии. Удивленный Гарри спросил: — Сэр, если мы в Норвегии, зачем мне нужно было учить немецкий? Граузам усмехнулся: — Если все думают, что Дурмстранг находится где-то в традиционно немецкоязычном регионе, они не станут искать школу здесь. Гарри медленно обдумал эту логику. В этом действительно был смысл, если вы страдали серьезной паранойей. — Скоро ты впервые увидишь замок. Добравшись до вершины большого холма, Гарри открыл рот от изумления. Причина красноватого свечения, которое он заметил ранее, стала предельно ясна: он увидел массивный ряд факелов, освещавших дорогу впереди. Тропа тянулась примерно на полмили, пока не упиралась во внушительный четырехэтажный замок, который выделялся среди бесплодной, заснеженной местности. На самом деле, за исключением расположенного неподалеку стадиона для квиддича, Дурмстранг был единственным ориентиром, который Гарри мог видеть вокруг. — Эм... ух ты, — Гарри попытался скрыть свое разочарование при виде невзрачной крепости вдали. В то время как Хогвартс имел приветливый и величественный вид, Дурмстранг выглядел так, словно был построен, чтобы выдержать осаду. Массивные внешние стены защищали здание, а внутренняя структура не имела впечатляющих башен или монументов. Поскольку он был меньше Хогвартса, Дурмстранг занимал гораздо большую площадь земли и, казалось, тянулся на некоторое расстояние. Однако Гарри нигде не заметил каких-либо различий в архитектуре или дизайне. По сути, Дурмстранг выглядел почти блочным. Пытаясь придумать, что сказать, Гарри просто пробормотал: — Ой, а там есть защитные чары? — Да, — Граузам послал на Гарри брезгливый взгляд из-за его неэ can-доумевающего ответа при первом знакомстве со школой. — Мы Ненаносимые на карту, а магглы думают, что эта территория необитаема. Гарри пришлось прикусить язык, чтобы не сказать новому профессору, что магглы правы, и что эта территория должна быть необитаемой. Оставшуюся часть пути до школы они проделали в молчании, и у Гарри сложилось впечатление, что Граузам действительно его не взлюбил. Мудро рассудив, Гарри оставил свои мысли при себе. Было бы глупо настраивать против себя профессора в первый же день в новой школе. Когда они вошли в школу, Граузам повел Гарри по череде темных коридоров. В отличие от Хогвартса, на стенах Дурмстранга не висели живые портреты, и Дурмстранг не вызывал того гостеприимного чувства, которое Гарри испытал, когда впервые прибыл в Хогвартс. Коридоры Дурмстранга были уставлены весьма грозными доспехами, каждый из которых сжимал в руках какое-нибудь опасное на вид оружие, а на стенах красовались каменные изображения различных магических существ. Единственным источником света служили ряды факелов на стенах, и эти факелы нисколько не согревали сквозящие коридоры. — Это главный зал, — сказал Граузам, указывая на пару больших золотых двустворчатых дверей справа от них. — Приветственный пир начнется через час. Твое присутствие обязательно. — Да, сэр. — Убедись, что наложил на себя языковые чары, — скомандовал Граузам, пока Гарри следовал за ним вверх по внушительной центральной лестнице. — Немецкий язык должен использоваться постоянно, без исключений. Использование другого языка карается поркой, — Гарри нервно сглотнул, но Граузам, казалось, проигнорировал его и продолжил говорить: — Классы находятся на первом, втором и третьем этажах. Комнаты студентов — на четвертом. Сейчас я отведу тебя в твою комнату. — У меня будет своя комната? — взволнованно спросил Гарри. Граузам лишь усмехнулся в ответ на вопрос, и Гарри пришлось потрудиться, чтобы не отставать от намеренно широких шагов мужчины. Когда они добрались до четвертого этажа, Гарри увидел нескольких студентов постарше, быстро переговаривающихся между собой на немецком языке на верхней площадке лестницы. — Вы загораживаете лестницу, — рявкнул Граузам по-немецки, заставив группу старшекурсников быстро разойтись. — Поттер, комнаты девочек — направо от лестницы, мальчиков — налево. Комнаты расположены по алфавиту, пароль от твоей комнаты — «трансфер», жду в Главном зале через час на приветственный пир. — Профессор Темных искусств бросил на Гарри последний брезгливый взгляд, после чего развернулся на каблуках и спустился обратно по лестнице, предоставив Гарри самому искать свою комнату. Со вздохом Гарри повернул налево и пошел по длинному коридору. На ходу он бегло осматривал имена на дверях, которые были написаны огнем над каждым дверным проемом. Большинство имен указывали на славянское и германское происхождение, и Гарри был даже рад, что ни одного из них не узнал. Если здесь не будет много английских студентов, возможно, ему не придется выслушивать кучу вопросов о своем брате. После нескольких минут ходьбы по коридору Гарри пришел к выводу, что распределение комнат по алфавиту — это здорово, если твоя фамилия начинается на А, Б или В, но для всех остальных это была сущая головная боль. По крайней мере, тот, кто додумался распределить комнаты по алфавиту, оказался достаточно умен, чтобы периодически размещать в длинном коридоре ванные комнаты. Гарри не мог представить, каким мучением было бы ходить по этому огромному коридору каждый раз, когда нужно воспользоваться уборной или душем. В конце концов Гарри дошел до двери, над которой красовалось слово «Поттер». — Трансфер, — пробормотал он. Замок щелкнул, и Гарри толкнул дверь. Вся радость Гарри от того, что у него будет собственная комната, мгновенно улетучилась. Это была не комната, это была тюремная камера! Комната состояла из одной кушетки, прижатой к правой стене, письменного стола у левой стены и платяного шкафа у задней стены. Рядом со шкафом было маленькое окошко, размером как раз для того, чтобы в него могла протиснуться сова. Комната была не больше двенадцати футов в глубину и десяти в ширину, и в ней было жутко холодно. С досадой простонав, Гарри левитировал свой сундук на пол и принялся усердно распаковывать вещи. --- Гораздо быстрее, чем ожидал Гарри, пришло время отправляться в Главный зал на приветственный пир. Наложив языковые чары, которым его научил профессор Дамблдор, Гарри вышел из комнаты и присоединился к массе студентов, спускавшихся по лестнице, по-видимому, направляясь в Главный зал. Гарри попытался прислушаться к разговорам, следуя за толпой студентов в Главный зал, но обнаружил, что его немецкий все еще оставляет желать лучшего. Хотя он и узнавал отдельные слова, скорость, с которой велась речь, была для него непосильной. Войдя в Главный зал, Гарри первым делом закатил глаза. Зал пересекали несколько длинных столов, совсем как в Хогвартсе; однако профессорский стол в передней части зала был слегка приподнят, что демонстрировало символический посыл: преподаватели превосходят студентов и будут смотреть на них свысока. В центре профессорского стола на большом, почти тронном стуле сидел Верховный мастер. Каркаров смеялся над чем-то, что сказал один из его профессоров, и Гарри отчетливо разглядел желтые зубы этого человека. Квиррелл рассказывал ему, что места для профессоров в Дурмстранге распределяются на основе их стажа, важности и расположения, которым они пользовались у Верховного мастера, который, по сути, управлял школой как своим личным королевством. Заметив Граузама, сидящего на дальнем левом конце стола, довольно далеко от Верховного мастера, Гарри втайне порадовался, что угрюмый учитель Темных искусств занимает далеко не самое высокое положение в дурмстранговской иерархии. Сев ближе к середине одного из столов, Гарри наблюдал, как зал медленно заполняется студентами. Несколько старших учеников с любопытством посмотрели на него, но в итоге решили проигнорировать и продолжили свои разговоры. Когда все, казалось, расселись, Каркаров встал, и в зале мгновенно воцарилась тишина. Гарри был слегка впечатлен: единственным человеком, на чью команду так быстро замолкал зал, был Дамблдор. — У меня есть два объявления перед тем, как мы начнем пир, — начал Каркаров. — В этом семестре у нас новый студент. Поднимите бокалы и поприветствуйте Гарри Поттера в Дурмстранге. Все как один подняли перед собой пустые золотые кубки и произнесли: «Гарри Поттер», но сразу после того, как кубки опустились, по залу пронеслось глухое бормотание. — Мистер Поттер прибыл из Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс в Британии, и, будучи... — Гарри не смог разобрать слово, сказанное Каркаровым. — ...и за его отличные академические успехи он был сочтен соответствующим... стандартам. Большая часть ропота в зале, похоже, утихла после слов Каркарова; очевидно, все, что сказал Верховный мастер, было принято большинством студентов. — Мое второе объявление касается того, что из-за чрезмерного... что произошло прошлой осенью. Использование наступательной магии в коридорах карается... и двумя днями... отныне. Гарри был расстроен тем, что не смог понять слова Каркарова, однако, судя по гробовой тишине и шокированным лицам многих присутствующих, студенты были явно не в восторге от наказания. Гарри ощутил легкий укол тревоги, напоминая себе, что Дурмстранг — это не Хогвартс, и он ни в коем случае не хочет нажить себе неприятностей. — Теперь, когда с объявлениями покончено, пусть начнется пир! — провозгласил Каркаров, после чего на столах появились тарелки, полные еды. Когда Гарри положил себе на тарелку немного картофельного пюре, он заметил, как несколько студентов, которые были не намного старше его, бросают в его сторону недобрые взгляды. Когда один из них встретился с ним взглядом, он беззвучно произнес губами «полукровка» и с отвращением сплюнул на пол. Гарри почувствовал прилив негодования. Он надеялся, что Дурмстранг окажется другим. --- Как я встретил своего друга Кабинет Трансфигурации, Дурмстранг, (12 января)... Грязный, разочарованный и уставший, Гарри пробирался на свой последний урок в этот день. Его первый день в Дурмстранге выдался настолько ужасным, насколько это вообще возможно. На Темных искусствах Гарри попытался представиться, но сразу понял, что некоторым студентам он не понравился с того самого момента, как вошел в класс. Хотя было немало учеников, которые поначалу отнеслись к нему дружелюбно, его плохой немецкий затруднял общение, а профессор Граузам приложил все усилия, чтобы к концу урока никто из первокурсников его не взлюбил. Граузам, похоже, почему-то презирал хогвартский курс Защиты от Темных искусств и приказал Гарри дуэлировать с несколькими студентами, чтобы доказать, что тот может идти в ногу с материалом. Гарри сразился и победил четверть класса, после чего Граузам сердито велел ему сесть и перестать хвастаться. До конца урока Гарри пришлось терпеть сердитые взгляды и горькие комментарии — и половину из них он не понимал — от всех студентов, которых он победил. Травология была первым уроком, который Гарри посчитал превосходящим Хогвартс. Поскольку в Арктике мало какие волшебные растения способны расти, теплицы в Дурмстранге были заколдованы так, чтобы удерживать холод и снег, защищая искусственную среду внутри. Там были десятки таких теплиц с самыми разными экосистемами, позволявшие студентам экспериментировать со многими экзотическими растениями, хотя географическое положение школы должно было делать это невозможным. И хотя система его впечатлила, Гарри с трудом понимал, что происходит на уроке. В конце концов Гарри понял, что учитель хочет, чтобы он пересадил несколько Зубастых Гераней. Растение укусило Гарри несколько раз, прежде чем он в ярости пробил дыру в земле Взрывным заклятием и левитировал в нее это отвратительное растение. Профессор Гяйлз остался не в восторге от нетрадиционной тактики Гарри в обращении со свирепым растением, но так как Гарри технически не сделал ничего плохого, его не наказали. Однако после урока профессор Гяйлз несколько минут отчитывал его. Единственное, что Гарри вынес из нескончаемого потока сердитой немецкой речи, это то, что подобные методы никогда не приветствовались в теплице профессора Гяйлза. После фиаско на Травологии Гарри наспех пообедал и отправился на другой свой урок для первокурсников — Создание заклинаний. Хотя изначально его радовала идея создавать собственные заклинания, как только Гарри вошел в класс, профессор Черный устроил ему экзамен и велел провести урок, письменно отвечая на вопросы, пока сам читал лекцию остальным. К моменту окончания урока Гарри был удручающе уверен, что правильно ответил только на четыре вопроса из двадцати двух. Весь первый семестр на Создании заклинаний был посвящен обсуждению того, как конкретные движения палочки влияют на чары, трансфигурацию и проклятия. Обладая весьма ограниченной базой, Гарри понятия не имел, как подступиться к проектированию собственных заклинаний или изменению существующих. Профессор Черный, похоже, не имел никакого интереса помогать ему нагонять программу, и Гарри понял, что ему придется очень много работать, если он хочет сдать этот предмет. Надеясь положить конец этому ужасному первому дню, Гарри вошел в кабинет Трансфигурации и сел ближе к концу класса. Сюда по поочередно заходили студенты, и многие удивлялись, видя первокурсника в своем классе. Несколько человек сердито уставились на него, а некоторые даже спросили, не заблудился ли он. К счастью, из своего кабинета вышел профессор Розембург, и класс утих. — Как вы все видите, Гарри Поттер присоединится к нашему... — прокомментировал Розембург. Прежде чем профессор успел продолжить, дверь открылась, и в комнату вошел довольно крепко сложенный черноволосый мальчик, выглядевший растрепанным и смущенным. — Крам! — сердито рявкнул Розембург. — Почему вы опаздываете на мой урок в первый же день? — Простите, профессор, я летал и... — Дурак! Вы действительно думаете, что я позволю вам пересдать этот класс? Садитесь, и если вы еще раз опоздаете, я... с... и надеюсь, они прогрызут вам руки, — прорычал Розембург, пока большая часть класса тихонько хихикала. — Этого больше не повторится, — сказал Крам, направляясь к своему месту. Гарри на мгновение встретился взглядом с мальчиком, и Крам, похоже, удивился, увидев в классе кого-то нового. Крам пробрался между партами и сел рядом с Гарри. — Теперь, когда мистер Крам почтил нас своим присутствием, — саркастически произнес Розембург, — мы начнем. Несколько человек писали мне во время каникул по поводу ваших... и я должен сказать, что я не... со многими из них. Вы все... и неспособны к мышлению. Поттер! — внезапно крикнул он, заставив Гарри вскинуть голову. — Есть ли у вас какие-нибудь... для вашего... возможно, что-то из Хогвартса, чем можно поделиться? Гарри понятия не имел, о чем говорит профессор Розембург. — Сэр, мой немецкий все еще не хорош. На мне языковые чары, но есть много чего я не знаю, — нерешительно ответил он. — Идиот, — рявкнул Розембург. — Ты перевелся в Дурмстранг, не зная немецкого? Ты думал, мы все будем говорить по-английски только ради тебя, Поттер? — Нет, сэр, я так не думаю, — быстро сказал Гарри, пока большая часть класса смеялась над его плохой грамматикой и произношением. — Вы бесполезны, Поттер, — устало произнес Розембург. — Как вы можете учиться, если даже не понимаете, что я говорю? — Я стараюсь изо всех сил, сэр, — ответил Гарри, уже слегка раздраженный тем, что его называют бесполезным. — Я долго практикуюсь с Языковыми чарами, но они плохо работают на меня. — Слишком туп, чтобы языковые чары работали на тебя как надо, Поттер? — тихо спросил мальчик, сидевший перед ним. Гарри хотел огрызнуться, что языковые чары не имеют ничего общего с интеллектом; директор Дамблдор заверил его в этом! Просто разные люди реагировали на них по-разному, или же это было связано с талантом к языкам. Никто не знал почему, так просто получалось. — Если вы... продолжать находиться в моем классе, — сказал Розембург, привлекая внимание Гарри обратно к профессору, — вы будете... и молчать, Поттер, понятно? Гарри ничего не понял, но все равно кивнул в знак согласия, когда Розембург начал читать лекцию. Гарри пытался следить за тем, что говорилось, но это было трудно. — Ты не понимаешь? — тихо спросил Крам. Гарри повернулся к старшему мальчику. — Нет, — прошептал он. — Мне нужно больше времени с языковыми чарами. Я выучу. — У тебя есть уроки после этого? — спросил Крам, говоря медленно, чтобы Гарри мог понять. — Нет. — Тогда после уроков я помогу тебе. Чем больше времени ты будешь проводить, говоря и слушая немецкий, тем проще это будет. — Немецкий — не твой первый язык? Крам покачал головой. — Я из Болгарии, но нам нужно... внимание, иначе профессор Розембург разозлится на нас. Оставшаяся часть урока была для Гарри сплошным мучением. К моменту его окончания Гарри понял, что профессор Розембург говорил что-то о Трансфигурации живого в живое, но большая часть лекции прошла мимо него. Гарри был очень рад, что в Дурмстранге не заставляли писать кучу эссе или сдавать много тестов, иначе он ни за что не смог бы ответить ни на один вопрос по лекции, которую только что просидел. Когда профессор Розембург объявил об окончании урока и велел студентам прочитать определенные страницы в учебниках к следующему занятию, Крам встал и жестом пригласил Гарри следовать за ним. Крам вывел Гарри из класса и повел по коридору, пока они не вошли через двустворчатые двери в библиотеку Дурмстранга. Глаза Гарри округлились при виде впечатляющей коллекции книг и рукописей, собранных в Дурмстранге. Здесь были бесчисленные полки, уставленные книгами, которые, казалось, уходили под самый потолок. Мысль о том, что все эти книги есть, но он не может их прочесть, ужасно расстраивала Гарри, и он мысленно пообещал себе выучить язык как можно скорее. — Сюда, — сказал Крам, ведя Гарри через библиотеку в дальний угол, где стоял одинокий стол. Крам взмахнул палочкой, и Гарри посмотрел на него с любопытством, гадая, что это за заклинание. — Чары приватности, — последовал резкий ответ Крама. — Хорошая идея. Не хотелось бы, чтобы нас выставили отсюда. — Да, это было бы очень плохо, — мрачно сказал Крам. — Библиотекарь очень строгая. Гарри с пониманием кивнул. Если бы мадам Пинс в Хогвартсе имела доступ к телесным наказаниям, кто знает, что бы она сделала со студентами, нарушившими покой ее библиотеки. — Итак... — неловко произнес Крам. — Да, итак... — ответил Гарри. — Ты не ладишь с остальными ребятами здесь? — Почему ты так говоришь? — обороняясь, спросил Крам. — Ну, — сказал Гарри, стараясь не расстраивать единственного человека, который проявил к нему доброту. — Там, откуда я приехал, друзья не стали бы смеяться над тобой из-за того, что на тебя накричал профессор. Крам оценивающе посмотрел на Гарри, после чего кивнул. — Пожалуй, ты прав. Нет, я не лажу со многими. Большинство студентов считают меня тупым после того, как я бросил два предмета на первом курсе. — Почему? — с любопытством спросил Гарри. — Ведь лучше учить много, нет? — Да, но я знаю, чем хочу заниматься, и эти предметы мне были не нужны. — О? — Гарри был заинтригован. — И чем же ты хочешь заниматься? — Я всегда хотел стать великим игроком в квиддич, — тоскливо произнес Крам. — Ты звучишь прямо как мой брат, — рассмеялся Гарри. — По-моему, стать звездой квиддича — это и его мечта тоже. Крам нахмурился. — Я не мечтаю стать великим, я им буду. Я бегаю по снегу каждый день, чтобы развивать силу, практикуюсь каждый день, чтобы становиться лучше, и каждую ночь изучаю стратегию, чтобы понимать игру. Я стану величайшим игроком в квиддич в мире. Гарри не мог не восхититься решимостью Крама. Нейтан, может, и говорил о том, чтобы когда-нибудь стать великим игроком в квиддич, но он не проводил каждую свободную минуту, заставляя себя совершенствоваться, как Крам. Хотя, размышлял Гарри, это, наверное, к лучшему. Гарри был уверен, что мама убила бы Нейтана, если бы тот тратил каждую секунду бодрствования на мысли о квиддиче. — На какой позиции ты играешь? На лице Крама появилась слабая улыбка. — Ловец. Я не проиграл ни одного матча в Дурмстранге. — Мой брат играет ловцом в Хогвартсе, но он далеко не так предан делу, как ты. Это ведь большой труд — столько тренироваться, верно? — Да, — серьезно сказал Крам. — Я бросил Травологию и Историю магии после первого курса, чтобы проводить больше времени на тренировках. Я очень переживал, что провалю Чары и Трансфигурацию в прошлом году, и мне повезло, что профессора разрешили мне пересдать эти предметы. Я должен окончить Дурмстранг. Каждый Крам на протяжении шести веков оканчивал его. Я не могу нарушить семейную традицию, но я не откажусь от того, что люблю. Из-за того, что я бросил два предмета на первом курсе и сейчас пересдаю Чары и Трансфигурацию, люди считают меня глупым. Они зовут меня «брумлун» (прим. пер.: метлозвон) и думают, что я какой-то тупой квиддичист. Когда-нибудь я докажу, что они все ошибаются. Гарри ухмыльнулся; он прекрасно понимал, о чем говорит Крам. Увидев ухмылку Гарри, Виктор огрызнулся: — Ты думаешь, это смешно, как они меня зовут? Думаешь, моя цель глупая? Улыбка Гарри исчезла. — Нет, я вовсе так не думаю. Я... я могу это понять, — сказал он, быстро пытаясь подобрать правильные слова на немецком. — В Хогвартсе я провожу много времени за учебой. Я хочу стать великим волшебником. Другие ребята, они все насмехаются надо мной за то, что я хорошо учусь. Я понимаю твое желание добиться чего-то и делать то, что должен ради этого. Я уехал из Хогвартса, потому что Дурмстранг позволяет мне продвигаться по годам обучения и дает доступ к большему количеству знаний. Крам больше не выглядел сердитым; напротив, у него был очень задумчивый вид. — Значит, мы во многом похожи, Гарри Поттер. Итак, какой твой любимый предмет? Медленно на лице Гарри появилась улыбка, и он рассказал Краму, что именно ему больше всего нравится в магии. --- Дружеская беседа Библиотека Дурмстранга, (19 января) — Ты нашел то, что искал? — спросил Виктор, оторвав взгляд от своего учебника по Зельеварению. Опустившись на стул, Гарри покачал головой. — Нет, её уже взяли. Пришлось взять книгу по трансфигурации. — У тебя все еще проблемы с чтением на немецком? — Немного, — нерешительно сказал Гарри. — Читать гораздо легче, чем говорить. Я все еще думаю на английском, а ты говоришь, что со временем я начну думать на немецком, верно? Виктор кивнул. — Как только ты начнешь думать на немецком, это будет означать, что языковые чары сработали полностью. Хотя, думаю, тебе осталось недолго. Если ты можешь читать по-немецки, значит, твой разум постепенно начинает осваивать язык. Вероятно, это займет еще несколько дней, но ты делаешь хорошие успехи. У тебя ведь больше нет проблем с пониманием людей, верно? — Да, теперь я понимаю, но от этого еще обиднее, — встретив любопытный взгляд Виктора, Гарри попытался объяснить подробнее: — Я знаю, что люди говорят, и хочу общаться и отвечать на вопросы, но знаю, что звучу глупо. Например, на Чарах я пытаюсь ответить на вопрос профессора Косарева об увеличивающих чарах, но несу полную околесицу. Я слышу, как глупо это звучит, и ненавижу это. К большому удивлению Гарри, Виктор просто улыбнулся. — Но разве ты не видишь, Гарри, что это хорошо? Ты понимаешь, что твой немецкий слаб, и благодаря этому ты будешь совершенствоваться. Это прямо как в квиддиче. Если я попадусь на финт другого ловца, я сделаю все возможное, чтобы больше не совершать ту же ошибку. Гарри рассмеялся. — Как тебе удается связывать абсолютно все с квиддичем? — Это талант, Гарри. К тому же, не притворяйся, что тебе не понравился мой вчерашний матч. Гарри знал, что Виктор прав. Квиддич в Дурмстранге был невероятным зрелищем. Вся школа была обязана посещать каждый матч, и часто люди, которым было плевать на спорт, сидели там и делали домашнее задание. Чтобы игроки могли нормально видеть ночью, стадион был заколдован тысячами подвешенных в воздухе огней, которые в сочетании с заснеженным полем освещали всю площадку жутким белым свечением. Поскольку здесь не было факультетов, которые разделяли бы студентов, команды представляли конкретного преподавателя, который сохранял невероятный контроль над командой. Победа в Кубке по квиддичу часто была важнее для преподавателей, чем для самих студентов Дурмстранга, и профессора относились к игре крайне серьезно. Они регулярно наблюдали за тренировками своих команд и, как было известно, могли сместить капитана команды, если считали, что тот выбирает не лучших игроков. Виктора заметил во время его первого курса Мастер чар, профессор Косарев, когда тот выполнял напряженные воздушные маневры. И в течение недели Виктор завоевал место стартового ловца в команде Чар. В единственном матче, который Гарри довелось увидеть, Виктор направил Бладжер прямо в лицо ловцу команды соперника, сломав парню нос и отправив его в полет с метлы. Позже Виктор сумел обманом заставить вражеского ловца врезаться в трибуну, полную четверокурсников, что привело к нескольким травмам среди студентов и вывело ловца другой команды из игры. Излишне говорить, что Гарри был поражен способностями своего друга на метле. — Да, это был хороший матч, — признал Гарри. — Его уже выпустили из Больничного крыла? Того, другого ловца. — Нет. Я слышал, у него трещина в черепе. Глупый шестикурсник должен был знать, что нельзя держать меня так близко. — Ты иногда бываешь пугающим, Виктор. — Я знаю, — ответил Виктор. — Это еще один талант. --- Примирение неприемлемо Кабинет Трансфигурации, (22 января) — Поттер, — окликнул профессор Розембург, — задержитесь на минуту. Гарри попрощался с Виктором и подождал, пока все выйдут из комнаты. Когда он остался наедине с профессором Трансфигурации, Розембург улыбнулся. — Должен сказать, Поттер, я впечатлен. Когда я услышал, что первокурсник зачисляется в мой класс третьего курса, я подумал, что это какая-то ошибка. Но ваш сегодняшний вклад в дискуссию говорит мне об обратном. Где именно вы научились использовать Трансфигурацию в дуэлях? — Я просто читал об этом в Хогвартсе, сэр, — ответил Гарри, радуясь тому, что его немецкий наконец-то стал сносным. — Мистер Поттер, — ухмыльнулся Розембург. — Я немного знаком с учебной программой Хогвартса и знаю, что боевая трансфигурация не является её частью. Так что, пожалуйста, будьте честны. «Мне действительно нравится трансфигурация, сэр, и я сам изучил много вопросов по продвинутой трансфигурации», — ответил Гарри. Технически это было правдой, подумал Гарри. Профессор Квиррелл никогда конкретно не говорил ему, что именно изучать, чтобы подготовиться к его «урокам». Это было просто то, что, по мнению Гарри, могло оказаться полезным. К сожалению, те заклинания были для него слишком сложными, но это не отменяло того факта, что Гарри находил всю эту идею захватывающей. — Понимаю. Что ж, я весьма впечатлен, мистер Поттер. Скажите, вы когда-нибудь пробовали на практике какие-нибудь из заклинаний, о которых упомянули сегодня? — Нет, сэр, все эти заклинания казались очень сложными, и у меня не было времени попрактиковаться в них. — Хорошо. Вы могли бы навредить себе, пытаясь выполнить подобную продвинутую трансфигурацию. Я бы сказал, что вам еще несколько лет до того, как стоит пробовать что-то подобное, Поттер, но все же впечатляет, что вы действительно изучили эти заклинания. Скажите, у вас были какие-нибудь проблемы со списком заклинаний на конец года? — Я попрактиковался только с парой из них, сэр, но первые несколько оказались не такими уж сложными. — Покажите мне. — Розембург достал маленькую мышь из одного из ящиков своего стола и положил её на стол. — Превратите эту мышь в другое животное. После минутного колебания Гарри взмахнул палочкой над мечущимся существом, и тело маленькой мыши тут же начало меняться и деформироваться. Белая шерсть мыши вскоре превратилась в болезненно-зеленую кожу, её голова увеличилась на несколько дюймов, а лапы существа подогнулись. Розембург наложил на жабу Замораживающие чары, чтобы она не спрыгнула с его стола, и принялся внимательно осматривать существо. — Хорошая работа, — медленно произнес он. — Единственный изъян, который я могу обнаружить, это то, что глаза жабы немного розоватые. — Я поработаю над этим, сэр. — Работайте, Поттер. Традиционно мне нравится видеть, как мои третьекурсники к концу года превращают крысу в кошку или животное подобного размера. Сейчас я бы сказал, что вы немного отстаете от остального класса в практическом применении, но если будете усердно работать, то сможете догнать их к концу февраля. Если вам понадобится помощь в чем-либо или возникнут вопросы, мои двери всегда открыты для вас. — Спасибо, сэр, — благодарно сказал Гарри. — И, Поттер, я рад, что проблема с языком разрешилась. Я надеялся поговорить с вами о вашем месте в классе после первого урока, но с вашими рудиментарными знаниями немецкого это было бы пустой тратой моего времени. — Я понимаю, сэр, — честно сказал Гарри. — К счастью, Виктор смог помочь мне с языковыми чарами. — Крам? — удивленно спросил Розембург. — Да, сэр. — Что ж, главное, что это сработало. Хорошего дня, Поттер. Кивнув головой, Гарри быстро вышел из комнаты в прекрасном настроении. Языковые чары наконец-то прижились, и сегодня был первый раз, когда он смог нормально пообщаться со своими профессорами. Хотя Граузам, похоже, все еще сильно недолюбливал его, а профессор Черный продолжал игнорировать само его существование, профессор Гяйлз остался доволен его работой на Травологии, и, очевидно, профессор Розембург был впечатлен его познаниями в трансфигурации. В целом Гарри подумал, что день не мог пройти лучше. Повернув за угол, Гарри пошел по коридору, ведущему к центральной лестнице. Однако, когда он проходил мимо пустого кабинета заклинаний, его с силой швырнули в стену. Ошеломленный, Гарри выронил сумку и почувствовал, как две пары рук схватили его. Прежде чем он понял, что происходит, его подняли и бесцеремонно швырнули в пустующий класс заклинаний. Поднявшись с пола, Гарри обернулся, услышав, как за ним захлопнулась дверь класса. Перед ним стояли четверо третьекурсников из его класса Трансфигурации, и у всех палочки были направлены на него. — Думаю, нам нужно поговорить, Поттер, — небрежно сказал крупный мальчик, пока три его друга свирепо смотрели на Гарри. — Видишь ли, мне кажется, ты не совсем понимаешь, как устроены дела в Дурмстранге. Ты можешь быть в нашем классе Трансфигурации, но это не значит, что тебе позволено выпендриваться перед нами. — Я не выпендр... — Силенцио, — оборвал его мальчик. — Я говорил, Поттер. Неужели твоя грязнокровная мамочка никогда не говорила тебе, что перебивать тех, кто выше тебя — это грубо? — Сомневаюсь, Маркос, — сказал другой мальчик. — Сучка, наверное, провела слишком много времени на коленях, обслуживая его папашу. — Верно, — ответил Маркос. — Как еще грязнокровка могла убедить чистокровия осквернить свой семейный род? У твоей матери, должно быть, замечательный язык, Поттер. В ярости Гарри выхватил палочку, но её тут же выбил второй мальчик. — И что именно ты планировал с этим делать? — насмешливо спросил мальчик, крутя палочку Гарри в руках. Гарри настороженно переводил взгляд с четырех мальчиков. Без палочки он был живой мишенью, и они могли проклинать его сколько угодно. — Итак, Поттер, до твоей маленькой яростной вспышки у нас была такая приятная беседа. Мы не хотим причинять тебе вред, но ты, похоже, вбил себе в голову, что ты настоящий волшебник. Это не так. Ты полукровка, а это значит, что ты маг только наполовину, а полумаги не могут справляться так же хорошо, как настоящие волшебники. Это ведь не имеет никакого смысла, верно? Мальчик, крутивший палочку Гарри, сделал угрожающий шаг вперед. — Пора бы тебе начать проявлять должное уважение к тем, кто лучше тебя, Поттер, и ты можешь начать с того, что перестанешь быть таким гребаным всезнайкой. Мы знаем, что ты, вероятно, унаследовал талантливый рот своей матери, и ты, вероятно, жаждешь начать сосать член Розембурга, но это не значит, что тебе позволено быть лучше нас. Итак, мы понимаем друг друга, Поттер? Фините. Подавляя желание броситься на парней с кулаками за оскорбление матери, Гарри прорычал: — Я не пытаюсь выставить вас в дурном свете. — Поттер, Поттер, Поттер, — с грустью сказал Маркос. — Это не дискуссия. Ты понимаешь нас или нам нужно преподать тебе урок? Глядя на четырех мальчиков и их палочки, Гарри знал, что ему, вероятно, стоит просто согласиться и уйти из этой ситуации. Он был безоружен и находился в пустом классе, но он проделал весь этот путь до Дурмстранга не для того, чтобы его запугиванием заставляли подчиняться. Кроме того, Гарри отказался доставлять им удовольствие насмехаться над ним и его матерью. Он не был полумагом, он был лучше них, и они это знали. — Нет, — выплюнул он. — Я не виноват, что вы все такие тупые, что первокурсник справляется лучше вас. Гарри знал, что издеваться над ними было необязательно, но ему было все равно — они все равно собирались его проклясть. — Пошел ты, Поттер, — прорычал Маркос. — Посмотрим, насколько ты будешь лучше, когда не сможешь дойти до класса! Перко... Нырнув в сторону, Гарри надеялся избежать первого заклинания Маркоса; однако, прежде чем проклятие было завершено, дверь в комнату с грохотом распахнулась. Со своего места на полу Гарри успел заметить, как Маркоса отшвырнуло точным заклятием прямо в учительский стол, и тот больше не делал попыток подняться. В то же мгновение два других мальчика рухнули на пол от пары Оглушающих заклятий, и Гарри заметил, что его палочка лежит всего в нескольких футах от него. Без колебаний Гарри вскочил на ноги и бросился за своей палочкой. Схватив её, Гарри выпрямился и уже произнес половину заклинания Полного тела-связывания, когда последний мальчик без сознания рухнул на пол. Обернувшись, чтобы посмотреть, кто ему помог, Гарри с удивлением увидел Виктора, стоявшего над поверженными третьекурсниками. — Гарри, — с тревогой спросил Виктор, — ты в порядке? — Что ты здесь делаешь? — спросил Гарри, пытаясь унять легкую дрожь в теле. — Я увидел, что твоя сумка разорвана за дверью, и услышал, как ты разговариваешь с кем-то внутри. — Т-ты помог мне? П-почему? Виктор нахмурился. — Ты мой друг. — О, — смущенно произнес Гарри. — Я... я думал, ты просто хотел помочь мне с языковыми чарами. Я не думал, что ты действительно захочешь... ладно, неважно. — Тебе нужно в больничное крыло? — Нет. — Гарри указал на четырех третьекурсников. — Что нам делать с ними? — Оставь их, — выплюнул Виктор. — В конце концов они очнутся. Пойдем, поедим. — Хорошо... спасибо, Виктор. — Пожалуйста, Гарри. --- Знай свое место Библиотека Дурмстранга, (31 января)... — Здравствуйте, Леди Доктор, — сказал Гарри, одарив дурмстранговского библиотекаря своей самой очаровательной улыбкой. Если и было какое-то сходство между Хогвартсом и Дурмстрангом, так это то, что библиотекари обеих школ обожали говорить — и хвастаться — о своих библиотеках. Гарри удалось расположить к себе обычно вспыльчивую библиотекаршу Дурмстранга после того, как они вступили в долгую дискуссию о различиях между библиотеками Хогвартса и Дурмстранга. Леди Доктор была глубоко возмущена Запретной секцией Хогвартса, и осталась очень довольна, когда Гарри рассказал ей, что одной из причин его приезда в Дурмстранг было то, что у них нет подобного разделения. — Гарри, — Леди Доктор улыбнулась мальчику. — Чем я могу помочь тебе сегодня? — Я возвращаю эту книгу, — сказал Гарри, опуская на стол женщины увесистый том по Трансфигурации живого в живое. Взмахом её палочки книга взмыла с её стола, по-видимому, отправляясь обратно на свое место в массивной библиотеке Дурмстранга. — Очень хорошо, могу я помочь тебе чем-нибудь еще? — У вас есть хорошие книги по Выявляющим чарам? — Да, одну как раз вернули несколько дней назад. — Леди Доктор небрежно призвала книгу с одной из полок позади Гарри. — Хочешь взглянуть? Гарри кивнул и вскоре погрузился в чтение книги. В фолианте описывалось всё: от простых чар Фините, способных выявлять базовые коды и скрытый текст, до более продвинутых выявляющих заклинаний, таких как Хоменум Ревелио, которое обнаруживает любого человека вблизи заклинателя, невзирая на Дезоллюминационные чары или Мантии-невидимки. Взглянув на часы, Гарри покачал головой. Виктор снова опаздывал. С тех пор как Виктор спас его, Гарри делал все возможное, чтобы отплатить другу. Поскольку он был в одном классе Чар с Виктором, наряду с Трансфигурацией, Гарри решил помочь своему другу подтянуться по учебе. В то время как Виктор уже прошел эти предметы, он долгое время игнорировал теоретическую часть Чар и Трансфигурации, и это было частичной причиной его плохого владения заклинаниями. Поскольку у Гарри была сильная теоретическая база, он делал все возможное, чтобы помочь Виктору понять некоторые концепции, которые не укладывались у того в голове. Поначалу Виктор пытался отрицать, что ему нужна помощь, но Гарри не принимал отказов. В конце концов Гарри удалось доказать, что чем лучше Виктор понимает теорию Чар и Трансфигурации, тем легче ему будет даваться практика заклинаний, а это будет означать больше времени на квиддич и меньше времени на зубрежку. Хотя это было не совсем так (ведь знание теории лишь облегчало освоение заклинаний), Гарри подозревал, что Виктору просто нужен был повод, чтобы мысленно смириться с помощью от человека, который был на три года младше его. Заканчивая читать очень интересную главу о Заклятии Гоморфа — мощном заклинании, которое заставляет анимага вернуть свой первоначальный облик, — Гарри убрал книгу в сумку. Похоже, Виктор снова потерял счет времени во время тренировки по квиддичу. Собираясь вернуться в свою комнату, Гарри размышлял о пользе использования Заклятия Гоморфа, чтобы помешать своему дяде Сириусу разыгрывать его летом, как вдруг услышал шипение: — Оссис Фрагмен. Мгновение спустя Гарри уже лежал на земле и кричал от боли, его сумку снесло с плеча, а Костедробильное проклятие раздробило ему лопатку. — Не двигаться, мистер Поттер, — скомандовала Леди Доктор, достав палочку и выходя из-за стойки, чтобы найти того, кто наложил проклятие. Гарри не нужно было повторять дважды; не похоже было, что он вообще способен подняться. Постепенно боль в спине усилилась до такой степени, что терпеть её стало невыносимо, и он потерял сознание. --- Загадка Мегары Больничное крыло, Дурмстранг, (1 февраля)... Шум. В какой-то момент чувства Гарри зафиксировали его, и он медленно начал приходить в себя. Голова была тяжелой, но звуки вокруг становились все более отчетливыми. Разговаривали мужчина и женщина, и было похоже, что они спорят. — ...не могу отправить это письмо! — Я следую вашим правилам... у меня нет выбора в этом вопросе. — ...это было что-то другое... костедробильное проклятие... как будто кто-то действительно пытался покалечить мальчишку. — ...для какой еще цели использовать костедробильное проклятие... мистеру Поттеру хотели причинить вред! При упоминании своего имени Гарри открыл глаза. Он лежал лицом вниз на неудобной кровати с белыми простынями. Повернув голову в сторону, он увидел множество других кроватей, выстроившихся в ряд по комнате. Он был в лазарете. Медленно воспоминания о том, что произошло в библиотеке, вернулись, и Гарри остро ощутил ужасную пронзительную боль в спине. Было такое чувство, будто его спина усыпана занозами, и кто-то периодически выдергивает их, только для того, чтобы тут же вонзить обратно. Он поморщился и издал тихий стон боли, который мгновенно привлек внимание других находившихся в комнате людей. — Мистер Поттер? Мистер Поттер, вы меня слышите? Гарри увидел крупную женщину, с тревогой смотревшую на него сверху вниз. — Да, мэм. — Хорошо, — радостно ответила женщина. — Я Леди Шлюга, матрона больничного крыла. Итак, мистер Поттер, вас поразило костедробильное проклятие, и повреждения были тяжелыми. Большую часть прошлой ночи я провела, тщательно удаляя все следы разрушенной кости, и отпаивала вас Костеростом, чтобы восстановить лопатку. Мне жаль говорить, но вам придется провести несколько неприятных часов. — Вы поймали того, кто это сделал? — спросил Гарри. Он искренне надеялся, что тот, кто проклял его, испытывает сейчас точно такую же боль, как и он сам. — Нет, — сказал Верховный мастер, делая шаг вперед. — Мы пытались найти виновного, но ситуация быстро привлекла внимание многих студентов, и вполне вероятно, что ваш обидчик затерялся среди них, притворившись просто любопытным зрителем. Гарри почувствовал, как в нем закипает гнев. Ему тут заново спину собирают, а они даже не поймали виновного. Они вообще пытались? Вот когда он расскажет родителям... Родителям! Если они узнают, что на него напали в первый же месяц учебы, они заберут его из Дурмстранга в течение часа. Прикусив губу, Гарри спросил: — Мои родители знают, что произошло? Озабоченное выражение появилось на лице Леди Шлюги. — Я как раз собиралась отправить уведомление вашим родителям, мистер Поттер. Прошлой ночью я была слишком занята, следя за тем, чтобы осколки костей не угрожали вашим органам. Однако теперь, когда вы вне опасности и в сознании, я сообщу им о вашем состоянии. — Нет! — быстро сказал Гарри. — Пожалуйста, не надо! — Что? — в замешательстве спросила Леди Шлюга, прежде чем повернуться и сердито посмотреть на Верховного мастера. — Вы угрожали бедному мальчику? — Я ничего подобного не делал, — опасно произнес Каркаров. — И вам следует помнить свое место, ИВАННА. Леди Шлюга тут же побледнела. — Мои извинения, Верховный мастер. Я просто слишком переживаю за здоровье моих пациентов. Повернувшись к Гарри, Каркаров слегка улыбнулся, обнажив свои желтые зубы. — Почему вы не хотите, чтобы вашим родителям отправили уведомление, мистер Поттер? — Мои родители заберут меня из Дурмстранга, если узнают, сэр. Им... ну, профессору Дамблдору стоило больших трудов убедить их, что здесь я буду в безопасности, чтобы они вообще разрешили мне учиться. Мне здесь действительно нравится, сэр, и я не хочу уезжать. Каркаров слегка вздрогнул при упоминании Дамблдора. Большая часть мира видела в Альбусе Дамблдоре мягкого и добросердечного старика; однако Игорь видел другую сторону Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора. Он видел человека, который мог непринужденно появиться внутри защитных барьеров Дурмстранга с помощью своего мерзкого спутника-феникса. Он видел человека, который однажды без особых усилий поджег его во время дуэли в Хогсмиде. Он видел человека, у которого было больше политических связей, чем у кого-либо в мире. Наконец, он видел человека, у которого был компромат на него на всю оставшуюся жизнь, и который без колебаний использовал бы его, чтобы добиться своего. Игорь изо всех сил старался вытеснить из памяти воспоминание о том, как Дамблдор угрожал выдать его русским за роль, которую он сыграл в Ленинградской резне 1980 года. Старик предложил простое услуга за услугу: оберегай Гарри Поттера в безопасности... или готовься провести остаток жизни, вкалывая в охраняемом гулаге. Понимая, что у него нет выбора и что уже слишком поздно аннулировать зачисление Поттера, Игорь ужесточил ограничения на использование магии в коридорах. Традиционно для всех первокурсников существовало своего рода посвящение (дедовщина) во время их пребывания в Дурмстранге. Профессора закрывали глаза на любого студента, который насылал заклятие на первокурсника, если это оставалось в рамках разумного. С Гарри Поттером этого нельзя было допустить. Если какой-то студент зайдет слишком далеко и Поттер пострадает... Естественно, Игорь ужесточил ограничения на сотворение заклинаний в коридорах и позаботился о том, чтобы сделать пример из первого же мерзавца, нарушившего его правило. Он также объяснил преподавателям, что за Гарри Поттером нужно тщательно следить. И вот Поттер оказался в лазарете с раздробленной лопаткой, а матрона хотела сообщить родителям мальчика. Этого просто нельзя было допустить. — Иванна, очевидно, мистер Поттер не хочет, чтобы его родители знали о случившемся. Уверен, в данном случае можно сделать исключение. Леди Шлюга перевела взгляд с решительно опасного взора Верховного мастера на умоляющие глаза Поттера. Она была готова пойти против Каркарова, если бы тот попытался силой заставить её не отправлять письмо. Это, вероятно, стоило бы ей должности, но она была хорошей целительницей и нашла бы другую работу. Однако, если сам мальчик Поттер не хотел, чтобы родители знали, что кто-то злобно проклял его... что ж, она не могла оправдать потерю работы ради кого-то, кто даже не желал её помощи. — Очень хорошо, Верховный мастер, будь по-вашему. Итак, мистер Поттер, полагаю, к вам посетитель. — Правда? — Гарри взглянул на часы и увидел, что уже почти десять утра. Виктор должен быть на тренировке по квиддичу, так кто же решил навестить его? — Кто? — Мисс Мегара. Я скажу ей, что вы очнулись. Сейчас она делает уроки у меня в кабинете. Когда Леди Шлюга ушла, Каркаров ухмыльнулся Гарри. — Рад, что нам не нужно сообщать никому об этой прискорбной ситуации, мистер Поттер, и я рад, что вам пока так нравится учиться в Дурмстранге. — Эм, спасибо, сэр, — ответил Гарри, пытаясь сообразить, кто такая мисс Мегара и почему она пришла его навестить. — Скорейшего вам выздоровления, Гарри, — сказал Верховный мастер перед тем, как покинуть лазарет. Звук открывающейся двери в кабинет Леди Шлюги отвлек внимание Гарри от уходящего Верховного мастера, и он заметил идущую к нему матрону лазарета; однако, когда Гарри впервые разглядел эту посетительницу, его сердце екнуло. Его гостьей была очень привлекательная девушка третьего или четвертого курса с оливковой кожей, каштановыми волосами до плеч и карими глазами. Под мышкой она несла книгу по Созданию заклинаний и выглядела чем-то раздраженной. — Как видите, мисс Мегара, мистер Поттер очнулся. Мне нужно заняться бумажной работой, так почему бы мне просто не оставить вас двоих поговорить. — Спасибо, Леди Шлюга, — сладко сказала девушка. — Кто ты? — с любопытством спросил Гарри. Девушка подождала, пока Леди Шлюга вернется в свой кабинет, после чего ответила: — Заткнись, Поттер. Сомневаюсь, что ты хочешь здесь находиться, но я действительно не хочу тратить свое время на то, чтобы нянчиться с тобой. Так что не разговаривай со мной. Вообще на меня не смотри. Гарри просто уставился на девушку в недоумении. — Ч-что? Со вздохом девушка села на стул возле кровати Гарри и достала палочку. — Силенцио. Гарри попытался закричать о помощи, но из его рта не вылетело ни звука. Он в ужасе посмотрел на девушку, в его голове пронеслась мысль: неужели его проклянут прямо в больничной койке? Неужели эта девушка была той самой, кто проклял его в библиотеке? Она пришла, чтобы прикончить его? Заметив свою палочку на тумбочке рядом с собой, Гарри уже собирался сделать отчаянный рывок за ней, когда девушка сказала: — Ради Зевса, Поттер, прекрати дергаться! Я пытаюсь учиться! Ошеломленный, Гарри перестал двигаться и снова посмотрел на девушку. Она просто сидела, не обращая на него ни малейшего внимания. После нескольких напряженных мгновений, за которые девушка даже не подняла глаз от книги, которую читала, Гарри понял, что она не представляет для него угрозы. Но почему она здесь? И зачем она его заставила замолчать? Они сидели в полном молчании, единственным звуком был шорох переворачиваемых девушкой страниц её книги. Гарри продолжал наблюдать за ней, не зная, что и думать. — Я сказала тебе не смотреть на меня. Гарри просто приподнял бровь и продолжил смотреть на быстро раздражающуюся девушку. — Ты хочешь, чтобы я прокляла тебя, Поттер? Расстроенный и раздраженный поведением девушки, Гарри уже собирался запустить в неё подушкой, когда дверь в лазарет открылась, и вошел Виктор. На нем все еще была форма для квиддича, и он слегка вспотел; тем не менее, Гарри никогда не был так рад видеть знакомое лицо. Виктор, в свою очередь, тоже был рад его видеть. — Гарри, ты очнулся! Гарри уже собирался указать на свое горло, сигнализируя, что не может говорить, когда услышал, как девушка тихо пробормотала: — Фините, — снимая заклинание молчания. Когда к нему вернулся голос, и он был уверен, что Виктор поможет ему, если она начнет бросаться заклинаниями, Гарри повернулся к девушке: — Какого черта у тебя за проблемы?! Девушка просто проигнорировала вспышку Гарри, после чего встала и подошла к Виктору. — От тебя пахнет, и разве ты не должен быть на тренировке еще целый час? — Несколько моих товарищей по команде скоро присоединятся к Гарри в лазарете, — ухмыльнулся Виктор. — Возможно, в следующий раз, когда я попрошу перенести тренировку, они меня послушают. — Вы двое знакомы? — удивленно спросил Гарри своего друга. Виктор рассмеялся. — Кира — моя девушка, Гарри. Я подумал, что было бы неплохо, если бы у тебя было знакомое лицо рядом, когда ты проснешься. Поскольку мне нужно было идти на тренировку, я попросил её побыть здесь. — Ага, она прямо сама дружелюбие, — пробормотал Гарри себе под нос. Кира взглянула на Гарри с презрением. — Лучше, чем ты заслуживаешь, полукровка. — Кира, — нахмурился Виктор, — извинись. На секунду Гарри показалось, что Кира рассмеется в ответ на это предложение, но затем она увидела серьезное выражение лица Виктора. — Извини, Поттер, — неубедительно сказала она. — Доволен, Виктор? А теперь я ухожу. — Не бросив второго взгляда, Кира быстро схватила свою книгу и вышла из лазарета. — Итак, — неловко произнес Гарри, — как давно вы с ней встречаетесь? — С октября, — ответил Виктор. — Обычно она не такая. — Она тоже на четвертом курсе? — Нет, хотя она учится на четвертом курсе по Созданию заклинаний, сама она на третьем курсе. Мы с ней хорошо дружим с тех пор, как я заступился за нее перед студентами на нашем втором курсе Создания заклинаний, когда они к ней приставали. Я надеялся, что вы двое поладите лучше. — Да уж, и что я такого сделал, что она так на меня разозлилась? Я её раньше в глаза не видел. — Кира, — медленно произнес Виктор, словно решая, сколько именно рассказать своему новому другу, — очень амбициозна. Она постоянно входит в число лучших студентов по Созданию заклинаний, и она одна из лучших дуэлянток в своем классе Темных искусств. Думаю, она слегка ревнует тебя из-за того, что тебя зачислили сразу в два класса третьего курса. Ну и, кроме того, я надеялся, что она попридержит свое мнение о крови при себе, но она категорически не одобряет, когда в Дурмстранг принимают тех, кто не является чистокровным. — Почему? — Семья Киры родом из Греции, и у них одна из старейших чистокровных династий в Европе; однако её семья уникальна во многих отношениях. — Уникальна чем? — Не мне об этом судить, Гарри, — отрезал Виктор с окончательностью в голосе. Гарри было жутко интересно, что за семейная ситуация заставила Киру невзлюбить его. Он никогда даже не слышал о семье Мегара и не думал, что они были Пожирателями смерти. — Ну, главное, что она тебе нравится, и она... ну, я хочу сказать, э-э, ну, ты понимаешь. — Да? — Виктор ухмыльнулся. — Она что? Чувствуя, как его лицо слегка горит, Гарри пробормотал: — Она довольно симпатичная. Виктор улыбнулся. — Да, это так, но хватит о Кире. Как долго ты собираешься пробыть в больничном крыле и поймали ли они виновного? Прежде чем Гарри успел ответить, двери в больничное крыло распахнулись, и трое грязных и побитых мальчиков начали левитировать трех других мальчиков на кровати. Гарри заметил, что все парни были одеты в такую же форму для квиддича, как и Виктор, который теперь победно ухмылялся, глядя на эту сцену. — Это ты всё сделал? — Да, — гордо сказал Виктор. — Я вообще удивлен, что им удалось так быстро вытащить Лукаса из земли. Я думал, он пробудет там похороненным как минимум час. Глаза Гарри округлились. Как можно кого-то закопать во время тренировки по квиддичу? Увидев любопытное выражение лица друга, Виктор сказал: — Поверь мне, Гарри, тебе лучше этого не знать.