Тихушница!

‎

***

‎Ольга успела дойти лишь до середины длинного коридора административного крыла, когда сзади раздались стремительные, тяжёлые шаги. Вадим догнал её прямо у поворота к лестнице и аккуратно, но крепко перехватил за локоть, заставляя остановиться. ‎ ‎— Ольга Сергеевна, поедем домой, — негромко, но с явным мужским напором произнёс он, заглядывая ей в глаза. ‎ ‎Ольга сдержанно повела плечом, высвобождая руку, и смерила его абсолютно спокойным взглядом Железной леди: ‎ ‎— Вадим Юрьевич, спасибо за предложение, я на такси. ‎ ‎— Нет... — Казанцев решительно шагнул ближе, качнув головой, и в его глазах промелькнула непреклонная решимость. — Я буду молчать всю дорогу. Но на такси ты не поедешь, я тебя не отпущу. ‎ ‎Ольга Сергеевна прищурилась, оценивая его упрямство, а затем сухо отрезала: ‎ ‎— Молчи с этой секунды. ‎ ‎Они вместе спустились на парковку и подошли к машине. Вадим молча открыл ей пассажирскую дверь, дождался, пока она сядет, и уверенно занял место за рулём. Мотор послушно заурчал, и они плавно тронулись с места, выезжая с префектурной стоянки в сторону дома. Казанцев честно держал слово — в салоне автомобиля воцарилась глухая, плотная тишина, нарушаемая лишь шорохом шин по вечернему асфальту. ‎

***

‎В это же самое время Саша пришла домой, добравшись из ледового дворца на такси. Зайдя в просторную гостиную, она застала там Лизу, которая увлечённо листала что-то в телефоне. ‎ ‎— Лиз, предки приехали? — с порога взволнованно спросила Саша, сбрасывая на пол спортивный рюкзак. ‎ ‎— Нет, что-то случилось? — Лиза удивлённо подняла голову, мгновенно уловив тревогу в голосе сводной сестры. ‎ ‎— Мама моя сегодня на игру приехала, — Саша устало опустилась на диван, потирая лицо ладонями. — После игры она с отцом и Ольгой поговорила о чём-то, а потом они молча ушли, ни слова не произнесли. На них лица не было. ‎ ‎— Ну, сейчас узнаем, — нахмурилась Лиза, откладывая мобильный. ‎ ‎Договорить они не успели — в прихожей неожиданно раздался характерный, отчётливый шум ключей в замочной скважине. ‎ ‎Входная дверь медленно приоткрылась, впуская супругов внутрь. Вадим и Ольга зашли в прихожую, и в квартире мгновенно воцарилась густая, наэлектризованная тишина. Лиза и Саша вышли в коридор, замирая на месте от сильного, вибрирующего в воздухе напряжения, и упрямо уставились на родителей, явно ожидая подробностей. ‎ ‎Вадим медленно стянул с себя галстук, бросив его на тумбу, и непривычно грозно, стальным и не терпящим возражений тоном отрезал: ‎ ‎— Лиза, Саша, уйдите в комнату. Оставьте нас. ‎ ‎Девушки потрясённо переглянулись. Такой жёсткой, глухой отцовской интонации они не слышали очень давно. Никто из них не посмел перечить суровому проректорскому приказу — девчонки молча развернулись и быстро ушли к себе, оставляя их одних. ‎

***

‎Они спокойно прошли на кухню, залитую приглушённым светом вечерних городских огней, и сели за стол друг напротив друга. Повисла короткая пауза, в которой оба наконец смогли перевести дыхание. ‎ ‎Ольга первой нарушила тишину, прямо посмотрев на мужа: ‎ ‎— Ну, кто первый начнёт? ‎ ‎— Я начну, — Вадим уверенно улыбнулся, и в его пронзительных голубых глазах разгорелось глубокое, мягкое тепло. — Во-первых, я люблю тебя. ‎ ‎Казанцев сделал глубокий вдох, сбрасывая остатки накопившегося в Политехе напряжения, и серьёзно продолжил: ‎ ‎— Во-вторых, было время подумать. Любимая, я не хочу перекладывать на тебя ответственность, я хочу, чтобы ты поняла. Для меня, Ты, важнее всего на свете! Мне даже в голову не придёт как-то упрекать тебя. Потому что мы с тобой вместе... Хорошо... Да, я хотел бы поехать. Ты не хочешь. Но... если ты думаешь, что я смогу вместо своей любимой жены, выбрать какую-то должность в Москве... ты дура... заранее, извини. Следовательно, у меня один вопрос, касаемый не нас. Хотела бы ты сама.. изменить свою карьеру? ‎ ‎Строгая маска Железной леди на лице Ольги окончательно растаяла. Она ласково посмотрела на мужа, чувствуя, как внутри разливается невероятное, монолитное спокойствие от его честных и сильных мужских слов. Ольга открыто ответила: ‎ ‎— Вадим, я тоже тебя люблю... извинения не принимаются, потому что такая мысль проскользнула у меня в голове... ты меня извини. По поводу карьеры... не знаю... Я об этом не задумывалась. Здесь всё налажено, я спокойно работаю, всё контролирую, я привыкла к этому. ‎ ‎Вадим внимательно выслушал её, не отрывая взгляда от любимого лица. Напряжение окончательно покинуло его, уступая место привычной гроссмейстерской уверенности. Он мягко подался вперёд, накрывая её ладонь своей рукой, и заговорил низким, вкрадчивым и безумно убедительным баритоном: ‎ ‎— Оль, я услышал тебя. И отлично понимаю, что ты не хочешь просто так сорваться с места, бросить всё, к чему привыкла, и поехать за мной хвостиком, просто потому что мне предложили должность в федерации. Ты права, обычный переезд ради переезда — это не твоя история. Но давай посмотрим на это с другой стороны. Ты ведь Железная леди, ты выстроила здесь идеальную, рабочую систему, где действительно всё контролируешь. Но тебе не кажется, что этот потолок ты уже давно пробила? Тебе тесно в этих рамках. Я же вижу, как у тебя загораются глаза, когда нужно решать глобальные, по-настоящему сложные задачи. Москва — это не провинциальный вуз. Это совершенно другой уровень, другие масштабы кадровой политики и управления. Тебе ведь на самом деле, было бы безумно интересно попробовать развить свою карьеру там, выйти на ту академическую и административную высоту, которой ты по праву заслуживаешь. Попробовать свои силы на федеральном уровне, занять весомый столичный пост и перестроить учебный регламент уже в масштабах страны. И я предлагаю сделать это вместе. Я не зову тебя обустраивать мой быт в федерации, я предлагаю нам обоим принять этот вызов и одновременно шагнуть на ступень выше. А я буду рядом. На каждом твоём шагу. ‎ ‎Ольга Сергеевна долго молчала, не отводя от него своего проницательного, глубокого взгляда. Строгая маска Железной леди окончательно растаяла, уступая место сосредоточенному, взвешенному выражению лица. Она медленно высвободила свою руку, откинулась на спинку стула и уверенно, с каноничной проректорской выправкой заговорила: ‎ ‎— Знаешь, Вадим... А ведь ты чертовски прав. Ты сейчас попал в самую точку. Просто переезжать, собирать коробки и бросать свой отлаженный мир ради того, чтобы сидеть дома и преданно ждать тебя со столичных совещаний — ты меня слишком хорошо знаешь. Но развить карьеру... Мне действительно безумно интересно попробовать свои силы на совершенно другом уровне. Проверить, способна ли я подчинить себе столичный учебный регламент так же легко, как сделала это здесь. Если уж ехать в Москву — то только заявлять о себе в полный голос, на равных условиях с тобой. ‎ ‎Вадим замер, ошеломлённо глядя на жену. В его голове пронеслась целая лавина мыслей, оборвав все заготовленные гроссмейстерские ходы. Он ведь ждал долгих споров, защитной реакции, аргументов про стабильность Политеха — а столкнулся с такой мощной, чистой и амбициозной лавиной, которая полностью совпала с его собственным внутренним огнём. Казанцев внезапно по-настоящему осознал, какая невероятная, сильная и масштабная женщина сейчас сидит прямо напротив него, готовая разделить с ним абсолютно любую, даже самую рискованную столичную партию. ‎ ‎На его лице расплылась потрясённая, безумно гордая и счастливая мужская улыбка. Он весело покачал головой, и его пронзительные голубые глаза вспыхнули чистым восторгом. ‎ ‎— Боже... На ком я женился.. Ольга Сергеевна, от такой твоей решимости я.... У меня слов нет... Тихушница! Я прямо сейчас потерял дар речи. Ты всё это время скрывала?! — Вадим искренне, раскатисто рассмеялся, подавшись вперёд над столом и заглядывая ей в самые глаза. — Я-то, наивный проректор, сидел тут, выстраивал дипломатические барьеры, подбирал слова помягче, боялся спугнуть твой уютный учебный покой. Думал, придётся тебя уговаривать, приводить железные аргументы, воевать с твоим упрямством. А ты, оказывается, сама втихаря мечтала о министерских креслах и союзном масштабе! Слушай, Казанцева, да с такой твоей хваткой нам вообще никакая Межрегиональная федерация и никакие столичные интриги не страшны. Я просто поражён, Оль. Честное слово. Ты не просто моя любимая женщина, ты идеальный, сильнейший партнёр для любой игры. Я колоссально тобой горжусь. ‎ ‎Ольга Сергеевна хрустально, невероятно заливисто рассмеялась, изящно покачав головой, а в её красивых глазах заплясали самые тёплые, искристые чертята. Она кокетливо подпёрла подбородок ладонью, лукаво разглядывая его восторженное лицо, и в её тоне прозвучали сильные, глубокие нотки. ‎ ‎— Ничего я не скрывала, Вадюш, просто до сегодняшнего вечера у нас не было повода для таких глобальных перестановок в регламенте... — сделав внушительную, глубокую паузу, она внимательно посмотрела ему в глаза и проникновенно продолжила: — Я предлагаю тебе сейчас забыть это всё и начать сначала... Дорогой Вадим.. Как ты отнесёшься к тому, если твоя жена предложит тебе одну авантюрную идею.. Мы вдвоём, сбежим ото всех.. ‎ ‎Вадим Юрьевич на секунду опешил, заворожённо вглядываясь в её лицо, а затем на его губах появилась пьянящая, хищная и безумно счастливая ухмылка гроссмейстера. Он подался вперёд, перехватил её взгляд и вкрадчивым, бархатным баритоном отозвался: ‎ ‎— Сбежим, Оль. Обязательно сбежим. Туда, где будем только ты и я. Сдадим этот Политех Евгению Валентиновичу, оставим все лишние протоколы за бортом и рванём в Москву на наших условиях. А девчонки... Девчонки у нас уже взрослые, самостоятельные. Им самое время остаться здесь, и начинать вовсю устраивать свою личную жизнь. Пускай учатся, выстраивают свой регламент, а мы обустроимся на новом месте и заберём их, когда придёт время. Раз ты сама предлагаешь такую авантюру, я эту партию доведу до абсолютного триумфа. ‎ ‎— У меня только одно условие... — Вадим резко посерьёзнел, его раскатистый смех мгновенно оборвался, а взгляд стал непривычно глубоким и сосредоточенным. Мужчина подался вперёд над столом и весомо отрезал: — Мы не будем работать в одном направлении. Разные отделы, пожалуйста. ‎ ‎Ольга удивлённо приподняла бровь, внимательно вглядываясь в его потемневшее лицо, но спорить не стала. Кивнув, она спокойно ответила: ‎ ‎— Я согласна с тобой. А почему так категорично? ‎ ‎— Оль, если мы будем работать вместе... — Казанцев резко осёкся, замолкнув на полуслове. Его обычно непроницаемый, жёсткий взгляд гроссмейстера дрогнул, и в пронзительных голубых глазах слегка проступили слёзы. Мужчина быстро моргнул, отчаянно сдерживая их, сделал глубокий, тяжёлый вдох и, медленно выдохнув, глухо ответил: — В лучшем случае мы просто разведёмся. ‎ ‎Ольга Сергеевна от такой неожиданной, обнажённой мужской искренности и боли в его голосе буквально замерла на месте. Она мгновенно подалась вперёд, взволнованно заглядывая ему прямо в душу: ‎ ‎— Вадюш, ты чего? ‎ ‎Вадим аккуратно перехватил её прохладные пальцы своей широкой ладонью, бережно прижимая к своим губам золотое обручальное кольцо, и бесконечно нежно, тихо произнёс: ‎ ‎— Любимая, я не хочу, чтобы из-за каких-то должностей мы потеряли друг друга. В Москве слишком много грязи и скрытых интриг, и если мы окажемся в одном ведомстве, работа неизбежно начнёт разрушать наш дом. Я этого не допущу. Наша семья и наш мир — это единственная ценность, которая для меня действительно имеет значение. ‎ ‎Ольга медленно поднялась со своего места, обошла стол и, приблизившись к мужу вплотную, нежно обвила руками его крепкую шею, доверчиво утыкаясь носом в синее плечо пиджака. ‎ ‎— Я рядом... — тихо, но с абсолютной, звенящей уверенностью выдохнула она прямо ему в висок, прикрывая глаза. Сделав глубокую, трепетную паузу, Ольга ласково коснулась губами его щеки. — Вадюш, я люблю тебя... Люблю так сильно, что никакие прошлые страхи и никакие чужие ультиматумы больше не имеют значения... — она снова замолчала на мгновение, крепче сжимая пальцы на его плечах, и проникновенно добавила: — Мой мир теперь только там, где ты. Слышишь? Я пойду за тобой куда угодно, в любые интриги и на любые условия. Без тебя мне ничего не нужно. Прости, что изначально так отреагировала, я просто испугалась. ‎ ‎Вадим собственнически, всем телом рванулся навстречу её теплу. Его широкие ладони властно легли на её талию, до боли прижимая хрупкую фигуру к своей широкой груди. Он зарылся лицом в её шелковистые, пахнущие дорогим парфюмом волосы, закрыл глаза и заговорил нежно, своим бархатным, с глубокой хрипотцой голосом. От каждого исходящего из его уст слова, от этого горячего дыхания на коже у Ольги буквально закатывались глаза от запредельного наслаждения рядом с ним. ‎ ‎— Оля, ты даже не представляешь, что ты сейчас сделала, — вкрадчиво, обжигая её шею, шептал Казанцев. ‎ ‎— Что я такого сделала? — трепетно, едва дыша от переполнявших грудь чувств, отозвалась она, сильнее сжимая пальцы на его плечах. ‎ ‎— Ты влюбила меня.. в себя.. заново, — глубоко, с прерывистым вздохом выдохнул Вадим, и его сильные руки сжали её ещё крепче, лишая любой возможности отстраниться. — А это просто безумное чувство. Твой запах, твоя кожа… ты сводишь меня с ума одним своим присутствием, и я больше не намерен сдерживаться. Я хочу чувствовать каждую твою мысль, каждое прикосновение. Я готов раствориться в тебе.. Прямо здесь.. Прямо сейчас.. — он внезапно скользнул губами чуть ниже, к её чувствительной шее, едва задевая горячую кожу кончиком языка, и обжёг её вкрадчивым, невероятно интимным шёпотом, от которого у Ольги мгновенно побежали крупные, обжигающие мурашки по всей спине, а внутри вспыхнуло глухое, лихорадочное желание немедленно избавиться от условностей, чтобы он сам сорвал с неё этот безупречный синий костюм: — Знаешь, Казанцева... Тебе до сумасшествия идёт быть такой беззащитной в моих руках. Мне чертовски нравится чувствовать, как ты таешь от одного моего голоса, пока я из последних сил пытаюсь соблюдать приличия. Нам давно пора отменить все эти официальные рамки и барьеры, Оль. До единого шёлка. Прямо здесь. Чтобы между нами вообще ничего лишнего не осталось. ‎ ‎Ольга шумно, прерывисто выдохнула, чувствуя, как от этой завуалированной, но такой откровенной и пьянящей интимности мужа слабеют колени. Она судорожно сжала плотную ткань его пиджака, едва сдерживая рвущееся наружу дыхание, а в её глазах зажглось такое жгучее, требовательное желание, от которого у Вадима окончательно сорвало все внутренние тормоза. ‎ ‎Мужчина мгновенно перешел от слов к делу и, полностью потеряв контроль от её близости, начал жадно, безудержно осыпать поцелуями её лицо, скулы, нежную линию подбородка и чувствительную кожу за ухом. ‎ ‎— Вадюш, остановись... — судорожно, с трудом сдерживая стон от его обжигающих поцелуев, выдохнула Ольга, упираясь ладонями в его крепкую грудь. Её дыхание окончательно сбилось, а сердце бешено стучало о грудную клетку. Она закинула голову назад, ловя губами воздух, и заговорила прерывисто, с невероятным чувством, сквозь пьянящую слабость в теле: — Ну стой же, прошу тебя... Хватит, упрямец, у меня от тебя уже голова кружится. Ты же сам прекрасно знаешь, что они сидят там, за дверью, и всё подслушивают. Давай сначала поговорим с ними, а то они с ума сойдут от неизвестности. Пожалуйста, Вадь... Восстанови субординацию хотя бы на пять минут, отпусти меня. ‎ ‎— Какая к чёрту субординация, Оль? Она сейчас находится в таком глубоком кадровом отпуске, что я обратного пути вообще не вижу, — хрипло, сорванным от нахлынувшей страсти голосом выдохнул Вадим. Он перехватил её запястья, заводя их ей за спину, и ещё плотнее вжал её бедра в край стола, обжигая губы своим тяжёлым, рваным дыханием: — Посмотри на меня... Я не выдержу, слышишь? Пять минут в этой звенящей тишине наедине с тобой — и у меня срывает последние тормоза. Если я сейчас тебя отпущу и буду играть роль строгого отца перед девчонками, я просто сойду с ума. Пожалуйста, Оля... Прямо здесь... ‎ ‎— Выдержишь, Вадюш. Соберёшь всю свою знаменитую проректорскую волю в кулак и перетерпишь эти несколько минут, — Ольга прерывисто, горячо вздохнула, но в её голосе, полном глубокой любви, проскользнули те самые кокетливые и непреклонные нотки Железной леди. Она ласково, но решительно высвободила руки из его захвата, уложила ладони ему на плечи и, слегка отстраняясь, строго поправила полы своего идеального синего костюма: — Терпи, муж.. Издеваюсь? Да, возможно. Но регламент есть регламент, и сначала мы закроем вопрос с нашими дочерьми. А вот потом... ‎ ‎Вадим Юрьевич тяжело, шумно выдохнул, нехотя отпускался её талию. Его глаза потемнели от пьянящего азарта. Мужчина вальяжно запустил пальцы в свою бороду, с лукавой ухмылкой глядя на жену: ‎ ‎— Когда ты перестанешь издеваться надо мной? Ладно, зови. Только слёзы не разводим, быстро сказали и всё. У меня слишком много желаний на эту ночь... И ты выполнишь каждое... ‎ ‎Ольга лишь кокетливо прищурилась в ответ, её сердце бешено колотилось от сладкого предвкушения, но строгий кураторский регламент был мгновенно восстановлен. Она повернулась в сторону дверей жилых комнат и громко сказала: ‎ ‎— Выходите. ‎ ‎Дверь тут же приоткрылась. Лиза и взволнованная Саша послушно вышли в коридор и быстрым шагом пришли к ним, замирая в ожидании вердикта. ‎ ‎Вадим Юрьевич, как и обещал жене, не стал затягивать регламент и разводить лишние слёзы. Его дыхание всё ещё оставалось слегка неровным, а в голубых глазах продолжал гореть пьянящий азарт. Он спокойно остался сидеть на своём стуле, достал телефон и, пока девчонки подходили к столу, чётким движением набрал лаконичное сообщение Анне Николаевне: «Готовь документы». Отправив СМС, мужчина убрал смартфон в карман синего пиджака, расправил плечи и ровным, непреклонным тоном выдал их общее решение: ‎ ‎— Всё, девчонки, панику отставляем, мы всё решили. Вопрос закрыт. Вы пока остаётесь здесь, а мы вдвоём едем в Москву. Обустроимся, разберёмся со всем на месте, а потом заберём вас. Так что чемоданы соберёте чуть позже. Вы у нас взрослые, самостоятельные. Самое время начинать устраивать свою личную жизнь. ‎ ‎— Да ладно?! Вы серьёзно?! — хором воскликнули опешившие от такой скорости девчонки. На лицах Саши и Лизы мгновенно расплылись счастливые, восторженные улыбки. ‎ ‎Они попытались было завалить родителей лавиной расспросов и подробностей, но Вадим, помня про свой собственный список желаний на эту ночь, остался непреклонен. ‎ ‎Он хитро сощурился, бросил на покрасневшую Ольгу самый хищный взгляд и вальяжно выдал: ‎ ‎— Девчонки, впервые вы от меня это услышите. Сходите погуляйте, а? ‎ ‎Саша и Лиза, слегка опешив от такой прямой и недвусмысленной отцовской просьбы, на секунду замерли, а затем дружно, весело рассмеялись. Подхватив сумочки, они понимающе переглянулись и мгновенно вылетели из квартиры, оставив супругов в абсолютной, звенящей тишине. ‎ ‎Едва входная дверь захлопнулась, Ольга возмущённо и вспыхнув от смущения, строго покачала головой: ‎ ‎— Вадим, ты обалдел?! ‎ ‎— Не нужно слов, — бархатным, хриплым от страсти баритоном отрезал Вадим, мгновенно поднимаясь со стула и оказываясь рядом. ‎ ‎Его действия были стремительными и властными. Вадим резко сократил расстояние между ними, одним мощным движением прижал Ольгу спиной к кухонной столешнице и собственнически перехватил её за талию, лишая любой возможности отступить. Его пронзительные голубые глаза потемнели от пьянящего, неостановимого желания. Казанцев грубовато, но с запредельной нежностью зарылся пальцами в её безупречно уложенные волосы, заставляя Ольгу слегка запрокинуть голову, и обжёг её губы коротким, требовательным и невероятно глубоким поцелуем, от которого у неё окончательно перехватило дыхание. Ольга лишь сладостно, беспомощно ахнула, судорожно сжимая ладонями лацканы его пиджака, пока Вадим, не прерывая этого огненного контакта, легко, словно пушинку, подхватил её под бёдра и спину, срывая с места и поднимая на руки прямо посреди кухни. ‎ ‎Удерживая её хрупкое тело в своих железных, надёжных объятиях, Казанцев уверенным, размашистым шагом уносил её из гостиной в спальню. Впереди их ждала грандиозная столичная страница, огромный масштаб и шумная Москва, но прямо здесь и сейчас, в полумраке комнаты, существовала лишь их собственная, чистая и бесконечная вселенная, которую они защитили от всего мира. ‎