Добытчик.

‎

***

Утро восьмого июля не спешило прорываться сквозь плотные льняные шторы загородного домика. Оно просачивалось внутрь тонкими, ленивыми полосками золотистого света, которые ложились на бревенчатые стены и пушистый ковёр. За окном монотонно, убаюкивающе шуршала озерная волна, а птицы в сосновых кронах щебетали как-то приглушённо, словно тоже боялись нарушить воцарившийся здесь покой. ‎ ‎Вадим проснулся первым. Он лежал неподвижно, подложив левую руку под голову, и заворожённо, затаив дыхание, разглядывал спящую Ольгу. Женщина уютно устроилась у него под боком, зарывшись носом в его плечо и забавно поджав под себя колени под белоснежным одеялом. В утреннем свете её лицо казалось удивительно юным, расслабленным и беззащитным. ‎Мужчина плавно, едва касаясь, провёл подушечками пальцев правой руки по её открытому плечу. Сбитые костяшки уже почти не болели, сменившись лёгкой стянутостью кожи, и эта шершавость суставов приятно контрастировала с её шёлковой, гладкой кожей. ‎ ‎Ольга сладко потянулась, забавно сморщила нос и, не открывая глаз, ещё сильнее прижалась к его горячему телу, закидывая на него ногу. ‎ ‎— Доброе утро, жена, — вкрадчивым, бархатным шёпотом произнёс Вадим прямо ей в макушку. От звука его низкого голоса по комнате словно разлилась осязаемая волна тепла. ‎ ‎Ольга трепетно приоткрыла свои сонные, сияющие глаза, в которых мгновенно вспыхнули лукавые и нежные искорки. На её губах расплылась самая ленивая и счастливая улыбка: ‎ ‎— Доброе утро, муж... — Ольга чуть приподнялась на локте, заставляя одеяло соскользнуть, и ласково очертила пальцем его брови. — Как необычно это звучит из моих собственных уст. Ты давно проснулся? ‎ ‎— Минут тридцать просто лежу и нагло пользуюсь своим новым законным правом — беспардонно любоваться собственной супругой, — Вадим довольно, хищно прищурился, и его рука собственнически легла ей на талию, притягивая вплотную. — И знаешь, этот пункт нашего нового устава мне нравится больше всего. ‎ ‎— Ах, вот как? Нагло пользуешься? — Ольга ласково рассмеялась, утыкаясь подбородком в его грудь и лукаво глядя на него снизу вверх. — А как же субординация, Вадим Юрьевич? Вы не забыли, что в городе нас ждут неотложные дела? ‎ ‎Вадим картинно нахмурился, забавно наморщив лоб, но его выдавала сытая, абсолютно триумфальная ухмылка: ‎ ‎— Какие ещё дела, Оля? Напоминаю: телефоны выключены и сиротливо пылятся на тумбочке в городской квартире. Водитель приедет только завтра. Так что мы официально заблокированы на этом острове. И вообще, судя по положению солнца за шторой, сейчас уже часов одиннадцать. Мы имеем полное право не вылезать из этой постели до самого обеда. И я собираюсь досконально выполнить этот план. ‎ ‎— До обеда? — Ольга удивлённо приподняла бровь, а затем весело подмигнула ему, устраиваясь поудобнее на его плече. — Ну хорошо, муж. Раз уж ты настаиваешь на такой строгой дисциплине, я подчиняюсь. Но учти, я жутко проголодалась. Если ты планируешь держать меня в заложниках до полудня, тебе придётся организовать для своей жены как минимум кофе. ‎ ‎— Кофе будет, — Вадим ласково поцеловал её в кончик носа, заставив Ольгу тихонько, сладко зажмуриться. — Но чуть позже. Сейчас у меня в приоритете другие, более насущные вопросы. ‎ ‎Мужчина плавно перевернулся, увлекая её за собой и нависая над ней своим массивным, сильным корпусом. Его глаза потемнели от нахлынувшего, глубокого чувства нежности и страсти. Ольга доверчиво потянулась навстречу его теплу, её ладони скользнули по его крепким плечам, а пальцы нежно запутались в волосах на его затылке. Они снова растворились в неторопливых, обжигающих утренних поцелуях, полностью теряя счёт минутам. ‎ ‎

***

Когда они наконец откинулись на подушки, за окном действительно вовсю разгорался полдень. Солнечные лучи уже плотными, яркими квадратами заливали всю комнату, заставляя хрустальные фужеры на столике переливаться радужными бликами. Вадим лежал, раскинув руки, а Ольга нежно выводила узоры пальцем на его широкой груди, ласково поглаживая покрасневшие суставы. ‎ ‎— Ну что, Оль, — Вадим перехватил её ладонь, трепетно целуя внутреннюю сторону запястья прямо над пульсом. — Половина первого. Наш утренний марафон официально переходит в обеденную стадию. Как себя чувствует моя прекрасная супруга? ‎ ‎— Твоя супруга чувствует себя абсолютно, запредельно счастливой, — Ольга подняла на него сияющий, полный любви взгляд и нежно прижалась щекой к его плечу. — Но теперь ты точно никуда не денешься, Вадим. Придётся вставать и добывать еду. ‎ ‎— Принято без поправок, — Вадим хохотнул, весело качая головой, и на его лице расплылась та самая счастливая, широкая мужская ухмылка. Он крепко прижал её к себе на прощание, а затем решительно откинул одеяло. ‎ ‎Мужчина поднялся во весь свой массивный рост, потянулся всем телом и уже уверенно направился в сторону входной двери, как Ольга, приподнявшись на подушках и кутаясь в белоснежную простыню, лукаво прищурилась. Она с ног до головы оглядела его сильную, обнажённую фигуру и с весёлым удивлением в голосе спросила: ‎ ‎— Ты прям так пойдёшь? ‎ ‎Вадим плавно остановился у самого порога спальни, обернулся к жене и, забавно наморщив лоб, хитровато приподнял одну бровь: ‎ ‎— Думаешь, нужно одеться для приличия? ‎ ‎Они оба одновременно и так искренне, заразительно рассмеялись, что этот чистый звук мгновенно заполнил всю комнату, отражаясь от бревенчатых стен. Вадим весело покачал головой, оценив шутку супруги. Он вальяжно подошёл к креслу, на котором аккуратно висели его вещи, быстро надел тёмные брюки, а затем накинул на плечи рубашку, нарочито небрежно застегнув её лишь на одну-единственную пуговицу прямо посередине, оставляя широкую грудь открытой. ‎ ‎— Ну всё, нормы общественной морали соблюдены, — довольно ухмыльнулся Казанцев, бросив на неё пронзительный, полный обожания взгляд. — Пошёл добывать пропитание для своей любимой. ‎ ‎Мужчина трепетно послал ей воздушный поцелуй, стремительно развернулся и лёгким, пружинящим шагом вышел на крыльцо, тихо прикрыв за собой дверь. Ольга счастливо улыбнулась ему вслед, провожая взглядом его сильную фигуру. Напряжение всех прошлых кубковых недель окончательно и бесследно растворилось в тёплом воздухе этой комнаты, уступая место их общему, нерушимому семейному будущему, которое они так бережно защитили от всего мира. ‎ ‎

***

Тем временем в главном корпусе университета атмосфера была накалена до предела. В коридорах ректората пахло корвалолом, а двери кабинетов захлопывались с каким-то испуганным, глухим стуком. На верхний этаж, уверенно чеканя шаг, поднялся следователь — подтянутый мужчина в строгом сером костюме, с непроницаемым лицом и кожаной папкой под мышкой. Он шёл целенаправленно и искал Казанцева. ‎ ‎Толкнув массивную дверь, следователь без лишних церемоний вошёл в кабинет ректора. Евгений Валентинович, обложенный грудой планов по аккредитации, при виде нежданного гостя растерянно приподнял очки. ‎ ‎— Добрый день. Старший следователь Васильев, — коротко представился мужчина, мельком показав удостоверение, и сразу перешёл к делу: — Где я могу найти вашего проректора, Вадима Юрьевича Казанцева? Мне необходимо срочно задать ему несколько вопросов. ‎ ‎Евгений Валентинович испуганно моргнул, его лицо мгновенно побледнело, а рука с ручкой предательски дрогнула. ‎ ‎— К-казанцева? — заикнулся ректор, судорожно сглатывая воздух. — Так его нет... Он выходные взял. По личным обстоятельствам. ‎ ‎— И где он сейчас находится? — следователь жёстко сощурился, фиксируя ручкой показания. ‎ ‎— Да откуда ж я знаю! — Евгений Валентинович мученически всплеснул руками, едва не смахнув со стола кружку. — Он не отчитывался. Сказал, личные дела, и ушёл. У меня приёмная комиссия на носу, аккредитация, планы... Ищите его сами, в документах адрес прописки есть! ‎ ‎Поняв, что от ошарашенного ректора толковой информации не добиться, следователь сухо попрощался и вышел в коридор. Не собираясь отступать, он принялся методично опрашивать почти всех, кто попадался ему по пути: пробегавших мимо деканов, замерших у стойки секретарей и даже испуганных методистов учебной части. Но все лишь растерянно качали головами — грозного Вадима Юрьевича второй день никто в глаза не видел. ‎ ‎Спустившись на первый этаж к выходу из ледового дворца, следователь нос к носу наткнулся на Антипова. ‎ ‎— Старший следователь Васильев, — мужчина снова раскрыл удостоверение перед Антоном. — Гражданин Антипов? Вы, как тренер, плотно общаетесь с куратором команды. Где сейчас Вадим Юрьевич Казанцев? ‎ ‎Антон даже не моргнул. Его лицо превратилось в каменную, абсолютно непроницаемую маску хоккеиста, привыкшего держать удар у бортика. Он равнодушно пожал плечами, глядя прямо в глаза следователю: ‎ ‎— Без понятия. Я его два дня не видел. ‎ ‎Васильев внимательно, тяжело посмотрел на Антипова, пытаясь уловить хоть каплю фальши, но Антон стоял монолитом. Поняв, что и здесь глухая стена, следователь раздражённо захлопнул папку, резко развернулся и вскоре покинул здание университета, так ничего и не узнав. ‎ ‎Стоило серому костюму скрыться за стеклянными дверями Политеха, как Антон тут же сбросил маску равнодушия. Напряжение мгновенно отразилось на его лице. Он лихорадочно вытащил из кармана спортивных брюк мобильный телефон и быстро набрал номер Казанцева. ‎ ‎«Абонент находится вне зоны действия сети...» — безлико и ровно отозвался механический голос в динамике. ‎ ‎— Чёрт... Вадим Юрьевич, ну как так-то? — глухо выругался Антон, сбросывая вызов. Он попробовал набрать Ольгу, но и там телефон был мёртв. — Абонент не абонент... Вот же влипли. ‎ ‎Парень взволнованно зашагал по коридору, соображая, что делать. Скрывать такое было нельзя — появление следователя само по себе предвещало серьёзную бурю. Свернув к холлу, Антон внезапно встретил в коридоре Лизу, которая как раз шла со стороны студенческого кафе с тетрадями в руках. ‎ ‎Антон быстро подошёл к ней, стараясь говорить тихо, но его голос всё равно выдавал крайнюю степень тревоги: ‎ ‎— Лиза, привет. Я не могу дозвониться ни до Казанцева, ни до твоей мамы, где они? ‎ ‎Лиза от неожиданности остановилась, удивлённо округлив глаза, и растерянно пожала плечами: ‎ ‎— Так они телефоны выключили и дома оставили, уехали. А что такое? ‎ ‎— Чёрт, — Антон в сердцах стукнул ладонью по косяку и взволнованно запустил руку в волосы. — Следователь сейчас ходил, у всех спрашивал, Казанцева ищет. Как их предупредить-то? ‎ ‎Лиза от такой новости мгновенно побледнела, а тетради едва не выскользнули из её рук. На мгновение в холле воцарилась испуганная тишина, но девочка быстро взяла себя в руки и принялась искать выход: ‎ ‎— Слушай, за ними водитель Вадима поедет, он явно адрес знает, может, с ним поехать? ‎ ‎Антон замер, нахмурившись. Он прошёлся взад-вперёд по коридору, взвешивая все риски, и на секунду уставился в панорамное окно парковки. Мысли в его голове сменяли друг друга с бешеной скоростью. ‎ ‎— Не, не вариант, — твёрдо качнул головой Антон, оборачиваясь к ней. — А ты связаться с ним можешь? ‎ ‎— Да, — уверенно кивнула Лиза, крепче прижимая к себе учебные тетради. ‎ ‎— Тогда скажи ему, чтобы спокойно забрал их, но привёз не домой, а...ко мне, адрес тебе скину, — Антон решительно понизил голос до шёпота, испуганно оглядываясь по сторонам. — Домой нельзя, следак наверняка караулить будет. Расскажу всё, Вадим уже решит, что делать. ‎ ‎Лиза прерывисто выдохнула, чувствуя, как колоссальная ответственность за безопасность семьи ложится на их плечи. Она серьёзно и понимающе посмотрела на тренера «Акул»: ‎ ‎— Договорились. ‎ ‎Он тяжело вздохнул, уперев руки в бока. Стало окончательно ясно: молодожёны оказались в абсолютном информационном вакууме, их глухая защита от внешнего шума сработала идеально. Но благодаря быстрой реакции Антона и Лизы, у Вадима появился реальный шанс перехватить инициативу до того, как грядущая городская буря застанет его врасплох прямо на пороге собственного дома. ‎

***

‎Пока в душных коридорах университета назревали неприятности, загородное побережье продолжало жить в своём неторопливом, умиротворяющем ритме. На залитой солнцем деревянной веранде домика пахло свежестью озёрной воды и прогретой хвоей. ‎ ‎Дверь мягко скрипнула, и наружу вышел Вадим. В руках он бережно держал поднос, уставленный тарелками под серебристыми крышками-клоше, от которых поднимался умопомрачительный аромат запечённой рыбы, свежих овощей и горячей выпечки. Пыхтящий кофейник завершал эту кулинарную картину. ‎ ‎Ольга, уже успевшая переодеться в свободный шёлковый халат нежно-кремового цвета, стояла у перил веранды, лениво подставив лицо тёплым лучам полуденного солнца. Заслышав его шаги, она обернулась и ласково, бесконечно счастливо улыбнулась мужу. ‎ ‎— Добытчик вернулся, — тихим, бархатным от нежности голосом произнесла она, следя за тем, как Вадим аккуратно водружает поднос на круглый столик. — И надо же, нормы приличия соблюдены почти наполовину. Рубашка — это весомый шаг навстречу общественному мнению. ‎ ‎Вадим тихонько рассмеялся, оставив поднос на столе. Вместо того чтобы сесть, он плавно обошёл плетёное кресло и подошёл к Ольге со спины. Его тёплые ладони мягко легли на её хрупкие плечи. Ольга прерывисто, сладко вздохнула и доверчиво откинулась назад, чувствуя его надёжное тепло. ‎ ‎Мужчина принялся медленно, с непередаваемым трепетом массировать подушечками пальцев её затекшие плечи и шею. Его движения были удивительно ласковыми, бережными и наполненными такой запредельной чувственностью, что Ольга зажмурилась, полностью растворяясь в его руках. ‎ ‎— Ну как, Ольга Сергеевна, — вкрадчивым, приглушённым шёпотом произнёс Вадим, наклоняясь к её уху. — Процедура одобрена учебной частью? ‎ ‎— Одобрена... и зафиксирована без права на обжалование, — ласково выдохнула Ольга, поворачивая голову и ловя его влюблённый, пронзительный взгляд. — У тебя золотые руки. Мне так тепло и спокойно с тобой. ‎ ‎Вадим аккуратно развернул её к себе лицом, не разжимая горячих объятий. Он ласково очертил пальцем контур её губ, а затем бережно поднёс её тонкие пальчики к своим губам, оставляя долгий, обжигающий поцелуй прямо на нежной коже её ладони. Между ними снова установился тот самый глубокий, пьянящий зрительный контакт, полностью отрезающий их от всего мира. ‎ ‎— Я готов делать тебе этот массаж каждый день, всю оставшуюся жизнь, — глубоким бархатным голосом признался Вадим, и его пронзительные голубые глаза потемнели от нахлынувшего чувства обожания. — Нам никуда не нужно спешить, родная. Только ты и я. Пойдём обедать, а то всё остынет. ‎ ‎Ольга ласково улыбнулась, её пальцы нежно запутались в его седых волосах на затылке: ‎ ‎— Пойдём, любимый. ‎ ‎Они устроились за столиком и медленно, не спеша принялись за обед. Весь гнетущий шум внешнего мира, проблемы и суета окончательно растаяли в этой светлой, залитой солнцем веранде. Они наслаждались каждой секундой своей законной, нерушимой золотой монополии на счастье, даже не подозревая, что оставленные дома на тумбочке выключенные телефоны прямо сейчас спасают их покой от надвигающейся городской бури. ‎

***

‎Неторопливый полуденный обед плавно перетёк в ленивый, умиротворяющий отдых, а солнце тем временем начало свой медленный спуск, окрашивая верхушки вековых сосен в густые, медовые тона. Вадим вальяжно откинулся на спинку плетёного кресла, не разжимая пальцев Ольги, и заворожённо замер, наблюдая, как золотистые блики заката ласково играют на её шёлковом халате и волосах. Мужчина хитро сощурился, и его глаза наполнились такой бездонной, трепетной мужской влюблённостью, что Ольга невольно залюбовалась его потеплевшим взглядом. ‎ ‎— Послушай, Оль... — его низкий бархатный голос прозвучал в наступившей вечерней прохладе с какой-то щемящей, глубокой нежностью. — У меня появилось одно совершенно непреодолимое желание. Я приметил у причала один белоснежный катер в аренду. Давай сбежим на нём подальше от берега? Устроим свидание на самой середине озера, под этим безумным небом. Буду самым аккуратным капитаном, обещаю. Ты согласна? ‎ ‎Ольга ласково рассмеялась, и в её сияющих глазах вспыхнули лукавые, тёплые искорки. Она чуть подалась вперёд, с безграничным доверием сжимая его широкую ладонь: ‎ ‎— Прогулка на катере? Вадюш, это просто волшебная идея. С тобой — хоть на край света. ‎ ‎Спустя несколько минут, переодевшись в уютные, мягкие трикотажные вещи — которые водитель по её личной просьбе заранее привёз и аккуратно разложил в домике ещё накануне, — они рука об руку спустились к уединённому деревянному пирсу. Вода в озере замерла, превратившись в идеально гладкое, неподвижное зеркало, в котором с абсолютной точностью отражалось полыхающее багрово-розовое июльское небо. ‎Белоснежный катер мягко покачивался у настила. Вадим с невероятным трепетом, бережно обняв Ольгу за талию, помог ей подняться на борт, а затем уверенно занял место у штурвала. ‎ ‎Мотор заурчал ровно и басовито, и судно плавно отошло от причала, постепенно набирая ход. Втречные прохладные потоки воздуха приятно освежали лицо и забавно растрепали локоны Ольги, когда они добрались до самой середины безмятежного водоёма. Описав живописный круг вдоль тенистых, поросших лесом берегов, Вадим плавно сбавил обороты и полностью затормозил катер, заглушив двигатель. Белоснежное судно по инерции сделало ещё несколько ленивых движений, замедляя ход, пока окончательно не замерло в самом центре озера. В наступившей звенящей тишине загородного вечера слышался лишь тихий, упоительный плеск мелкой озёрной волны, ласково бьющейся о борта. ‎ ‎Мужчина поднялся со своего сиденья, плавно прошёл на просторную полукруглую корму и опустился на палубу рядом с Ольгой. На его лице играл прежний, чистый мужской азарт, смешанный с абсолютным, пьянящим обожанием. Он властно и одновременно трепетно притянул жену к себе, укрывая под своим широким плечом и накрепко прижимая её хрупкое тело к себе. Ольга со счастливым вздохом доверчиво уткнулась носом в его шею, обвивая руками его талию и полностью растворяясь в его мужском тепле. ‎ ‎Вадим наклонился, зарываясь лицом в её мягкие, пахнущие лавандой волосы, и принялся нежно, жадно целовать её висок, скулу, медленно спускаясь к чувствительной коже на шее. Ольга ласково, прерывисто выдохнула, чувствуя, как по её телу пробегает крупная волна сладкой дрожи. ‎ ‎— Оль, я просто поверить не могу, что ты моя... — вкрадчивым, приглушённым шёпотом произнёс Вадим, и его взгляд светился такой обезоруживающей влюблённостью, что у Ольги замерло сердце. Он бережно приподнял её подбородок, заставляя супругу посмотреть на него. — В этих лучах заката ты кажешься мне вообще неземной. Я смотрю на тебя, родная моя, и внутри всё переворачивается от счастья. Моя женщина. Моя любимая жена. До конца дней. Теперь ты официально никуда от меня не денешься. ‎ ‎Ольга нежно улыбнулась, и в её глазах дрогнули едва заметные слезинки глубокого, осязаемого счастья. Она шутливо прищурилась, провела ладонью по его щеке, очерчивая линию скулы, и задорно отозвалась: ‎ ‎— Да я вроде и не собиралась никуда исчезать, муж. Куда я от тебя денусь? К тому же, мы посреди озера, сойти всё равно некуда, так что я у тебя в надёжных и очень довольных заложниках. Но если честно, мне так хорошо в твоих руках, Вадюш. Спокойно, тепло и безумно уютно. ‎ ‎Вадим весело хмыкнул, его низкий бархатный смех мягко разорвал тишину, а взгляд наполнился такой щемящей теплотой, что Ольга просто растаяла. Он покрепче перехватил её за талию, притягивая к своему боку: ‎ ‎— Вот именно, заложница. Так что сиди смирно и даже не думай нарушать воцарившееся умиротворение. Давай просто наслаждаться каждым мгновением. Пускай завтра в обед нам уже придётся уехать и вернуться в город, но это время принадлежит исключительно нам. До последней секунды. ‎ ‎— Полностью согласна с твоей инициативой, — Ольга ласково заглянула ему в самую душу, нежно поглаживая его сильное плечо. — Нам действительно нужен был этот побег. Только ты и я. ‎ ‎— Идеальный план, — Вадим довольно заулыбался, и на его лице расплылась счастливая мужская ухмылка. Он бережно взял её руку, на которой обручальное кольцо горело ярким багровым отсветом заката, и трепетно поцеловал её ладонь, заставляя Ольгу тихонько выдохнуть. ‎ ‎Они на секунду замолчали, вглядываясь в багровые краски угасающего дня. Затем Вадим мягко повернул её к себе, а Ольга доверчиво подняла на него свой сияющий, полный нежности взгляд. Они посмотрели друг другу прямо в глаза, ловя отражение заката в зрачках, и в абсолютной, звенящей тишине загородного вечера одновременно, в один голос прошептали: ‎ ‎— Я люблю тебя. ‎ ‎На их губах заиграла лёгкая, понимающая и бесконечно счастливая улыбка. Вадим бережно притянул её к себе ещё ближе, и они плавно, трепетно слились в долгом, сокрушительном и невероятно нежном поцелуе. Они буквально растворялись друг в друге, полностью отдавшись охватившей их чистой страсти и умиротворению. Белоснежный катер лениво покачивался на зеркальной воде в затухающих лучах июльского солнца, а молодожёны продолжали сидеть на корме в крепких, надёжных объятиях, полностью защищённые от любых городских бурь и тревог своей нерушимой золотой монополией на счастье. ‎ ‎

***

Катер мягко ткнулся в настил деревянного пирса, когда над озером окончательно сгустились сине-сиреневые июльские сумерки. Возвращение в бревенчатый домик казалось тихим переходом из одной сказки в другую. Зайдя внутрь, они наскоро перекусили оставшимися с обеда легкими закусками, окончательно отсекая от себя любые мысли о внешнем мире. ‎ ‎Спустя полчаса в спальне уже вовсю хозяйничал уютный полумрак. Вадим снова разжёг камин, и живое, весёлое пламя принялось отбрасывать длинные янтарные блики на деревянные стены. Они устроились прямо на пушистом ковре возле каминной решетки, обложившись мягкими подушками. В руках у каждого бережно покоилось по бокалу терпкого рубинового вина, в глубине которого красиво отражались языки колышущегося огня. ‎ ‎Вадим сидел, прислонившись спиной к широкому кожаному креслу, а Ольга уютно устроилась под его надежным крылом. Мужчина завороженно смотрел на неё, и его глаза были до краёв наполнены такой глубокой мужской любовью, что Ольга просто таяла под этим взглядом. Он бережно перехватил её хрупкие пальчики, ласково поглаживая их, и заговорил негромким, бархатным от нахлынувших чувств шёпотом: ‎ ‎— Любимая, спасибо тебе за всё это. Честно, у меня это впервые. За всю жизнь, ради меня никто столько не делал, сколько ты за эти дни. Мне очень приятно, что ты сама всё это организовала для нас. Я просто счастлив, что женился на тебе... Думаю, не найдётся столько слов, чтобы выразить тебе свою любовь и благодарность... Буду выражать действиями. ‎ ‎Ольга трепетно вздохнула, оборачиваясь к нему и встречаясь с ним прямым, сияющим взглядом, полным ответного, безграничного обожания. Она нежно коснулась ладонью его щеки, ласково поглаживая скулу: ‎ ‎— Вадюш, спасибо.. Рядом с тобой я чувствую себя по-настоящему любимой. И мне безумно приятно дарить тебе в ответ свою любовь и заботу. ‎ ‎Интимная атмосфера комнаты, согретая теплом догорающего камина и терпким вкусом вина, окутала их плотным, невидимым коконом. Время лениво замедлило свой ход. Вадим сделал глоток, хитро прищурился и, плавно поправив воротник её шёлкового халата, с мягким юмором спросил: ‎ ‎— Готова к замене документов? ‎ ‎Ольга на мгновение растерянно моргнула, а затем тихо, серебристо рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо: ‎ ‎— Я и забыла, что их нужно менять. ‎ ‎— Со мной можешь забыть обо всём, — с запредельной нежностью ответил Казанцев, крепче прижимая её к своей широкой груди. — Не переживай, я тебе напомню. ‎ ‎Ольга хитро приподняла бровь, глядя на него снизу вверх, и её губы тронула весёлая, кокетливая улыбка: ‎ ‎— И как это будет выглядеть? Заходишь в приёмную. По правую сторону табличка: "Казанцев Вадим Юрьевич." А по левую: "Казанцева Ольга Сергеевна." ‎ ‎— А что, мне нравится, — искренне хохотнул Вадим, и на его лице расплылась сытая, триумфальная мужская ухмылка. Он собственнически погладил её по плечу. — Никто даже не решится флиртовать, зная, что рядом муж. ‎ ‎Ольга удивлённо округлила свои сияющие глаза и шутливо, наигранно возмутилась: ‎ ‎— Откуда у тебя такие мысли? Кто со мной флиртует? ‎ ‎— Ну всё, всё, капитулирую, — весело поднял свободную руку Казанцев, сдаваясь под её лукавым напором. — Обсудим это завтра. А сейчас, я предлагаю тебе допить этот прекрасный напиток.. пройти в комнату.. снять одежду.. уютно устроиться на белоснежной постели... ‎ ‎— Можешь не продолжать, я уже покраснела, — смущённо перебила его Ольга, хотя её взгляд выдавал затаённое, пьянящее предвкушение. Она забавно спрятала лицо у него на груди. ‎ ‎— Чего это ты покраснела? У нас же не первое свидание, — искренне удивился Вадим, и его низкий бархатный смех приятно завибрировал в тишине спальни. Он ласково приподнял её подбородок. — Или ты до сих пор стесняешься? Не заметил я стеснений в твоих глазах, когда собирался идти за обедом голым. Скорее увидел обожание. ‎ ‎— Вадим, ты неисправим, — ласково качнула головой Ольга, пряча счастливую улыбку. ‎ ‎— Мм, стихи... — хохотнул мужчина, заворожённо ловя малейшее движение её губ. — Так я продолжу? ‎ ‎Ольга лукаво прищурилась, а затем смело заглянула ему прямо в душу, напоминая о его собственном обещании: ‎ ‎— Помнится, кто-то сказал, что будет выражать свою любовь действиями, а не словами. ‎ ‎— Понял, не дурак, — довольно, хищно ухмыльнулся Вадим. ‎ ‎Он плавно поставил свой бокал на столик, поднялся на ноги и с безграничным трепетом протянул ей свою руку. Ольга доверчиво вложила свои тонкие пальцы в его ладонь, поднимаясь следом. Они вместе отправились на кровать, скрываясь в глубоких, уютных сумерках спальни, где Вадим всю ночь до самого рассвета, сокрушительной нежностью и страстью доказывал ей свою любовь... не словами. ‎