Пенсионный фонд.

***

Утро шестого июля ворвалось в спальню вместе с мягкими, золотистыми лучами летнего солнца, пробивавшимися сквозь плотные шторы. Ольга проснулась первой. Она слегка приподнялась на локте, затаив дыхание, и с бесконечной, щемящей нежностью принялась разглядывать спящего Вадима. Без своей привычной проректорской маски и жесткого взгляда гроссмейстера он выглядел удивительно уютным и по-настоящему домашним. ‎ ‎Ольга лукаво улыбнулась, наклонилась чуть ближе и принялась легонько, щекотно проводить кончиками пальцев по его седой бороде, плавно поднимаясь к скуле. Вадим забавно сморщил нос, глухо заворчал во сне и, не открывая глаз, точным, молниеносным движением перехватил её тонкое запястье. ‎ ‎— Попалась, Ольга Сергеевна, — хриплым от сна, невероятно бархатным и низким голосом прошептал Казанцев. ‎ ‎Он плавно открыл свои глаза, в которых мгновенно вспыхнули искорки, и одним мощным движением притянул Ольгу к себе, заставляя её со счастливым писком упасть прямо ему на грудь. ‎ ‎Ольга ласково рассмеялась, устраивая подбородок на его сильном плече, и посмотрела на него сияющим, влюбленным взглядом. ‎ ‎— С днём рождения, Вадюш! — бесконечно нежно произнесла она, запечатлев долгий, тягучий поцелуй на его теплых губах. — Ну всё, теперь ты у нас официально взрослый, солидный мужчина. ‎ ‎Вадим сокрушённо вздохнул, утыкаясь носом в её шею и крепко обнимая её за талию под одеялом. На его лице расплылась тёплая, счастливая улыбка, хотя он и попытался состроить картинно-мученическую гримасу. ‎ ‎— Ну вот, началось... Оль, ты прямо с утра решила напомнить мне про пенсионный фонд? Спасибо, любимая. Поддержка на высшем уровне. ‎ ‎— Ну а как ты хотел? — Ольга весело прищурилась, лениво перебирая пальцами его волосы на затылке и легонько кусая его за мочку уха. — Протокол обязывает. Теперь ты у нас официально на один год ближе к креслу-качалке и вязаным носкам. Но не переживай, для меня ты всё равно самый лучший, самый сильный и чертовски привлекательный. ‎ ‎Вадим довольно замурчал, сильнее прижимая её к своему горячему телу. Вся его утренняя тоска по уходящей молодости мгновенно испарилась от её ласковых прикосновений. Он приподнял её лицо за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза, и вкрадчивым, с хитрой ухмылкой спросил: ‎ ‎— Мм.. А подарки? Где мой праздничный регламент? Надеюсь, кроме этих прозрачных намеков на мой почтенный возраст, для именинника заготовлено что-то более существенное? ‎ ‎Ольга лукаво улыбнулась, её пальцы нежно очертили линию его губ, а взгляд наполнился глубоким, интимнымтелем: ‎ ‎— Главный твой подарок по графику — это завтрашний день в ЗАГСе. А сегодня — тихий семейный вечер, огромный торт от Лизы и полное выполнение любых твоих капризов учебной частью. В разумных пределах, естественно. ‎ ‎Вадим ласково провёл ладонью по её спине, а затем на его лице промелькнула притворная чиновничья строгость. Он хитровато прищурился и с мягкой иронией добавил: ‎ ‎— Слушай, Оль, надеюсь, ты эту информацию не распространяла? Терпеть не могу официальные поздравления. Меньше всего мне хочется, чтобы в ректорате началось паломничество с открытками и торжественными речами от руководства. Пожалей мою скромную мужскую психику, Оль. ‎ ‎Ольга на мгновение отвела взгляд, из последних сил сдерживая смех и пряча лукавые искорки в глазах. Сделав самую невозмутимую, профессиональную мимику Железной леди, она мягко ответила: ‎ ‎— Конечно, Вадюш. Раз ты просил — это останется строго между нами. ‎ ‎При этом она виртуозно скрыла, что ещё вчера вечером отправила короткое сообщение Антипову. Вся хоккейная банда уже вовсю стояла на ушах. ‎ ‎— Ладно, раз уж проректору сегодня официально разрешено нарушать субординацию прямо с утра... — Вадим хищно прищурился, мгновенно выключая весь свой чиновничий пафос, и притянул её ещё ближе, вплотную. ‎ ‎— Только дома, Вадюш, — Ольга ласково поцеловала его в кончик носа и тихо прошептала ему прямо в губы: — Только со мной. ‎ ‎Вадим хитро сощурился, сильнее прижал её к своим горячим объятиях и с шутливым, ласковым упрямством ответил: ‎ ‎— Оль, а с кем ещё? У меня на тебя вообще-то единоличные права. Так что никаких других вариантов я даже близко не допускаю. Только с тобой. ‎ ‎Ольга весело и счастливо рассмеялась, утыкась носом в его широкое плечо. Они снова слились в долгом, сокрушительном и невероятно трепетном поцелуе, полностью растворяясь в утренней тишине их общего дома. ‎ ‎

***

Сборы на работу прошли в спокойном, наполненном семейным теплом ритме. Вадим стоял перед зеркалом в спальне, завязывая строгий галстук, а Ольга, уже одетая в элегантный деловой костюм, застёгивала сережки. Мужчина бросил на неё хитрый взгляд через зеркало и довольно ухмыльнулся: ‎ ‎— Ну что, Ольга Сергеевна, утреннее перемирие окончено? Переходим в официальный режим? ‎ ‎— Обязательно, Вадим Юрьевич, — Ольга ласково рассмеялась, нежно разглаживая ладонями лацканы его тёмного пиджака. — На людях держим дистанцию. Никаких вольностей. ‎ ‎— Я постараюсь, — Вадим украдкой перехватил её за талию, быстро поцеловал в макушку и нехотя разжал объятия. — Пора ехать. ‎ ‎

***

В университет они приехали вместе на служебном автомобиле. Как и договаривались, в ректорате никто не знал о его дне рождения, поэтому все коллеги вели себя как обычно. Рабочая атмосфера в главном корпусе Политеха дышала привычной суетой. ‎ ‎Поднявшись на свой этаж, они вместе вошли в просторную приёмную. ‎Секретарь лихорадочно перебирала утреннюю почту. Вадим на секунду остановился возле стойки, дождался, пока она отвлечётся на телефонный звонок, и негромко, ровным тоном произнёс, обращаясь к Ольге: ‎ ‎— Ольга Сергеевна, у ребят сейчас как раз заканчивается тренировка. Как освободятся, я сразу зайду к ним. Надо лично проверить настрой парней перед полуфиналом с «Корсарами». ‎ ‎Ольга понимающе, совершенно невозмутимо кивнула, умело пряча за строгой маской лукавую улыбку: ‎ ‎— Хорошо, Вадим Юрьевич. Проконтролируйте команду. Жду информацию. ‎ ‎Вадим коротко кивнул и ушёл к себе. Закрыв дверь своего кабинета, он расслабленно опустился в кресло и надолго замер, уставившись в одну точку. Взгляд мужчины стал холодным и сосредоточенным. Он крутил в пальцах ручку, мысленно взвешивая все риски и прокручивая в голове вчерашний грязный ультиматум Жилина по поводу Саши и допинга. ‎Внутренний просчёт вариантов занял около двадцати минут. В итоге Казанцев упрямо нахмурился и принял твёрдое, бескомпромиссное решение: вообще никак не реагировать на шантаж Жилина и ни в коем случае не сливать матч «Корсарам». «Акулы» будут драться за кубок честно, а с федерацией он разберётся на своих условиях. ‎ ‎Приняв это решение, Вадим уверенно поднялся, и направился прямиком к ледовому дворцу. Пройдя по длинному коридору, он приблизился к дверям хоккейной раздевалки и внезапно остановился. Он удивлённо приподнял брови, обратив внимание на излишнюю, просто гробовую тишину внутри. Обычно после тренировки парни шумели, гремели баулами и громко спорили, а сейчас за дверью не было слышно ни единого звука. ‎ ‎Решительно схватившись за ручку, он потянул её на себя и уверенным шагом вошёл внутрь. ‎ ‎В ту же секунду в раздевалке оглушительно бахнул залп праздничных хлопушек, засыпав его строгий костюм разноцветным конфетти. ‎ ‎— С днём рождения! — в один голос, во всю мощь лёгких рявкнула вся хоккейная команда «Акул». ‎ ‎Вадим от неожиданности на секунду буквально опешил и замер на пороге, смешно захлопав глазами. Прямо перед ним стоял Антипов в тренерском костюме, широко и искренне улыбаясь. Рядом с ним капитан команды Егоров и двое защитников гордо держали огромный, криво, но с душой разрисованный ватман с надписью: «Лучшему куратору и родному отцу „Акул“!». Саша, стоявшая чуть впереди в своей вратарской форме, весело и победно подмигнула отцу. Но главным сюрпризом для Казанцева стало присутствие Ольги Сергеевны, которая незаметно пришла сюда чуть раньше и теперь стояла у стены, счастливо улыбаясь и наблюдая за его потрясённым лицом. ‎ ‎Вадим судорожно сглотнул, медленно обвёл взглядом притихших в ожидании парней, стряхнул с лацкана пиджака застрявшее конфетти и укоризненно посмотрел на Ольгу. Он хмыкнул и, стараясь говорить строго, но вовсю выдавая себя тёплым прищуром глаз, негромко произнёс: ‎ ‎— Я же просил... Ольга Сергеевна, ну как так-то? Нарушили наше утреннее соглашение. ‎ ‎Ольга ласково прикусила губу, скрывая победную улыбку, но ответить не успела. Капитан команды Егоров сделал шаг вперёд, и с широкой, хитрой ухмылкой перебил его: ‎ ‎— Вадим Юрьевич! А вы вспомните слова Лизы. В нашей семье не должно быть тайн. Так что мы всё знаем. Секретов больше нет! ‎ ‎Вся раздевалка в ту же секунду дружно захихикала, одобряя смелость своего капитана. Вадим на секунду замер, услышав от парней эти невероятно важные, тёплые слова про «нашу семью». Его строгая маска окончательно дала трещину. ‎Казанцевская гордость в его глазах смешалась с искренней, глубокой радостью. Мужчина расплылся в своей самой широкой и бесконечно счастливой ухмылке. Он открыто посмотрел на команду, затем на Сашку с Ольгой, и его ответ прозвучал на редкость искренне, без капли привычной суровости: ‎ ‎— Мне правда приятно, ребят. Но после вашей сегодняшней победы над «Корсарами», я буду просто счастлив. ‎ ‎Вся раздевалка мгновенно притихла, ловя каждое слово своего куратора. Парни затихли, почувствовав всю колоссальную важность и серьёзность момента перед ледовым поединком. Тренер обвёл парней решительным взглядом, и громко, задорно скомандовал: ‎ ‎— Ну что, «Акулы», порадуем именинника? ‎ ‎Раздевалка в ту же секунду взорвалась оглушительным, победным гулом и стуком краг по скамейкам. Антипов подошёл и крепко пожал Вадиму руку, а Ольга ласково сделала шаг к нему, переплетая свои пальцы с его ладонью. В этот праздничный миг Вадим окончательно понял: с такой мощной, сплочённой поддержкой за спиной никакие грязные интриги Жилина им абсолютно не страшны. ‎

***

‎После бурного поздравления в ледовом дворце Вадим и Ольга слаженно направились на свои рабочие места в главный корпус университета. Мужчина уверенно вошёл в свой кабинет, прикрывая за собой дверь, как вдруг Ольга бесшумно скользнула вслед за ним, мягко заперев замок. Вадим от неожиданности резко обернулся и вздрогнул, прижав ладонь к груди. На его лице отразился неподдельный испуг, который тут же сменился невероятно тёплым прищуром. ‎ ‎Он сделал шаг к ней, бережно перехватил её хрупкие кисти и с безграничной, интимной нежностью заговорил, тихонько поглаживая её пальцы: ‎ ‎— Ольга Сергеевна, вы, видимо, не особо хотите, чтобы я попал на завтрашнее торжество. Ты чего так пугаешь? Я сейчас бы слёг прямо здесь с сердечным приступом. ‎ ‎Ольга мило рассмеялась, уткнувшись носом в лацкан его тёмного пиджака, и подняла на него сияющий, влюблённый взгляд: ‎ ‎— Ну, Вадим Юрьевич, вы преувеличиваете. Вообще я по делу. Зайди к ректору и напиши заявление на пару дней отгулов. ‎ ‎Вадим удивлённо приподнял брови, на секунду перестав поглаживать её ладони. В его глазах зажглось искреннее замешательство. ‎ ‎— Почему на пару? Что за внеплановые изменения? ‎ ‎Ольга лукаво прищурилась, и на её губах расплылась самая коварная и очаровательная улыбка. Она крепче сжала его пальцы, раскрывая свой секрет: ‎ ‎— А это мой тебе подарок. Завтра после того самого загородного ресторанчика, который я выбрала, мы не вернёмся. Я забронировала там уединённый домик на берегу озера. Только ты и я. Кстати, сразу предупреждаю, завтра утром ты договариваешься обо всём с водителем. И телефоны мы оставляем дома. ‎ ‎Вадим от неожиданности опешил, полностью обезоруженный её планом. На его лице заиграла счастливая, широкая улыбка. Мужчина бережно притянул её к себе за талию, глядя на неё с глубоким обожанием: ‎ ‎— Ольга Сергеевна... Вы не перестаёте меня удивлять... Точно на пару дней? Может, хотя бы на недельку? ‎ ‎— Вадим, я бы с удовольствием, — Ольга нежно погладила его по щеке, и её голос прозвучал с щемящей теплотой. — Ты же понимаешь, не могут два проректора одновременно исчезнуть на столь долгий срок. ‎ ‎— Эхх... — шутливо вздохнул Казанцев, прижимая её к своему боку. — Сама-то оформила заявление? ‎ ‎— Заявление уже подписано, — триумфально выдохнула Ольга Сергеевна, задорно вскинув подбородок. ‎ ‎Вадим весело покачал головой, и в его глазах вспыхнул прежний азартный огонёк. Он шутливо пригрозил ей пальцем: ‎ ‎— Ах ты... Лиса... Сама всё сделала. Ректор там уже, небось, не в духе. И теперь мне идти отпрашиваться... Умолять... И выслушивать, насколько я незаменимый сотрудник... Уважаемая лиса, мне очень льстит ваша самостоятельность. Ну, побежал! ‎ ‎Мужчина трепетно поцеловал её в кончик носа, стремительно развернулся и побежал на верхний этаж, пока ректор не ушёл из кабинета. Ольга проводила его нежной улыбкой. ‎

***

‎Вадим стремительно поднялся по парадной лестнице на этаж руководства, на ходу поправляя пиджак и пытаясь вернуть лицу привычное, непроницаемое выражение солидного чиновника. Однако в его глазах всё ещё горели те самые бесшабашные, счастливые искорки. ‎ ‎Он уверенно постучал и толкнул массивную дубовую дверь. Ректор Политеха сидел за своим огромным столом, обложенный стопками отчётов, и выглядел, мягко говоря, измотанным. Услышав шаги, он поднял усталый взгляд, приподнял очки на лоб и, завидев Казанцева, поспешно потёр виски. ‎ ‎— Вадим Юрьевич, — выдохнул Евгений Валентинович, не дожидаясь, пока тот дойдёт до стола. — У меня сегодня голова кругом от этих проверок и планов. Но раз вы пришли, надеюсь, по какому-то срочному вопросу? ‎ ‎— Исключительно по важному делу, Евгений Валентинович, — Вадим вальяжно подошёл к столу, взял со стойки чистый бланк, сел на стул и принялся размашисто писать текст. ‎ ‎Казанцев изящным, отработанным движением пододвинул заполненный листок через стол, прямо под руку руководителю. ‎ ‎Ректор взял бумагу, пробежал глазами строчки, и его лицо мгновенно вытянулось. Он опустил очки обратно на переносицу, перечитал текст ещё раз, а затем потрясённо уставился на Казанцева, будто тот принёс ему ультиматум о капитуляции всего университета. ‎ ‎— Отгулы? На два дня? — Евгений Валентинович ошарашенно захлопал глазами, а затем сокрушённо всплеснул руками, едва не опрокинув чернильницу. — Вадим Юрьевич, вы издеваетесь надо мной?! Вы что, сговорились?! Час назад ко мне точно так же пришла Ольга Сергеевна. С таким же точно бланком, на те же самые числа! Министерство требует отчёт по грантам, аккредитация на носу, а у меня оба ключевых проректора одновременно заявляют, что испаряются с рабочих мест! ‎ ‎Вадим даже не шелохнулся. На его лице расплылась та самая лощёная, хищная и абсолютно неотразимая ухмылка гроссмейстера, который полностью контролирует партию. Он наклонился чуть вперёд, облокотившись о край стола, и ответил самым вкрадчивым, мягким тоном: ‎ ‎— Евгений Валентинович, ну согласитесь, у всех бывают неотложные личные обстоятельства. Мы ведь с Ольгой Сергеевной не подведём университет, всё под контролем. Неужели учебная часть не справится без нас пару дней? ‎ ‎Ректор замер с открытым ртом, растерянно переводя взгляд с заявления на довольную физиономию Казанцева. Он тяжело, мученически вздохнул, понимая, что против этого железного довода у него нет никаких аргументов. ‎ ‎— Ох, Вадим Юрьевич... — Евгений Валентинович обречённо покачал головой, доставая из подставки дорогую перьевую ручку. — Сговорились вы, что ли? Одна зашла с фланга, второй — напрямую. Ладно, подпишу я тебе эти отгулы. Но под твою личную ответственность! Чтобы к возвращению все документы по аккредитации лежали у меня на столе без единой помарки! ‎ ‎— Всё будет на высшем уровне, Евгений Валентинович. Не подведём, — Вадим довольно заулыбался, забрал подписанный листок со стола и поднялся со стула. — Спасибо за понимание. ‎ ‎Мужчина победно развернулся и стремительным, лёгким шагом покинул кабинет руководителя, прикрыв за собой дверь. Этот раунд в ректорате был выигран с абсолютным триумфом, а впереди его ждала любимая «лиса». ‎ ‎ ‎

***

Трибуны университетского ледового дворца гудели, словно растревоженный улей. Студенты Политеха заполнили фан-сектор до отказа, размахивая флагами с символикой «Акул». В VIP-ложе, вальяжно откинувшись на спинку кресла, восседал Жилин. Он довольно потирал пухлые ладони, полностью уверенный в том, что Вадим испугался его вчерашнего шантажа и команда без шума сольёт игру. ‎ ‎На противоположной стороне стадиона, у самого бортика, стояли Вадим и Ольга. Мужчина, скрестив руки на груди, буравил противоположную вип-трибуну ледяным, пронзительным взглядом. В его фигуре угадывалась монолитная уверенность, хотя желваки на каменном лице едва заметно ходили ходуном. ‎ ‎Ольга ласково, но крепко сжимала его ладонь, демонстрируя нерушимую поддержку. Она слегка придвинулась к нему, коснувшись плечом его плеча, и тихо, одними губами произнесла: ‎ ‎— Вадюш, всё будет хорошо. ‎ ‎Вадим плавно повернул к ней голову. Его голубые глаза потеплели, а на губах заиграла едва заметная ухмылка гроссмейстера, который просчитал соперника до конца. Он аккуратно перехватил её тонкие пальцы, трепетно поцеловал её ладонь прямо на глазах у изумлённого ректората и тихо ответил: ‎ ‎— Я знаю, Оль. ‎ ‎Судейский свисток оглушительно прорезал гул арены, объявляя о начале решающего третьего периода, который превратился в изнуряющую, жесткую мясорубку. На ледовом поле завязалась наэлектризованная, плотная борьба на выживание. Время неумолимо таяло. Вадим на трибуне затаил дыхание, его пальцы до побеления суставов впились в пластиковый поручень. Ольга бережно накрыла его руку своей ладонью, заставляя его сделать глубокий вдох. ‎Напряжение между ними искрило, связывая их в одно неделимое целое. За пять минут до финальной сирены стадион оглушительно взорвался — «Акулы» совершили невозможное и сравняли счёт — 2:2! ‎ ‎Основное время и овертайм завершились вничью. Жилин в VIP-ложе растерянно вскочил со своего места, его сытая ухмылка мгновенно сползла с круглого лица. Чиновник лихорадочно уставился на Казанцева, не понимая, почему команда не сливает матч. Вадим же в ответ лишь хищно ухмыльнулся врагу через всё поле, и этот гроссмейстерский прищур означал полную капитуляцию всех интриг федерации хоккея. Пошли буллиты. ‎ ‎Вадим властно и нежно притянул Ольгу к себе за талию, крепко прижимая к своему широкому плечу. Он чувствовал, как бешено бьётся её сердце. Они вместе, затаив дыхание, следили за каждым движением на белом пластике. На третьем броске соперников, Сокол в падении невероятным образом выкинула щиток, намертво перекрыв траекторию. Стадион взвыл от восторга. И вот — решающий бросок «Акул». К центру поля медленно покатился Егоров. Капитан плавно набрал скорость, сделал резкое обманное движение и хладнокровным, снайперским броском, отправил шайбу точно в сетку! ‎ ‎Сирена утонула в сумасшедшем, оглушительном взрыве восторга всего стадиона. Конец матча! «Акулы» вырвали грандиозную победу по буллитам со счётом 3:2 и вышли в финал кубка! ‎ ‎Парни всей командой бросились на лёд, устроив кучу-малу вокруг Сокол. Вадим со счастливым вздохом глубокого облегчения развернул Ольгу к себе и крепко, собственнически прижал её к своей широкой груди, целуя прямо на виду у ошарашенного ректората. Ольга счастливо зажмурилась, крепко обвивая руками его шею и полностью растворяясь в его объятиях. Самый лучший именинный подарок от «родных сыновей» был получен с сокрушительным мужским блеском, а впереди их нерушимую семью ждал только прямой путь к главному трофею сезона. ‎

***

‎Праздничный гул на трибунах университетской арены даже не думал стихать. Пока хоккеисты на льду бурно праздновали триумф, а ошарашенные деканы и ректор неторопливо продвигались к выходу, Вадим и Ольга всё ещё оставались у бортика площадки. Мужчина ласково, но крепко прижимал будущую жену к своему плечу одной рукой, а второй плавно достал из кармана брюк мобильный телефон. ‎ ‎Его глаза превратились в две холодные, опасные щелочки. Вадим хищно, чисто по-казанцевски ухмыльнулся, краем глаза заметив, как в противоположной VIP-ложе Жилин судорожно собирает свои вещи, позорно сбегая со стадиона. Ольга, стоявшая рядом, счастливо улыбалась парням на льду, даже не подозревая, какой грязный ультиматум и шантаж её мужчина только что виртуозно разнёс в щепки. ‎ ‎— Пора закрывать этот затянувшийся раунд, — тихо, но бесконечно твёрдо произнёс Казанцев, обращаясь скорее к самому себе. ‎ ‎Мужчина быстро открыл мессенджер, выбрал сохранённый утром аудиофайл со скрытой диктофонной записью вчерашнего шантажа и одним точным, бескомпромиссным кликом отправил запись прямо в дисциплинарный комитет и высшему руководству федерации хоккея. Это был сокрушительный, финальный шах и мат. С этого мгновения, карьера Жилина была официально помножена на ноль. ‎ ‎Ольга ласково погладила его по руке, и нежно улыбнулась: ‎ ‎— Пойдём к нашим победителям? ‎ ‎— С большим удовольствием, — довольно ухмыльнулся Вадим, пряча телефон обратно в карман пиджака. ‎ ‎Они слаженно развернулись и быстрым шагом направились по длинному спортивному коридору. Стоило Вадиму и Ольге вместе войти в хоккейную раздевалку, как внутри мгновенно воцарилась радостная суета. Парни, уставшие, взмыленные, но невероятно счастливые, как раз стягивали с себя краги и шумно обсуждали победные буллиты. ‎Капитан команды, заметив куратора, сразу же сделал шаг вперёд. Егоров широко улыбнулся, вытирая пот со лба полотенцем, и задорно спросил: ‎ ‎— Вадим Юрьевич! Как вам подарок? Порадовали именинника? ‎ ‎Вадим судорожно сглотнул, обвёл взглядом эту сплочённую, ставшую ему по-настоящему родной хоккейную банду, и его лицо расплылось в самой широкой, искренней и бесконечно счастливой ухмылке. ‎Казанцевская гордость в его взгляде смешалась с глубокой отцовской радостью. Он открыто посмотрел на парней и громко, без тени привычной суровости отчеканил: ‎ ‎— Теперь я точно счастлив. Спасибо вам огромное, парни. ‎ ‎Мужчина перевёл сияющий, полный обожания взгляд на стоявшую чуть в стороне дочь, которая как раз расстёгивала вратарские щитки, и с безграничной теплотой в голосе добавил: ‎ ‎— Сокол... Лучшая! ‎ ‎Саня оторвалась от баула, уверенно вскинула подбородок и с точь-в-точь такой же, как у отца, триумфальной ухмылкой победно подмигнула ему в ответ. Вся раздевалка в ту же секунду взорвалась оглушительным, одобрительным гулом и дружным хохотом. Антон с улыбкой подошёл и крепко пожал куратору руку, а Ольга ласково прижалась к плечу Вадима. ‎ ‎

***

Летнее солнце уже лениво опускалось к горизонту, заливая площадь перед ледовым дворцом Политеха мягким багровым светом. У центрального входа весело переговаривались игроки «Акул». Ребята, активно размахивали руками, смеялись и наперебой делились впечатлениями от победных буллитов. ‎ ‎Чуть поодаль от общего шума, под сенью раскидистых каштанов, стояли Вадим, Ольга и Саша. Саня уже переоделась в повседневную одежду, но её глаза всё ещё светились непередаваемым кубковым азартом. Она сделала шаг к отцу и, ласково заглянув в его посерьёзневшее лицо, с улыбкой произнесла: ‎ ‎— Пап, с днём рождения! Обещала же, что преподнесу тебе сувенир прямо со льда. Надеюсь, выход в финал кубка — это достойный подарок. ‎ ‎Вадим Юрьевич на секунду замер от этих слов. Его глаза наполнились неподдельной родительской гордостью. Он крепко, с бесконечным теплом прижал дочь к себе и поцеловал в макушку: ‎ ‎— Потрясающий подарок, Сашка. Лучший, какой только можно придумать. ‎ ‎Ольга ласково наблюдала за ними, а затем, одобрительно качнув головой, повернулась к Сане: ‎ ‎— Саш, ты сегодня устроила на поле настоящее зрелище. Как проректор могу заявить — ты провела этот матч на высочайшем уровне. Настоящая стена в воротах. Вытащить такую серию буллитов против лидеров турнира — это высший пилотаж. ‎ ‎— Спасибо, Ольга Сергеевна, — Саня весело, триумфально ухмыльнулась, точь-в-точь как отец. — С такой мощной поддержкой у бортика я просто не имела права пропустить. ‎Тёплую семейную атмосферу внезапно оборвал резкий хруст гравия. Со стороны автомобильной парковки к ним быстрым, неровным шагом приближался Жилин. На нём не было прежней вальяжной спеси. Тёмное пальто было расстёгнуто, дорогой галстук сбит набок, а круглое лицо побледнело и шло багровыми пятнами от ярости и бессильного отчаяния. Ему всего десять минут назад официально сообщили по телефону о его позорном увольнении из федерации хоккея из-за отправленной Вадимом скрытой записи шантажа. ‎ ‎Жилин замер в трёх шагах от них, тяжело, прерывисто дыша. Его пальцы судорожно сжимали ручку кожаного портфеля, а взгляд был полон яда: ‎ ‎— Казанцев... Ты... Ты всё-таки сделал это? Ты хоть понимаешь, что ты мою жизнь растоптал, тварь?! Меня уволили! Без права восстановления в спортивных ведомствах! ‎ ‎Вадим Юрьевич медленно повернулся к нему. Он вальяжно засунул руки в карманы брюк, монолитно нависая над съёжившимся от злости чиновником. На его лице заиграла леденящая, сокрушительная и бесконечно довольная ухмылка гроссмейстера, который поставил окончательный, жирный шах и мат. ‎ ‎— Надо же, как оперативно работает наш регламент, — вкрадчивым, издевательски вежливым тоном повернулся Вадим, и его пронзительный прищур заставил Жилина инстинктивно втянуть голову в плечи. — А в чём проблема, Толя? Тебя ведь уволили из федерации, а не из жизни. Подумаешь, освободили от хлебного места. Ты ведь сам вчера пафосно рассуждал про чаши весов, помнишь? Вот твоя чаша и пробила дно. ‎ ‎— Да ты больной на всю голову! — Жилин брызгал слюной, делая яростный шаг вперёд. Его окончательно переклинило от бессильной злобы, лицо перекосилось от бешенства, и он, резко развернувшись, ткнул пухлым пальцем прямо в лицо Саше и истошно заорал: — А ты, малолетняя допинговая... ‎ ‎Жилин не успел сорвать с губ последнее слово. ‎ ‎В следующую долю секунды время для всех на площади буквально застыло.  Короткий яростный шаг вперёд, резкий разворот корпуса — и тяжёлый кулак Казанцева со всего маху, по безупречной траектории врезался Жилину точно в челюсть. ‎ ‎Глухой, костлявый хруст разорвал вечернюю тишину. ‎ ‎Удар был настолько сокрушительным, что бывший чиновник, потеряв всякую опору под ногами, кувырком полетел на землю. Он тяжело рухнул на гравийную дорожку, выронил свой кожаный портфель и судорожно хватаясь руками за разбитое в кровь лицо. ‎ ‎Позади них у крыльца стояла вся хоккейная команда «Акул». Спортсмены, увидев невероятную картину, где их генеральный менеджер бьёт сотрудника федерации, просто физически не могли оставаться на месте. Они сорвались со своих мест, подбежали к эпицентру скандала и плотными рядами остановились прямо за спиной Вадима. Капитан команды Егоров, сурово нахмурившись, прямо спросил: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, всё в порядке? ‎ ‎— Спасибо, ребят, да, — совершенно спокойным, ровным тоном ответил Казанцев. В его фигуре больше не было агрессии, он расслабленно опустил руки и посмотрел на соперника свысока, полностью контролируя ситуацию. ‎ ‎Жилин на земле судорожно заглотил воздух, сплюнул кровь на камни и, приподнимаясь на локтях с диким, испуганным визгом, закричал, пытаясь вернуть себе былую спесь: ‎ ‎— Ничего... Ничего! Я сейчас побои сниму, и встретимся мы уже в суде! Я засажу тебя, Казанцев! Ты у меня сгниёшь на нарах! ‎ ‎Вадим даже не шелохнулся, проигнорировав его истерику. ‎Он сделал один медленный, размеренный шаг вперёд, плавно опустился на корточки рядом с Жилиным и вальяжно положил локоть на колено. На его лице вместо ярости проступила холодная, презрительная жалость. Казанцев выдержал тяжёлую, весомую паузу, заглядывая ему прямо в глаза, и заговорил негромким, вкрадчивым и убийственно спокойным шёпотом: ‎ ‎— Посмотри на себя, Толя. Мне ведь даже жаль тебя, дурака. Забавно получается. Ты всю свою жизнь строил на интригах, торговал чужими именами и думал, что покупаешь себе весомость. А в итоге цена всей твоей репутации — один удачный гравийный бордюр, в который ты сейчас так гармонично вписался. Мне искренне жалко смотреть на то, во что ты превратился. Ты думал, что держишь меня в кулаке со своими бумажками? Да ты даже упасть красиво не способен — лежишь, пачкаешь костюм, судорожно скребёшь пальцами камни. Весь твой административный ресурс, Толя, прямо сейчас равен нулю. Копошись дальше, собирай свои разлетевшиеся справки. Для тебя это теперь единственный доступный вид деятельности. Я тебе ещё в кабинете говорил: ещё раз подойдёшь к моей дочери — придушу. Раз уж всё равно сяду, могу привести своё обещание в точное исполнение... Поднимайся и беги в травмпункт. Составляй свой последний в спорте протокол. ‎ ‎Казанцев плавно поднялся во весь свой рост, монолитно нависая над окончательно съёжившимся Жилиным, который от этого мертвенно-холодного взгляда испуганно вжался спиной в бордюр, растеряв последние остатки своей спеси. Жилин, судорожно глотая воздух и буквально трясясь от запредельного страха, спешно сгрёб свои разлетевшиеся бумаги, кое-как вскочил на ноги и позорно, спотыкаясь на ходу, побежал прочь к своей припаркованной машине. ‎ ‎Когда автомобиль с визгом шин скрылся за воротами университета, Егоров обеспокенно подошёл ближе и негромко спросил: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, а если он реально в полицию пойдёт? ‎ ‎Казанцев хитро прищурился, обведя внимательным взглядом плотные ряды своих хоккеистов, и с заговорщической ухмылкой уточнил: ‎ ‎— А что, здесь разве было какое-то происшествие? ‎ ‎— Никакого, — мгновенно сориентировался капитан, и вся команда за его спиной понимающе закивала, пряча триумфальные улыбки. ‎ ‎— Ну вот и отлично. А руку я просто случайно о бордюр поцарапал, когда оступился... ‎ ‎— Да, Вадим Юрьевич, — с широкой, хитрой ухмылкой перебил его Егоров, косясь на покрасневший кулак куратора. — Повнимательнее надо на парковке, а то бордюры у нас нынче пошли какие-то мстительные и зубастые. Так и норовят чужой челюстью об вашу руку споткнуться. ‎ ‎— Егоров, ты за мои бордюры не переживай, — хохотнул Казанцев, весело качая седой головой. — У них прочность строгая, проверенная. Главное, чтобы ты у меня завтра на зачётах случайно не оступился, а то я заставлю тебя весь главный корпус университета, шваброй протирать от входа до ректората. ‎ ‎Ольга Сергеевна ласково посмотрела на него из-под ресниц, пряча тёплую, лукавую улыбку, и мягко напомнила: ‎ ‎— Вадим Юрьевич... ‎ ‎Казанцев на секунду запнулся, перевёл на будущую жену сияющий взгляд, забавно наморщил нос и весело развёл руками, поворачиваясь к притихшему капитану: ‎ ‎— Запамятовал... Завтра никак не смогу. Ну ничего, найду время на следующей неделе. ‎ ‎Парни дружно захихикали, моментально раскусив этот многозначительный проректорский секрет, а Егоров шутливо схватился за голову. Вадим тепло, искренне всем улыбнулся, чувствуя колоссальную гордость за своих парней: ‎ ‎— Спасибо. ‎ ‎Мужчина плавно повернулся к Ольге, бережно взял её за руку, и вместе с Сашей они спокойным, уверенным шагом направились к своему автомобилю. ‎

***

‎Саша спокойно открыла дверцу, устроилась на заднем сиденье и с негромким стуком закрыла за собой дверь, предоставив взрослым возможность поговорить наедине. ‎Вадим уже намеревался обойти капот автомобиля, чтобы занять водительское место, однако Ольга мягким, но настойчивым движением перехватила его за локоть, вынуждая замереть на месте. Она встревоженно вглядывалась в его лицо, не пытаясь скрыть охватившего её сильного волнения. ‎ ‎Между ними завязался негромкий, предельно откровенный разговор: ‎ ‎— Вадим, что это вообще было? Ты в своем уме? — взволнованно, едва ли не шёпотом спросила Ольга. — Ты же сам прекрасно знаешь мстительный характер Жилина. Думаешь, он спустит тебе это с рук? ‎ ‎Вадим шумно выдохнул. Его плечи заметно расслабились, а в глазах вспыхнуло глубокое, мягкое мужское тепло. Он бережно накрыл её ладонь своей широкой рукой и негромко признался: ‎ ‎— Оль, ладно наши с ним тёрки. Но он перешёл все границы... Да, не сдержался. Прости, любимая. ‎ ‎Ольга прерывисто вздохнула, прижав свободную руку к груди. На мгновение сквозь привычный образ строгой Железной леди проступили едва заметные, искренние слезы. Она крепче сжала его пальцы, тихо добавив: ‎ ‎— Ты всё правильно сделал, но я безумно боюсь за тебя. ‎ ‎— Так, так, так, давай, слёзки убираем, ты чего, — Вадим ласково, невероятно трепетно коснулся большим пальцем её щеки, стирая последние следы тревоги, и на его лице снова заиграла привычная любящая ухмылка. — Всё будет нормально. Поехали уже, а то кто-то обещал мне праздничный торт. ‎ ‎Ольга мягко ухмыльнулась, окончательно сдаваясь под его спокойным и уверенным напором. Напряжение этого тяжелого дня начало постепенно рассеиваться в теплых лучах заходящего солнца. Вадим предупредительно распахнул перед ней пассажирскую дверцу, подождал, пока она устроится в кресле, и сам быстро сел за руль. ‎ ‎Стоило Вадиму положить руки на рулевое колесо, как Ольга тут же опустила взгляд и внимательно посмотрела на его покрасневший, сбитый кулак правой руки. Она неодобрительно, но с бесконечной заботой качнула головой: ‎ ‎— Сейчас приедем, и первым делом обработаем. ‎ ‎— Оль, ну брось, я же не ребёнок, — Вадим недовольно крякнул, пытаясь незаметно сжать пальцы крепче и спрятать руку. ‎ ‎— Вот именно! — хлёстко, не терпящим возражений тоном строгости отрезала Ольга. ‎ ‎С заднего сиденья тут же раздался весёлый, хитрый голос Сокол. Девушка подалась вперёд, уперевшись локтями в спинки их кресел, и со своей фирменной ухмылкой добавила: ‎ ‎— Пап, даже не спорь. С Ольгой Сергеевной судиться бесполезно — у неё регламент. К тому же, тебе завтра кольцо на палец надевать, негоже перед регистратором боевыми ранениями светить. Так что сдавайся, проректор. ‎ ‎Вадим весело покачал головой, оценив командную работу своих любимых женщин, и расплылся в счастливой улыбке. Он плавно завёл мотор, и машина мягко тронулась с места, увозя их с территории Политеха в сторону дома, где Лиза уже вовсю заканчивала последние приготовления к семейному празднику. ‎ ‎

***

Дверь квартиры распахнулась, впуская внутрь уставшую компанию. Из-за угла, навстречу им мгновенно выбежала Лиза. На ней был забавный домашний фартук, а в руках она держала кондитерскую лопатку. ‎ ‎— Ну наконец-то! — весело воскликнула Лиза, но, присмотревшись к вошедшим, удивлённо округлила глаза. — Так, я не поняла. Вы выиграли или проиграли? Лица такие, будто вы не в финал кубка вышли, а проверку из министерства на парковке ловили. Сашка, колись! ‎ ‎— Выиграли, Лиз! По буллитам, три-два! — Саня победно вскинула руки, проходя вглубь комнаты. — Я же говорила, что подарок будет высшего качества. ‎ ‎— Ура! — Лиза запрыгала от радости, но тут же строго посмотрела на Вадима, который как раз разувался. — Вадим Юрьевич, а вы чего молчите? И почему у вас... Господи, а с рукой что? Вы её где-то в дверях забыли? ‎ ‎Вадим виновато кашлянул, пряча правую ладонь за спину, и понуро прошёл к дивану. Он тяжело опустился на мягкие подушки, уставившись в паркет. Проректор Политеха и гроза хоккейных чиновников сейчас выглядел как нашкодивший школьник. ‎ ‎— Наш именинник решил лично урегулировать спортивные споры на высшем уровне, — с иронией, но бесконечной нежностью прокомментировала Ольга Сергеевна, уже направляясь к ванной. Через минуту она вернулась в гостиную, держа в руках аптечку, перекись водорода и ватные диски. ‎ ‎Ольга решительно присела на диван рядом с Вадимом, без лишних церемоний перехватила его ладонь и положила к себе на колено. Вадим забавно сморщил нос, когда прохладная жидкость зашипела на сбитых костяшках. ‎ ‎— Оль, ну правда, щиплет же, — негромко проворчал Казанцев, пытаясь отдернуть руку. ‎ ‎— Сиди смирно, — строго отрезала Ольга, но при этом подула на рану самым нежным, любящим образом. — Терпи. В следующий раз будешь думать головой, а не кулаками. ‎ ‎Саша, усевшись на стул, с улыбкой наблюдала за этой картиной. ‎ ‎— Лиз, ты бы видела, как папа Жилину врезал! — восторженно сдала отца Саня. — Тот кувырком полетел. Прямо на гравий. ‎ ‎Лиза от такой новости едва лопатку не выронила. Она потрясённо перевела взгляд с Саши на Вадима: ‎ ‎— Вадим Юрьевич! Вы подрались с Жилиным? Ну вы даёте... А если он заявление напишет? ‎ ‎— Не напишет, — довольно ухмыльнулся Вадим, несмотря на то, что Ольга в этот момент чуть сильнее прижала вату к ссадине. — Свидетелей там не найдётся, никто ничего не видел. Так что я просто споткнулся. Шёл, оступился, бывает. ‎ ‎— Ага, споткнулся он, четырьмя костяшками прямо в чужую челюсть. Случайное совпадение, — Ольга Сергеевна покачала головой, аккуратно забинтовав руку, но на её губах уже вовсю играла счастливая, тёплая улыбка. Она убрала аптечку и ласково погладила его по здоровому плечу. — Всё. Жить будешь, проректор. ‎ ‎— Ну раз медицинский регламент окончен, — Лиза торжественно хлопнула в ладоши, — прошу всех к столу! Горячее уже доходит, а в холодильнике ждёт своего часа торт. Между прочим, я три часа коржи выпекала! ‎

***

‎Обеденный стол ломился от праздничных блюд так, словно Лиза готовилась накормить как минимум весь ректорат вместе с приёмной комиссией. ‎Вся четвёрка дружно расселась по своим местам. Вадим, чувствуя себя настоящим триумфатором, галантно поухаживал за Ольгой, накладывая ей горячее, а Лиза с Сашей вовсю звенели бокалами с лимонадом. ‎ ‎— Ну, Вадим Юрьевич, — Лиза заговорщически подмигнула Сане и торжественно поднялась со своего места. — Главное кубковое блюдо этого вечера, объявляется открытым! Сашка, гаси иллюминацию! ‎ ‎Девчонки синхронно сорвались с мест и подошли к холодильнику. Через секунду в гостиной погас верхний свет, оставляя лишь мягкую, уютную подсветку над кухонным островом. Лиза торжественно внесла в комнату огромный, невероятно красивый домашний торт, на вершине которого ярко полыхали именинные свечи. Саня шла следом, шутливо напевая мотив праздничной песни. ‎ ‎— Ого! — Вадим искренне, по-детски опешил, и в его глазах зажглись весёлые, тёплые искорки. — Лиза, ну ты даёшь. Это под какой же регламент у нас такой кулинарный шедевр подходит? ‎ ‎— Под регламент «Главе нашей семьи исполнился ещё один год!» — гордо объявила Лиза, бережно опустив торт прямо перед ним на скатерть. — Давай, Вадим, загадывай желание и задувай. Только чур, чтобы про спорт ни слова! За Сашку и «Акул» сегодня на льду уже всё загадали и отработали. ‎ ‎Вадим весело хмыкнул, посмотрел на пламя свечей, а затем перевёл глубокий, бесконечно нежный взгляд на Ольгу. Женщина ласково улыбнулась, подперев кулачком подбородок, и её глаза лучились абсолютным счастьем. Казанцев на секунду зажмурился. Ему больше не нужны были шумные банкеты, министерские чиновники и пафосные тосты. Всё, о чём он когда-то тайно мечтал, прямо сейчас находилось в этой комнате. ‎ ‎Мужчина сделал глубокий вдох и одним мощным выдохом задул все свечи до единой. Гостиная тут же взорвалась дружными аплодисментами и весёлыми криками девчонок. ‎ ‎— Ну всё, теперь точно официально постарел, — шутливо проворчал Вадим, бережно перехватывая Ольгу за талию и притягивая к своему боку. ‎ ‎Лиза, взяв нож, хитро прищурилась и с любопытством спросила: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, а если честно, сколько вам сегодня исполнилось? А то свечи мы считали-считали, а точное количество вы нам так и не назвали. ‎ ‎Вадим мгновенно смутился. Гроза Политеха и суровый генеральный менеджер вдруг неловко кашлянул, отвёл взгляд в сторону и попытался уйти от прямого ответа, недовольно бурча себе под нос: ‎ ‎— Ну началось... Какая разница, сколько? Да и вообще, неприлично такие вопросы солидному мужчине задавать. Проехали, Лиз. Режь торт. ‎ ‎— Ой, да ладно вам, — весело затараторила Лиза. — Саш, ты знаешь? ‎ ‎— Не-а, — Саня хитровато улыбнулась, отправляя в рот ягодку с украшения. — Папа эту информацию охраняет строже, чем трансферный бюджет. ‎ ‎Ольга Сергеевна лукаво прищурилась, глядя на его забавные попытки скрыть возраст. На её губах расплылась самая коварная и очаровательная улыбка: ‎ ‎— Ах так, Вадюш? Решил запустить режим строгой секретности? Ну хорошо. Придётся включить проректорские полномочия. ‎ ‎Ольга изящно поднялась со своего места и, пока Вадим растерянно хлопал ресницами, быстро сходила в прихожую. Через полминуты она триумфально вернулась за стол, держа в руках его тёмно-красный паспорт. ‎ ‎— Оля! Это превышение должностных обязанностей! — шутливо завозмущался Казанцев, пытаясь отобрать свой паспорт и дотянуться до документа своей забинтованной рукой, но Ольга ловко и грациозно увернулась, пряча его за спину. ‎ ‎Она лукаво посмотрела на него сверху вниз, забавно приподняв бровь, и со смехом спросила: ‎ ‎— Вадим, это такой секрет? ‎ ‎Вадим Юрьевич упрямо вскинул подбородок, картинно надулся и с фирменной иронией проворчал в ответ: ‎ ‎— Боюсь, увидев год рождения, вы в обмороки все попадаете. Пожалей девчонок, Оль! Им ещё торт есть. ‎ ‎Вся комната в ту же секунду взорвалась дружным хохотом. Лиза и Саша вовсю пищали от восторга, а Ольга, качая головой, всё-таки открыла нужную страницу. ‎ ‎— Ничего, у нас сильный вестибулярный аппарат, выдержим, — ласково рассмеялась она, изучая личное дело сотрудника. — Так, смотрим... Ну, Вадим, у меня для тебя отличные новости. Паспорт утверждает, что ты по-прежнему чертовски молод, солиден и до пенсии тебе ещё работать и работать! ‎ ‎— Я просто хорошо сохранился, — с победной, неотразимой ухмылкой перебил её Вадим, забирая наконец свой документ и пряча его в карман брюк. На его лице заиграл прежний уверенный азарт. — Умеешь ты жути нагнать... — Вадим весело хмыкнул, обезоруженный её кокетством, и ласково привлёк к себе, крепко обняв за плечи. — Ладно, Оля, твоя взяла. Лиза, режь уже торт, а то именинник от этих расспросов сейчас весь лимонад осушит от нервов. ‎ ‎Вся комната снова наполнилась искренним, дружным хохотом. Напряжение сумасшедших кубковых недель окончательно испарилось в приглушённом свете уютной гостиной. Они долго сидели за столом, пили чай и много, тепло общались обо всём на свете. ‎ ‎

***

Когда с тортом было покончено, а девчонки принялись собирать со стола пустые чашки, Ольга ласково посмотрела на притихших Сашу и Лизу, хитро прищурилась и с мягкой, заговорщической улыбкой произнесла: ‎ ‎— Девчонки, хочу сразу ввести вас в курс дела. Завтра утром на регистрацию, мы с Вадимом поедем только вдвоём. ‎ ‎Лиза от неожиданности замерла с тарелкой в руках и удивлённо округлила глаза: ‎ ‎— В смысле вдвоём? А как же мы с Сашкой? Мы же собирались ехать с вами! ‎ ‎— А вот так, — весело подмигнула дочерям Ольга, нежно накрыв ладонь Вадима своей рукой. — Я всё переиграла. После регистрации поедем в ресторан, и там рядом есть домик — останемся там. Телефоны мы оставим дома, так что звонить нам бесполезно. Квартира полностью в вашем распоряжении. Только чур вести себя прилично. ‎ ‎Вадим Казанцев вальяжно откинулся на спинку стула, хитро сощурился и с уморительно-серьёзным видом вставил свои пять копеек: ‎ ‎— Да, девчонки, шутки кончились, у нас тут намечается полная изоляция от внешнего мира. Не хватало ещё, чтобы посреди нашего уединения кто-то начал вызванивать меня с расспросами, куда делась синяя папка со стола или как правильно заваривать ромашковый чай. Так что держите тут оборону вдвоём и учитесь решать все домашние катастрофы без вызова МЧС в моём лице. ‎ ‎Девушки моментально рассмеялись, оценив отцовский подкол. Лиза расплылась в своей фирменной триумфальной ухмылке: ‎ ‎— О-о-о! Вот это я понимаю — нормальный взрослый план! Мам, одобряю на все сто процентов. Вадиму после сегодняшней ледовой битвы и этого мстительного бордюра парковки точно нужно устроить полную перезагрузку мозгов в тишине. Отдыхайте спокойно, за дом можете вообще не переживать, мы порядок удержим. ‎ ‎Вадим довольно заулыбался и крепко, с безграничной теплотой прижал Ольгу к своему боку. В приглушённой тишине квартиры воцарился нерушимый, долгожданный покой, а впереди их ожидало счастливое утро — грандиозное седьмое июля. ‎ ‎