Нотки ревности.

‎

***

Понедельник ворвался в запылённые окна холостяцкой квартиры резким звонком будильника. Вадим Юрьевич тяжело проснулся, с трудом сбрасывая с себя липкие остатки двухдневного коньячного сна. Голова гудела, но железная мужская дисциплина сработала безотказно. Он поднялся с дивана и твёрдым шагом направился в ванную. Казанцев долго стоял под мощными струями прохладного душа, окончательно приходя в чувство. Выйдя к зеркалу, он тщательно умылся и с помощью триммера привёл в идеальный, привычный порядок свою седую бороду. Гроссмейстер возвращал себе безупречный рабочий вид. ‎ ‎На кухне Вадим на скорую руку сварил и выпил крепкий чёрный кофе, чувствуя, как внутри наконец восстанавливается тактический баланс. После этого он прошёл к шкафу и распахнул дверцы. В полупустом нутре сиротливо и одиноко болтались всего два строгих  костюма и пара рубашек с галстуком — всё остальное он уже давно перевёз к Москвиным. Мужчина хмуро ухмыльнулся, быстро надел эту официальную экипировку, затянул узел галстука и поехал в университет. Пришло время выходить из автономии и закрывать хоккейные тылы. ‎ ‎

***

‎Тем временем в квартире Москвиных утренний регламент проходил в режиме полной катастрофы. У Ольги после изнурительных, сонных выходных буквально всё валилось из рук — дорогая ручка выскользнула из пальцев, заколка никак не желала фиксировать строгую причёску, а любимая чашка с чаем едва не полетела на пол. Вся её былая уверенность окончательно испарилась перед неминуемой встречей в ректорате. ‎ ‎Лиза, внимательно наблюдавшая за мамой из дверного проёма спальни, тихо вздохнула. Она подошла ближе, мягко перехватила её дрожащие ладони и, заглянув Ольге прямо в глаза, спокойно произнесла: ‎ ‎— Мам, всё будет хорошо. Казанцев остыл, я уверена. Нам просто нужно доехать до университета. ‎ ‎Слова дочери немного вернули Ольге внутренний покой. Они быстро закончили сборы и вместе поехали в университет. Семейный кризис стремительно приближался к своей главной точке схождения, и теперь обе стороны были готовы переступить порог университета, чтобы лицом к лицу встретить сложнейший рабочий понедельник этого сезона. ‎ ‎

***

‎Они столкнулись на первом этаже, прямо в просторном холле главного корпуса. Вадим Юрьевич, заметив Ольгу Сергеевну и Лизу, мгновенно и ювелирно включил своё обычное рабочее состояние. На его лице заиграла привычная, безупречная и вальяжная улыбка стратега, словно не было никакой коньячной автономии и запертых дверей ректората. ‎ ‎— Доброе утро, Ольга Сергеевна. Елизавета, приветствую, — ровным, бархатным голосом произнёс он, вежливо кивнув женщинам. ‎ ‎Лиза, быстро сориентировавшись в ситуации и коротко поздоровавшись в ответ, поспешно накинула рюкзак на плечо и убежала на пару, оставляя взрослых наедине со своей скрытой ведомостью. ‎ ‎У Ольги внутри всё сжималось от одного его вида. Сердце болезненно заныло — Вадим выглядел идеально, костюм сидел как влитой, борода аккуратно подстрижена, но эта его напускная, ледяная вежливость ранила сильнее любых ультиматумов. С трудом удерживая маску строгости, она тихо ответила: ‎ ‎— Доброе утро, Вадим Юрьевич. ‎ ‎В этот самый момент к ним уверенным, цокающим шагом подошла молодая эффектная девушка. Это был тот самый человек от спонсора. Она была одета в безупречный, дорогой костюм-тройку, где облегающая жилетка с достоинством подчёркивала её выразительную грудь. Девушка обвела их уверенным взглядом и обратилась к мужчине: ‎ ‎— Здравствуйте, вы Вадим Юрьевич? ‎ ‎— Да, — ровно кивнул Казанцев. ‎ ‎— А вы Ольга Сергеевна? — повернулась она к проректору. ‎ ‎— Да, — сухо отозвалась Ольга. ‎ ‎Вадим пристально смотрел на незнакомку, обаятельно улыбаясь и подчёркнуто не обращая никакого внимания на стоящую рядом Ольгу. Девушка протянула ему руку: ‎ ‎— Жанна Викторовна, я от Сергея Сергеевича. ‎ ‎— А-ах, да! — Вадим понимающе прищурился и только тут лениво повернулся к Ольге, бросив официальным, сухим тоном: — Звонил Егоров, сказал — придёт от меня человечек для поднятия имиджа команды. ‎ ‎Ольга молча стояла и смотрела на его реакцию. Внутри у неё всё кипело от этой демонстративной субординации, но она не могла выдать свои чувства перед посторонней. ‎ ‎Жанна Викторовна, оценив обстановку, деловито обратилась к Казанцеву: ‎ ‎— Да, Вадим Юрьевич, я хотела бы всё обсудить. ‎ ‎— Конечно, — бархатным голосом ухмыльнулся Вадим, галантно указывая рукой в сторону коридора. — Кабинет скромного проректора подойдёт? ‎ ‎— Вполне, — улыбнулась Жанна, оправив жилетку. ‎ ‎— Тогда идёмте. ‎ ‎Они синхронно развернулись, готовые направиться к лестнице. Жанна Викторовна вежливо обернулась на прощание: ‎ ‎— До свидания, Ольга Сергеевна. ‎ ‎— До свидания, — глухо, с трудом сдерживая злые слёзы обиды, бросила Ольга им вслед. ‎ ‎Массивная пара в безупречных костюмах скрылась за поворотом коридора. Ольга осталась стоять посреди холла одна, оглушённая этим новым, ювелирным ходом гроссмейстера. Вадим вышел на доску при полном параде, наглядно продемонстрировав ей, что его личный автономный регламент вступил в законную силу. ‎ ‎Вадим Юрьевич открыл дверь своего кабинета и пропустил Жанну Викторовну вперёд. Закрыв дверь, он обошёл стол и сел в своё рабочее кресло, жестом приглашая гостью садиться напротив. ‎ ‎— Жанна Викторовна, чай, кофе? — с улыбкой спросил Казанцев. ‎ ‎— Спасибо, откажусь, — вежливо ответила девушка, присаживаясь на стул и доставая из папки документы. — Время дорого, Сергей Сергеевич просил всё быстро согласовать. ‎ ‎— Хорошо, я вас слушаю, — Вадим слегка подался вперёд, готовый к разговору. ‎ ‎Жанна открыла бумаги и заговорила простым, деловым тоном: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, для поднятия имиджа команды Сергей Сергеевич просил устроить масштабную фотосессию ребят в хоккейной форме. Нам нужны хорошие, яркие кадры для новых афиш университета и городских баннеров перед матчем с «Корсарами». Мы снимем каждого хоккеиста прямо в полной экипировке — это привлечёт болельщиков, и создаст отличный медийный шум перед дерби. Все расходы по съёмке Егоров полностью берёт на себя. От вас требуется только собрать команду. ‎ ‎Казанцев понимающе кивнул, мгновенно оценив простоту и пользу этого предложения. ‎ ‎— Не вижу никаких проблем, — весело улыбнулся Вадим, поднимаясь из-за стола. — Как раз сейчас у ребят тренировка. Пойдёмте, я познакомлю вас с тренером и командой. ‎ ‎Они вышли из кабинета проректора и шагнули в общую приёмную. Ольга Сергеевна в этот момент находилась прямо там, у стола секретарши, взволнованно перебирая рабочие документы. Услышав щелчок замка, она замерла, порывисто вскинув голову в надежде поймать хотя бы один его прямой взгляд. ‎Но Вадим, ни разу не взглянув на неё, уверенно пересёк приёмную, открыл дверь перед Жанной Викторовной, и они вместе ушли к команде. ‎ ‎В приёмной ректората снова воцарилась оглушительная тишина. Ольга бессильно опустила руку с бумагами, чувствуя, как внутри всё болезненно сжимается от этой сокрушительной, ледяной дистанции Казанцева. ‎

***

‎Едва тяжёлая внешняя дверь приёмной захлопнулась за Вадимом и этой Жанной, Ольга заставила себя сделать глубокий вдох. Она забрала со стола секретарши рабочую папку, зашла в свой кабинет и плотно прикрыла за собой дверь. ‎ ‎Женщина прошла к столу и спокойно села в своё кресло. Они ведь сами в пятницу через дверь обо всём договорились: ему нужно время, чтобы всё обдумать. Ольга это понимала и принимала его решение. Она внешне спокойно сидела на рабочем месте, медленно листая бумаги и пытаясь сосредоточиться на работе. ‎ ‎Но её очень задело его сегодняшнее поведение. Одно дело — держать дистанцию и общаться строго по делу, и совсем другое — демонстративно пройти мимо, ни разу не взглянув в её сторону и сделав вид, будто её вообще нет в комнате. От этого холодного безразличия Казанцева на душе остался неприятный, тягучий осадок. ‎К тому же, внутри Ольги впервые за всё время проступили явственные нотки ревности к этой Жанне. Перед глазами то и дело всплывал образ эффектной гостьи в облегающем костюме и то, как открыто Вадим улыбался ей, галантно открывая двери. Ольга Сергеевна хмуро отложила ручку в сторону и уставилась в окно. Этот первый рабочий понедельник наглядно доказал, что Вадим собирается вести себя по самым жёстким и непредсказуемым правилам. ‎ ‎Вадим Юрьевич и Жанна Викторовна прошли на ледовую арену Политеха. Казанцев жестом прервал раскатку хоккеистов и коротко представил девушку команде и тренеру Антипову. ‎Проректор просто и доступно объяснил игрокам, что от них требуется: фотосессия для новых афиш университета и городских баннеров состоится прямо сейчас, сразу после этой тренировки, и все ребята должны будут пойти переодеться в парадную форму. Хоккеисты, всё ещё притихшие после недавних разборов, спорить не стали и молча согласились ‎ ‎Вадим оставил гостью готовиться к съёмочному процессу, после чего твёрдым шагом вернулся в главный корпус и ушёл в свой кабинет, плотно закрыв за собой дверь. Первый рабочий раунд понедельника был закрыт, но дистанция в ректорате продолжала держать всю их семью в режиме ожидания. ‎

***

‎Ольга больше не могла сидеть в своём кресле и бессмысленно перебирать рабочие документы. Ревность к этой Жанне и невыносимое молчание Вадима вымели из её головы последние остатки покоя. Она решительно поднялась, вышла в пустую приёмную, сделала несколько шагов и без стука открыла дверь кабинета проректора по молодёжной политике. ‎ ‎Вадим сидел за своим рабочим столом. Увидев её, он не вздрогнул, лишь спокойно откинулся на спинку кресла. Наступило долгое, удушающее молчание. Никто из них не решался сделать первый шаг, а воздух в комнате, казалось, был наэлектризован до предела. ‎ ‎Тишину прервал Вадим. На его лице снова появилась та самая, вежливая и абсолютно чужая улыбка, которой он закрывался от неё всё утро: ‎ ‎— Вы что-то хотели, Ольга Сергеевна? ‎ ‎— Вадим Юрьевич... — Ольга застыла посреди кабинета, растерянно глядя в его глаза. Вся её заготовленная речь, все слова раскаяния и обиды мгновенно испарились под этим его ледяным, официальным взглядом. В горле пересохло, и она смогла выдавить лишь сухую рабочую фразу: — Совещание через двадцать минут. ‎ ‎— Понял, спасибо, — ровно кивнул Казанцев, даже не изменившись в лице. — Вы могли не утруждаться, всё-таки секретарь есть. ‎ ‎Ольга ничего не ответила. Ей показалось, что её ударили наотмашь. Она молча развернулась, быстро вышла из его кабинета и ушла к себе, прячась за дверью своего ведомства. ‎Едва за ней захлопнулась створка, Вадим тяжело, прерывисто выдохнул и с силой зажмурился. Вся его напускная невозмутимость мигом слетела. Мужчина сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Внутри у него всё буквально разрывалось от боли и тоски после её взгляда. Этот короткий раунд дался ему на грани человеческих сил, но его упрямая порода продолжала держать ледяную дистанцию, превращая их рабочие будни в сплошную полосу испытаний. ‎

***

‎В просторном зале заседаний ректората было прохладно. За длинным столом из полированного дерева сидели руководители всех ключевых ведомств университета, но главное напряжение, казалось, было сосредоточено на правом фланге, где друг напротив друга расположились проректор по учебной работе и проректор по молодёжной политике ‎ ‎Евгений Валентинович, листая толстую министерскую папку, открыл заседание ровно в назначенное время: ‎ ‎— Уважаемые коллеги, начнём с ежедневных дел, — ректор поправил очки и окинул взглядом присутствующих. — Повестка дня у нас плотная. Ольга Сергеевна, как обстоят дела с актами приёмки научно-исследовательского оборудования? Министерство ждёт целевые ведомости до конца дня. ‎ ‎Ольга Сергеевна сидела натянуто, как струна, держа спину безупречно прямой. На её лице не было ни единого намёка на улыбку, а строгий, каменный взгляд был прикован исключительно к раскрытым перед ней бумагам. Она ответила ровным, сухим и абсолютно бесстрастным голосом: ‎ ‎— Все министерские требования учтены, Евгений Валентинович. Документация полностью проверена, акты завизированы и готовы к отправке. Заминок с нашей стороны не будет. ‎ ‎— Отлично, — ректор сделал пометку в блокноте и перевёл взгляд на противоположную сторону стола. — Теперь перейдём к главному спортивному событию недели. Вадим Юрьевич, на повестке дня — грядущее губернаторское дерби с «Корсарами». Какова готовность команды «Акул» Политеха? Спонсоры и попечительский совет требуют стопроцентного результата, на нас смотрит вся администрация города ‎ ‎Вадим Юрьевич сидел абсолютно расслабленно, вальяжно откинувшись на спинку стула и скрестив пальцы в замок. На его лице играла его обычная, спокойная и очень уверенная улыбка, словно внутри него не бушевал леденящий шторм после их недавней кабинетной пикировки. Он слегка прищурился, бросил короткий, изучающий взгляд на бледное лицо Ольги и спокойно, бархатным голосом ответил ректору: ‎ ‎— Готовность команды сертифицирована по высшему разряду, Евгений Валентинович. Все трансферные регламенты закрыты, в рамке ворот у нас железный порядок. Более того, прямо сейчас на ледовой арене представитель спонсора Жанна Викторовна, проводит масштабную фотосессию ребят для поднятия имиджа нашего вуза. Так что к ледовому бою «Акулы» подойдут при полном параде и в идеальной психологической форме. За кубок можете не переживать, мы переиграем соперника на всех рубежах. ‎ ‎— Прекрасная работа, Вадим Юрьевич, Сергей Сергеевич уже звонил мне и хвалил вашу оперативность, — ректор довольно кивнул и снова повернулся к левому флангу. — Ольга Сергеевна, по линии учебной части — у хоккеистов нет задолженностей, которые могут сорвать их допуск к регулярному чемпионату? Особенно меня интересует, Александра Сокол. В прошлый раз декан жаловался на её исполнительную дисциплину. ‎ ‎У Ольги внутри всё болезненно сжалось от упоминания Саши, но она не позволила себе проявить слабость. Не поднимая глаз и ни разу не улыбнувшись, она отчеканила: ‎ ‎— Все академические долги Александры закрыты сегодня утром. Деканат утвердил её полный допуск. Студентка Сокол допущена к матчу без каких-либо изъянов в регламенте. ‎ ‎Вадим снова плавно перевёл на неё свой пронзительный взгляд, и в его спокойной улыбке промелькнула едва заметная, глубокая благодарность за то, как преданно Ольга продолжала защищать его упрямую дочь, несмотря на весь этот ледяной раскол. Но Ольга упрямо проигнорировала этот безмолвный маневр, продолжая делать сухие пометки в своей ведомости. ‎ ‎— Замечательно, коллеги. Радует такая слаженность в работе ваших ведомств, — резюмировал ректор, совершенно не подозревая, какая личная драма разыгрывается прямо у него под носом. — Переходим к следующему пункту повестки дня... ‎ ‎Совещание продолжалось, голоса сотрудников сливались в мерный рабочий гул, а Вадим Юрьевич и Ольга Сергеевна продолжали виртуозно держать эту сокрушительную дистанцию, скрывая за безупречным протоколом заседаний свои израненные, любящие сердца. ‎ ‎— На сегодня всё, коллеги. Всем спасибо, все свободны, — Евгений Валентинович закрыл блокнот, подвёл финальную черту под двухчасовым заседанием и первым поднялся из-за стола. ‎ ‎Зал заседаний ректората мгновенно наполнился привычным шумом: шуршали закрываемые папки, скрипели стулья, сотрудники негромко переговаривались, спеша вернуться к своим ежедневным делам. Ольга Сергеевна методично, с подчёркнутым хладнокровием сложила свои бумаги в ровную стопку. На её лице по-прежнему не было ни единого намёка на улыбку. Она намеренно тянула время, дожидаясь, пока деканы и начальники отделов покинут помещение, чтобы не сталкиваться с Вадимом в дверях. ‎ ‎Вадим Юрьевич тоже не спешил. Он спокойно наблюдал за тем, как пустеет зал заседаний, сохраняя на лице свою обычную, лёгкую и уверенную улыбку. Когда последний сотрудник вышел в коридор, в просторном помещении повисла звенящая, тяжёлая тишина. Они снова остались абсолютно наедине ‎ ‎Ольга наконец подняла на него глаза — строгие, но полные затаённой боли и ревности к Жанне, которую он сегодня так галантно опекал. Ей безумно хотелось нарушить эту ледяную субординацию, подойти и просто спросить, когда он вернётся домой. Но Вадим, аккуратно застегнув пуговицу своего пиджака, лишь вежливо и спокойно кивнул ей на прощание, бросая тот самый короткий, изучающий взгляд. ‎ ‎— Хорошего рабочего дня, Ольга Сергеевна, — ровно, бархатным голосом произнёс он, полностью исключая любые намёки на их пятничный уговор о времени и дистанции. ‎ ‎— И вам, Вадим Юрьевич, — сухо и тихо ответила Ольга, упрямо вскинув подбородок, чтобы не выдать дрожь в голосе. ‎ ‎Казанцев развернулся и твёрдым, уверенным шагом вышел из зала, направляясь к себе в кабинет напротив приёмной. Разводной мост между их ведомствами оставался поднятым на максимальную высоту. Вадим продолжал безупречно выдерживать свой автономный режим, заставляя Ольгу проживать этот понедельник по самым жёстким и холодным правилам его гроссмейстерской игры. ‎ ‎

***

‎Ольга Сергеевна сидела в своём кресле, бездумно глядя на закрытую рабочую папку. Заседание ректората закончилось полчаса назад, но этот ледяной тон Вадима и его вежливое прощание в пустом зале до сих пор стояли у неё в ушах. ‎ ‎Тихий стук в дверь заставил её порывисто выпрямиться и быстро смахнуть набежавшую слезу. Створка приоткрылась, и в кабинет заглянула Лиза. Заметив, что мамин секретарь Марина ушла на обед, девушка быстро проскользнула внутрь и плотно прикрыла за собой дверь. ‎ ‎— Мам, ну как? — без лишних вступлений спросила Лиза, бросая рюкзак на стул и присаживаясь на край стола. Её взгляд был серьёзным и обеспокоенным. — Я видела, как вы из зала заседаний выходили. Лица у обоих — просто каменные. Вы поговорили? Как прошло это ваше совещание? ‎ ‎Ольга тяжело вздохнула, устало потирая виски ладонями: ‎ ‎— Никак не прошло, Лиз. По работе всё нормально, акты ректору утвердили, Сашу твою к дерби с «Корсарами» декан полностью допустил. Но в личном плане... Вадим включил такую глухую оборону, что мне страшно стало. Я перед совещанием сама к нему зашла в кабинет. Думала, хоть слово скажет. А он сидит, улыбается этой своей, улыбкой и спрашивает, что мне нужно. Сказал, что я могла не утруждаться и прислать Марину. ‎ ‎Лиза нахмурилась, внимательно выслушав маму: ‎ ‎— Да уж... Казанцев, если закусится, его фиг сдвинешь, упрямый танк. А на самом совещании что? ‎ ‎— То же самое, — Ольга горько ухмыльнулась, и в её голосе прорезались отчётливые нотки обиды. — Сидел напротив ректора, шутил, докладывал про эту свою новую Жанну от спонсора. Улыбался ей в холле, двери распахивал. А на меня за два часа пару раз взглянул так, будто мы просто знакомые по работе. Лиз, я места себе не нахожу. Понимаю, что мы сами про эту дистанцию договорились, но его безразличие меня просто убивает. Я ревную его к этой пиарщице, как девчонка, и ничего не могу с собой поделать. ‎ ‎Лиза тихонько вздохнула, соскочила со стола и ласково обняла маму за плечи, пытаясь вернуть ей хоть немного уверенности: ‎ ‎— Мам, ну перестань. Какая пиарщица? Жанна эта приехала от Егорова на сорок минут, чтобы команду пофоткать, и уедет. Вадим тебя безумно любит, он сам мне это в субботу сказал. Просто его мужское самолюбие сейчас по швам трещит после твоих слов про вещи и сожителя. Он из принципа эту субординацию держит, чтобы ты помучилась и поняла, как сильно он тебе нужен. Наберись терпения. Главное — сама больше не лезь напролом. Дай ему это время. ‎ ‎Лиза сделала паузу, мягко заглянув маме в глаза, и добавила совет любящей дочери: ‎ ‎— Мам, Вадим сейчас ведёт себя так же, когда он только пришёл в университет. Попробуй вспомнить то время и играть по его правилам. ‎ ‎Ольга медленно, прерывисто выдохнула, накрывая ладонь дочери своей рукой. Простые и честные слова Лизы немного уняли эту жгучую, давящую боль в груди. Она понимала, что до конца недели ей придётся принять эти жёсткие правила игры Вадима и просто ждать, пока лед его хмельной обиды окончательно растает. ‎