Кулинарный аудит.

‎

***

‎Приехав в университет, Вадим первым делом заперся у себя в рабочем кабинете и сразу же включил компьютер. Мужчина чётко понимал: Саше нужно как можно скорее обустроиться в городе, а жить в гостинице или студенческом общежитии, бывшей хоккеистке сборной совершенно не подходило. Пользуясь служебной базой и проверенными риелторскими контактами, он за полчаса нашёл отличную, уютную квартиру в тихом районе неподалёку от ледовой арены. Созвонившись с собственником, он оперативно договорился о дневной встрече прямо на месте, чтобы лично забрать ключи, подписать договор аренды и оплатить жильё. ‎ ‎Закрыв жилищный вопрос, Вадим перешёл к самой сложной части своего утреннего плана. Он открыл телефонную книгу, отыскал нужные контакты в Москве и сделал несколько звонков, задействовав свои старые министерские и федеративные связи. Напряжённые переговоры, согласования уступок и аппаратное давление заняли почти два часа, но в итоге опытный стратег добился своего. По факсу в его кабинет пришёл официальный, заверенный печатью документ: Казанцев выбил для Саши полное снятие обвинений за прошлую драку в команде, а пожизненную дисквалификацию федерация официально заменила всего на один год, который фактически уже истёк. Юридически Сокол была полностью чиста. ‎ ‎Удовлетворённо убрав бумаги в кожаную папку, Вадим Юрьевич набрал Сашу и договорился с ней о встрече в том же самом ресторане. ‎ ‎После этого, прервав текущую работу в ректорате, мужчина оперативно съездил по адресу арендованной квартиры. Встретившись с хозяином, он всё быстро сделал: проверил условия, подписал договор, внёс оплату и забрал две связки ключей. ‎ ‎Ровно в назначенное время Казанцев приехал в ресторан и прошёл к их угловому столику, где Александра уже ждала его. Заметив генерального менеджера, девушка вопросительно приподняла брови. Вадим легко опустился на стул, положил перед ней кожаную папку, а сверху аккуратно опустил звенящие ключи с брелоком. ‎ ‎— Добрый день, Александра. Я выполнил своё обещание, — ровным, бархатным голосом произнёс он, быстро поглаживая бороду. — В папке лежит официальный документ от дисциплинарного комитета федерации. Твой пожизненный бан аннулирован. Мы сократили дисквалификацию до одного года. Все обвинения за ту драку в команде с тебя полностью сняты, лицензия бэкапа утверждена лигой. Ты можешь официально играть за «Акул» без каких-либо юридических проблем. ‎ ‎Саша ошарашенно уставилась на бланки с официальными печатями, а затем перевела взгляд на связку ключей. Её колючая, независимая защита впервые за всё время дала глубокую трещину. ‎ ‎— А это что? — тихо, с неприкрытым удивлением в голосе спросила она. ‎ ‎— Ключи от твоей новой квартиры, — Казанцев натянул спокойную улыбку, стараясь, чтобы она выглядела максимально деловой и непринуждённой. — В паре кварталов от дворца. Договор подписан, всё оплачено. Обустраивайся, заезжай. Нам нужны твои чистые мысли на льду, а не бытовые проблемы. ‎ ‎Саша прерывисто вздохнула, крепко сжав в ладони холодный металл ключей, и посмотрела на Вадима Юрьевича с какой-то новой, растерянной и глубокой благодарностью. ‎ ‎— Вадим Юрьевич... Спасибо. За один день вытащить меня из такого болота... — её голос слегка дрогнул. — Для чего вам всё это? ‎ ‎Казанцев прищурился, скрывая за привычным проректорским видом бурю отцовских чувств, и мягко ответил: ‎ ‎— Я же сказал, Сокол. Мне нужен первоклассный специалист. И я привык, чтобы мои люди работали в комфортных условиях. ‎ ‎Он сделал небольшую паузу, внимательно вглядываясь в её независимое, гордое лицо, и вкрадчиво поинтересовался: ‎ ‎— Как команда-то тебя приняла после вчерашнего? Наладили коммуникацию? ‎ ‎— Ну, скажем так, — Саша горько и дерзко ухмыльнулась, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Ведётся активная война за раздевалку. Парни пока не совсем понимают, как делить территорию с девчонкой. ‎ ‎— Если нужна будет административная помощь — только скажи, — прямо и серьёзно предложил Казанцев, подавшись вперёд. — Внутренний устав я быстро подредактирую. ‎ ‎— Учту. Спасибо, Вадим Юрьевич, но я привыкла сама свои ворота защищать, — твёрдо отрезала она, и в её глазах снова блеснул тот самый упрямый огонёк. ‎ ‎— Похвально, — одобрительно хмыкнул Вадим. — Всё, закрыли тему. Завтра твоя первая игра в «Акулах», нужно быть в полной боевой готовности. ‎ ‎ ‎

***

Выйдя из ресторана, Вадим Юрьевич уверенным жестом указал Саше на свой автомобиль. Оставлять девушку один на один с её заботами в чужом городе совершенно не входило в его стратегические планы. Казанцев предупредительно распахнул перед ней дверь и сначала подвёз Сашу до гостиницы. Мужчина спокойно подождал в салоне, пока она оперативно заберёт все свои вещи и закроет счёт на ресепшене, после чего сразу же отвёз её на новую квартиру. Убедившись, что она успешно заехала в своё комфортное жильё и крепко сжимает в ладони ключи, Вадим тепло попрощался с ней и поехал дальше. ‎ ‎Время близилось к вечеру, и в голове опытного стратега уже вовсю выстраивался чёткий план на этот летний вечер. Казанцев уверенно лавировал в потоке машин. Первым делом он завернул в хороший супермаркет, где со знанием дела выбрал свежие продукты для сытного домашнего ужина. Следом Вадим заехал в проверенный флористический салон, где без лишних раздумий купил огромный, пышный букет любимых пионов Ольги. ‎ ‎С пакетами и благоухающими цветами на заднем сиденье, Вадим быстро доехал до её дома. Ольга Сергеевна ещё задерживалась в учебной части Политеха, поэтому в квартире царила приятная, уединённая тишина. Поднявшись на этаж, он открыл дверь своим комплектом ключей, аккуратно поставил роскошный букет в вазу и сразу же прошёл на кухню. ‎ ‎Сбросив пиджак и закатав рукава своей рубашки, генеральный менеджер хоккейной команды, надел милый фартук и решительно принялся за готовку. Мужчина действовал на удивление ловко и собранно: нарезал сочные овощи, выложил специи и занялся основным блюдом, полностью переключив голову от дневной бумажной волокиты. Горячий аромат домашней еды быстро заполнил всю квартиру, создавая невероятно уютную, семейную атмосферу. ‎ ‎ ‎

***

Мягкий щелчок замка в прихожей возвестил о возвращении хозяйки. Ольга тихо вошла в квартиру, аккуратно прикрывая за собой дверь. Ощутив прямо в прихожей приятные, умопомрачительные ароматы, женщина удивлённо приподняла брови. На её губах сама собой расплылась тёплая, нежная улыбка. Сбросив строгие туфли, она бесшумно прошла вперёд, ориентируясь на призывные запахи. ‎ ‎Картина, открывшаяся её взору, заставила Ольгу тихонько рассмеяться. Вадим Юрьевич, стоявший в строгих брюках, рубашке с закатаными рукавами и милым фартуком поверх, уверенно орудовал кухонными приборами, с абсолютно сосредоточенным видом раскладывал по тарелкам дымящийся гарнир. Прямо рядом с ним, на обеденном столе, в хрустальной вазе уже красовался огромный, пышный букет нежно-розовых пионов, наполняя кухонное пространство своим тонким ароматом. ‎ ‎— Ну надо же... — Ольга Сергеевна облокотилась о дверной косяк, ласково разглядывая мужчину. — Проректор по молодёжной политике лично хозяйничает у плиты? Вадим Юрьевич, вы не перестаёте меня удивлять. ‎ ‎Вадим плавно обернулся, и на его лице наконец-то заиграла та самая — искренняя, тёплая и живая улыбка, которая в последнее время так редко у него появлялась. Он отложил приборы, сделал шаг навстречу и крепко, прижал её к себе за талию, утыкаясь носом в её волосы. ‎ ‎— Всё ради тебя, Оль, — бархатным, сочным голосом прошептал он, целуя её в висок. — Садись за стол, ты наверняка адски устала. ‎ ‎— Ладно, дорогой, выкладывай. Я вижу по твоим глазам, что ты сегодня провернул целую спасательную операцию. Как всё прошло с Сашей? ‎ ‎Вадим довольно ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула: ‎ ‎— Лучше и быть не могло, Оля. Всё получилось — её пожизненный запрет аннулирован. Ей официально скостили наказание до одного года, а этот срок уже и так прошёл. Все старые обвинения из-за той драки с неё полностью сняли. Сашка теперь чиста перед законом, документы лига подписала. Она может спокойно играть за «Акул» без каких-либо подножек. ‎ ‎Ольга Сергеевна восхищённо покачала головой, искренне поражаясь его невероятной пробивной силе: ‎ ‎— Невероятно... Ты за пару часов пробил глухую стену чиновников. А с жильём как решилось? ‎ ‎— Нашёл отличную квартиру в паре кварталов от ледового дворца, — спокойно сообщил Вадим, и в его голосе проносилась едва заметная отцовская гордость. — Отдал ключи, отвёз её со всеми вещами на новое место.  ‎ ‎Ольга ласково накрыла его ладонь своей тёплой рукой, чутко вглядываясь в его посветлевшее лицо: ‎ ‎— Ты молодец, Вадюш. А она сама как? Про ребят ничего не говорила? ‎ ‎— Говорила, — Вадим негромко хмыкнул, вспоминая её независимый взгляд. — У них там сейчас идёт настоящая битва за территорию. Парни пока в шоке. Я предложил ей помочь, пообещал быстро переписать внутренние правила команды под неё, но характер там... Наотрез отказалась, заявила, что привыкла сама со своими проблемами справляться. ‎ ‎— Вся в отца, — тихо, с безграничной нежностью прошептала Ольга Сергеевна, крепче сжимая его пальцы. ‎ ‎— Ну ничего. Завтра её первая официальная игра в составе «Акул». Вот лёд всё и покажет. Главное, что её тыл теперь надёжно закрыт. ‎ ‎

***

‎Когда с ужином было покончено, Вадим мягко потянул Ольгу за собой в гостиную. В полумраке комнаты, залитой мягким светом летних уличных фонарей, все рабочие условности и дневные заботы окончательно перестали существовать. Остались только они вдвоём. ‎ ‎Он устроился на просторном диване, увлекая женщину за собой. Ольга доверчиво прижалась спиной к его широкой груди, а его сильные, тёплые руки мгновенно и собственнически обняли её за талию, притягивая вплотную к себе. ‎ ‎— Ну и как вам мой кулинарный аудит, Ольга Сергеевна? — бархатным, вкрадчивым шёпотом произнёс Вадим, обжигая дыханием чувствительную кожу её шеи. — Надеюсь, учебная часть поставит мне за этот раунд твёрдую пятёрку? Без права на пересдачу. ‎ ‎— Ну, если честно, Вадим Юрьевич... Мясо было просто восхитительным, — лукаво прищурилась она, обернувшись к нему. — Но вот этот твой милый фартук поверх строгих брюк... Это было запрещённым тактическим приёмом. Моя оборона рухнула ещё в прихожей. ‎ ‎— На то и был расчёт, — ухмыльнулся Вадим. ‎ ‎Его ухмылка наконец-то стала прежней — лёгкой, искренней и совершенно расслабленной. Он мягко развернул её к себе, заставляя пересесть к нему на колени. Тонкая ткань её домашнего платья скользнула по его ладоням, и между ними мгновенно вспыхнул тот самый, лавинообразный интимный накал, от которого перехватывало дыхание. Вадим бережно очертил пальцами линию её скулы, и его глаза потемнели от нахлынувшего, глубинного чувства. Вся привычная ироничная броня, которую он носил годами перед коллегами, министерскими чиновниками и прессой, сейчас окончательно испарилась. ‎ ‎— Оля... Я на самом деле, хотел сказать тебе кое-что очень важное, — его голос непривычно дрогнул, став тихим и предельно открытым. — Спасибо тебе. За то, что ты рядом. За то, как ты выслушала меня вчера, как поддержала... Я всю жизнь привык рассчитывать только на себя и просчитывать каждый шаг, но с тобой я понял, что такое настоящий, надёжный тыл. ‎ ‎Он на секунду замолчал, пряча лицо в её ладонях, и Ольга почувствовала, как окончательно расслабились его вечно напряжённые плечи. Рядом с ней, за этими закрытыми дверями, этот сильный, несгибаемый мужчина наконец-то мог позволить себе роскошь, сбросить маску всесилия и иногда быть просто слабым, уставшим человеком, доверившим свои страхи любимой женщине. И от этой абсолютной беззащитности он становился для неё только дороже. ‎ ‎Вадим прерывисто вздохнул, крепче прижал её к себе и, глядя прямо в её сияющие глаза, впервые в жизни твёрдо и осознанно произнёс: ‎ ‎— Я люблю тебя, Оль. По-настоящему люблю. Никуда тебя от себя не отпущу. ‎ ‎У Ольги перехватило дыхание, а к горлу подступил горячий комок счастья. Она ничего не стала отвечать словами — в их личном пространстве они больше не были нужны. Женщина просто подалась вперёд, вкрадчиво зарываясь пальцами в его волосы на затылке, и сокрушительно, глубоко и сладко накрыла его губы своими. ‎ ‎Их поцелуй, начавшись как нежное признание, мгновенно перерос в требовательную, жадную и безумную страсть, стирающую последние барьеры. Летняя ночь за окном надёжно укрыла их от всего остального мира, который в эту секунду принадлежал только им двоим. ‎ ‎