Многообещающее начало.

‎

***

‎Будильник беззвучно завибрировал на прикроватной тумбочке в пять часов утра. Вадим мгновенно открыл глаза, аккуратно отключил телефон и несколько секунд слушал мерное, тихое дыхание спящей рядом Ольги. Он бережно убрал её руку со своей груди, нежно поцеловал любимую в плечо и бесшумно поднялся с постели, стараясь не нарушить её чуткий сон. ‎ ‎Вадим быстро умылся, накинул строгий тёмный костюм. На цыпочках пройдя через совмещённую с кухней гостиную, где на разложенном диване мирно и крепко спала Саша, он аккуратно закрыл за собой входную дверь. ‎ ‎Внизу его уже ждал автомобиль. Вадим устроился на заднем сиденье, водитель плавно нажал на газ, и чёрная машина выехала на пустую рассветную трассу. Весь путь мужчина провёл в звенящем, сосредоточенном молчании, глядя на мелькающие за окном лесополосы и утренний туман. ‎ ‎Ровно в девять утра автомобиль затормозил у центрального офиса федерации хоккея. Вадим уверенно вышел из салона, поправил пиджак и монолитным, тяжёлым шагом вошёл в здание, направляясь прямиком к лифтам. Он поднялся на нужный этаж, решительно миновал растерявшуюся секретаршу в приёмной и без стука, сильным рывком распахнул массивную дверь личного кабинета Жилина. ‎ ‎Анатолий Леонидович, сидевший за столом, от такого бесцеремонного вторжения опешил, но быстро взял себя в руки. Жилин поспешно встал со своего кресла и сделал уверенный шаг навстречу вошедшему, пытаясь включить привычную хозяйскую спесь: ‎ ‎— Вадим Юрьевич? Какими судьбами? Кажется, у нас... ‎ ‎Вадим даже не подумал остановиться или ответить на приветствие. Он молча, неторопливо и монолитно шёл прямо на него. В его глазах горел такой леденящий, сокрушительный азарт, что Жилин, подойдя вплотную и не выдержав этого бешеного давления, начал инстинктивно пятиться назад. Он сделал один неловкий шаг спиной, потерял равновесие и буквально свалился обратно в своё глубокое кожаное кресло. ‎ ‎Вадим мгновенно навис над ним, низко наклонился к самому лицу и ледяным, вкрадчивым шёпотом пообещал: ‎ ‎— Ещё раз подойдёшь к моей дочери. Придушу. ‎ ‎Анатолий Леонидович испуганно захлопал глазами, намертво вжавшись в спинку кресла, и судорожно выдохнул: ‎ ‎— Какой дочери? ‎ ‎Вадим лишь хищно ухмыльнулся. Он плавно достал из кармана брюк карточку, небрежно приложил визитку к губам Жилина, слегка намочив её, а затем резким, точным движением намертво прилепил её к его лбу. Мужчина зафиксировал соперника уничтожающим взглядом и жёстко отрезал: ‎ ‎— Я два раза, не повторяю. ‎ ‎После этого Вадим сразу же развернулся и стремительным, уверенным шагом ушёл из кабинета, хлёстко захлопнул за собой дверь. ‎ ‎В комнате воцарилась гробовая тишина. Жилин несколько секунд сидел неподвижно, тяжело дыша от пережитого страха. Наконец он медленно поднял руку, аккуратно убрал картонку со своего лба и уставился на неё. Он перевёл взгляд на собственную глянцевую визитку, в его голове мгновенно сложился весь пазл вчерашнего вечера у подъезда, и на лице расплылась зловещая, мстительная ухмылка: ‎ ‎— Аа... Так это его дочка... Ну всё, Казанцев. Ты сам себе могилу вырыл. ‎

***

‎Утреннее ректорское совещание в главном корпусе Политеха шло уже второй час. Руководители подразделений и деканы факультетов увлечённо докладывали о текущих делах, а Ольга Сергеевна сидела на своём привычном месте, сохраняя абсолютное хладнокровие. Напротив неё пустовал стул Вадима. В этот раз их традиционная рабочая дистанция выглядела слишком демонстративно, что не могло не привлечь внимания высшего руководства вуза. ‎ ‎Ректор, перелистнув очередную страницу в своей рабочей папке, оторвал взгляд от документов и оглядел присутствующих. Заметив пустующее место проректора по молодёжной политике, он слегка нахмурился: ‎ ‎— Так, коллеги... А где у нас Вадим Юрьевич? Совещание в самом разгаре, а ключевого докладчика по спортивному кластеру на месте нет. Ольга Сергеевна, вы не в курсе, где ваш коллега? ‎ ‎По залу заседаний пронёсся тихий, заговорщический шёпот. Деканы факультетов мгновенно оживились, готовые ловить каждое её слово после недавних громких слухов в ректорате. ‎Ольга Сергеевна ни на секунду не потеряла самообладания. Она спокойно подняла голову, обвела присутствующих ледяным, уверенным взглядом и уверенно прикрыла отсутствие Вадима: ‎ ‎— Вадим Юрьевич сейчас находится на срочной выездной встрече в городском спортивном ведомстве, — ровно и чётко отчеканила она, не оставив ни у кого в зале даже тени сомнения. — Вопрос касается урегулирования организационных регламентов перед первыми кубковыми играми «Акул». Он лично курирует этот процесс на высшем уровне. Вся рабочая документация находится у меня, я готова доложить вместо него в полном объёме. ‎ ‎Ректор понимающе кивнул, его лицо мгновенно разгладилось. Против такого веского и профессионального аргумента возразить было нечего: ‎ ‎— А, ну раз вопрос на высшем уровне... Тогда это полностью меняет дело. Хорошо, Ольга Сергеевна, продолжайте. Переходим к вашему докладу по распределению спецсредств. ‎ ‎Ольга удовлетворённо открыла нужную ведомость, а внутри неё разлилось тёплое чувство гордости за их слаженную командную работу. В это же самое время на часах было уже без пятнадцати двенадцать. До полудня оставались считаные минуты, и чёрный автомобиль Вадима, отмотав три часа обратной трассы из Москвы, уже въезжал на парковку университета. ‎

***

‎Едва совещание ректората завершилось, Ольга вернулась в свой кабинет. Не успела она сесть за стол, как дверь резко приоткрылась, и внутрь в явной спешке скользнул Вадим. ‎ ‎В его глазах горел победный, уверенный азарт. Вадим крепко притянул Ольгу к себе за талию и коротко, выдохнув, отчеканил: ‎ ‎— Всё в порядке, Оль. Я всё сделал. На совещании всё прошло нормально? ‎ ‎Ольга лукаво прищурилась, обнимая его за плечи: ‎ ‎— Прикрыла в лучшем виде. Сказала, что ты на высшем уровне урегулируешь вопросы по «Акулам». ‎ ‎— Спасибо, любимая, — Вадим расплылся в счастливой ухмылке, быстро и невероятно горячо поцеловал её в губы, лишая ведомости всякого смысла, и сразу же отстранился: — Всё, я побежал. Дела команды не ждут. ‎ ‎Мужчина стремительно развернулся и в ту же секунду удалился по делам, хлёстко прикрыв за собой дверь. В кабинете Ольги снова воцарилась тишина, но шлейф его парфюма и этот мимолётный, ураганный поцелуй оставили после себя абсолютную уверенность в том, что все прошлые мучения окончательно остались позади. ‎

***

‎Старт кубкового турнира закрутил университетскую команду в бешеном, изнуряющем темпе. Первую игру в кубке «Акулы» провели на мощном, победном подъёме, уверенно переиграв соперников со счётом 4:2. Однако уже следующий матч против жёстких и вязких «Зубров» обернулся досадной осечкой — парни уступили со счётом 2:1, заметно осложнив своё положение в турнирной таблице. Теперь «Акулам» предстоял тяжелейший, решающий полуфинал с «Корсарами». ‎ ‎Но главный, сокрушительный удар пришёл не со стороны ледовой арены. Ближе к вечеру тяжёлая дверь кабинета проректора распахнулась, и внутрь без приглашения вальяжно зашёл Жилин. ‎ ‎Вадим, сидевший в кресле, даже бровью не повёл на это бесцеремонное вторжение. Он опустил ладонь на край стола и одним отработанным, незаметным движением нажал кнопку записи на диктофоне, скрытом под объёмной папкой с ведомостями. ‎ ‎Жилин, довольно щурясь и не замечая подвоха, вальяжно устроился на стуле напротив, закинул ногу на ногу и с хлёстким звуком бросил на стол глянцевую копию медицинского заключения. На его круглом лице играла сытая, торжествующая ухмылка. ‎ ‎— Ну что, Вадим Юрьевич? Узнаёшь бумаги? — Жилин покровительственно постучал пухлым пальцем по верхней строчке. — Здесь всё подробно расписано про допинг твоей дочери. Какая ирония, правда? Столько лет скрывать, и так глупо оступиться. Один мой звонок в дисциплинарный комитет — и её хоккейная карьера закроется навсегда. И никакие твои министерские подвязки её уже не отмажут. ‎ ‎Вадим расслабленно откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замке на животе. Его глаза превратились в две ледяные щелочки, а на губах заиграла едва заметная, хищная ухмылка гроссмейстера, который просчитал соперника с первого хода. Подавшись чуть вперёд, Казанцев глухо, с вежливым презрением поинтересовался: ‎ ‎— Чего ты хочешь, Толя? Ближе к делу. Избавь меня от этой пафосной прелюдии, у меня времени в обрез. ‎ ‎Жилин от такой невозмутимости даже слегка опешил, его ухмылка на секунду стала дёрганой, но он быстро вернул себе спесивый вид. Он наклонился над столом, заглядывая Казанцеву прямо в лицо, и заговорил вкрадчивым, ядовитым шёпотом: ‎ ‎— Взамен на моё полное молчание и гарантированное уничтожение этой папочки, у меня есть к тебе отличное, сугубо деловое предложение. Мне нужно, чтобы твои «Акулы» красиво и без шума слили предстоящий полуфинал с «Корсарами». Сдаёте игру в третьем периоде — и эти документы тут же сгорают в моём шредере. ‎ ‎Жилин хмыкнул, победно расправив плечи, и добавил, вовсю наслаждаясь своей мнимой властью: ‎ ‎— Подумай хорошенько, Вадим. На одной чаше весов — какой-то вшивый студенческий кубок, а на другой — будущее твоей собственной дочери. Выбор ведь очевиден, правда? Или твоё упрямство окажется важнее родной крови? ‎ ‎Вадим по-прежнему сохранял абсолютное, пугающее спокойствие. Он выслушал ультиматум до конца, а затем медленно, с достоинством расцепил пальцы и плавно включил всю свою изощрённую, убийственную дипломатию. Его лицо выровнялось, приняв вид непроницаемой, лощёной маски высокопоставленного чиновника. Казанцев тихо, но до костей пробирающе рассмеялся, отчего у Жилина непроизвольно пробежал мороз по коже. ‎ ‎— Знаешь, Толя... — Вадим подался вперёд, и его пронзительный взгляд буквально пригвоздил соперника к стулу. — Я всегда знал, что ты мелкий, недалёкий интриган. Но сегодня ты превзошёл сам себя. Ты притащил мне документы годичной давности и думаешь, что держишь меня за горло? Ты пришёл в мой кабинет, выставил себя на посмешище и под протокол наговорил здесь на полноценный уголовный срок за шантаж и вымогательство. Ты жалок, Толя. Твой потолок — это торговать чужими тайнами и надеяться, что тебя не поймают за руку. Ты думал, что ведёшь со мной партию? Да ты даже правил её не знаешь. ‎ ‎Жилин мгновенно побледнел, его торжествующая мимика поплыла, а рот судорожно приоткрылся от осознания того, какую глупость он совершил. Вадим, не давая ему опомниться, резко встал во весь свой рост, монолитно нависая над съёжившимся в кресле чиновником. Мужчина хлёстко нажал кнопку выключения диктофона, заставив Жилина окончательно ошарашенно замереть. Казанцев вытянул руку, указывая пальцем на дверь, и леденящим, стальным голосом отчеканил: ‎ ‎— А теперь взял свою макулатуру, развернулся и пошёл вон отсюда. Чтобы я твоей морды здесь больше не видел. Свободен. ‎ ‎Жилин судорожно сгрёб бумаги со стола трясущимися руками, вскочил со стула и, едва не споткнувшись о собственный портфель, позорно вылетел в коридор, оглушительно хлопнув дверью. Вадим остался стоять посреди кабинета один. ‎На его лице играла хищная, триумфальная ухмылка. Он посмотрел на телефон, где сохранился аудиофайл с чистым, неопровержимым компроматом, и тихо хмыкнул. Кубковый раунд превратился в игру на его условиях, и Жилин только что сам подписал себе приговор. ‎

***

‎Вечером в их квартире царила мягкая и уютная предпраздничная суета. Ольга сидела за обеденным столом, а стоило Вадиму зайти в квартиру, как она сразу заметила, что он непривычно молчалив, а в глазах залёг холодный, опасный блеск. Ольга взволнованно заглянула ему в лицо: ‎ ‎— Что случилось, Вадюш? ‎ ‎Вадим устало вздохнул, мягко перехватил её ладони и попытался вернуть лицу привычную, спокойную ухмылку: ‎ ‎— С акулятами небольшие проблемы. Завтра решу всё. ‎ ‎Ольга недоверчиво посмотрела на него из-под ресниц, мгновенно почувствовав, что он что-то недоговаривает, но давить на любимого мужчину не стала. Она ласково погладила его по щеке: ‎ ‎— Ну ладно... Ужинать будешь? ‎ ‎— Конечно, — улыбнулся Казанцев, приобнимая её за талию. ‎ ‎Они направились к столу. Ольга быстро и ловко всё подготовила, разложив по тарелкам аппетитный горячий ужин. Но перед тем, как присесть рядом, она ласково посмотрела на него и мягко произнесла: ‎ ‎— Вадюш, я тут подумала... ‎ ‎Вадим присел на стул, весело прищурился и довольно ухмыльнулся: ‎ ‎— Многообещающее начало. ‎ ‎Ольга шутливо нахмурилась, забавно приподняв бровь, и строго, чисто по-преподавательски осадила его: ‎ ‎— Вадим Юрьевич. ‎ ‎— Всё, всё, молчу и слушаю, — поспешно поднял руки Казанцев, расплываясь в счастливой мужской улыбке. ‎ ‎— Мы так душевно посидели в ресторане с ребятами, как-то организовывать банкет не хочется, — призналась Ольга, присаживаясь рядом и грациозно пододвигая к себе чашку с чаем. — Может, проведём этот день только вдвоём? Загородом есть отличный ресторанчик. ‎ ‎Вадим вальяжно откинулся на спинку стула, и в его глазах зажглось неподдельное, глубокое обожание: ‎ ‎— О как... Заманчивое предложение. ‎ ‎— Ты согласен? — Ольга ласково заглянула ему в самую душу, накрыв его ладонь своей рукой. ‎ ‎— Я согласен на всё, моя королева, — без единой секунды сомнения ответил Казанцев, бережно перехватывая её пальцы и трепетно целуя их. ‎ ‎— Вадим! — ласково рассмеялась Ольга, слегка покраснев от такой искренности, но скрывать счастливую улыбку не стала. Она устроилась поудобнее, лукаво прищурилась и с весёлым подколом перевела тему: ‎— Завтра у нас по плану твоё официальное старение, а от тебя — ни одного организационного предложения. Праздник-то планируется? Или ты рассчитываешь без лишней шумихи, по-тихому перешагнуть этот рубеж? ‎ ‎Казанцев сокрушённо покачал головой, забавно наморщил нос и с уморительным вздохом ответил: ‎ ‎— Оль, да если мы устроим глобальное торжество, я на следующий день рискую просто не доползти до ЗАГСа к назначенному часу. Представляешь, каково это — явиться на собственную регистрацию с помятым видом, непрерывно зевать и пытаться попасть пуговицей в петлю на глазах у регистратора? Нет уж, увольте. Поэтому предлагаю провести этот день в тихой, закрытой обстановке. Казанцев временно уйдёт в глубокую тень. ‎ ‎Ольга Сергеевна весело хмыкнула, сделала небольшой глоток чая и с доброй иронией посмотрела на него из-под ресниц: ‎ ‎— Праздник в тишине? Казанцев, ты ли это? С каких пор главный спортивный стратег и гроза университетских коридоров добровольно отказывается от пышных тостов? Тебя точно по дороге из министерства не подменили на двойника? ‎ ‎— Всё течёт, всё меняется, Оль, — Вадим хитро прищурился, и его лицо озарилось исключительно тёплой, любящей улыбкой. — Да и ценности теперь совсем другие. Ты сама между прочим, только что нескромно намекнула, на наше спокойное времяпровождение. Раньше мне действительно льстили официальные приёмы, полный зал статусных гостей и громкие речи. А сейчас я ловлю себя на мысли, что самое большое удовольствие — это просто вернуться вечером домой. Сесть рядом с тобой, послушать, как девчонки в гостиной бурно спорят и делят пульт. Возраст, наверное, берёт своё. Захотелось простого семейного уюта. ‎ ‎Ольга тепло улыбнулась, и её пальцы нежно переплелись с его широкой ладонью. Она посмотрела на него взглядом, полным искреннего восхищения: ‎ ‎— Мне по душе такие твои перемены, Вадюш. Значит, решено. Завтра соберёмся чисто своим кругом. Лиза уже вовсю планирует испечь для тебя торт по фирменному рецепту, а Сашка... Сашка, я уверена, подготовит для тебя самую главную победу на ледовой арене. ‎ ‎— Ну, победа — это даже не обсуждается, — довольно ухмыльнулся Вадим, крепче сжимая её пальцы в своей руке. — Надеюсь завтрашний день пройдёт строго по моим правилам. ‎ ‎Ольга ласково рассмеялась, полностью расслабляясь, и нежно взъерошила его седые волосы на затылке. Всё гнетущее напряжение рабочего дня окончательно растаяло, уступая место абсолютному, нерушимому покою их общего дома. ‎