Правила.

***

‎‎Наступил следующий день. Вторник начался в ректорате Политеха с привычного рабочего гула, но наэлектризованная дистанция между двумя главными ведомствами никуда не исчезла. ‎ ‎Вадим стоял в просторном коридоре, просматривая что-то в телефоне. Он выглядел безупречно — строгий костюм, идеально уложенная борода и та самая спокойная, уверенная улыбка стратега, которой он закрывался от внешнего мира. ‎ ‎Ольга подошла к нему быстрыми, решительными шагами. Она была по-настоящему злая. Вся её вчерашняя сдержанность мгновенно испарилась, уступив место чистой, кипящей проректорской ярости. ‎ ‎Казанцев, заметив её приближение, даже не дрогнул. Напротив, его улыбка стала ещё шире, и он заговорил своим сочным, подчёркнуто весёлым голосом, маскируя личные счёты под рабочий восторг: ‎ ‎— О, Ольга Сергеевна, доброе утро! Вы только посмотрите, что такое грамотный, профессиональный пиар. Жанна Викторовна всего за один день раскрутила команду. Пробудила боевой дух! Вчерашняя фотосессия в парадной форме уже во всех соцсетях, спонсор в восторге. ‎ ‎— Вадим Юрьевич, я не знаю, что она там пробудила, — ледяным, дрожащим от злости тоном оборвала его Ольга, упрямо вскинув подбородок и глядя ему прямо в глаза. — Но она как-то умудрилась снять студентов с занятий, а я не намерена это прикрывать. ‎ ‎Вадим на секунду замер. Его глаза хитро прищурились. Почувствовав, как за этой официальной претензией проректора по учебной работе скрывается обычная, горячая женская ревность к эффектной пиарщице, он сделал полшага вперёд. Вадим слегка наклонился к её лицу и тихо, бархатным полушёпотом произнёс: ‎ ‎— Ольга Сергеевна, вы что... ревнуете? ‎ ‎В этот момент Ольга вспомнила вчерашний совет дочери: «играть по его правилам». Вся её растерянность мгновенно исчезла. Она взяла себя в руки, холодно посмотрела на него и с маской абсолютного безразличия ответила: ‎ ‎— Что вы, Вадим Юрьевич, как я могу вас ревновать? У нас что, какие-то личные отношения? ‎ ‎Вадим искренне опешил. Вся его привычная невозмутимость вмиг испарилась, уступив место настоящему замешательству. Он ошарашенно моргнул, совершенно не ожидая от Ольги такого сокрушительного и спокойного отпора на его же языке. ‎ ‎Ольга Сергеевна, заметив его замешательство, довольно продолжила: ‎ ‎— По-моему, только рабочие. Я вас предупредила: ещё одно вторжение в учебный процесс, и я поставлю какому-нибудь игроку «Акул» недопуск. Например, Александре Сокол. Ректору я сказала, что все её академические долги закрыты, но у неё висит одна задолженность. ‎ ‎— Но... — растерянно попытался вставить Вадим Юрьевич, чья железобетонная тактика впервые за всё время дала столь серьёзный сбой. ‎ ‎— И полетит ваше дерби к чертям! — жёстко перебила его Ольга, не дав гроссмейстеру выстроить ни одного защитного аргумента. ‎ ‎Ольга довольна усмехнулась, глядя на его онемевшее лицо, уверенно развернулась на каблуках и пошла в свой кабинет. На этот раз раунд остался за ней — Железная леди Политеха виртуозно перехватила инициативу, заставив гроссмейстера впервые за эти дни остаться в полном тактическом тупике посреди пустого коридора. ‎ ‎Вадим Юрьевич несколько секунд ошарашенно смотрел на уходящую фигуру, а затем его внутренний процессор выдал экстренную команду к действию. Оставить этот сокрушительный выпад без ответа он просто не мог — на кону стояла вся ледовая стратегия. Казанцев стремительно побежал за ней и догнал её прямо посреди приёмной, у самого стола секретарши. ‎ ‎— Ольга Сергеевна, какая ещё задолженность? — хрипло, растерянно и уже совершенно без былой вальяжной улыбки выдохнул он, буравя её паническим взглядом. ‎ ‎Ольга даже не вздрогнула от его внезапного прессинга перед Мариной. Сохраняя на лице маску абсолютного, ледяного спокойствия, она медленно повернулась, открыла дверь в своё ведомство и коротко кивнула на неё: ‎ ‎— Проходите, Вадим Юрьевич. ‎ ‎Они зашли внутрь. Ольга Сергеевна величественным шагом проследовала к своему столу, спокойно села в проректорское кресло и одним движением мышки разбудила экран компьютера. Пальцы уверенно застучали по клавишам, открывая внутреннюю ведомость учебной части. ‎ ‎— Вот, смотрите, — холодно произнесла она, разворачивая жидкокристаллический монитор в его сторону. ‎ ‎Вадим вплотную подошёл к столу, опёрся ладонями о лакированную поверхность и впился глазами в подсвеченные красным строчки списка должников. Напротив фамилии «Сокол» горел незакрытый зачёт по высшей математике. Казанцев судорожно сглотнул, чувствуя, как хмельная уверенность выходных окончательно улетучивается. Это был чистый, юридический тупик. ‎ ‎Мужчина медленно поднял на неё свои пронзительные голубые глаза, и в его голосе впервые за эти дни прорезались знакомые, вкрадчивые и мягкие интонации. Он попытался включить своё фирменное обаяние: ‎ ‎— Ольга Сергеевна... Ну разве два высших проректора университета, не смогут решить это маленькое недоразумение? Чисто в рабочем порядке. ‎ ‎Ольга Сергеевна от этой его бархатной попытки пойти на попятную лишь лукаво прищурилась. Она откинулась на спинку кресла, выпрямила спину и со всей Железной строгостью выдала сокрушительный ответ: ‎ ‎— Конечно смогут. Туда посмотрите, — она хладнокровно вытянула руку, указывая пальцем на выход из своего кабинета. — Вам туда. Ищете Александру и всем своим обаянием убеждаете её, чтобы она срочно закрыла свою задолженность. Срочно, - это в течении двух часов. ‎ ‎Вадим замер, чувствуя, как его собственное тактическое оружие обернули против него самого. Ольга Сергеевна сидела перед ним, довольная и абсолютно непреклонная, наглядно продемонстрировав, что правила её игры в ректорате университета могут быть куда более разрушительными, чем весь его автономный режим. ‎ ‎

***

Вадим вышел из её кабинета полностью обезоруженным, шумно выдохнув в приёмной на глазах у удивлённой Марины. Вся его былая упрямая гордость и ледяная отстранённость слетели в одну секунду. Мужчина быстро спустился на первый этаж, на ходу доставая телефон, и сразу набрал номер Саши. ‎ ‎Трубку долго не брали, но на пятом гудке в динамике раздался заспанный и недовольный голос вратаря: ‎ ‎— Да, Вадим Юрьевич. Что-то случилось? ‎— Сокол, ты где сейчас? — коротко и взволнованно спросил Вадим, быстро шагая к выходу из главного корпуса Политеха. ‎— Дома я, где мне ещё быть? У меня лекции только с третьей пары начинаются. А что? ‎— Сиди дома, я сейчас приеду, — отрывисто бросил Казанцев и первым нажал отбой. ‎ ‎Через двадцать минут его машина уже резко затормозила у её подъезда. Вадим стремительно поднялся на нужный этаж и настойчиво нажал на звонок. Саша открыла дверь почти сразу. Она была в обычных домашних спортивных штанах и футболке, удивлённо рассматривая взвинченного проректора: ‎ ‎— Вадим Юрьевич? Вы с ума сошли? Что за спешка? ‎ ‎Казанцев уверенно прошёл в прихожую, даже не думая разуваться, и уставился на неё. В его голосе не осталось ни капли прежнего тона — только чистая мужская паника: ‎ ‎— Саш, какая ещё высшая математика? Ты мне в субботу говорила, что со всеми долгами полностью раскидалась! ‎ ‎Саша от такого напора растерянно моргнула и упрямо вскинула подбородок: ‎ ‎— Ну да, раскидалась. Все хвосты закрыла. А по высшей математике зачёт только сегодня утром выставили, препод принципиальный попался, не хотел принимать досрочно. Я собиралась пойти и сдать его на третьей паре. А откуда вы вообще про этот долг узнали? ‎ ‎— Ольга Сергеевна просвятила! — хрипло выдохнул Вадим, устало потирая лицо ладонями. — Она мне только что в ректорате ультиматум поставила. Если этот хвост не будет закрыт прямо сейчас, она тебе лично впаяет недопуск к игре. Ты хоть понимаешь, чем это пахнет? ‎ ‎Саша оцепенела, и её колючий взгляд мгновенно потеплел. Она отчётливо вспомнила их субботний уговор в кабинете — узнать всю правду после выхода в кубок. Сокол поняла, что проректор сейчас примчался к ней домой не как строгий чиновник, а как человек, который панически боится сорвать её главный ледовый шанс. ‎ ‎— Допуск будет, Вадим Юрьевич, — тихо, но твёрдо ответила Саша, делая шаг назад и порывисто хватая с вешалки свою куртку. — Я этот зачёт наизусть знаю, все билеты выучила. ‎ ‎— Выучила? — Вадим пристально посмотрел в её решительные глаза, и в его голосе прорезалось короткое облегчение. — Тогда собирайся, поехали. ‎ ‎Вадим замолчал, дожидаясь, пока она быстро переоденется. Суровые правила Ольги Сергеевны сработали сокрушительно, но упрямая порода Сани была готова выдержать этот внеплановый прессинг до самого конца. ‎ Дорога до университета пролетела как одно мгновение. Вадим Юрьевич гнал машину по улицам города, полностью сосредоточившись на дороге и не проронив больше ни слова. Саша сидела рядом на пассажирском сиденье, молча глядя в окно и мысленно прокручивая в голове сложные математические формулы. ‎ ‎

***

‎Мужчина затормозил у главного корпуса Политеха, они быстро вышли из автомобиля и наравне, плечом к плечу, стремительным шагом пошли к кафедре. Оба упрямые, одинаково собранные, сейчас двигались в абсолютном, молчаливом согласии. ‎ ‎Они вместе поднялись на третий этаж. Возле нужной аудитории было пусто. Вадим Юрьевич решительно потянул на себя ручку двери, заглянул внутрь и увидел за столом того самого принципиального преподавателя, который просматривал какие-то ведомости. ‎ ‎— Пётр Алексеевич, добрый день, — Вадим сразу выключил своего строгого чиновника, проходя вглубь кабинета и говоря простым, человеческим языком. — Извините за вторжение. Студентка Сокол пришла сдавать зачёт. Прямо сейчас. Примите, пожалуйста. У нас критическая ситуация. ‎ ‎Преподаватель удивлённо оторвал взгляд от бумаг, перевёл глаза на взвинченного проректора, затем на собранную Сашу и тяжело вздохнул, поправляя очки: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, ну правила же... У неё зачёт на третьей паре по расписанию. ‎ ‎— Пётр Алексеевич, умоляю, забудьте про расписание на эти полчаса, — искренне, без всякой дипломатии взмолился Казанцев, указывая на Сашу. — Девчонка всё выучила, все билеты знает. Пожалуйста. ‎ ‎Преподаватель молча покачал головой, оценив масштаб паники обычно невозмутимого руководства, и достал из стола чистый билет: ‎ ‎— Ладно. Проходите, Александра. Садитесь на первый ряд. Даю вам двадцать минут. ‎ ‎Саша уверенно кивнула, быстро прошла к парте, взяла ручку и сразу же принялась писать ответы, даже не задумываясь над сложными заданиями. Вадим Юрьевич тихонько вышел из аудитории, плотно прикрыв за собой дверь. ‎ ‎Он остался караулить в пустом коридоре. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее. Казанцев отчётливо понимал, что прямо сейчас за этой закрытой дверью решается не просто судьба Сашкиного допуска к губернаторскому дерби, а весь их хрупкий семейный союз, который Ольга Сергеевна так ювелирно зажала в тиски своей жёсткой проверкой. ‎ ‎Двадцать минут в пустом коридоре третьего этажа показались Вадиму вечностью. Он то и дело бросал взгляд на наручные часы и мерил шагами паркет. Наконец, дверь аудитории открылась, и наружу вышла Саша. В её руках была зачётная книжка. Следом показался преподаватель Пётр Алексеевич, который кивнул проректору: ‎ ‎— Ну, Вадим Юрьевич, удивила. Ответила без единой заминки, на все вопросы. Зачёт выставлен, электронную ведомость я только что обновил. ‎ ‎Казанцев с колоссальным облегчением выдохнул, чувствуя, как тяжелейший груз наконец сползает с его плеч. Он пожал преподавателю руку, и они с Сашей наравне, стремительным шагом пошли по коридору в сторону ректората. ‎ ‎Они вошли в общую приёмную. Секретарь Марина удивлённо приоткрыла рот, провожая их взглядом. Вадим решительно, без стука открыл дверь в кабинет Ольги Сергеевны. ‎ ‎Ольга по-прежнему сидела в своём кресле, делая вид, что увлечённо листает бумаги. Но стоило двери распахнуться, как она порывисто вскинула голову. Её глаза округлились от шока — она точно не ожидала, что Казанцев вернётся так быстро, да ещё и приведёт Сашу с собой. ‎ ‎Вадим подошёл прямо к её столу, аккуратно забрал из рук Саши зачётку и с тихим, весомым стуком опустил её прямо на раскрытые перед Ольгой документы. Он пристально посмотрел в её глаза и с явной, тяжёлой одышкой после быстрого бега произнёс: ‎ ‎— Ольга Сергеевна, задолженность закрыта. ‎ ‎Ольга оцепенела. Она перевела растерянный взгляд на открытую зачётку, где красовалась свежая подпись по высшей математике, затем посмотрела на спокойную Сашу, и, наконец, на Вадима. Внутри неё бушевал целый ураган смешанных чувств: колоссальное облегчение за хоккей и невероятное восхищение этим мужчиной. Казанцев принял её жёсткий вызов, не стал юлить, а пошёл напролом и в абсолютном согласии с Сашей, за полтора часа ликвидировал опаснейшую брешь в обороне. ‎ ‎Саша Сокол, заметив эту немую сцену взрослых, спокойно сделала шаг назад к выходу и негромко произнесла: ‎ ‎— Ольга Сергеевна, я могу идти? ‎ ‎— Да, Саша... конечно, иди, — растерянно выдохнула Ольга, провожая её взглядом. ‎ ‎Дверь за голкипером закрылась, в просторном кабинете снова воцарилась звенящая тишина. Ольга медленно поднялась со своего кресла, обошла стол и встала прямо напротив него. Вся её былая строгость окончательно растаяла под его пронзительным голубым взглядом. Она сделала глубокий вдох и тихо, взволнованно позвала: ‎ ‎— Вадим Юрьевич... ‎ ‎— Да, да, прошу прощения, удаляюсь, — резко и хлёстко перебил её Казанцев, даже не дав закончить фразу. ‎ ‎Он стремительно развернулся, не желая продолжать этот наэлектризованный разговор, и быстрыми шагами направился к выходу из кабинета. Его упрямство по-прежнему держало глухую оборону, оставляя Ольгу одну у рабочего стола, в полном смятении от этого внезапного и жёсткого финала. ‎ ‎

***

Рабочий день подходил к концу. Вадим завершал свои дела в кабинете, раскладывая последние папки с документами по местам. Он уже собирался уходить, как в дверь настойчиво постучали. Казанцев бросил быстрый взгляд на часы на запястье, устало закатил глаза и крикнул: ‎ ‎— Закрыто! ‎ ‎Дверь всё равно приоткрылась, и на пороге показалась Саша. Она несмело перешагнула порог и тихо произнесла: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, извините, можно? ‎ ‎— Что, опять долги по учёбе? — хмуро буркнул Вадим, устало откидываясь на спинку кресла. — Закрыли же всё сегодня утром. ‎ ‎— Нет, я поговорить хотела, — спокойно ответила Саша, проходя вглубь кабинета. ‎ ‎— О чём? — Казанцев упрямо повёл плечом. — Мы же договорились: попадаем в кубок — и поговорим. ‎ ‎— Да нет, я о другом, — покачала она головой. ‎ ‎— Сокол, вот честно, я голодный как никогда, просто хочу есть, — прямо, без всяких чиновничьих фраз выдохнул Вадим, потирая виски. — Давай отложим. ‎ ‎— Я тоже голодная, — просто парировала Саша, ни капли не смутившись. ‎ ‎— Ох... Какие мы наглые, — Вадим непроизвольно хмыкнул, но спорить не стал. Он поднялся с кресла и надел пиджак. — Поехали. ‎

***

‎Они вместе вышли из университета, сели в машину и поехали в ресторан. Там было тихо и немноголюдно. Они заказали еду, и едва официант принёс заказ, Казанцев отложил приборы, внимательно посмотрел на неё и спросил: ‎ ‎— Ну, о чём ты хотела поговорить? ‎ ‎Саша на секунду замялась, а потом уверенно посмотрела ему прямо в глаза и тихо, проникновенно произнесла: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, несмотря на всю ту ситуацию... Спасибо вам. ‎ ‎— Это всегда пожалуйста, — ровно ответил Вадим, принимаясь за ужин. ‎ ‎— И за шлем спасибо. ‎ ‎Казанцев замер с вилкой в руке, удивлённо приподнял брови и переспросил: ‎ ‎— В смысле? ‎ ‎— Мне Егоров сказал, что его отец ничего не дарил, — Саша хитровато прищурилась, глядя на него. ‎ ‎— Я тут причём? — Вадим мгновенно включил маску полного непонимания. ‎ ‎— Ну хорошо, не причём, — ухмыльнулась она, продолжая внимательно за ним наблюдать. ‎ ‎— Саш, ну давай уже, — Казанцев покачал головой, пытаясь вернуть разговору серьёзность. — Спасибо ты и в кабинете могла сказать. ‎ ‎Саша отложила салфетку, сделала небольшую паузу и озвучила то, что мучило её сильнее всего: ‎ ‎— Почему вы со мной так носитесь? Сегодня... вместо того чтобы просто позвонить, наорать и сказать, чтобы я срочно приехала и сдала этот зачёт, вы сами за мной приехали... Отвезли... Дожидались... ‎ ‎Вадим судорожно сглотнул, чувствуя, как внутри снова предательски заворочалось отцовское волнение, но постарался ответить максимально буднично: ‎ ‎— Александра, я же сказал: это нужно было сделать срочно, на кону стояло твоё участие в игре. Если бы на твоём месте был любой другой игрок, я бы точно так же носился. ‎ ‎— Хорошо, переформулирую, — Саша подалась чуть вперёд, не сводя с него пристального взгляда и задавая вопрос в лоб: — Как вы ко мне относитесь? ‎ ‎— С огромной любовью, как и ко всем ребятам, — отчеканил Казанцев. ‎ ‎Вадим увиливал как мог, судорожно выстраивая барьеры, чтобы не выдать главную тайну раньше времени. Саша, заметив эту его отчаянную тактическую оборону, понимающе ухмыльнулась. От этой её такой знакомой, чисто казанцевской ухмылки мужчина не выдержал и непроизвольно улыбнулся в ответ. Мягко покачав головой, Вадим добавил уже совсем тепло и по-доброму: ‎ ‎— Саш, ты классная девчонка, а главное — хороший вратарь. И я действительно хочу, чтобы ты росла профессионально, без всех этих дурацких хвостов в учебной части. И у Москвиной к тебе претензий нет, она тоже за хоккей переживает. Так что давай сейчас спокойно доедим, а на игре ты покажешь, кто на льду хозяин.  Идёт? ‎ ‎Саша молча, с уважением посмотрела на него и уверенно кивнула, принимая эти правила игры. Тёплый, дружеский перерыв на ужин помог им полностью восстановить баланс перед неминуемой ледовой битвой, а скрытое семейное согласие между отцом и дочерью стало ещё крепче, несмотря на все тайны ректората. ‎ ‎— Идёт, — уверенно кивнула Саша. ‎ ‎Они приступили к еде. Какое-то время за столом слышался только тихий стук приборов. Наконец, они поели, официант унёс пустые тарелки, и Вадим, откинувшись на спинку стула, с улыбкой спросил: ‎ ‎— Ну как? ‎ ‎— Знаете, неплохо, — сыто зажмурилась Саша. ‎ ‎— Десерт будешь? — поинтересовался он, подозвав взглядом персонал. ‎ ‎— Тирамису, — сразу определилась Сокол. ‎ ‎Вадим позвал официанта, сделал заказ на два тирамису и большой чайник чёрного чая. Когда официант отошёл, Саша внимательно посмотрела на проректора и тихо спросила: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, извините, а что с вами случилось в субботу? ‎ ‎— Это когда ты отмычкой вскрыла мой кабинет? — мгновенно парировал он с хитрой ухмылкой. ‎ ‎Они оба негромко рассмеялись. Вадиму внутри было невероятно тепло и приятно такое простое, открытое общение со своей родной дочерью, пусть она пока об этом и не догадывалась. ‎Когда смех утих, Казанцев вздохнул, качнул головой и негромко, без лишних подробностей добавил: ‎ ‎— Да так, Саш... Бывают дни, когда даже у проректоров по молодёжной политике регламенты в голове горят. Взрослые проблемы, рабочие неурядицы. Накопилось за неделю, вот и решил... устроить себе автономный режим. Не бери в голову. Главное, что сейчас все вопросы закрыты. ‎ ‎Саша понимающе кивнула, решив больше не лезть со своими вопросами в его личные границы. Официант принёс десерты и ароматный чай. Напряжение полностью растаяло, и они легко переключились на свободные, отвлечённые темы. Вадим весело травил байки из своего спортивного прошлого, Саша с азартом рассказывала про угарные моменты на тренировках «Акул» и чудачества Антипова, и этот тёплый, дружеский ужин помог им обоим полностью восстановить силы перед неминуемой ледовой битвой. ‎

***

‎Ужин затянулся допоздна, оставив после себя приятное, умиротворяющее чувство правильного, честного соглашения. Вадим расплатился по счёту, они вышли из ресторана и сели в машину. Обратный путь до дома Саши прошёл в спокойном, ленивом молчании — ночной город за окном убаюкивал, а сытость и пережитое утреннее напряжение окончательно выбили из обоих остатки защитной брони. ‎ ‎Мужчина плавно затормозил у её подъезда и заглушил двигатель. Они вместе вышли из машины на прохладный ночной воздух. Казанцев обошёл капот, засунул руки в карманы брюк и внимательно, по-отцовски бережно посмотрел на её лицо, подсвеченное тусклым светом уличного фонаря. Нарушая тишину двора, он негромко спросил: ‎ ‎— Как твоя шея? Гематома вроде сходит. ‎ ‎Саша непроизвольно коснулась пальцами кожи, чуть повернула голову в сторону и спокойно, без тени прежней колючести ответила: ‎ ‎— Да, всё нормально. Уже почти не болит. Спасибо Лизе, она со своими мазями вокруг меня как наседка прыгала, так что к матчу с «Корсарами» буду как новенькая. ‎ ‎Вадим тепло улыбнулся, чувствуя, как внутри всё сильнее разгорается звенящая гордость за эту упрямую, сильную девчонку. Он слегка качнул головой и по-доброму произнёс: ‎ ‎— Ну и отлично. Спасибо за наглость. Действительно приятно посидели. ‎ ‎Саша внимательно посмотрела на него. В её больших глазах на секунду отразилось такое глубокое, взрослое понимание, какого Вадим от неё никак не ожидал. Вместо любых дежурных слов благодарности и прощания, Сокол вдруг сделала быстрый шаг вперёд, крепко прижалась к его груди и обняла его. ‎ ‎Вадим на долю секунды застыл, его сердце пропустило мощный удар, а дыхание перехватило. От этой внезапной, отчаянной девичьей нежности у него внутри всё перевернулось. Он робко, бережно приобнял её в ответ, боясь сломать этот хрупкий, неофициальный момент их близости. Саша тут же отстранилась, упрямо улыбнулась на прощание, развернулась и стремительным шагом скрылась за тяжёлой дверью подъезда, уходя к себе домой. ‎ ‎Вадим остался стоять у машины совершенно один в глухой ночной тишине. Мысли в его голове лихорадочно переплелись сложным, кровоточащим узлом. «Господи... Дочь... Моя родная упрямая дочь... Она ведь чувствует всё, хоть и не знает правды». Ему было до безумия тяжело возвращаться в свою пустую, запылённую холостяцкую квартиру, но это объятие Саши подарило ему колоссальный, сокрушительный заряд тактической прочности. Казанцев сел за руль, чувствуя, что ради будущего этой девочки и ради Ольги, которая сегодня так виртуозно сыграла по его правилам в ректорате, он выдержит абсолютно любой ледовый и жизненный прессинг этой недели. ‎