Приглашение.

‎

***

Все последующие дни пролетели в режиме предельной рабочей субординации. Ольга Сергеевна и Вадим Юрьевич обменивались исключительно короткими деловыми фразами на лету, упрямо не переступая границы установленной дистанции. Ольга больше не плакала по вечерам в пустой гостиной. Она успокоилась, взяла эмоции под жёсткий контроль и просто спокойно ждала, когда их скрытый семейный узел развяжется сам собой. ‎ ‎В один из дней, Вадим тайно заехал к ним в квартиру, воспользовавшись моментом, пока никого не было дома. Он не стал устраивать масштабных сборов, а просто аккуратно взял из шкафа несколько своих строгих костюмов, свежих рубашек и галстуков. Ольга, придя вечером домой, конечно, сразу заметила пустые вешалки, но реагировать не стала — она продолжала играть по его правилам до конца. Казанцев же все эти дни практически безвылазно проводил с командой. Он постоянно присутствовал на тренировках «Акул», плотно координировал процесс и часами обсуждал тактические моменты с тренером. ‎ ‎

***

‎Настал день долгожданного выездного дерби против «Корсаров». Ещё вечером в пятницу, вся команда на клубном автобусе отправилась в другой город. Вадим поехал следом на своей машине, удерживая автономный график передвижения. Утро субботы все хоккеисты и руководство встретили в гостинице. Быстро позавтракав, «Акулы» отправились на утреннюю тренировку, после которой вернулись в номера, чтобы настроиться на бой. ‎ ‎Вечером началась игра. Напряжение на льду чужого дворца спорта было колоссальным, но спортивный итог оказался суров к гостям. К огромному сожалению, после финальной сирены на табло застыл счёт 3:1 не в пользу «Акул». Первое сокрушительное поражение в дерби больно ударило по амбициям команды. ‎ ‎Атмосфера в раздевалке после матча была наэлектризована до предела. Команда сразу собралась ехать обратно домой, чтобы успеть до рассвета. На парковке у дворца спорта Саша Сокол, взвинченная после тяжёлой игры в рамке ворот, слегка поссорилась с одним из полевых игроков, который попытался высказать ей претензии по пропущенным шайбам. Гордая голкиперша наотрез отказалась садиться в один автобус с обидчиком. ‎ ‎Заметив этот назревающий бунт на периметре, Вадим Юрьевич подошёл к Саше и спокойно произнёс: ‎ ‎— Сокол, садись, — коротко бросил он, указывая рукой на свою машину. ‎ ‎Саша молча кивнула, дёрнула ручку передней двери и решительно запрыгнула в салон машины, бросив спортивную сумку на заднее сиденье. Вадим обошёл капот, сел за руль и уверенно выехал с залитой неоном парковки дворца спорта на тёмную загородную трассу. ‎ ‎Автобус с командой быстро отстал и скрылся где-то позади в ночной дымке. В салоне автомобиля долго царило глухое, тяжёлое безмолвие. Саша сидела неподвижно, упрямо отвернувшись к боковому стеклу и отрешённо разглядывая пролетающие мимо силуэты деревьев. Весь её вид буквально дышал злостью и обидой за это досадное поражение со счётом 3:1. ‎ ‎Вадим Юрьевич спокойно вёл машину, мягко прибавляя газ на пустом шоссе. Он понимал её состояние как никто другой. Спустя полчаса, Сокол немного остыла. ‎ ‎— Вадим Юрьевич? — тихо, но очень отчётливо позвала Саша, не поворачивая головы к водителю. ‎ ‎— М-м, — отозвался он, внимательно глядя на пустую ночную трассу и крепче сжимая пальцами руль. ‎ ‎— Помните о нашем договоре? — Саша повернулась к нему, и её колючий взгляд в упор зафиксировал строгий профиль проректора. ‎ ‎— Сокол, я-то прекрасно помню, — Казанцев на секунду повернул к ней голову, и в его пронзительных голубых глазах промелькнула холодная, упрямая твёрдость. — Какие цифры на табло были? Матч проигран. Мы не в кубке. Какие вопросы? ‎ ‎— Не расскажете? — с глухой, затаённой обидой в голосе спросила Саша, откидываясь на спинку сиденья и складывая руки на груди. ‎ ‎— Нет, — твёрдо и бескомпромиссно отрезал Вадим, плавно переключая передачу и снова переводя взгляд на дорогу. — Оставим наш договор в силе. Я постараюсь сделать всё от себя возможное, чтобы «Акулы» попали в кубок. ‎ ‎— Хорошо, — негромко ответила Саша, упрямо сжав губы и принимая эти жёсткие правила игры своего руководителя. ‎ ‎В салоне автомобиля снова воцарилось недолгое, но уже совсем не тяжёлое молчание. Напряжение от проигранного матча ушло, уступив место какому-то новому, непривычно тёплому паритету. Казанцев бросил на неё быстрый, внимательный взгляд, ухмыльнулся и спокойно спросил: ‎ ‎— Александра... а что это вообще за объятия были, после ужина? С чего вдруг такая нежность? ‎ ‎Саша от этого внезапного вопроса слегка замялась, её щёки в полумраке салона едва заметно обдало жаром, но она быстро взяла себя в руки, качнула головой и с вызовом ответила: ‎ ‎— А вы как думаете, Вадим Юрьевич? Мне просто показалось, что вам тогда это было очень нужно. Вы сидели в ресторане такой... будто у вас весь мир рушился, хоть и улыбались как всегда. Вот я и решила поддержать. Нельзя, что ли? ‎ ‎Вадим повернулся к ней, на его лице появилась по-настоящему мягкая, искренняя улыбка, и он ответил на удивление мило, очень тепло: ‎ ‎— Можно. ‎ ‎Мужчина снова перевёл взгляд на дорогу, чувствуя, как в груди разливается сокрушительное отцовское тепло. Его упрямая дочь действительно считывала каждый его внутренний шаг. Ночной рейс продолжался в абсолютном согласии. ‎ ‎ ‎

***

Дорога до города пролетела незаметно, и вскоре машина Казанцева плавно затормозила во дворе Сашиного дома. Ночная прохлада приятно освежала после долгой поездки. Едва двигатель заглох, они снова оба вышли из автомобиля на пустую, тихую улицу. Саша, подхватив свою спортивную сумку, сразу уверенно направилась к подъезду, готовая поскорее подняться к себе. ‎ ‎Вадим Юрьевич обошёл капот, засунул руки в карманы брюк и с доброй, хитроватой ухмылкой крикнул ей вслед: ‎ ‎— А что, проигрыш — значит, обнимашек не будет? ‎ ‎— Вадим Юрьевич! — Саша звонко, весело рассмеялась, оборачиваясь к нему. ‎ ‎Она без лишних слов развернулась, быстро подошла обратно к машине и крепко, тепло обняла его на прощание, окончательно стирая остатки горечи от проигранного матча 3:1. ‎ ‎Отстранившись, Сокол упрямо улыбнулась и тихо произнесла: ‎ ‎— До свидания. ‎ ‎— Доброй ночи, Саш, — мягко ответил Казанцев, провожая её взглядом. ‎ ‎Девушка скрылась за тяжёлой дверью подъезда. Вадим сел за руль и поехал домой. ‎ ‎

***

‎Утро воскресенья в квартире Вадима началось с резкого, настойчивого звонка мобильного телефона. Казанцев, чертыхаясь про себя после тяжёлой ночной дороги, с трудом разлепил глаза и нащупал аппарат на тумбочке. На экране высветилось имя спонсора. Проректор сел на диване и хрипло ответил: ‎ ‎— Да, Сергей Сергеевич. Слушаю вас. ‎ ‎— Вадим Юрьевич, доброе утро. Сразу к делу, — голос спонсора в трубке звучал бодро и уверенно. — Я связался с руководством федерации лиги. Мы подали официальный протест по поводу вчерашнего судейства в третьем периоде. Там зафиксировали грубые технические нарушения со стороны хозяев площадки. Протокол матча аннулирован. Будет ещё одна игра с «Корсарами». Переигровка на нашем льду в следующую субботу. Готовь команду, это наш последний шанс зацепиться за кубок. ‎ ‎— Понял вас, Сергей Сергеевич. Всё сделаем, — Вадим Юрьевич мгновенно пришёл в себя, и на его лице появилась упрямая, победная ухмылка. Юридическая лазейка сработала безупречно, их скрытое соглашение с Сашей оставалось в силе. ‎ ‎Едва спонсор нажал отбой, Казанцев быстро открыл контакты и отправил короткую смс-ку тренеру Антипову: ‎ ‎«Антон, вчерашний матч аннулирован из-за судейских нарушений. Будет переигровка с Корсарами в следующую субботу». ‎ ‎Отправив сообщение, Вадим откинулся на подушки, чувствуя, как внутри разгорается азарт — гроссмейстер Политеха возвращался на доску.  ‎ ‎ ‎

***

Оставшуюся часть воскресенья Вадим провел в тишине своей квартиры. Суматоха с отменой протоколов улеглась, и теперь, когда до понедельника оставалось всего несколько часов, он сидел на полутемной кухне, медленно потягивая из кружки горячий, крепкий и очень сладкий черный кофе. Глюкоза немного притупляла усталость после тяжелой ночной дороги, но мысли мужчины продолжали лихорадочно крутиться вокруг одной и той же темы. ‎ ‎Вадим думал об Ольге. ‎ ‎Ее поведение, когда она выдержала безупречный официальный тон и напомнила про рабочие отношения, до сих пор стояло перед глазами, отдаваясь в груди тупой, тягучей неопределенностью. Вадим ухмыльнулся, глядя на темное окно. Ольга Сергеевна приняла его вызов дистанции с пугающей, безупречной точностью. Она не стала плакать, не устроила сцен, а просто вылила его же собственную субординацию ему за шиворот, заставив гроссмейстера впервые за долгое время остаться в полном тактическом тупике. ‎ ‎Мужчина сделал очередной глоток сладкого кофе и тяжело вздохнул. Он безумно, до ломоты в костях скучал по ней, по ее тихому голосу, по их уютным вечерам. Его упрямая мужская гордость, заставившая забрать костюмы из общего шкафа, сейчас казалась ему слишком тяжелым балластом. Вадим отчетливо понимал, что Ольга пошла напролом не ради пустой обиды. Она заблокировала любые компромиссы только потому, что, как и он сам, не признавала половинчатых решений. Она ждала его окончательного, полноценного возвращения домой. ‎ ‎

***

‎Всю неделю в ректорате Политеха не происходило ровным счётом ничего примечательного. Ольга Сергеевна с головой ушла в текущую работу, отчёты и бесконечные учебные ведомости. Вадим Юрьевич тоже без дела не сидел. Помимо стандартных проректорских обязанностей, он буквально дневал и ночевал во дворце спорта. Мужчина полностью взял на себя всю заботу о хоккеистах, координировал тренировочные часы и ненавязчиво опекал Сашу, следя, чтобы голкипер не перегорала перед важнейшим ледовым боем. ‎ ‎

***

‎В четверг после обеда, дверь в кабинет Казанцева без стука приоткрылась, и внутрь заглянул тренер «Акул». ‎ ‎— Вадим Юрьевич, можно? — спросил Антон Антипов, проходя вглубь помещения. ‎ ‎— Заходи, Антон, садись, — Казанцев отложил в сторону ручку и кивнул на стул напротив. — С чем пришёл? Как настрой у парней? ‎ ‎— Да я собственно по делу, — Антон уселся, уверенно положив руки на колени. — Хотел доложить, что команда полностью готова к игре. Ребята выкладываются на все сто, физическая форма идеальная. Тактика против «Корсаров» разобрана до мелочей. В субботу выкатимся умирать на лёд, но победу заберём. ‎ ‎— Вот это я понимаю — разговор, — довольно улыбнулся в усы Вадим, откидываясь на спинку кресла. — Дисциплина, надеюсь, железная? Ольга Сергеевна посещаемость лекций мониторит лично, так что без глупостей. ‎ ‎— Всё чисто, — заверил тренер, а затем немного замялся, подбирая слова. — Вадим Юрьевич... У меня ещё одно предложение есть. Завтра вечером хотим где-нибудь посидеть всей нашей хоккейной компанией. Просто в тихом месте, без лишнего пафоса. Чисто чтобы ребята немного выдохнули, сбросили мандраж перед игрой. И вы... приходите тоже. Посидим, поговорим по-простому. ‎ ‎Вадим на секунду замер от неожиданности. Ему было безумно, искренне приятно получить такое открытое приглашение от тренера и команды. За все эти сложные, наэлектризованные дни в пустой квартире он впервые почувствовал, что его по-настоящему считают своим в этой суровой хоккейной семье. ‎ ‎— Спасибо за приглашение, Антон, — мягко, очень тепло ответил Казанцев, и в его глазах блеснул искренний азарт. — С удовольствием приду. Нам всем действительно не помешает побыть вместе и настроиться на субботу. Где собираемся? ‎ ‎Антипов быстро назвал адрес небольшого кафе недалеко от ледовой арены, они пожали друг другу руки, и тренер покинул кабинет. Вадим Юрьевич остался один, глядя в окно с довольной и уверенной улыбкой. Впереди была домашняя игра на родном льду, и внутри у него крепла стопроцентная уверенность в том, что завтрашний вечер окончательно сплотит «Акул», а субботняя переигровка станет сокрушительной победой для всей его семьи. ‎

***

‎Небольшое уютное кафе недалеко от ледовой арены встретило хоккейную компанию «Акул» приятным полумраком и тихой музыкой. Большой стол в глубине зала быстро заполнился ребятами. Все были в обычной гражданской одежде, без привычной тяжёлой экипировки и предматчевого мандража. Вадим Юрьевич приехал вовремя, снял пиджак и устроился во главе стола, чувствуя себя на удивление легко и свободно. ‎ ‎Атмосфера была максимально простой, тёплой и дружеской. Ребята шутили, наперебой заказывали пиццу, травили смешные байки с прошлых матчей и весело смеялись. Это была по-настоящему приятная, семейная встреча, где каждый чувствовал себя на своём месте. ‎ ‎Едва официант расставил напитки, Вадим Юрьевич поднял свой стакан с соком, привлекая внимание притихших ребят. На его лице, обычно скрытом за непроницаемой чиновничьей маской, отразилось искреннее, глубокое волнение. Рука мужчины едва заметно вздрогнула, а в пронзительных голубых глазах заблестели настоящие, живые эмоции. Он обвёл долгим, пронзительным взглядом притихшую команду, глубоко вздохнул и заговорил тихим, хриплым, но бесконечно честным и проникновенным голосом: ‎ ‎— Ребята, честно скажу, для меня это приглашение было полной неожиданностью. До самой глубины души тронуло, правда. Сижу сейчас, смотрю на вас и вспоминаю, с чего всё начиналось. Когда-то я был спортивным директором команды, в которой играл ваш нынешний тренер. Курировал сборную, в которой также играл Антон. В целом, это был долгий путь. Было много побед и поражений. Да, я, бывало, делал ужасные вещи, — Вадим повернул голову и пристально, с затаённой болью и глубоким раскаянием посмотрел прямо на Антипова, — прости меня за это. Жизнь ломала, заставляла интриговать, играть по циничным правилам. Но по большей части я всегда, до последнего вздоха старался на благо команды. И когда я пришёл в Политех... я даже представить не мог, во что это всё выльется. За время моего кураторства «Акул»... я вас полюбил... всех. Вы вытащили меня из министерского болота, заставили снова дышать этим льдом. Каждую вашу пропущенную шайбу я пропускал через себя, каждую победу проживал как свою собственную. Видел, как вы грызёте борта, как взрослеете. Я счастлив и горд быть частью нашей хоккейной семьи. Завтра вы выйдете на лёд не просто за победу. Вы выйдете друг за друга. Спасибо вам за всё. ‎ ‎В зале мгновенно воцарилась оглушительная, пронзительная тишина. Парни за столом замерли, чувствуя, как от этой запредельной, сильной мужской искренности проректора по коже побежали мурашки. Глаза многих ребят уважительно блеснули. ‎ ‎Антон несколько секунд молча смотрел на своего старого наставника, сглотнув подступивший к горлу комок, а затем на его лице появилась тёплая, понимающая улыбка. Тренер поднял свой стакан, глухо и с огромным уважением ответив: ‎ ‎— Прошлое в прошлом, Вадим Юрьевич. Мы всё помним, всё понимаем и ценим это. Спасибо вам за веру. За нас! За нашу семью! ‎ ‎Парни за столом восторженно и громко загудели, весело и шумно застучав стаканами. Напряжение, копившееся всю сумасшедшую неделю тренировок, окончательно растаяло в этом уютном кругу. Саша тепло, открыто улыбнулась Вадиму, чувствуя, как внутри окончательно исчезают все прежние сомнения перед решающей субботней битвой. ‎