Глава 1.

2014 год. Двор Санкт-Петербурга. Худой, на первый взгляд ничем не примечательный мужчина шёл по улице, крепко вцепившись в тряпичную сумку. Сегодняшний дождь не был неожиданностью — вот уже несколько дней он почти не прекращался. Улица была полна занятых людей под зонтами, но наш герой по какой-то причине решил пренебречь этим аксессуаром и, видимо, был не прочь простудиться. Одежда уже изрядно промокла: распахнутый чёрный плащ ниже колен, подчёркивающий сутулость, на ногах — чёрные классические мужские туфли, будто из начала XX века, белая рубашка под чёрным жилетом и чёрные, как смоль, волосы, падающие на глаза. На этом фоне особенно выделялись ярко-синие глаза. Увидев их, многие резко меняли мнение об этом человеке, неожиданно замечая всю привлекательность мужчины: красивые черты лица, острый нос, родинку под губой. Восковая кукла? «Человек не может так выглядеть», — думали девушки, украдкой бросая смущённые взгляды на синеглазого. Мужчина шёл медленно, рассматривая дома и совсем не обращая внимания на ливень. Он проходил здесь несчётное количество раз, но каждый раз замечал то, что раньше ускользало от его взгляда. Сейчас он всматривался в фасад небольшого трёхэтажного дома — старой дореволюционной постройки. В глаза бросались резная дверь и небольшая яркая фреска над проходной. Шаг его ускорился при виде знакомой двери с надписью «Психотерапевт», а внизу мелким шрифтом красовалось имя врача: «Владислав Неустроев». Чтобы добиться успеха в этой профессии, нужно быть востребованным и высококвалифицированным специалистом, уметь находить общий язык с каждым клиентом и, как следствие, действительно помогать «бедолагам» с их проблемами. К нашему же врачу приходили не только богачи, которые могли позволить себе тратить деньги на беседы, но и обычные люди, которым помощь была необходима. Чтобы попасть к нему бесплатно, всего лишь нужно было пройти небольшой тест на сайте и заполнить анкету, после чего психотерапевт лично отбирал себе новых пациентов. Количество счастливчиков, проходивших лечение бесплатно, до сих пор не превысило пяти человек за всё время его работы здесь. «Переехать сюда было самым лучшим решением, — сырость — то, чего мне не хватало. Но за последние шесть лет я так и не привык к здешним обывателям. Люблю местную прохладу, но всё же надо согреться, выпить чаю. Вот и дом родной». — Мариночка, я вернулся, поставь, пожалуйста, чайник, — отворив дверь, негромко попросил мужчина, встряхнул плащ от влаги и повесил его на крючок рядом с дверью. — Да, конечно. Спешу вас обрадовать: недавно звонили. Сказали, что прибудет представитель полиции посовещаться, — не утруждая себя приветствием, она взяла сумку из рук вошедшего мужчины и достала коробку с вишнёвым пирогом. Её нисколько не удивил внешний вид стоящего на пороге. Девушка невольно потянулась носом к коробке, чтобы почувствовать аромат дивного лакомства, сразу поняв, что выпечка была приготовлена сегодняшним утром. Запах уже наполнил весь первый этаж. «Как же всё было хорошо до этой поганой минуты. Можешь же ты, Мариночка, испортить день, хоть это и не твоя вина. Живу тихо, никому не мешаю, а тут мной заинтересовалась полиция. Не к добру всё это». — Я пыталась объяснить им, что вы — занятой человек. Но эти мужланы даже слушать не стали, — её тон явно выражал неприязнь к мужскому полу. С коробкой в руках она направилась на кухню, чтобы заварить такой нужный сейчас горячий чай. Марина Игнатьевна Романенко была скромной помощницей. Хрупкая, невысокая шатенка, на вид чуть больше тридцати. К своим годам она так и не вышла замуж. Почему же? Можно было бы обвинить судьбу, сводящую её не с теми мужчинами. Можно — семью, никогда не поддерживавшую девушку в её начинаниях и стремлении к науке. Нет, здесь виновата была только Мариночка. Она просто не любила мужчин, не переносила их ни физически, ни морально. С врачом она познакомилась случайно, сначала стала его пациенткой, а позже — помощницей. Здесь она могла спокойно передвигаться, не чувствуя на себе оценочный взгляд людей. Здешние пациенты почти не обращали на неё внимания. Да, она приветливая, да, добрая, но всё же не жаждущая внимания: тихо заполняет документы, принимает звонки и провожает посетителей до кабинета. В свободное время не отказывает себе в удовольствии почитать научную литературу. Иногда, сидя в кресле, может увлечься очередной книгой о философии древних римлян. Здесь спокойно, тихо и уютно — большего ей и не хотелось. — Спасибо, Мариночка. Во сколько они должны прибыть? — помолчав пару минут, на выдохе промолвил мужчина, проходя в гостиную. Сквозь дверной проём он взглянул на подопечную, мысленно пытаясь угадать, какой именно чай она подберёт к угощению. — Сегодня, после пяти! — прокричала она из кухни, открывая коробку с пирогом, которую принёс начальник. Вскоре, сидя в гостиной, они вместе попивали чай, дожидаясь первых посетителей. Комната представляла собой небольшое длинное помещение с большим окном, смотрящим на шаркающих снаружи людей. Дореволюционный интерьер застыл в стенах, как и календарь 1906 года, висящий на стене. Казалось, это было одно из последних частных мест, нетронутых ни большевиками, ни новыми, так называемыми, «дизайнерами», которые стремились всё переделывать под современные стандарты. Тёмные до пола шторы, кружевная тюль. Весь интерьер напоминал библиотеку давно ушедшего времени, всё осталось так, как было при правлении последнего Императора России. Большие деревянные шкафы, забитые старыми книгами; письменный стол у окна; небольшая зона отдыха из двух кресел и дивана напротив; а между ними — аккуратный деревянный кофейный столик, на котором уже стоял горячий чайник.

***

Утром этого же дня в местном участке случился переполох. Уже на протяжении полугода в городе находили трупы людей, изуродованных до неузнаваемости. Начальство, недовольное работой подопечных, не знало, как быть. Не было ни одной связи между жертвами: разный возраст, положение в обществе, пол. Всё, что их объединяло, — это способ убийства: в клочья разорванные тела, да так, что на опознание уходили недели. Родня некоторых так и не была найдена. Патологоанатомы молчали и лишь пожимали плечами — к такому их учёба не готовила. — Бойко, Иванов, Игнатьев! Зашли ко мне, сейчас же! — прокричал глава участка, или, как его здесь прозвали, «Голова», Ефременков Павел Александрович. Полноватый мужчина средних лет, бывший военный в отставке. Сюда его устроила по знакомству жена, лишь бы муж работал, а не скучал дома. Наверное, о таком мужчине мечтают все женщины, не сумевшие выйти замуж до сорока. Ухоженный, всегда в выглаженном костюме. Галантен с дамами, мог поддержать любой разговор — от военной техники до бабских сплетен. Можно было сделать лишь один вывод: его пассия заботилась об имидже своего «генерала». Но здесь он вёл себя как царь-сапожник: матерился вдоволь, срывал голос на подчинённых, бывало, мог и замахнуться, да так, что все бежали врассыпную. Даже несмотря на такое отношение, ему прощалось всё — не зря же ему дали кличку «Голова». Умные советы Ефременкова и его рассуждения держали этот участок на плаву. К нему в кабинет вошли трое. Игнатьев Борис Иванович был самым старшим — низкий темноволосый мужчина в очках. Увесистый, он постоянно переваливался с ноги на ногу. Кличку «Колобок» тут можно даже не комментировать. Будучи старшим, многие могли бы прийти к выводу, что он умнее своих младших коллег. Но нет, даже очки не придавали ему дольки ума. Он долго думал по поводу любого пустяка, не стремился принимать решения и всё пускал на самотёк. Почему же он здесь? Отец позаботился о его положении и спонсировал данный участок — его отстранение было бы губительным для всего отдела. Но даже такой статус не мешал «Голове» крыть его лютым матом, когда «Колобок» с уверенностью порол чушь несусветную. Иванов Александр Алексеевич был младшим сотрудником. Устроил его Ефременков собственной персоной — сын друга, так сказать. Мальчик был сообразительным, но довольно неряшливым, за что часто получал от «Колобка». То случайно позвонит не туда, то не того человека приведёт на допрос. И таких оплошностей была уйма. Парень был симпатичный, высокий. Короткие русые волосы идеально подчёркивали скулы Иванова, делая его более статным. Поначалу он даже пользовался популярностью у противоположного пола, но стоило ему открыть рот, как желание общаться пропадало. Не умел он так красноречиво делать комплименты, как друг его отца. Бойко Михаил Сергеевич — следователь лет тридцати. Отличался от своих коллег высоким ростом под два метра и неряшливым видом. Прозвище — «Длинный». Взъерошенные светлые волосы всегда прятали глаза, мятая рубашка, потёртые штаны и ботинки, вперемешку с грязью. Да, девушки в его сторону даже не смотрели. Но это его мало заботило. Здесь Бойко был самым упёртым и продуктивным сотрудником: быстро соображал, ловил преступников, почти никогда не следуя формальностям и протоколу, за что часто получал выговоры от начальства. «Выгнать бы его метлой», — часто вертелось в голове у Павла Александровича, но он всё же не решался — за заслуги блондина. Стояли трое перед столом «Головы» и тихо ждали, пока тот выдаст либо умную мысль, либо новую порцию мата. — Уже восемь убийств. За последний месяц эта скотина убила шестерых, вы понимаете, что с каждым грёбаным месяцем их всё больше! Су-ка! — закончив, Павел не пожалел стол, ударив так, что тот подпрыгнул. — Может, это всё же животное? Ну… тут просто нет логики… и… — промямлил Игнатьев. — Рехнулся?! Животное здесь? Из цирка сбежало, как и ты? Тупой слоняра! — перебил его начальник так громко, что тот сделал пару шагов назад, боясь, что в него сейчас полетит что-нибудь со стола. — У вас есть что-нибудь? Хоть соринка? — продолжил Ефременков. — У меня новых зацепок нет, — Иванов виновато опустил глаза; было видно, что ему сейчас хочется провалиться сквозь землю. Он всегда принимал всё близко к сердцу — любой провал. — Уже двух следователей сменил, и вы ничего не узнали! — «Голова» был в ярости. — Я не являюсь следователем по этому делу. Только знаю, что с каждым месяцем жертв больше — видимо, убийца вошёл во вкус, значит, просто так не остановится. Патологоанатомы ничего толкового не сказали, рассчитывать на этих недоумков не стоит. Большинство пропало ночью, поэтому предлагаю ввести комендантский час… можно патруль расставить по городу, — Бойко высказал не все свои подозрения. — Теперь вы все втроём будете в этом говне! Ясно вам?! — во весь голос прокричал начальник отдела. После двух минут тишины он уже спокойнее продолжил: — Есть один специалист… если так сказать. Он однажды помог следственной группе по одному делу, составил портрет преступника. Михалыч заверил, что врачуга не подведёт. — Достав блокнот и вырвав нужную страницу, он передал её «Длинному» и продолжил: — Тут его номер. Запишись. Пойдёте втроём, а Игнатьев возьмёт ручку и запишет всё, что скажет врачишка, дословно. Ясно? Начальник грозно посмотрел на своих подчинённых, когда те покидали его кабинет. «Ну хоть один из них может мыслить», — пронеслось у него в голове. «Ну и с кем я работаю… эх. Я и один нормально справлюсь. Медленный “Колобок” и “Неряха”, который сам себя рано или поздно пристрелит, руки из жопы, ей-богу». Бойко вышел из кабинета Павла Александровича, запрокидывая голову назад и проклиная своих коллег, не скупясь на пару «ласковых» слов в своей голове. Мысленно он уже раз сто видел нелепые смерти каждого. Ему бы стоило издать брошюру — «Самые глупые смерти», фантазии хватало. Попроси он сейчас помощи у Иванова — тот бы умудрился позвонить не туда. Игнатьев бы медлил и, дай бог, позвонил бы на этой неделе. Ну что ж, сам так сам. Набрав нужный номер, он услышал грубый голос девушки Марины и всё же настоял на консультации с психотерапевтом.

***

День Владислава прошёл как обычно: пара богатеньких клиентов — и рабочий день подошёл к концу. Проводив их в самой вежливой манере, к пяти вечера он уже сидел в излюбленном кресле, попивая чай. «Не надо, не приходите. Пусть они передумают. Чёрт бы вас побрал!» На втором этаже располагалась спальня Врача, и весь день он мечтал провести вечер в постели, почитывая одну из новых книг, отправленных его знакомой. Но нет. Злился он? Возможно, мы никогда не узнаем. Сумев совладать со своим недовольством, Влад поднялся и направился к двери после громкого звонка. Мариночка уже ушла, ей не хотелось видеть следователей. Быстро отпросившись пораньше, она прихватила пару кусочков пирога и ушла за час до их прибытия. — Добрый день. Прошу, проходите, — не показывая явной неприязни, пригласил Неустроев трёх мужчин в свои владения и указал рукой на диван напротив столика. — Чем могу быть полезен? Не желаете чаю? — мужчина приглядывался к гостям. «Упитанный, Щуплик и Длинный. Я так понимаю, это лучшие представители полиции. Как мило и как грустно». Колобок показался ему забавным; почему-то сразу было понятно, что он не так умён, каким пытается казаться. Щуплик уж слишком ухоженный, чтобы быть профессионалом в данной сфере: такой и дня бы не продержался на улице в неблагополучном районе — дай бог, просто убьют без унижений. Длинный паренёк всё же привлёк его внимание: неопрятный, хамоватый, с вальяжной походкой — он точно смотрел на всех свысока. В глаза бросилось кольцо на большом пальце. «Такая диковинка у такого мальчугана… интересно». Кольцо было с печаткой, довольно старое, изношенное. «Семейное? Надо будет поинтересоваться». Трое следователей коротко представились по уставу, показали удостоверения и проследовали за хозяином квартиры в комнату. — Нет, спасибо, — первым отозвался Иванов, присев на диван. — А я бы не отказался, — добавил Игнатьев и плюхнулся рядом. — Не против, если я осмотрюсь? — Бойко подошёл к стеллажу с книгами. — Да, конечно. Минуту, сейчас вернусь, — с еле заметной улыбкой произнёс Неустроев и скрылся на кухне. «Богатенькая квартирка. Всё в тёмных тонах, зелёные стены. Большое количество картин. Много зарабатывает? Так много книг, но почему одна фантастика, сказки да былины? Разве он не врач? Где научная литература? Подозрительный тип. А вот это что?» Внимание Длинного привлекла маленькая чёрная книга, ничем не выделявшаяся среди остальных. На корешке он заметил красующийся языческий символ. Он решительно потянулся к книге, но последующий вопрос его отвлёк. — Нашли что-нибудь интересное? — Влад поставил поднос на стол перед гостями и подошёл к молодому следователю, задав вопрос. — Ах, это довольно старая вещица. Видите ли, я коллекционирую разную атрибутику, также увлекаюсь историей. Не удивляйтесь, если найдёте здесь нечто подобное, — он улыбнулся, посмотрев на белокурого парня, который явно не ожидал, что тот наклонится столь близко. — Мы по делу пришли, — помедлив, ответил Бойко. Как назло, пришлось сесть на единственное свободное место рядом с Борисом. Игнатьев уже успел попробовать чай и принесённое хозяином печенье — те пришлись ему по вкусу. Десяток улетел в пропасть за минуту. — Видите ли, наш глава отдела сказал, что вы — специалист и можете нам помочь. Мы расследуем довольно странное дело: череда зверских убийств с особой жестокостью. Поэтому мы пришли за советом. — Под конец фразы Длинный бросил взгляд на сидящего Колобка, хрустящего очередной печенькой. «Да когда же ты лопнешь уже». Стараясь скрыть свою неприязнь к старшему коллеге, Бойко потянулся за кружкой чая, предназначенной ему, и сделал пару глотков. «Недурно». — Дайте угадаю, это то дело, о котором писали в газетах. По-моему, убийцу прозвали “Зверь”. Интересно… но не понимаю, как я могу вам помочь? — «Поддельное удивление и незаинтересованность процессом — вдруг сработает», произнёс Владислав в надежде, что его гости поскорее уйдут. — Видите ли, я довольно простой психотерапевт. Да, я однажды помог следствию, но я же не профессионал в этом и не разбираюсь в тонкостях вашей профессии, — местоимение «вашей» он выделил протяжно и чуть громче.